Подснежник

🌙

Как я могу подпустить тебя ближе, когда знаю, что в итоге мы будем страдать в конце? Я не желаю тебе зла.

      Глубокой ночью в доме стоит глухая тишина, она нарушается только редким перелистыванием страниц книги и тихим треском керосиновой лампы на столе. За окном вновь падает снег и свистит ветер.       Уснуть Тэхён так и не смог. Чонгук во сне слишком сильно жался к нему и нарушал личное пространство, а Тэхёну от его сладостного запаха становилось только хуже. Казалось, что ещё немного, и он не сдержит себя в руках, повернёт голову к омеге и будет разглядывать его лицо долго и очень внимательно.       Единственным верным решением было занять себя чтением книги, только бы не думать о Чонгуке, который беспокойно спит за его спиной. Уйти из дома Тэхён больше не может, не после того, как соседняя стая пыталась выманить Чонгука на свою территорию. Тэхён не может допустить больше такой ошибки.       Он осмотрел сломанный замок и заметил повреждение, сделанное специально. Со страхом в груди Тэхён боится представить, что могло произойти, если бы он не успел. Пару секунд, и Чонгук мог сильно пострадать или вовсе оказаться в лапах врага, который не оставил бы его в живых.       Утром им предстоит разговор. После того, что произошло, Тэхён не сможет больше молчать и скрывать правду. Он сказал, кем является сам, но не знает, можно ли рассказать Чонгуку, кем является сам омега.       В голове Тэхёна так много вопросов, он не знает ответа ни на один из них. Он не знает, может ли сказать Чонгуку своё имя. В омеге Тэхён не видит угрозы для себя, понимает, что тот не посмеет ему навредить, но назвать своё имя человеку слишком серьёзный шаг. Тэхён не знает, что будет, если сказать своё имя полукровке. Будет ли это работать так же, как и с людьми.       Назвать своё имя человеку — сильнее признания в любви.       Тихое бормотание выводит Тэхёна из мыслей. Альфа оглядывается на Чонгука и хмурит брови. Шепча невнятные слова во сне, омега мотает головой из стороны в сторону и тихо всхлипывает.       Тэхён подходит к кровати и кладёт ладонь на влажный от пота лоб Чонгука, ужасаясь тому, как сильно омега горит. Нахмурив брови сильнее, Тэхён поднимает край одеяла и открывает рот, когда видит, как омега прижимает к груди раненую руку, истекая кровью.       — Почему рана не заживает? — шепчет Тэхён и быстро уходит за аптечкой.       Он садится на край кровати и осторожно осматривает руку. Его слюна не помогла, рана не начала затягиваться, как это должно было произойти.       — Волосы… — вспоминает Тэхён и качает головой. — Как я мог забыть об этом?       — Больно, — хнычет Чонгук и открывает глаза, пуская по щекам дорожки слёз.       — Сейчас я обработаю твою рану, — тихо говорит Тэхён, не желая испугать омегу. — Потерпи немного, будет щипать.       — Ты сказал, что рана заживёт к утру, когда облизал её, — напоминает Чонгук и шипит, когда Тэхён обеззараживает рану и смывает кровь. Он кусает нижнюю губу и отворачивает голову, шумно дыша от боли. — Ты точно оборотень, а не вампир?       — Это из-за того, что ты отрезал прядь волос, — со вздохом говорит Тэхён и дует на рану, видя, как Чонгуку больно.       — А? — поворачивает голову с поднятыми бровями Чонгук и округляет губы, когда альфа дует на рану, чтобы перестало щипать. Не будь омеге так больно, он бы обязательно умилился с этого, потому что Тэхён, который всё время хмурый и серьёзный, заботится о нём.       — В этом лесу нельзя срезать волосы самому себе.       — Почему?       Тэхён вздыхает и осторожно обматывает руку бинтом, пока Чонгук смотрит на него в ожидании ответа своими невозможно большими глазами. Ещё никогда Тэхён не встречал настолько любознательных глаз.       — Это сложно объяснить, но… В них твоя сила. Твои волосы тебе может отрезать либо твоя пара, либо родственник. Если это сделаешь ты сам или чужак, то ты не сможешь быстро восстанавливаться при помощи волчьей слюны и будешь ослаблен, как сейчас. У тебя вновь температура, — широкой ладонью Тэхён касается лба Чонгука и встаёт с кровати. Он достаёт из шкафа чистую майку и кладёт на кровать. — Переоденься, я пока сделаю тебе отвар, чтобы снять боль и сбить температуру.       Чонгук кивает и садится на кровати, но когда пытается снять грязную майку, несдержанно стонет от боли и кусает себя за уже опухшую нижнюю губу.       — Больно? — задаёт, казалось бы, глупый вопрос Тэхён и тянет руки к омеге, желая ему помочь переодеться.       — Не надо, подожди!..       Тэхён ловким движением рук снимает с Чонгука майку и точно так же быстро надевает на него чистую. И пока омега сидит перед ним с красными щеками и опущенным взглядом, Тэхён взъерошивает его волосы и уходит на кухню. Он сжимает пальцы рук, которыми коснулся мягких волос, и шумно выпускает воздух через нос. Не сдержался, потерял контроль над внутренними желаниями. Это злит сильнее бесконечных вопросов Чонгука.       В комнату Тэхён возвращается с кружкой горячего отвара и отдаёт её омеге, который сидит со смущённым лицом.       — Спасибо, — говорит Чонгук и вдруг поднимает голову, заглядывая в глаза альфы.       Тэхён в который раз удивляется тому, как Чонгук, будучи смущённым, переступает через это состояние. Рядом с ним нельзя расслабляться.       — Пей и ложись спать, ещё слишком рано, чтобы вставать, — коротко говорит Тэхён и садится за стол, не в силах долго выдерживать взгляда больших благодарных глаз Чонгука.       — А ты?       — Я не хочу.       — Твои раны так быстро затянулись? — спрашивает омега с тихим сёрбанием отвара.       — Да.       — Мне замолчать? — уточняет Чонгук, видя, что альфа взял в руки книгу.       — Буду благодарен.       — Умеешь же ты быть сначала милым, а потом таким грубым, — дует губы Чонгук и делает несколько маленьких глотков отвара.       — Я же не ты, чтобы всё время быть милым, — ровным голосом говорит Тэхён и перелистывает страницу.       — Что? — округляет глаза Чонгук.       — Ложись спать, пожалуйста, — вздыхает Тэхён.       — Тебе тоже нужно поспать, ты ведь получил серьёзные ранения, — тихо говорит Чонгук и хлопает ладонью по кровати.       — Я уверен, что ты говоришь сейчас это с красными щеками, — не поворачивая головы, уверенно говорит Тэхён.       Чонгук кладёт ладонь на одну из щёк и хлопает ресницами, осознавая, что альфа прав. От своих же слов и поступков Чонгук покраснел. Кажется, это уже привычное его состояние для альфы.       — Ну так что? — решает стоять на своём Чонгук.       — Подснежник, — с тихим скрипом стула Тэхён поворачивается к омеге и заглядывает в его смущённые, но уверенные глаза. — Я лёг с тобой только по одной причине: мне было нужно полежать немного, чтобы раны затянулись. В моей стае запрещено ложиться в одну постель с чужим омегой.       — А раздеваться перед чужим омегой можно? — хмурит брови Чонгук и допивает весь отвар.       — Для меня, как для оборотня, это нормально. Наши вещи всё время рвутся при обращении в волка, а когда мы обращаемся обратно в человека, то вещей на нас нет. Поэтому мы с самого детства привыкаем, что кто-то может показаться перед нами голым, пока не оденется, — объясняет Тэхён и встаёт со стула. Он забирает кружку и уносит её на кухню.       — Значит, вы храните верность для своей будущей пары? — интересуется Чонгук, когда альфа возвращается в комнату.       — Да. Но есть и те, кто этого не делает. Тут дело уже собственной морали и верности устоявшимся правилам, заветам.       Тэхён подходит к Чонгуку и надавливает на его плечи, укладывая на кровать. Самостоятельно накрывает его одеялом по самый подбородок и хмурит брови, чтобы Чонгук даже не подумал сопротивляться.       — Значит, я был первым омегой, с которым ты лежал в одной кровати? — с горящими глазами интересуется Чонгук, не в силах заставить себя замолчать.       — Подснежник, тебе нужно поспать. Поговорим завтра, — строго говорит Тэхён, гасит керосиновую лампу и покидает комнату.       — Но тебе ведь неудобно там будет спать! — возмущается вслед альфе Чонгук.       — Спи, Подснежник.       Чонгук шумно пыхтит, выпутывается из одеяла и встаёт с кровати. Его злит, что альфа продолжает вести себя так холодно и отстранённо. Поэтому он накидывает на плечи одеяло и выходит из комнаты.       — Раз по вашим правилам нельзя спать с чужим омегой в одной кровати, то я буду спать здесь, — твёрдым голосом говорит Чонгук и для убедительности притоптывает босой ногой.       С усталым вздохом Тэхён окидывает взглядом омегу, задерживается глазами на голых ногах, которые открыты перед ним до подола широкой майки. У Тэхёна эти ноги начали вызывать слабость. Он откидывается на спинку стула и склоняет голову набок.       — Подснежник, что в моих словах тебе непонятно?       — Всё понятно, но ты забыл о том, что я могу быть не согласен с тем, что ты говоришь и требуешь, — пожимает плечами Чонгук и садится на стул.       — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя вернуться в комнату? — заглядывает в глаза Чонгука с полной серьёзностью.       — У тебя ничего не получится, — уверенно говорит Чонгук и вздёргивает нос.       С короткой усмешкой Тэхён встаёт со стула и снимает через голову майку.       Чонгук звонко икает и быстро закрывает лицо двумя ладонями, но из-за излишнего любопытства в нём он раздвигает указательный и средний пальцы, смотря на альфу одним глазом. У него невольно открывается рот, когда альфа снимает штаны. Чонгук вновь закрывает глаза и стоит в ожидании того, что альфа сделает сейчас.       Уши трогает тихий рык. Чонгук резко убирает руки с лица и роняет одеяло с плеч, когда видит огромного белого волка в шаге от него. Теперь он понимает, почему в доме так много пространства: чтобы большой волк смог спокойно разворачиваться.       — Что ты… — теряется Чонгук и хлопает ресницами, смотря в золотые волчьи глаза.       Он задерживает дыхание, когда волк подходит к нему и касается холодным носом голого бедра. У Чонгука сердце ухает в пятки от неожиданности. Он большими глазами смотрит на белоснежную шерсть и чувствует прикосновение горячего языка к коже.       С тихим урчанием волк ведёт широким языком от коленки по бедру, поднимая носом подол майки выше, пока Чонгук не двигается с места, оцепенев от неожиданности. Ещё немного, и волк оголит ту часть тела омеги, куда раньше ни один альфа не смотрел.       — Я понял! — вдруг резко вскрикивает омега и делает шаг назад, путается ногами в упавшем одеяле и падает задницей на пол.       Он сжимает коленки вместе, боясь, что альфа может заглянуть туда, куда его нос чуть не забрался, после чего вскакивает на ноги и быстро убегает в комнату, прихватив с собой одеяло.       — Нет, ну надо же! — ворчит Чонгук и прыгает на кровать, накрывается одеялом с головой и тяжело дышит. Внизу живота тянет, из-за чего Чонгук краснеет. — Возбудился от такого, — скулит Чонгук и сжимает ноги вместе, тем самым делая только хуже.       Чонгук высовывает голову из-под одеяла и медленно втягивает через нос воздух, успокаивая себя. Притронуться к себе не смеет, знает, что не умеет быть тихим в таких делах, а неловкостей между ним и альфой предостаточно, чтобы добавлять ещё такое.       Уснуть не получается долго. Чонгук ворочается, хмурит брови и пытается думать о разном, но все мысли сводятся к горячему языку, от прикосновения которого внутри омеги чуть не произошло короткое замыкание. Собственные мысли вызывают красноту на лице и жар кожи, Чонгук ничего не может с собой поделать.       Ему больших трудов даётся заставить себя уснуть, оборвав мысли о волчьем языке.

