Подснежник

🌙

Если ты боишься, то я буду сильным за нас двоих, просто будь рядом со мной. Ты хочешь защитить меня от опасных врагов, но я хочу защитить твоё сердце от боли.

      Белоснежный снег слепит глаза, когда на него падают лучи солнца. Ветер, что кружит вокруг, то подгоняет в спину, то мягко бьёт в лицо, не давая идти вперёд.       Снег, что укрывает лесную землю, местами достаёт до бедра. Кажется, что небо не прекращает сбрасывать крупные хлопья. Слёзы на лице, которые замерли блестящими дорожками на щеках, ветер вытирает мягким потоком, жалеет и желает забрать боль.       Лесной дух, видя страдания своей частички, медленно следует за Чонгуком. Он кружит вокруг него, поднимает вверх блестящий снег и зазывает лесных животных, желая отвлечь омегу от тяжёлых мыслей.       Чонгук отвлекается на белых белок, которые прыгают с ветки на ветку, следуя за ним и сбрасывая с деревьев снег, замечает зайцев в белых шубках, смотрит на птиц, которые кружат над головой.       — Я ухожу домой, — жёстким и решительным голосом говорит Чонгук, устремляя свой взгляд вперёд, не желая больше отвлекаться на лесных жителей.       Ветер только сильнее начинает кружить вокруг него, свистит в ушах и поднимает снег.       — Я сказал, что ухожу! — повышает голос омега и взмахами рук пытается разогнать ветер. — Ты не можешь не отпустить меня домой! — продолжает кричать Чонгук.       Омега ускоряет шаг, идя по протоптанной ещё Тэхёном тропинке. Ни минуты не желает оставаться здесь больше.       — Я не буду спасать ни этот лес, ни тех, кто здесь живёт. Мне всё равно! Понял? Ты слышишь меня? — на щеках вновь начинают блестеть дорожки слёз.       Ветер вокруг стихает. Чонгук шумно выдыхает и останавливается, опираясь рукой о ствол сосны. Слова Тэхёна больно сжали сердце в колючие тиски. От собственной наивности и глупости хочется кричать в голос.       — Как я мог подумать, что Тэхён примет меня? — с губ срывается нервный смешок. — Он лучше будет с другим, но зато на троне! А я… Я не имею для него той ценности, которую бы хотел.       Чонгук опускает голову и чувствует щекотку на лице. Волосы, став длиннее в разы, упали на лицо. С большими от удивления глазами Чонгук зарывается пальцами в белые волосы и расчёсывает их, удивляясь длине. Ещё недавно он даже не мог разглядеть их цвет, а сейчас кончики волос касаются подбородка и скул.       — Они… Почему они стали такими длинными? Что это за магия такая? — шепчет себе под нос вопросы Чонгук, продолжая расчёсывать мягкие волнистые волосы. — Может, раз волосы содержат в себе волчью силу, то и отросли так сильно, потому что я оказался в месте рождения моей силы? Я оказался в поселении, на священной земле, вот волосы и стали такими длинными.       Мотнув головой, отгоняя мысли, Чонгук заправляет мешающие пряди за уши и идёт дальше.       — Как только вернусь в город, то первым делом отрежу их.       Густой лес начинает редеть, а впереди виднеется река. В глубине леса слышен волчий вой, который пробирает страхом до костей. Чонгук оглядывается, но видит только белоснежный лес и пышные ели. Волков рядом нет, но он помнит, что недалеко от домика Тэхёна находится граница со стаей Мин.       На домик, в котором Чонгук прожил бок о бок с Тэхёном, омега не смотрит, боясь, что новая волна боли опять пронзит его сердце. Чонгук идёт прямо к тихой реке, лёд на которой больше не скользит по поверхности шумным потоком. Река стала тихой и спокойной.       — Отпусти меня домой! — хмурит брови Чонгук и оглядывается на белый лес, возвышающийся над ним словно скала. Большой и могучий.       Большие льдины бьются друг о друга, замирая перед Чонгуком. Омега смотрит на них и вскидывает брови, когда понимает, что лесной дух сильным ветром делает из льда дорогу на другой берег.       Твой дом здесь, Чонгук.       Омега оглядывается, услышав голос за спиной, но никого не замечает. Когда он делает первый шаг, за спиной вновь слышен голос. Сильный, тяжёлый и вызывающий сотни мурашек на спине.       