🌙

      В комнате душно и жарко, остатки кислорода пропитаны насыщенными запахами. Одеяло лежит на полу, кожа на коленках саднит после твёрдого деревянного пола.       Пару минут назад Чимин стоял на коленях и делал Намджуну горловой. То, что в детской спят волчата, а в гостевой комнате Юнги с Юнджуном, Чимина не остановило. Он набросился на Намджуна, как только тот зашёл в комнату после позднего обхода. Раздел и сам опустился на колени.       Чимин любит, когда грубо, обожает, когда Намджун зарывается пальцами в его волосы, сжимает их у корней и ведёт сам. Даже сейчас, когда Чимин сидит на его лице, Намджун ведёт.       Сильными пальцами Намджун до красных следов сжимает мягкие бёдра омеги, не даёт тому даже приподняться, пока толкается языком внутрь. Чимин в его руках дрожит, царапает ноготками напряжённый пресс, ведёт подушечками пальцев по каждому кубику и закатывает глаза от удовольствия.       Он поджимает пальцы на ногах и сжимает зубами комок из майки, которую ему в рот затолкал Намджун, желая приглушить стоны своего мужа, прекрасно зная, что тот не умеет быть тихим.       От прострелившей всё тело волны возбуждения, Чимин дёргается вверх, на что Намджун рычит и опускает того за бёдра ниже, кусает за ягодицу и слизывает языком весь омежий сок. Он слишком сильно любит в буквальном смысле есть своего омегу.       Чимин находится на грани потери сознания, он кончил уже два раза, сначала пока делал горловой минет, потом, когда Намджун посадил его к себе на лицо. И сейчас его ведёт от желания кончить вновь, потому что горячий язык Намджуна толкается в него, потому что сильные руки сжимают бёдра, а запах Намджуна кружит голову. Ещё немного, и Чимин захлебнётся собственной слюной.       С тихим рыком Намджун снимает омегу с себя и кидает грудью на кровать, нависает сверху и ладонью прижимает между лопаток, не давая возможности подняться. Он входит осторожным, но резким толчком, сдержанно шипит, когда Чимин сжимает его в себе и поддаётся бёдрами назад, насаживаясь полностью.       Намджун ложится на Чимина сверху, зарывается пальцами в его волосы и сжимает их у корней, пока делает глубокие и резкие толчки. Он вылизывает всю влажную шею, кусает её и зацеловывает. Чимин для него настолько сладостный, что его хочется всегда и везде. Намджуну повезло с выдержкой, он может терпеть, когда Чимин вертится возле него и изводит, но дома всегда даёт своему мужу всё, чего тот только может пожелать.       Раньше ему было сложно быть грубым в сексе, он не хотел сделать больно, Чимин в его глазах слишком маленький и нежный, Намджуну казалось, что он может его сломать голыми руками. Но Чимин слишком сильно просил быть грубее и жёстче, поэтому долго противиться Намджун не смог. Их секс приобрёл более яркие краски.       Намджун не обделяет Чимина лаской. Он может быть груб, может сжимать его волосы, оттягивая их до боли и слёз в уголках глаз, но будет целовать шею, плечи и лицо, показывая свою любовь. Намджун всегда заботится об удовольствии Чимина в первую очередь, для него оргазм мужа важнее собственного. Поэтому за одну ночь Чимин может кончить от трёх до шести раз, в то время как сам Намджун довольствуется одним или двумя разами.       Дрожа всем телом, Чимин до побеления костяшек сжимает подушку, в которую вжимается лицом. Простынь под ним слишком мокрая, лицо всё в слезах, а тело дрожит словно в лихорадке. Чимин расслабляет одну руку, когда чувствует ладонь альфы на ней, позволяет переплести пальцы и закатывает глаза, когда Намджун до хруста костей сжимает его ладонь.       Намджун вжимается лицом в изгиб шеи, где стоит его метка, дышит тяжело и кусает кожу, когда делает резкий толчок и изливается в омегу, наполняя его. Он слышит приглушенный стон Чимина, кладёт ладонь поверх кляпа из майки, напоминая о тишине и скалится, когда омегу начинает крупно трясти от очередного оргазма.       — Ты великолепен, — шепчет Намджун и ведёт языком по позвонкам на шее, слизывает весь пот и зарывается носом в мягкие волосы омеги от которых слишком ярко пахнет персиками.       Из последних сил Чимин достаёт майку изо рта и облизывает губы. Он мычит и кусает нижнюю губу, когда Намджун выходит из него и ложится рядом на кровать.       — Это ты великолепен, — улыбается Чимин и ластится к альфе, целует его в подбородок, нос, после опускается к губам и целует. — Никогда меня не жалеешь, кажется, готов съесть живьём.       Намджун опускает руку на талию омеги, прижимает к себе и целует в ответ. Секундная нежность, которую он дарит омеге.       — Минни, — останавливает его Намджун, чувствуя напор. — Нам же скоро уходить. Мы должны прийти к Тэхёну на рассвете. Нельзя ждать после ночного нападения. Если ты хочешь пойти со мной, то тебе нужно остыть.       — Конечно, я хочу пойти с тобой, — оживляется Чимин поднимаясь на руках и заглядывая в глаза Намджуна. — Хочу познакомиться с Чонгуком.       — Тогда собирайся, только тихо, чтобы волчата не проснулись. Поедешь верхом на мне с рюкзаком всего необходимого, — напоминает Намджун.       Чимин коротко кивает и быстро встаёт с кровати. Он бегает по комнате, одевается и собирает в рюкзак несколько своих вещей, которые хочет отдать Чонгуку, кидает туда вкусное мыло и крем для рук и тела, который ему ещё летом про запас привёз Намджун из города.       — У Тэхёна, наверное, там нет ничего сладкого из еды, да? — зачем-то уточняет Чимин, прекрасно зная ответ.       — Ты заканчивай здесь, а я спущусь тихо в погреб и достану оттуда что-нибудь для Чонгука, — предлагает Намджун и встаёт с кровати. Он быстро одевается и останавливается около двери, когда к нему подходит Чимин.       — Ты самый лучший, спасибо, — шепчет омега и встаёт на носочки, оставляя короткий поцелуй на губах Намджуна, на что получает лёгкий шлепок по ягодице.       Как только за альфой закрывается дверь, Чимин задумчиво трёт подбородок и окидывает взглядом комнату, раздумывая над тем, всё ли он взял для Чонгука. Убедившись, что всё необходимое он собрал, Чимин надевает рюкзак на плечи и выходит из комнаты, где его уже ждёт Намджун.       — Всё взял? — интересуется Намджун и засовывает в рюкзак небольшой свёрток со сладостями.       — Да.       На улице Намджун обращается в волка и тихо урчит, когда Чимин чешет его между ушей. Омега с кряхтением залезает на спину белого волка и хлопает того легонько по шее.       — Чимин, — окликает омегу знакомый голос шёпотом.       — Дедушка Чон? — удивляется Чимин. — Вы почему так рано не спите?       — Я ведь слышал вой, и знал, что вы пойдёте туда, — улыбается старший омега и подходит ближе. Он протягивает свёрток из бумаги Чимину. — Передай это Чонгуку, пожалуйста. Я хочу, чтобы он ощутил мою поддержку на расстоянии.       С коротким кивком Чимин забирает в руки тёплый свёрток, от которого приятно пахнет сладким пирогом. Чимин поспешно прячет его в рюкзак, чтобы не остыл.       — Я посмотрю за волчатами, незачем Хосоку лишние хлопоты, — улыбается Хансон и гладит волка по шее. — Идите. И я надеюсь, что в скором времени я воссоединюсь со своим внуком.       Чимин кивает в согласии и чешет Намджуна между ушей, когда тот с тихим урчанием направляется в лес. Путь их будет долгим.       — Разве мы можем привести Чонгука сюда? — размышляет Чимин и гладит ладонью белого волка по шее. — Это опасно для стаи, но и оставить его на границе мы теперь не можем, зная, что стая Мин уже совершила одно нападение. Но Дусик может быть против.       Намджун тихо рычит, соглашаясь с омегой.       — Но он же не прикажет отдать им Чонгука? Дусик не настолько жестокий, он ведь сам столько раз спасал полукровок, — вздыхает Чимин и ведёт ладонями по шее и лопаткам белого волка, чувствуя подушечками пальцев рельефы мышц. — Тем более, когда он узнает, что Чонгук — пара Тэхёна…       С тихим рычанием Намджун переходит на рысь и рыком просит Чимина схватиться за него крепче. Шагом они будут добираться слишком долго.       Омега послушно обхватывает большую шею руками и прижимается к Намджуну грудью. За рычанием альфы Чимин понимает просьбу прекратить рассуждать о том, чего они ещё не знают.

🌙

      С раннего утра, когда солнце ещё только начинает окрашивать небо в розовый цвет, Чонгук тихо встаёт с кровати и выходит из комнаты на носочках. Он большими и полными интереса глазами смотрит на белоснежного волка, который спит на полу у камина. Чонгук вспоминает, как вчера этот волк защитил и спас его. Он не испытывает страха, скорее, небольшое волнение. Никогда ранее он и подумать не мог, что в мире существуют оборотни. Но вот он, любопытный омега, попал в этот мир и столкнулся с самым необычным явлением в своей жизни.       Он мог бы испугаться и с криком покинуть дом, но этот альфа спас его, он не рычит, не стремится сделать что-то плохое, что может испугать, заботится о нём и терпит бесконечный поток вопросов.       С тихим вздохом Чонгук садится на стул и опирается пятками о сидение, он устремляет задумчивый взгляд в окно, за которым медленно падают снежинки. Ему интересно, что ещё таит в себе этот лес, почему лесной дух его оберегает, почему волосы белеют, и почему дедушка ничего не рассказывал. У Чонгука слишком много вопросов, но ни одного ответа.       Хочется задать все эти вопросы альфе, и ещё кучу других, но Чонгук не может, зная, как они раздражают его. Но если он здесь не просто так? Дух же приходил к нему, звал сюда, значит, это важно.       Чонгук ничего не понимает, но очень хочет знать всю правду, какой бы она ни была.       — Рано ты проснулся.       Омега вздрагивает всем телом и поворачивает голову к альфе, тот стоит в паре шагов с руками в карманах штанов, но без верха. Чонгук с ним с ума сойдёт скоро. Особенно от красоты тела альфы.       — Я почти не спал, — тихо говорит Чонгук и кладёт голову на колени, обхватывая ноги руками. — Всё ещё не могу осознать, что ты оборотень.       — Почему ты не боишься? Я ломаю голову над этим вопросом, — интересуется Тэхён и достаёт из шкафчика кашу. — Здравый человек давно бы уже убежал, либо попытался меня убить.       — А почему я должен? — хмурится Чонгук. — Ты мне два раза спас жизнь, мы живём здесь вместе уже столько дней, ты ни разу за всё время не сделал мне ничего плохого, даже во время течки покинул дом. Не каждый обычный альфа из города поступил бы, как ты. Я не боюсь тебя, потому что знаю, что ты не сделаешь мне больно, — на последних словах Чонгук поднимает голову с колен и заглядывает в задумчивые глаза альфы.       Ты мне нравишься.       Тэхён стискивает челюсти и разрывает зрительный контакт, когда чувствует сильные удары своего сердца.       — Ответишь на мои вопросы, пожалуйста? — тихо спрашивает Чонгук. — Я хочу знать не из любопытства, хоть мне и интересно до ужаса, я хочу понимать, в каком мире я оказался, почему волосы белые, почему соседняя стая хотела меня убить, почему ты не говоришь своего имени.       Тэхён засыпает кашу в воду и мешает её деревянной ложкой, пока задумчиво смотрит мимо Чонгука в окно.       — Я не собираюсь трубить всему миру, что знаю о существовании оборотней или наживаться на этой тайне! — вдруг говорит Чонгук и смотрит на альфу большими глазами. — Я не причиню вреда ни тебе, ни этому лесу.       — Я знаю, Подснежник, — мягко говорит Тэхён. — Ты слишком добрый даже для этого леса. Давай по порядку? Я расскажу тебе то, что могу рассказать, а потом ты задашь вопросы.       — Не будешь грубить и рычать на меня за это? — с прищуром уточняет Чонгук.       — Ко всему плохому рано или поздно привыкаешь.       Чонгук дует губы и убирает ноги со стула, в нетерпении ёрзая на месте.       — В этом лесу живёт несколько стай. Я являюсь наследником земли, на которой мы сейчас находимся, она маленькая, но очень важная, потому что является священной, именно на ней много столетий назад обосновались самые первые оборотни — наши предки.       Тэхён медленно мешает кашу и ставит чайник.       — Стая, которая напала на тебя, сделала это не просто из прихоти, у нас перемирие, но они ищут повод отобрать наши земли себе. И ты тот, кого они хотят заполучить в свои руки. Мы тебя не отдаём, поэтому соседняя стая может на нас напасть.       — Но зачем им я? — не понимает Чонгук и нервно жуёт нижнюю губу.       Тэхён шумно вздыхает и накладывает в тарелку несколько ложек каши, после чего ставит её перед Чонгуком.       — Твой дедушка и папа были рождены здесь, Подснежник, — коротко говорит Тэхён, внимательно смотря на реакцию омеги.       — Они такие же, как и ты? — шёпотом уточняет Чонгук и наклоняется чуть вперёд с большими глазами.       — Да.       — А я тогда кто?       — Полукровка.       Брови Чонгука медленно поднимаются вверх, он замирает с поднятой ложкой и открытым ртом, не в силах издать даже звук.       — Полукровки считаются опасными, мы о таких, как ты, ничего не знаем, а соседняя стая Мин их убивает, жестоко убивает, но тебя мы не можем им отдать даже под угрозой войны.       — Почему?       — Тебя оберегает лесной дух, твоего дедушку многие уважают и любят, я дал обещание, что ты будешь в безопасности и соседняя стая не тронет тебя, — Тэхён заваривает чай с травами и садится за стол перед Чонгуком.       — Поэтому мои волосы белые?       — Ты первый полукровка, у которого белые волосы, Подснежник. Мы не знаем, насколько ты опасен и что ты можешь сделать. Не знаем, есть ли у тебя волк, поэтому я хочу как можно скорее вернуть тебя в мир людей.       — Но тогда почему лесной дух звал меня сюда? Может, я нужен для того, чтобы доказать, что полукровки не опасны? — с всё ещё большими глазами задаёт вопрос Чонгук, внимательно смотря на альфу.       — Почему ты даже не удивился тому, кем являются твои близкие? — не понимает альфа.       — Не удивился? Я с ума готов сойти из-за того, что узнал. Но я не понимаю, почему я полукровка. Разве у вас так можно? Я мало что понимаю пока что.       — У каждого волка в этом лесу есть своя пара, которую ему выбирают духи. У твоего папы она тоже была, но, по всей видимости, тот погиб. Дело в том, что у волков здесь особая связь, она на всю жизнь, и если один погибает, то второй медленно гибнет следом. Духи дали твоему папе второй шанс, я не знаю, почему и как это возможно. Мы однолюбы.       — Значит, папа скрыл от меня такое… С ума сойти можно. Теперь я понимаю, почему меня всю жизнь тянуло сюда, но папа не пускал к дедушке в деревню, пока я не сбежал сам пару недель назад.       — Да, но его можно понять. Он знает, кем ты являешься.       — Подожди, ты сказал, что у каждого в этом лесу есть своя пара. Значит, у тебя тоже есть? Поэтому ты не можешь сказать мне своё имя? В этом есть что-то особенное между вами, волками?       — Нет, дело не в этом. И да, у меня есть пара, — смотря в глаза Чонгука, говорит Тэхён. — Связь с истинной парой укрепляется после того, как чувства начинают зреть с обеих сторон. И чем сильнее связь, тем сложнее будет при расставании. Как только оба начинают испытывать то самое сильное чувство, в глазах обоих появляется золотое сияние, в знак, что души теперь связаны на всю жизнь. Разорвать эту связь можно только двумя способами: смертью одного из волков, либо нанесением сильнейшей душевной боли.       — Значит, связь с истинной парой папы была разорвана… — задумчиво говорит Чонгук и опускает голову, хмуря брови. — А у меня есть такая пара, раз я полукровка?       — Я не знаю, ты должен её почувствовать. Это не просто влюблённость, ты будешь внутренне чувствовать того самого.       — А если я чувствую? — резко подняв голову, Чонгук заглядывает в глаза альфы с полной уверенностью.       Чонгук знал, что Тэхён вызывает в нём особое чувство, он словно его ощущает внутри себя, как одно целое.       — Тогда тебе придётся заглушить это чувство, — вдруг холодно говорит Тэхён, из-за чего пылкий взгляд омеги становится растерянным. — Ты должен покинуть этот лес, Подснежник.       — Но ведь моя пара…       — Я ненавижу полукровок.       — …ты, — шёпотом заканчивает Чонгук и с полной растерянностью смотрит в глаза альфы. В области груди чувствуется неприятный и болезненный укол, из-за него в уголках глаз начинает неприятно щипать. Чонгук знал, что нельзя говорить ему о своих чувствах, знал, но всё равно не смог сдержать язык за зубами.       Как альфа может быть столь жесток в словах, когда сам тоже чувствует эту связь между ними, Чонгук не понимает.       Тэхён смотрит в ответ в глаза Чонгука, как меняется его взгляд: он тускнеет и становится печальным. Он не хочет делать ему больно, но здравый смысл не даёт сердцу возобладать над разумом.       — Я даже не могу сказать тебе своего имени.       — Почему? — вопрос удаётся только прошептать. Чонгуку кажется, что если он начнёт говорить в полный голос, то выдаст свою дрожь. Он даже глаза не может поднять обратно, не хочет показывать их красноту.       — Оборотням запрещено говорить своё имя людям, это слишком опасно для нас.       — Но ведь я полукровка, и я не желаю тебе зла.       — Знаю.       — Пожалуйста, я хочу иметь возможность обращаться к тебе по имени в своих мыслях, иметь возможность позвать тебя. Я хочу знать, как зовут того, кто спас мне жизнь, — переборов себя, Чонгук поднимает глаза на альфу.       Тэхён встаёт со стула и под взгляд больших глаз Чонгука покидает дом. Он останавливается на крыльце и поднимает голову к небу, закрывает глаза и обращается к духам за помощью, потому что не знает, как ему поступить. Допустить укрепление их связи Тэхён не хочет, он боится, что страдать будет не только он, но и Чонгук. И как поступить со всей этой ситуацией, он тоже не знает.       Когда тёплый ветер мягко касается волос и лица, Тэхён чувствует облегчение в груди и возвращается в дом. Духи дали свой совет.       Чонгук молча ест кашу, даже не оборачивается к нему. Тэхён понимает, что своим ответом сделал тому больно, но как обращаться с чужими чувствами, когда не можешь решиться дать волю своим — не знает.       За свою жизнь Тэхён узнал о многом, смог разобраться с тем, что не каждый оборотень готов понять, но когда дело коснулось чувств, Тэхён почувствовал себя беспомощным волчонком. Он не хочет ранить, но только и делает, что ранит.       — Тэхён, — коротко говорит он и забирает пустую тарелку у омеги.       Чонгук вскидывает голову и смотрит на альфу большими глазами.       — Почему ты сказал мне его?       — Духи не считают тебя опасным, Подснежник.       — Я сам помою, — встаёт со стула Чонгук и хватается раненой рукой за край тарелки.       — Не надо, намочишь бинт ещё, — мягко отобрав тарелку, Тэхён быстро её помыл и встал перед Чонгуком. — Нужно посмотреть твою рану.       Альфа осторожно поднимает руку омеги и развязывает узелок, разматывает бинт и хмурит брови, пока разглядывает следы от своих клыков.       