Там тебе будет плохо, лесное дитя. Здесь твой дом.       Вновь оглянувшись, Чонгук обо что-то спотыкается и падает в сугроб. Среди деревьев виднеется плавно скользящий силуэт огромного волка. Он величественно блуждает между соснами и елями, смотрит своими белыми сияющими глазами на Чонгука. Вокруг него по веткам прыгают белки, а около лап, которых почти не видно из-за густого тумана, бегают зайцы.       Ты нужен этому лесу, Чонгук.       — Я не собираюсь отдавать свою жизнь!       Чонгуку кажется это игрой воображения. Ему думается, что он ступил на лёд, провалился и умер, поэтому ведёт диалог с лесным духом. Ещё недавно он жил в большом городе среди суеты и ярких огней, сейчас, кажется, сошёл с ума, раз разговаривает с тем, кого нельзя объяснить даже научно.       Сила, что внутри тебя, твоя. Прими её и узнаешь, как важен лесу.       — Я не слушаю тебя, — мотает головой Чонгук и закрывает уши руками. Он поджимает к себе ноги, продолжая сидеть на снегу. — Оставь меня, прошу.       Ветер стихает, оставив Чонгука в полной тишине. Река за спиной сбивает толстый лёд в кучу. На щеках чувствуется влага от новых слёз, которые не прекращают течь из глаз. Чонгук сидит долго, смотрит на другой берег, на виднеющийся домик дедушки, который стоит ближе к реке. Там его ждут родители, которые после звонка с беспокойством будут ждать новых вестей от сына.       — Пора возвращаться домой, — тихо говорит Чонгук и встаёт на ноги. Из кармана объёмной кофты он достаёт книгу, которую хотел прочитать, и оставляет её на большом камне, не желая забирать с собой в мир людей. Знает, что она каждый раз будет ему напоминать о том, что с ним произошло: о лесе, о происхождении, о Тэхёне. Чонгук вытирает влажные щёки и медленно ступает на лёд, который под его ногами кажется прочнее камня.       Домой.       Чонгук делает несколько шагов в сторону другого берега и оглядывается, останавливаясь. Внутри него идёт борьба сомнений. Он не знает, где его дом. Всё его нутро кричит, что нужно вернуться в лес, там ему будет хорошо. Там его дом. Но сознание, которое слышало все колкие слова, твердит, что здесь ему не место. Он не сможет жить среди тех, кто ему не рад. Без общения Чонгук не сможет дышать.       — Я не знаю, что мне делать… — вдруг осознаёт Чонгук и останавливается, смотря на лёд под ногами.       Вновь поднявшийся ветер кружит вокруг него и толкает обратно, молча указывая верный путь. Ему приходится развернуться, чтобы спрятать лицо и чётко видеть перед собой. И когда Чонгук готов уже сделать шаг обратно, то замечает белого волка среди деревьев. Из-за того, что все оборотни белого окраса, отличать их между собой слишком сложно. За короткое знакомство с лесными жителями, Чонгук успел понять лишь одно: цвет волос такой же, как и цвет шерсти. Но глаза этого волка не такие, как у остальных. Чонгук не может ошибиться.       — Зачем ты пришёл?! — кричит он и делает шаг назад, сопротивляясь поднявшемуся ветру. — Я не хочу тебя видеть!       Волк делает к нему несколько решительных шагов, на что Чонгук продолжает пятиться назад. Теперь ему кажется, что решение идти на другой берег — ошибка, которую он совершил на эмоциях. Чонгук знает, что может остаться в лесу, но где и как — неизвестно. Соседняя стая желает заполучить его, стая Ким не подходит, потому что там Тэхён. Чонгук не сможет жить на земле, являющейся источником его волчьих сил, потому что на его глазах Тэхён будет строить семью с другим.       Он пришёл за мной или хочет убедиться, что я уйду?       Чонгук делает ещё один шаг и слышит грозный рёв, а после видит, как волк срывается на бег. Успев только вскрикнуть, Чонгук падает в ледяную воду, погружаясь с головой. Лёд за его спиной разошёлся, чего омега не мог увидеть.       Изо всех сил стараясь выплыть на поверхность, Чонгук беспомощно барахтается в воде и чувствует, как тонет. Ему не холодно, как это было в ту самую ночь, но кислород в лёгких из-за появившейся паники заканчивается слишком быстро. Его сознание медленно окутывает тьма.