От прикосновения горячих пальцев Чонгук мелко вздрагивает и чувствует, как заходится в груди сердце. Он бы предпочёл, чтобы это была тахикардия, чем чувства к тому, кто в этом не нуждается.       — Болит? Только честно, Подснежник, — строгим голосом спрашивает Тэхён.       — Да, но не так сильно, как ночью.       — Сейчас я обработаю рану и наложу новый бинт, — Тэхён отпускает руку Чонгука и уходит в комнату, откуда возвращается с маленькой аптечкой.       Чонгук молча смотрит за тем, как Тэхён обрабатывает рану, тихо шипит себе под нос и сдерживает слёзы от боли. Когда альфа дует на рану, продолжая обрабатывать, Чонгук хлопает слипшимися от слёз ресницами и чувствует, как сжимается сердце. Он понимает, что его чувства отвергли, а свои Тэхён принимать не хочет, испытывая неприязнь к таким, как Чонгук. Но он ничего не может поделать с тем, что эти чувства появились у него.       — Не туго? — спрашивает Тэхён, завязывая маленький узелок.       — Нет, — коротко отвечает Чонгук и опускает голову.       — Подснежник, — поднимает он голову омеги за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я чёрствый и испытываю к тебе неприязнь. Это не так. Я хочу, чтобы ты знал, что моё желание не допустить укрепления нашей истинности никак не связано с тем, кем ты являешься. Ты добрый и мягкий, местами липучка ещё та, но ты не сделал ничего, чтобы я чувствовал неприязнь к тебе. Я — будущий вожак и владелец этих земель. Рядом со мной не может стоять полукровка, это смешно.       — Тебе стыдно за меня?       — Нет, меня просто не поймут ни члены стаи, ни наши соседи, — вздыхает Тэхён, продолжая держать голову Чонгука за подбородок.       — Значит, ты предпочтёшь всю жизнь быть один, — серьёзным голосом говорит Чонгук и резко дёргает головой, убирая с подбородка руку Тэхёна.       — Нет.       — Это был не вопрос, — бросив на альфу короткий взгляд, Чонгук решил помыть посуду, чтобы скрыть от него дрожь в своих руках. Ему многого стоило смотреть уверенно и говорить твёрдо, когда хотелось заплакать.       — Подснежник, нам важно иметь уважение.       — И быть одиночкой, зато с почётом, главное, что не стыдно, — ровным голосом говорит Чонгук, выдавая свою обиду.       В дверь дома неожиданно стучат, Чонгук роняет из рук тарелку и быстро подбегает обратно к Тэхёну, прячется за его спиной и сжимает кончиками пальцев его плечи.       — Это стая Мин? Они пришли за мной? — шепчет Чонгук и вжимается лбом между лопаток альфы.       — Подснежник, тебе нечего бояться, — мягко говорит Тэхён и кладёт одну ладонь на тонкие пальцы омеги на своём плече, не сдерживая себя от приподнятого уголка губ.       Пару секунд назад Чонгук был холоден в словах, но стоило испугаться, как вот он прячется за ним, нуждаясь в его защите.       — Кто там? — спрашивает он у Тэхёна шёпотом и быстро убирает руки от альфы, почувствовав к себе прикосновение. Не надо ему тут сердечных моторов.       — Сейчас узнаем, — спокойно говорит альфа и делает шаг к двери, но Чонгук хватает его за руку и останавливает. — Подснежник, тебе нечего бояться. Стая Мин сюда не придёт.       — Но замок ведь кто-то сломал, — вспоминает Чонгук и смотрит в глаза альфы своими большими, после чего резко отдёргивает себя, отпуская руку Тэхёна.       — Если так боишься и не доверяешь мне, то спрячься, — спокойно говорит Тэхён и уходит к двери.       — Я доверяю тебе, — шёпотом говорит Чонгук и смотрит за тем, как альфа открывает дверь.       В дом забегает низкого роста омега с белыми волосами, он шустро протискивается мимо Тэхёна и в несколько шагов достигает замершего на месте Чонгука.       — Какой ты красивый! — громко говорит Чимин и тянет руки к омеге, желая того обнять, не в силах держать свою тактильность под контролем.       Чонгук округляет глаза, сгибается и быстро убегает к Тэхёну, вновь прячется за его спиной и выглядывает из-за плеча, хлопая длинными ресницами.       — Кто это? — шепчет он, не сводя взгляда с омеги и невольно жмётся к Тэхёну ближе.       В дом заходит ещё один незнакомец, на нём нет ничего из одежды, а тело украшено множеством шрамов, из-за чего Чонгук тихо вскрикивает и прячет лицо в плече Тэхёна. Краем уха он слышит тихий смех альфы и чувствует прикосновение его руки к своему бедру, по которому Тэхён слегка хлопает в поддержке.       — Намджун, тебе лучше одеться, иначе Чонгук отключится от таких видов, — со смешком говорит Тэхён и кивает в сторону комнаты. — Возьми в шкафу что-нибудь по размеру.       — Чонгук, — мягко зовёт испуганного омегу Чимин и ставит рюкзак на пол. — Мы не причиним тебе вреда. Тэхён, ну скажи же ему! — ворчит на альфу Чимин и складывает руки на груди, пока Чонгук упрямо прячется от него за спиной альфы.       — Подснежник, — осторожно берёт омегу за руку Тэхён и вытаскивает из-за своей спины. — Это Чимин, — представляет он омегу. — Он муж моего брата Намджуна, который сейчас занимает пост вожака.       — Но ты сказал, что это ты наследник территории, — шёпотом напоминает Чонгук и хмурит брови.       — До тех пор, пока он не встретит своего истинного, только потом Тэхён сможет занять пост вожака, таковы правила его отца, — отвечает за альфу Чимин и достаёт из рюкзака стопку вещей и сладкую еду.       — Значит, тебе придётся меня принять, чтобы стать вожаком? Или ты им не станешь? — следуя за альфой, Чонгук подходит к гостю и с прищуром смотрит на вещи.       — О, так Чонгук уже в курсе всего? — с улыбкой уточняет Чимин и протягивает омеге ещё тёплый свёрток. — Дедушка Чон попросил передать тебе.       — Тэхён, — выходит из комнаты Намджун. — Когда отец узнает, кем является твой суженый, он разрешит занять тебе пост без него рядом.       Чонгук берёт в руки свёрток бумаги и обращает взгляд больших глаз на чужого альфу, услышав его слова. Они ранят слишком сильно. Тэхёну разрешат быть вожаком без омеги рядом, потому что такой омега, как Чонгук, будет позором для будущего вожака.       До боли укусив нижнюю губу, Чонгук опускает взгляд на свёрток и раскрывает его. Глаза наполняются слезами, когда он видит кусок дедушкиного пирога с малиновым вареньем. Он так скучает по нему, хочет вновь оказаться в его объятиях, вместе посидеть с кружкой чая за столом.       — Намджун, — дёргает Чимин альфу за майку и смотрит на него с нахмуренными бровями. Одними глазами предупреждает, что говорить о таком рядом с Чонгуком нельзя.       С тихим вздохом Намджун кивает Тэхёну на входную дверь и первым покидает дом.       — Подснежник, мы скоро. Чимин, не доставай его, — грозит пальцем Тэхён и покидает дом следом за братом.       — Чонгук, он не хотел быть груб в словах, — первым нарушает тишину Чимин и смотрит встревоженным взглядом на омегу.       — Я всё понимаю, нам с Тэхёном не быть вместе, ему будет стыдно представить меня стае, своему отцу и всем вокруг. Но в чём я виноват? В чём виновато моё сердце? — тихо спрашивает Чонгук и садится за стол. Он отламывает кусочек пирога и кусает его. От родного вкуса глаза начинает неприятно щипать от слёз. — Я просто хочу вернуться с дедушкой в деревню, чтобы не доставлять своим присутствием Тэхёну проблем. Ему проще быть одному, чем преодолеть все трудности и страхи.       — Чонгук, ты ни в чём не виноват, — мягко говорит Чимин и садится напротив омеги за стол. — Просто всё не так просто, как кажется. Ваши отношения могут оказаться одной большой сложностью, Тэхён, как будущий вожак, не может думать только о вас.       Чонгук в согласии кивает и кусает пирог.       — Я привёз тебе несколько вещей, знаю, что у Тэхёна нет ничего хорошего для тебя, — с тёплой улыбкой Чимин двигает к Чонгуку стопку из своих вещей. — А ещё некоторые средства для ухода и сладости.       — Спасибо, — шепчет Чонгук и смотрит на омегу своими большими красными от слёз глазами, в них столько благодарности.       Чимин сдерживает себя от желания встать со стула и крепко обнять омегу.       — Что у тебя с рукой? Стая Мин успела ранить? — интересуется Чимин, бросая взгляд на бинт, после чего переводит взгляд на белые волосы омеги и шумно вздыхает.       Чонгук действительно первый такой полукровка, от него даже энергетика другая.       — Нет, это Тэхён, — вздыхает Чонгук. — Если бы не он, то я бы пересёк границу.       — Тогда почему он не зализал укус? — хмурится Чимин.       — Зализал, не помогло.       Чонгук поворачивает голову и пальцами показывает на место срезанной пряди.       — Я когда заметил, что волосы белыми стали, отрезал себе прядь волос, — на этих словах Чимин вскрикивает и закрывает рот ладонью. — Я не знал, что этого делать нельзя, мне Тэхён не сказал о моих волосах ничего, пока я сам не заметил, что побелел. И только после нападения он объяснил, что волосы стричь мне может либо моя пара, либо родственник. Ни я, ни чужак к ним прикасаться не может.       — Святые духи… Он тебе сказал, что в наших волосах наша сила?       — Да.       — Никому не разрешай их состригать.       — Но когда я вернусь в город… Разве нельзя будет ходить в салон? Или только папа сможет меня постричь?       — Не знаю, лучше не стриги. Но ты хочешь вернуться?       — Тэхён не хочет, чтобы я остался здесь.       — Чонгук, — вздыхает Чимин и качает головой. — Я уверен, что Тэхён ради твоей безопасности хочет, чтобы ты покинул лес. Соседняя стая всегда, сколько я помню, отлавливала полукровок и убивала их. Ты являешься истинной парой Тэхёна, думаешь, он желает твоей смерти? Чем ты её заслужил? Тем более, ты особенный. Насколько я знаю, сами духи звали тебя сюда. Тэхён боится, я уверен, что он не знает, как тебя спасти, кроме как прогнать отсюда.       — Ему стыдно, — перебивает Чонгук и заглядывает в глаза Чимина. Собственные глаза выражают только грусть и обиду. — Он предпочтёт всю жизнь быть один, нежели будет бороться за нас. Я бы возразил ему, но не вижу смысла. Между нами ничего нет, просто лёгкая симпатия, и то, скорее всего, только с моей стороны.       — Но ведь ты можешь показать ему, что за ваше совместное будущее можно побороться. Тэхён очень одинок, он живёт в этом доме как отшельник и изгой уже много лет, у него нет никакого опыта общения с омегами, но я знаю наверняка, что тебе он не сделал ничего плохого.       — Почему я должен бороться и добиваться его сердца, когда он сам отталкивает меня? Мои чувства не так важны? За меня бороться не надо?       — Ты боишься?       — Нет.       — А он боится, Чонгук. За тебя, за стаю. Альфы глупы во многих вещах, им всем поголовно кажется, что лучшим спасением своей пары будет выкинуть её куда-нибудь как можно дальше, — серьёзным голосом говорит Чимин. — Он защищает твою жизнь, а ты можешь защитить его сердце.       — Тэхён ненавидит меня, ему стыдно иметь такую пару, — шепчет Чонгук и опускает голову.       — Это не так! — восклицает Чимин. — Если бы он испытывал к тебе столь плохие чувства, то не сказал бы своего имени. Для нас, волков, назвать своё имя человеку равносильно признанию в верности. И если ты в глубине леса будешь звать его даже шёпотом, он придёт к тебе.       С тихим вздохом Чонгук переводит взгляд на окно.       — И что ты предлагаешь?       — Попробуй вывести Тэхёна на ответные чувства, — пожимает плечами Чимин. — Когда он поймёт, что ты важен для его сердца, то не сможет отпустить тебя в город. Но… Это с условием, что ты хочешь остаться здесь, в этом лесу. Готов ли ты к этому?       Чонгук хмурит брови и опускает взгляд, задумываясь. Готов ли он бросить свою городскую жизнь, образование и жизнь человека, чтобы остаться в лесу?       — Как я могу это понять, когда сижу в четырёх стенах? Здесь нет ни связи, ни развлечений. Мне скучно, мою энергию некуда выплёскивать, Тэхён не берёт меня с собой на улицу, я понимаю, что это ради моей безопасности, но я просто умру здесь от тоски, — Чонгук складывает руки на столе и опускает на них голову. — Я боюсь, что могу пожалеть об этом. Но при этом я понимаю, что здесь я чувствую себя по-другому. В городе на меня что-то давит, эта рутина, наверное. А здесь я чувствую свободу, лёгкость.       — Но ведь духи не просто так звали тебя сюда.       — Чимин, — вновь обращает свой взгляд на омегу Чонгук. — Если мне придётся жить вот так, то я предпочту вернуться в город, даже если мне будет чертовски больно расставаться с Тэхёном.       — Я понимаю, — кивает омега. — Может, перейдём с этой грустной темы на другую? Хочешь что-нибудь спросить у меня?       Чонгук задумчиво дует губы и хмурит брови. У него не осталось того большого количества вопросов в голове, как было днями ранее.       — В этом лесу течки и гоны проходят только в полнолуние, верно?       — Да.       — Можешь рассказать об этом подробнее? Следующее полнолуние уже скоро, в прошлый раз Тэхён ушёл. Сделает ли он это снова?       — Не знаю, говорил тебе Тэхён или нет, но нам, оборотням, запрещено даже просто ложиться в одну постель не с нашей парой, это негласное правило, которое появилось много столетий назад. Не все, конечно, соблюдают, но это часть наших обычаев, — рассказывает Чимин и поднимает уголок губ, заметив, как быстро оживились и заблестели в интересе глаза Чонгука. — Если бы ты был оборотнем, как и мы, то Тэхён остался бы с тобой, но притронулся бы к тебе только с твоего согласия. Опять же, есть те, кто может взять силой, но это не про Тэхёна, он…       — Заботится, — шепчет Чонгук. — Даже вещи свои разрешил использовать для гнезда.       — Но ведь вы тогда были знакомы всего пару дней… Неужели ваша связь появилась так быстро и сразу так сильно. Или ты влюбился сразу, как увидел нашего дикаря? Обычно, когда истинные находят свою пару, омега равнодушен к вещам альфы в первую совместную течку и не делает гнездо, — Чимин хлопает ресницами, после резко вскакивает со стула и обходит стол. Он трогает Чонгука за щёки, открывает его рот и рассматривает клыки, после нюхает волосы и хмурит брови. От Чонгука почти не пахнет человеком. В его запахе присутствует аромат хвои, который исходит от всех оборотней, несмотря на индивидуальные запахи каждого. — Интересно, — шепчет Чимин и берёт Чонгука за руку, переворачивает её ладонью вверх и разглядывает линии.       — Что ты высматриваешь?       — Я не так много могу понять по линиям жизни, как твой дедушка. Но скажи, дедушка Чон когда-нибудь рассматривал линии жизни на твоих ладонях?       — Один раз, когда я был маленьким, где-то в шесть лет.       — И что потом?       — Родители перестали привозить меня в деревню и запретили приезжать самому, пока я не сбежал, — пожимает плечами Чонгук.       — Значит, он знал, — шепчет себе под нос Чимин и отпускает руку омеги.       — Что? — переспрашивает Чонгук и склоняет голову набок, не понимая, чем омега перед ним так озадачен.       — Среди всех линий, есть одна важная, которая говорит о количестве лет, которые ты проживёшь. И она у тебя с разрывом.       — Значит, со мной что-то произойдёт?       Чимин смотрит на омегу серьёзным взглядом и чувствует, как внутри, в области сердца, щемит от вида омеги. Тот смотрит своими большими глазами полными доверия, в которых так много интереса, грусти и понимания. У Чимина вновь сводит руки от желания обнять его и спрятать от всего мира. Особенно от соседней стаи.       — Я не знаю, с чем это связано, только твой дедушка может тебе сказать, — вздыхает Чимин. — Вообще, мы с тобой отклонились от темы. Вернёмся к тому, что Тэхён не сделает ничего против твоей воли. Но даже сейчас, если вы сможете наладить ваши отношения и станете парой с сиянием в глазах, вам нельзя будет в полнолунную ночь проводить время вместе.       — Почему?       — Потому что в такие ночи риск зачать дитя почти сто процентов. Мы рождаемся волчатами, Чонгук. А ты просто умрёшь от волчонка внутри себя, — рассказывает Чимин. — Вы можете переспать в любой другой день, но полнолунная ночь может стать для тебя смертельно опасной не только из-за риска зачатия волчонка. Это первое.       Чонгук кусает уголок губы и наклоняется чуть вперёд, желая узнать больше.       — Как бы тебе сказать? — в растерянности Чимин чешет свой затылок. — Не пойми нас неправильно, для нас нет грани между волком и человеком, потому что мы одно целое. Но часто мы можем делать это… ну… в разных сущностях, — с чуть покрасневшими щеками говорит Чимин.       Лицо Чонгука вытягивается от удивления и смущения. Он густо краснеет и сглатывает слюну, когда вспоминает, как Тэхён коснулся его своим языком. Внизу живота от воспоминаний тянет до приятных мурашек на спине.       — То есть, вы можете делать это и людьми, и волками? — уточняет Чонгук.       — Не только, — качает головой Чимин.       Чонгук округляет глаза и закрывает открывшийся рот ладонью, осознав, что имеет в виду омега. Вновь вспоминает язык Тэхёна и сжимает коленки вместе, когда жар внизу только усиливается.       — Ты хочешь сказать, что оборотень в облике волка может спариваться с оборотнем, который в облике человека? — решает произнести вопрос вслух Чонгук, чуть не пища от смущения.       — Да.       — Но ведь… Но… Как он может, ну… — мямлит в смущении Чонгук, вспоминая габариты волка.       — Поместиться в омегу? — помогает сформулировать вопрос Чимин.       — Да.       — Помещается же, и, поверь, это не больно, — улыбается Чимин, видя красные щёки и шею Чонгука. — И это вторая из причин, почему вам с Тэхёном нельзя проводить полнолунную ночь вместе. Я не знаю, насколько твоё тело, как полукровки, ближе к нам, оборотням, в этом плане. Потому что во время такого соития, растяжка омеги безболезненная. И омега получает только удовольствие. Но, есть и те, кто практикует такое в обычные дни и не жалуется, говорят даже, что так ощущения острее и ярче, — кивает в размышлении Чимин, делая пометку в голове, что им с Намджуном нужно такое попробовать когда-нибудь не в полнолунную ночь. — Волчий… — Чимин машет рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова. — …половой орган отличается от человеческого. Он имеет другую структуру, поэтому и ощущения другие.       — С ума сойти можно, — шепчет Чонгук. — Никогда бы не подумал, что такое возможно и что таким занимаются.       — Поверь, если бы тебя вылизал волчий язык, ты бы заговорил совсем по-другому, — с хитрой улыбкой говорит Чимин и облизывает нижнюю губу. — Но есть и те, кто такое не практикует. Многие просто пугаются, когда видят волчий, ну, ты понял, впервые. Но здесь нечего бояться. Ведь чем толще — тем лучше.       Чонгук от услышанного вытягивается как струна и краснеет пуще прежнего.       — А вы с Намджуном…       — Да.       — А у вас есть волчата?       — Четверо, — с улыбкой говорит Чимин.       — Сколько? — округляет глаза омега.       — У нас рождается от двух до шести волчат за один помёт, очень редко по одному, — объясняет Чимин, видя шок в глазах омеги. — Мы до шестого или седьмого месяца, в зависимости от количества волчат, ходим в облике человека, но после обращаемся в волка и дохаживаем так. Волчата сразу начинают стремительно расти, что не позволяет обратиться в человека обратно. Это равносильно самоубийству.       — А роды?       — Они проходят довольно легко и быстро. Это из-за того, что в нас часть животного мира, поэтому мы не мучаемся так сильно, как это происходит у людей.       — Ваш мир такой необычный. Сколько узнаю, всё больше поражаюсь тому, что ваше существование не состоит из мук и страданий. Вас оберегают духи.       — Тебя они тоже оберегают, значит, ты часть нашего мира, — с лёгкостью говорит Чимин.       — Но у меня нет волка, как у вас. Я другой.       — Особенный, — исправляет Чимин с улыбкой.       — Особенный…       — Это мои догадки и предположения, основанные на твоём запахе и том, что я знаю из последних событий, но у тебя есть волчья сила.       — Это как? — хмурится Чонгук.       — Когда мы сильно ранены, то даже будучи такими сильными животными в облике волков, можем погибнуть без первой помощи. Когда Юнги лежал в снегу на границе, ты дотронулся до него?       — Да.       — Когда Тэхён был ранен, после твоего спасения, ты прикоснулся к нему?       — Да.       — Ты передал им свою волчью силу. Они могли умереть от ран. Их не спасло бы даже то, что у нас раны стягиваются за несколько часов. Это мои предположения, доказать которые я пока не могу, но твой запах совершенно другой. И если мои догадки действительно верны, то ты особенный, Чонгук.       Чонгук дует губы и сдерживает себя от нервного смешка, не веря ни в то, что он особенный, ни в то, что у него есть волчья сила. Что за волчья сила и откуда она берётся, объяснять ему, видимо, никто не собирается.       — Не хочешь переодеться в мою одежду? — предлагает Чимин.       — А?       У Чонгука всё ещё красные щёки, он чувствует лёгкое возбуждение и не хочет переодеваться в другую одежду, потому что свободные штаны и майка Тэхёна прячут то, что показывать Чонгук не хочет. Ему не хочется слышать шутки в свою сторону.       — Я потом, после того, как помоюсь.       — Хорошо. Я могу сделать чай?       — А?       — Где ты мыслями находишься? — лукаво улыбается Чимин и приподнимает брови. Знает он, о чём думает Чонгук. Розовые щёки, поджатые ноги и распухшая нижняя губа от укусов. Всё выдаёт мысли Чонгука.       — Здесь я, — ворчит Чонгук и ёрзает на стуле.       — Я вижу.       Чонгук ворчит себе под нос и переводит взгляд на окно, желая хоть немного привести свои мысли в порядок. В голове полный кавардак от его происхождения до спаривания волков.       И он даже не знает, от чего ему становится дурнее.

🌙

      Юнги просыпается с рассветом. Он сонно оглядывается и хмурит брови, пока пытается понять, где оказался. Рядом с ним не лежит Юнджун, шторы плотно задёрнуты, не пропуская в комнату лучи солнца.       — Юнджун?       Юнги встаёт с кровати и быстро выходит из комнаты. Когда он замечает своего брата, сидящего на полу в кругу маленьких волчат, то замирает на месте и поднимает брови вверх. Белые комочки лежат головами на вытянутых ногах Юнджуна, пока тот тихо читает им книгу. На кухне, спиной к Юнги, стоит незнакомый ему омега.       — Извините? — привлекает он внимание и мнётся на месте.       Омега поворачивается к нему лицом, и Юнги поражённо открывает рот.       — Хансон…       — Здравствуй, Юнги, — улыбается он ему и ставит на стол две кружки с чем-то горячим.       — А где Чимин?       — Они с Намджуном отправились к Тэхёну и Чонгуку, проведать их после ночного нападения, — коротко рассказывает омега и ставит на стол деревянную дощечку, на которой нарезано сыро-вяленное мясо и кусочки свежеиспечённого хлеба.       — Нападения? — поднимает брови Юнги и подходит к столу, садясь за него. Удивлённого взгляда со старшего омеги он не сводит.       — Да. Твоя стая хотела выманить Чонгука, они зашли на нашу территорию, но его спас Тэхён, — с усталым вздохом рассказывает дедушка Чон и опускает плечи.       По его лицу и взгляду Юнги быстро понимает, как сильно тот переживает за Чонгука. Отправиться к нему он не может, полностью доверяя внука Тэхёну.       — Я бы хотел, чтобы они привели Чонгука сюда.       — Вы знали, что он полукровка?       — Конечно, это можно было понять сразу, когда мой сын сказал, что родил от человека, — улыбается уголком губ Хансон. — Но в его линии жизни есть особенность, из-за которой Чонгука увезли в город.       — Какая?       — Его линия жизни разорвана, и никто не знает, что это значит. Даже я, — дедушка накладывает на хлеб немного мяса и протягивает Юнги. — Духи звали его сюда не просто так, поэтому я думаю, что Чонгук должен оказаться в поселении.       — Знаете, — задумчиво тянет Юнги и откусывает хлеб с мясом. — Когда он тогда пришёл ко мне на границе, я был лишён всех сил. У меня не было сил даже поднять голову и открыть глаза. Но Чонгук коснулся моей шеи, осторожно так, почти невесомо, и я смог встать. Я почувствовал прилив сил. Может ли это быть из-за него?       — Волчьей силой наделены только духи, Юнги. Когда волк просит — они спасают. У моего внука не может её быть, это невозможно. Ни один волк не наделён таким могуществом, а он, будучи полукровкой — наделён? Нет, — мотает головой Хансон. — Здесь что-то другое.       — Его волосы белые! — напоминает Юнги. — Через руки моего отца прошло огромное количество полукровок. Ни у кого из них не было даже белой пряди. Чонгук добрый и открытый, он готов помочь всем вокруг, плачет из-за убитого животного и даже через страх бежит в лес ради спасения чужой жизни. Только сильная душа способна на такое. Он ведь может быть благословлён духами.       — Благословение нужно получить за что-то, — напоминает Хансон.       — В любом случае мы должны понаблюдать за ним, а для этого Тэхён должен привести его сюда, — пожимает плечами Юнги. — Его нужно увести как можно дальше от границы с моей стаей.       — Посмотрим, с какими вестями вернутся Намджун и Чимин.       Юнги кивает и быстро доедает остатки мяса, после чего запивает всё чаем с ягодами и облизывает губы.       — Я могу пройтись по поселению? — спрашивает омега и встаёт из-за стола. Он бросает взгляд на Юнджуна, который продолжает читать книгу, но точно подслушивает взрослый диалог.       — Конечно, ты ведь не пленный. Можешь оставить брата здесь, тем более Хосок хотел поговорить с тобой.       Юнги закатывает глаза и моет за собой посуду.       — Кажется, я ему ясно дал понять, что не желаю с ним разговаривать, — ворчит в недовольстве Юнги и вытирает руки о свои штаны.       В дверь дома тихо стучат, после чего на пороге появляется Хосок. Юнги так и замирает с мокрыми руками на своих бёдрах, когда видит его в облике человека. Их глаза встречаются почти сразу же, радужки сверкают золотом, а смешанные запахи щекочут нос.       Юнги смотрит на высокого альфу, который тоже не сводит с него заинтересованных глаз, и не может найти сил заставить себя прекратить любоваться своим истинным. Высокий с подтянутым телом, взгляд серьёзный, брови нахмурены. От Хосока так и веет строгостью и жёсткостью.       Быстро взяв себя в руки, Юнги выпрямляет спину и моргает несколько раз, меняет взгляд из заинтересованного на холодный и колючий. Почему сияние в глазах произошло сразу — загадка. Обычно перед ним должно пройти время, чтобы между парой зародились чувства. А у них — сразу.              Он даже не замечает, как уголок губ Хосока кратко дёргается в улыбке.       — Юнги, нам нужно поговорить.       — О чём же? — складывает руки на груди омега, всем своим видом показывая недовольство и протест.       — Твой отец стоит на границе и хочет встретиться с тобой, мы не можем запретить ему этого, но если ты откажешься, идти туда тебя заставлять никто не будет, — игнорируя резкий тон омеги, рассказывает Хосок.       — Чего же мне быть против? — поднимает одну бровь Юнги. — Мне интересно, что отец может сказать после всего, что сделал. Тем более он может поднять тему Чонгука. Идём, — уверенно говорит Юнги и направляется к выходу.       — Юнги, — окликает его брат.       — Всё будет хорошо, Юнджун, тебе незачем переживать, — мягко говорит Юнги и гладит брата по голове. — Я скоро вернусь.       Юнги выходит на улицу, снимает через голову майку Чимина и вешает её на перила крыльца. Он оглядывается через плечо, замечая, что Хосок уже стоит в облике волка с отвёрнутой головой. С прищуром Юнги понимает, что альфа отвернулся, не желая смотреть на обнажённого омегу без полученного на то разрешения.       Хосок молча показывает своё уважение и не нарушает личное пространство своим взглядом.       С тихим рыком Юнги обращается в волка и проходит мимо Хосока, тем самым давая понять, что они могут идти.       — Нам в другую сторону, — коротко говорит Хосок и сдерживает себя от смешка в сторону омеги.       Юнги закатывает глаза и разворачивается, следуя за Хосоком.       — Вы с Юнджуном можете сегодня заселиться в другой дом, который временно будет вашим, — первым нарушает напряжённую тишину между ними Хосок. — Там есть вещи для вас двоих, еда в погребе и всё необходимое.       — Хорошо, — коротко отвечает Юнги.       Больше ни Хосок, ни Юнги ничего друг другу не говорят, желая сохранять молчание.       Юнги думает о многом, в особенности о сложившейся ситуации между стаями, но его мысли то и дело занимает Хосок в облике человека. Он полностью во вкусе Юнги. Но омега не может просто так закрыть глаза на то, что альфа ниже его по статусу и не пришёл на помощь, когда это было необходимо. Для Юнги важный показатель в альфе — его сила. Если он не может защитить, то от него нет никакой пользы. Юнги не хочет быть сильнее и смелее своего истинного.       — Юнги, — вдруг зовёт Хосок омегу. — Я хочу, чтобы ты знал, сдаваться я не намерен, отступать — тем более. Ты мой истинный, я хочу заполучить твоё доверие и сердце, — серьёзно говорит Хосок, заглядывая в глаза омеги. — И я докажу тебе, что достоин быть рядом с таким, как ты.       — Ты ниже меня по статусу, — напоминает Юнги.       — Для тебя важен только статус? — интересуется Хосок, но разочарование в его голосе Юнги чувствует кожей.       Разочарование в Юнги, словно омега поступил низко.       — Нет, но… Ты мне не ровня, и никогда не будешь, — ядовито выплёвывает Юнги. — Я хочу видеть рядом с собой сильного и уверенного альфу, который не побоится закона, чтобы защитить меня. Если для тебя это слишком сложно, то нам никогда не быть вместе.       Юнги смотрит на альфу с холодом в глазах, обгоняет его и уходит вперёд, не желая показывать, что собственные слова вызывают тошноту в горле. Он с самого рождения гордый, голову держит высоко, а довериться альфе — слишком опасно.       Он никогда не забудет события прошлого, которые оставили несгладимый след на его отношении к альфам.       — Ты знаешь, что слова имеют свойство ранить? — тихо спрашивает Хосок.       — Поступки ранят куда сильнее, — не убирая резкости в голосе, отвечает Юнги.       В нескольких метрах от границы Юнги замедляет шаг и останавливается, когда видит фигуру отца среди леса. Он дёргает ухом, прислушиваясь. Среди леса спрятаны волки отца, которые в случае чего могут напасть.       — Юнги, — первым подаёт голос Джихён и делает шаг вперёд. — Как ты посмел сбежать?       — Как? А я должен был позволить подвергнуть меня насилию? — рявкает омега.       — Он ушёл ко мне, — встревает в диалог Хосок и останавливается на шаг впереди омеги. — Юнги — мой истинный.       — Юнги, серьёзно? Ты предпочёл власти, которой так жаждал, обычного рядового альфу? — с презрением спрашивает отец. — Впрочем, чего ожидать от омеги? Ты такой же глупый, как и твой папа.       — Не смей говорить плохо о моём папе! — рявкает Юнги и отталкивает головой Хосока в сторону. — Я ушёл не к альфе, я ушёл от тебя! Я спасал свою жизнь и жизнь брата. Ты никогда не подчинишь меня своей воле. Я был свободным и буду им.       — Юнги, — рявкает на омегу Хосок. — Ты делаешь только хуже.       — Заткнись, тебя никто не спрашивал! — в ответ рычит Юнги. — Мне не нужна твоя защита. Нужно было думать об этом раньше!       — Юнги, возвращайся домой, не глупи. Не заставляй меня применять силу к тебе.       — Я покинул стаю, ты не имеешь никакого права забирать меня, — с рыком говорит Юнги и гордо поднимает голову.       — Это ты так думаешь, — скалится вожак.       Хосок дёргает ушами и вглядывается в лес, он слышит хруст снега и замечает притихнувших на ветках деревьев ворон. Напряжение в воздухе чувствуется кожей.       — Взять их, — отдаёт чёткий приказ Джихён своим волкам.       — Беги, Юнги! — успевает прорычать Хосок, прежде чем белые волки, подобно снежной лавине, окружают их со всех сторон.       Противостоять большому количеству альф нет смысла, но Хосок пытается, желая, чтобы один из них — Юнги — смог убежать. Хосок вгрызается в шкуру волка, который валит Юнги на снег, и откидывает его в сторону, ударяя об дерево до громкого скулежа. Он защищает Юнги как может, получая множество кровавых ран.       Убегать Юнги не намерен, он не может позволить Хосоку погибнуть в бою, сражается с ним бок о бок, пока кровь проливается под их лапами, окрашивая снег в красный цвет.       Юнги чувствует сильный укус за загривок и падает на испачканный снег без сил. Последнее, что он видит, как Хосок падает рядом с ним в неравном бою.

🌙

      Далеко от дома Тэхён решает не уходить. Он знает, что Чимин бывает слишком напористым, чем может испугать Чонгука, который провожал альфу большими глазами, так и кричащими не оставлять его одного с незнакомцем.       — Что произошло ночью? Я же говорил, чтобы ты запирал его, когда уходишь, — первым начинает говорить Намджун.       Он ногой убирает слой снега с поваленного дерева и садится.       — Я и запер, — Тэхён садится рядом и устало трёт лицо. — Чонгук сказал, что, когда он вышел, замок был сломан.       — Значит, стая Мин воспользовалась твоим отсутствием и проникла на нашу территорию. Потом они решили выманить Чонгука, потому что если бы он пересёк границу, ты бы не смог его уже забрать, — перечисляет Намджун и разглядывает снежный лес. — Оставлять Чонгука так близко к границе больше нельзя. Они видели его белые волосы, теперь не отступят. Полукровка с белыми волосами на их, да и на нашем, пути впервые. Они любой ценой захотят забрать его себе.       — Я заявил им, что Чонгук — мой омега, — признаётся Тэхён. — Это вырвалось из меня быстрее, чем я успел понять, что говорю. Страх и злость…       — Захлестнули с головой, — заканчивает за брата Намджун и опускает голову. — Я тебя понимаю. Когда я в ту ночь спас Чимина, то сделал то же самое. В такие моменты твоё сердце даёт особый импульс в мозг, и истинные чувства вырываются наружу. Чонгук нравится тебе.       — Нет, — фыркает Тэхён и закатывает глаза, сцепляя пальцы в замок и упирая руки локтями в колени.       — Ты раздражаешься, потому что он тебе нравится. Нет смысла сбегать от собственных чувств, они всегда будут быстрее, — с короткой улыбкой говорит Намджун. — Возможно, ты ещё не осознаёшь этого. Не осознаёшь своих чувств. Чонгук может делать что угодно, а ты будешь невольно на это смотреть и ловить себя на мысли, что омега выглядит мило. Ты можешь о нём заботиться, помогать, что-то рассказывать, совершенно позабыв о своей игре в холодного и неприступного.       — Как и обычному волчонку, — встревает Тэхён.       — Ты боишься вашей связи, потому что мы ничего не знаем о полукровках. Но Чонгук особенный, хотя бы из-за своих волос, — продолжает стоять на своём Намджун.       — Отец не примет такого омегу, для него важен статус, важны хорошие отношения с соседями, — вздыхает Тэхён. — А что хорошего от Чонгука? Милые глаза и его очарование не скроют стаю от позора.       — Надеюсь, ты не говорил ему об этом? — настороженно спрашивает Намджун.       — Он и без меня это знает.       — Тэхён, нельзя разрывать истинность таким жестоким способом. Мы должны привести его в поселение, может, отец знает таких полукровок, как Чонгук. В конце концов Чонгук не виноват ни в чём, даже в своём рождении. Ты не имеешь права ранить его, только потому что он полукровка.       — Он следствие ошибки своих родителей. Значит, он ошибка? — переводит взгляд на брата Тэхён.       — Идиот, — шипит на брата Намджун и сжимает пальцы в кулаки. — Ведёшь себя, как подросток.       — Намджун, — вздыхает Тэхён и закрывает глаза, подставляя лицо под ветер. — Когда у Чонгука появится возможность, он сбежит отсюда. Никакие чувства ко мне не сдержат его в этом лесу. А я останусь здесь, мучаясь от нашей связи с ним.       — С чего такая уверенность? — поднимает одну бровь Намджун.       Он хочет быть на стороне брата, но воспитан он так, чтобы уважать и оберегать омег. И пусть Чонгук может быть опасен, сейчас от него нет никакой угрозы, он не сделал ничего плохого, чтобы Тэхён пинал его ногами.       Намджуну хватило пары секунд, за которые он посмотрел в глаза Чонгука, чтобы увидеть там только свет, никакого зла. Глаза у омеги большие, искренние и не смотрят с опаской.       — Он всю жизнь жил в городе, где у него бесконечное количество разного рода занятий, он может учиться, может работать, может заниматься всем тем, чем захочет. Здесь ему скучно. Я не могу дать ему ничего, чтобы он захотел остаться в лесу. Около меня, — перечисляет Тэхён с горечью в голосе.       — И поэтому ты давишь все ростки чувств к Чонгуку?       — Все до единого. Я не позволю его росткам любви захватить моё сердце, — кривит губы Тэхён. — И я всё ещё презираю людей и таких, как Чонгук.       — Но ведь ты убедился, что Чонгук не опасен.       — Тем не менее он не оборотень, да он даже не человек. Ни там ни сям, — жмёт плечами Тэхён.       — Ты сам пожалеешь, если оттолкнёшь Чонгука. Без семьи всю жизнь хочешь прожить? Один, в этом доме, как отшельник?       — Я не хочу создавать проблем ни стае, ни себе, ни Чонгуку. Да, ты прав, он милый, глаза добрые. Такой, как он, не заслужил страданий. Да и какая семья, Намджун? Он даже родить от меня не сможет, погибнет на первых месяцах от плода. Не хочу я такой для него участи.       — Ты говоришь, что ненавидишь полукровок и людей, но не желаешь зла Чонгуку.       Намджун хмурит брови и встаёт с бревна. Вдруг зашумевшие в глубине леса птицы вызвали неприятный холодок между лопаток.       — Почему?       — Что почему? — спрашивает Тэхён и поднимает голову, смотря на своего брата.       — Почему ты не хочешь ему зла, раз ненавидишь?       — Намджун…       — Может, тебе сложно говорить о своих чувствах и переживаниях со мной, я понимаю, но будь честен с самим собой. Не надо убегать от неизбежного. Пока ты бежишь прочь, Чонгук может пострадать куда серьёзнее, чем если бы ты стоял на месте.       Тэхён ведёт плечом, раздражаясь от разговора о Чонгуке и встаёт с бревна, сразу направляясь в сторону дома.       — Я заберу Чимина сейчас, но вас мы ждём в поселении, отца я предупрежу. Оставаться около границы опасно. Когда вопрос решится — вернёшься сюда, если захочешь. Но Чонгука нужно увести отсюда, — требует Намджун и заглядывает головой в дом. — Чимин, жду тебя на улице.       — Лес тревожный, — меняет тему Тэхён и оглядывается.       — Да, я слышал, поэтому мы и уходим сейчас. Посидели бы до вечера, но что-то происходит, — Намджун тоже оглядывается.       Не нравится ему тишина леса, птицы не шумят, ветер не скользит между деревьев.       Из дома выходит Чимин и бросает на Тэхёна суровый взгляд. Он спускается с крыльца и тычет своим указательным пальцем ему в грудь.       — Если ты посмеешь обидеть это очаровательное создание, то я тебе глаза выцарапаю. Понял? — чуть ли не рычит Чимин, желая выглядеть грозным.       Со стороны же он слишком маленького роста рядом с Тэхёном, чтобы быть угрожающим.       — Я не знаю, насколько мои догадки верны, но если они верны, то Чонгук особенный не только из-за цвета волос, — решает сказать Чимин, прежде чем Тэхён зайдёт домой.       — И что за догадки? Ты же знаешь, мы не живём догадками, — ворчит Тэхён.       — Когда Юнги был серьёзно ранен, когда ты спас Чонгука и пострадал, он дотронулся до вас двоих, желая помочь, — рассказывает Чимин, смотря в глаза то Тэхёна, то Намджуна. — Он дал вам волчью силу, чтобы вы смогли подняться и не умерли от ран. Тебе ли не знать, что когда наши волчьи сущности серьёзно ранены, то у нас нет сил на самостоятельное залечивание ран. Ни ты, ни Юнги не выжили бы, если бы сами зализывали свои раны.       Тэхён прищуривается и стискивает челюсти, он бросает взгляд на задумчивого Намджуна, не зная, как реагировать на слова Чимина.       — Но волчьей силой наделены только духи, — говорит после минутной тишины Намджун и трёт подбородок.       — Его могли благословить духи, — предполагает Чимин.       — За что им его благословлять на такое? — фыркает Тэхён за что получает подзатыльник от Чимина.       — Чонгук, между прочим, своих чувств не скрывает, а ты ёрничаешь и строишь из себя стену, — вдруг говорит Чимин. — Прекрати вести себя так, словно Чонгук злейшее зло на земле. Я ведь знаю, что ты сейчас зайдёшь домой и будешь с ним заботливым, потому что рядом с ним ты не можешь противиться своему сердцу, — и тычет кончиком пальца в грудь Тэхёна.       — Намджун, забирай его отсюда, — машет рукой Тэхён и поднимается на крыльцо. — Попробуйте выяснить что-нибудь ещё.       — Ждём вас двоих завтра, Тэхён, — напоминает Намджун и обращается в волка.       Тэхён закатывает глаза и заходит домой, громко хлопая за собой дверью в раздражении, после чего слышит звук разбитой посуды. Он поднимает голову и смотрит на испуганного Чонгука, который стоит на кухне с большими глазами, а около его босых ног осколки от кружки и остатки чая.       — Не поранился? — первым делом спрашивает Тэхён и подходит к омеге, осторожно поднимает того под мышками и отходит в сторону на пару шагов, где босым ногам Чонгука ничего не будет угрожать.       — Нет, — растерянно шепчет Чонгук и тянет подол майки вниз, когда Тэхён его отпускает.       — Всё в порядке? — интересуется Тэхён и опускается на корточки, чтобы собрать осколки.       — А? — переспрашивает Чонгук с всё ещё большими глазами и румяными щеками.       В его голове совершенно не то, что там должно быть в данный момент. Он и без этого знал, что руки у Тэхёна сильные, но когда альфа поднял его под мышками и налегке отнёс в сторону, Чонгук всем своим нутром почувствовал силу Тэхёна.       — Подснежник, ты чего такой красный? — хмурится Тэхён и выкидывает осколки, после чего подходит к омеге и кладёт ладонь тому на лоб. — Горячий такой.       Чонгук растерянно смотрит на альфу и сглатывает слюну, после чего делает резкий шаг назад, ударяясь спиной о стену.       — А это правда, что вы можете заниматься этим, когда один из вас в облике волка, а второй в облике человека? — вдруг спрашивает омега, неотрывно смотря Тэхёну в глаза, пока в груди гулко бьётся сердце.       Знал бы он, что его сладостный и яркий из-за возбуждения запах кружит в маленьком доме, сгорел бы от стыда. Но из-за растерянности Чонгук не может даже думать о чём-то здравом.       — Хочешь попробовать? — приподнимает уголок губ Тэхён и окидывает Чонгука взглядом.       Свободная одежда альфы на Чонгуке не даёт увидеть его возбуждение в полной красе, но Тэхён всё видит по глазам.       — Что? — округляет пуще прежнего глаза Чонгук и икает. — Нет!       — Почему так категорично? — склоняет голову набок Тэхён, издеваясь над вжавшимся в стену Чонгуком. Нравится ему видеть растерянность и смущение на его лице.       — С ума сошёл? Я не извращенец!       — Тем не менее твой член стоит от этих знаний, а запах пропитал весь дом, — скалится Тэхён.       — Что?       Оттолкнувшись от стены, Чонгук пробегает мимо Тэхёна и закрывается в комнате для мытья. Он прижимается острыми лопатками к двери и тяжело дышит, закрыв глаза. Кажется, ему придётся притронуться к себе, иначе собственный запах продолжит наполнять дом.       Чонгук жмурит глаза и просовывает чуть дрожащую ладонь под штаны и обхватывает пальцами до боли стоящий член.       В дверь за спиной коротко стучат, из-за чего Чонгук замирает и перестаёт дышать.       — Я могу помочь тебе, Подснежник. У моего волка очень длинный язык, — издевается в открытую Тэхён, после чего смеётся и уходит.       Чонгук жмурит глаза и кусает себя за ребро ладони. Ему достаточно вспомнить, как белый волк провёл по нему своим языком, представить те самые картинки после разговора с Чимином, как он, тихо скуля, изливается себе в ладонь.       — О чём ты думаешь, Чонгук? — стонет омега и сползает по двери вниз. — Как я теперь ему в глаза смотреть буду после такого? Для них это нормально, но для меня же нет! С ума сойти можно.       — Подснежник, хватит там ныть, выходи давай, — вновь стучит по двери Тэхён. — Я кашу сварил, Чимин мясо вкусное принёс. Выходи.       — Нет! — противится Чонгук и быстро надевает на себя штаны, после чего моет руки и остатками воды промывает пол.       — Подснежник, в этом нет ничего постыдного, — вздыхает Тэхён, уже жалея, что позволил себе так шутить над слишком впечатлительным омегой.       — Для людей такое — извращение! А мне… А я… — заикается Чонгук, не в состоянии закончить свою тираду возмущений.       — А ты полукровка, — напоминает Тэхён. — Возбудиться от такого, для тебя это нормально.       — Нет!       — Выходи.       — Нет.       — Не выйдешь?       — Не выйду.       — А я думал показать тебе, как я обращаюсь в волка и обратно, — тянет Тэхён и улыбается, когда Чонгук резко открывает дверь. — Попался. Пойдём обедать.       — Так нечестно! — стонет Чонгук и откидывает голову назад. — Ты пользуешься грязными приёмами, зная, что мне интересно.       — Завтра мы идём в поселение, — перебивает страдальческие вздохи Чонгука Тэхён и ставит на стол тарелку с кашей и нарезанное мясо на досточке.       — Что?       — Так надо для твоей безопасности.       — А для безопасности поселения? — дует губы Чонгук и кладёт в рот кусочек мяса.       — Тебе не нужно об этом беспокоиться, — спокойно говорит Тэхён и выглядывает в окно. — Мы должны решить, что делать с тобой и не допустить, чтобы стая Мин вновь вторглась в наши владения и напала на тебя.       — Но ведь тогда они могут напасть на поселение, для тебя безопасность поселения должна быть важнее меня, — тихо говорит Чонгук, осторожно смотря на серьёзное лицо Тэхёна.       — Да, оно важнее тебя, но я никогда не прощу себе, если стая Мин нанесёт тебе вред, — резко посмотрев в глаза Чонгука, говорит Тэхён. — Потому что ты единственное, что я никогда не смогу воссоздать сам. Ты такой один, Подснежник.       Чонгук хлопает ресницами и проглатывает кашу. От слов Тэхёна больно, но омега понимает, что он не может стоять на одном уровне с целым поселением. Альфа в него даже не влюблён ответно, поэтому думать, что он имеет какой-то смысл в жизни Тэхёна — бессмысленно.       Но в последних словах Тэхёна так и хочется найти тот самый смысл, что Чонгук его сердцу слишком дорог, бесценен.       — Ты доел?       — А?       Тэхён шумно вздыхает и хмурит брови.       — Подснежник, если ты не будешь меня слушать, то я перестану с тобой разговаривать вообще. Понятно? — с раздражённым фырканьем говорит Тэхён и забирает тарелку у Чонгука.       — Нет! Я просто задумался.       — Даже не буду спрашивать, о чём ты там задумался.       — Что? Нет!       Шумно вздохнув, Чонгук развернулся на пятках и быстро ушёл в комнату.       — Это надо же! Строит из себя обиженного, что я его не слушаю, а сам такие шутки смеет спускать в мой адрес! — возмущается Чонгук и накрывает ноги одеялом, по которому бьёт ладонями.       — Подснежник, — доносится тихий голос Тэхёна над ухом. — Мы, волки, имеем очень острый слух. Я даже слышу, как бьётся твоё сердце. И по его биению могу понять, что с тобой происходит: спишь, нервничаешь, злишься или… находишься в состоянии возбуждения.       С довольной улыбкой Тэхён отходит от кровати и садится за стол.       Чонгук замирает с вытянутой от удивления шеей и смотрит на стену перед собой. Всё это время, все эти дни и ночи, Тэхён знал о каждом его состоянии. Чонгук с ним скоро взвоет, не иначе.       — Ты зачем мне это сейчас сказал? — возмущается Чонгук, пока его уши начинают гореть огнём.       — Чтобы ты не расслаблялся, — спокойно говорит Тэхён, делая запись в тетради.       — Тогда ты тоже не расслабляйся!       — Что?       Тэхён поворачивает голову к омеге и ему в лицо прилетает подушка. Сам Чонгук прячется под одеялом, словно оно спасёт его от альфы, если тот разозлится на проказу.       Подушка прилетает обратно на кровать, попадая в область одеяла, где спрятана голова.       — Набирайся лучше сил, завтра у нас долгий и тяжёлый день.       В одном Чонгук ошибся. Тэхён никогда не расслаблялся рядом с ним, потому что ростки любви, которыми омега пытается его окутать, так и норовят связать по рукам и ногам, а после нанести сокрушительный удар по сердцу.       Этого он допустить не может.       — Чимин сказал мне о какой-то волчьей силе, — подаёт тихий голос Чонгук и вылезает из-под одеяла. — Что это? И почему он думает, что она у меня есть?       — Её у тебя нет, — резко отвечает Тэхён, продолжая делать записи в тетради. — Такой силы нет ни у одного из оборотней.       — Но что это за сила?       — Ей наделены духи, — Тэхён откладывает ручку и поворачивается к Чонгуку. — Когда оборотень ранен или сильно болен, духи делятся этой силой, после чего волк может залечить свои раны самостоятельно. Ты, я думаю, слышал от дедушки, что люди приходят в этот лес за травами, когда болеют, и исцеляются только после того, как сделают отвар в этом лесу. Духи помогают в этом, чтобы люди быстрее покинули этот лес. У тебя этой силы нет, глупо думать о таком. Ни один волк в этом лесу не получил такое благословение, а какой-то полукровка из города, вдруг, благословлён?       Говорить резко и грубо Тэхён не хочет, но слова, над которыми он не думает, оставляют неприятный осадок на сердце Чонгука.       — Но почему ты думаешь, что этой силы у меня нет? Мои волосы…       — Ты не особенный, Чонгук. Не надо верить каждому слову в этом лесу. Такой, как ты, впервые на нашем пути.       — Тогда почему я не особенный? — хмурится Чонгук и кусает нижнюю губу.       Слова Тэхёна, манера его речи, и то, что он думает о Чонгуке, только подтверждают, что ни о каких ответных чувствах нельзя даже мечтать.       Я не особенный.       Не особенный для него.       Грязь на чистом полотне его стаи.       — Но Чимин сказал, что когда я дотронулся до тебя и Юнги…       — Я не знаю, что там было с Юнги, но, когда ты дотронулся до меня, никакой волчьей силы не было, я бы её почувствовал.       — Когда я дотронулся до Юнги, мои волосы ещё были в порядке, но до тебя я дотронулся, когда уже отрезал себе прядь. Ты говорил, что из-за этого твоя слюна не подействовала на меня, — говорит Чонгук и вздрагивает, когда альфа смотрит на него слишком серьёзным взглядом. — Это просто мои мысли, я не думаю, что я особенный и эта сила у меня есть, не надо так смотреть на меня.       — Мы должны поговорить с твоим папой.       — При чём здесь он? — не понимает Чонгук.       — Только он может объяснить нам, почему ты такой. Он ведь смог полюбить вновь, а это практически невозможно, пара даётся один раз в жизни. Значит, он может знать куда больше, чем мы.       — Мы же пойдём в поселение завтра, там я и смогу позвонить ему.       — Сможешь, — кивает Тэхён. — А теперь ложись спать.       Чонгук отворачивается к стене и накрывается одеялом по самые уши, желая спрятать себя от всего этого мира. Грубые и резкие слова вызывают боль в груди. Чонгук хочет сбежать отсюда, только бы не слышать и не видеть холодного отношения к себе.       Свои чувства к альфе он не скрывает от самого себя. Хотел их подавить, но это сильнее его, не может. Не хочет.       Чонгук не думал, что он особенный для этого леса, он думал, что он особенный для Тэхёна. Но альфа в очередной раз показал, что для него Чонгук не значит ничего. Тэхён не хочет укрепления их связи.       В сон Чонгук проваливается быстро, но его сердце, бьющееся в груди слишком сильно и больно, говорит о переживаниях и своих муках.       Тэхён встаёт из-за стола, подходит к кровати и смотрит несколько длительных секунд на безмятежное лицо Чонгука во сне. Омега перевернулся на другой бок, теперь Тэхён может видеть растрёпанные волосы, приоткрытый рот и длинные мокрые ресницы.       С шумным вздохом он опускает голову и жмурит глаза, пока до боли стискивает пальцы в кулаки. Нельзя этой связи быть. Тэхён не хочет их страданий и пожизненных мук, но устоять перед Чонгуком сложно.       Он как тот самый буйный ветер среди деревьев: появился неожиданно и вскружил голову.       Тэхён знает, что ничего не может дать Чонгуку в этом лесу. Тот прожил в городе много лет, знает кучу развлечений. Чонгук сам говорил, скольким занимался в городе, куда тратил свою энергию. А что Тэхён может дать ему в этом лесу? Власть? Чонгук в ней не нуждается. Любовь? На ней далеко не уедешь. Чонгуку здесь будет скучно. А сейчас ему здесь ещё и опасно.       С тихим вздохом Тэхён кончиком пальца убирает белую прядь с лица Чонгука, гасит керосиновую лампу и покидает комнату. Он слышит, как беспокойное сердце в груди Чонгука успокаивается, обретая покой.

🌙