🌙

      В поселение Юнги и Хосок возвращаются с темнотой. Почти в каждом доме горит свет, на улице в сугробах играют волчата. Их детский писк слышен на всё поселение. В воздухе витает запах еды.       — Что происходит? — заинтересованно спрашивает Юнги и принюхивается. Его живот издаёт урчание, а в области желудка сдавливает неприятно. Юнги давно сытно не ел, а запахи еды делают только хуже.       — Чьё-то венчание или рождение волчонка, — объясняет Хосок и принюхивается. — Венчание.       — Как ты понял? Есть разница в том, как празднуют эти события? — продолжает интересоваться Юнги.       В поселении Мин после смерти главного омеги такие празднования перестали проводиться. Отец не считает их важными, чтобы уделять внимание, а папа был тем, кто всегда организовывал празднования. Ему не было разницы, на какой ступени иерархии стоит оборотень: низшей или высшей, он считал, что каждый имеет право на праздник.       — Да.       Хосок останавливается в нескольких шагах от дома вожака и не отрывает взгляда от омеги, который с широкой улыбкой танцует со своим альфой. Их смех звонкий, наполненный счастьем и любовью, чистый и искренний.       — У омеги венок из белых сухоцветов, а на столе около дома есть мясо лося. Это главные отличия. Белые сухоцветы символизируют чистоту и свет, луну и мерцающие звёзды, а мясо лося на столе — силу и твёрдость. Каждый альфа перед венчанием уходит на охоту, где в одиночку должен завалить лося. И чем тот будет крупнее — тем почётнее, — объясняет Хосок, внутренне радуясь, что Юнги поддерживает с ним разговор.       — А когда рождается волчонок? — с всё тем же интересом спрашивает Юнги и садится около Хосока, он проводит языком между ушами Юнджуна.       — На голове омеги после рождения помёта — зелёный венок. Он символизирует лес и новую волчью душу, которая здесь рождается. На столе появляется говядина.       — А? — удивляется омега и склоняет голову набок, из-за чего выглядит слишком мило. — Где вы берёте говядину?       У Хосока от взгляда на такого омегу внутри всё сжимается в желании его укусить за ухо и облизать. Ну слишком омега очаровательный. У него длинные чёрные ресницы и золотые глаза, в которых, отражаясь, блестят огоньки.       — Говядина зачастую берётся у людей, когда река не покрыта льдом. Каждый альфа, чей омега в положении, должен до родов своей пары принести мясо. Говядина очень полезна в первые месяцы, когда омега кормит волчат своим молоком, — рассказывает Хосок и не отрывает взгляда от омеги, который, не замечая, смотрит на танцующую пару. — И у нас есть ферма, на которой в скором времени мы планируем начать выращивать коров.       — Я никогда не ел говядину, — вдруг тихо говорит Юнги и отводит взгляд от пары, опуская голову. — Отец запрещает нам не только приносить в поселение то, что даруют люди лесу, но и пробовать это.       — А ты хочешь?       — Что? — поворачивает голову к альфе Юнги и заглядывает ему в глаза.       — Говядину. Хочешь попробовать говядину?       — Ты… Ты сейчас предлагаешь мне лечь под тебя? Говядину же едят только после рождения волчонка, да? — с рыком спрашивает Юнги и поднимается на все лапы. Он смотрит в глаза Хосока со злостью. — Да чтобы я лёг под такого, как ты?       Омега фыркает и уходит вперёд, не желая продолжать диалог с Хосоком и выслушивать его предложения.       — Да нет же! — подрывается следом Хосок и нагоняет омегу, легонько кусает за хвост, заставляя остановиться.       С рыком Юнги резко разворачивается и прыгает на Хосока, валит того на снежную землю и нависает сверху. Он рычит, оголяя дёсны, и опускает низко голову.       — Ещё раз посмеешь дотронуться до меня без разрешения, и я тебя порву. Ты понял? — рычит омега в угрозе и смотрит в глаза Хосока. Расслабленные глаза, в которых нет ни капли гнева или испуга. Юнги это злит ещё сильнее.       Ему не нужно ни понимание со стороны Хосока, ни его нежный и мягкий тон. Юнги знает, что они не будут вместе, потому что омега планирует отвоевать у собственного отца земли и уйти из стаи Ким. Хосок не последует за ним, Юнги не позволит альфе бросить всё и всех здесь ради истинного. Ради себя Юнги не хочет никаких жертв.       Внутри него одинокое сердце плачет, желая быть с истинным, но Юнги каждый раз напоминает себе, к чему может привести истинность.       К смерти, боли и страданиям.       — Юнги, лучше прекрати скалиться, иначе тебя все будут бояться, а я буду вынужден тебя запереть в доме, — предупреждает Хосок твёрдым голосом.       — Нет места, откуда бы мне не удалось сбежать, — рявкает Юнги и слезает с Хосока, отходя в сторону. Он подзывает к себе Юнджуна, который всё это время молча стоял в стороне.       — Юнги, я тебя не понимаю, — ворчит на него брат. — Ты же так ждал его на границе, залечил его раны.       — Юнджун, — предупреждает его Юнги, не отводя взгляда от Хосока, который встаёт с земли и рыком требует стаю разойтись и не глазеть.       — Я провожу тебя в твой дом, Юнги, — коротко говорит Хосок и разворачивается.       Юнги и Юнджун молча следуют за альфой. Волчонок поглядывает на брата, желая с ним заговорить, но, слыша, как тот шумно дышит от злости и как часто облизывает свой нос, Юнджун не решается издать даже писк. Ему сложно понять брата, он не понимает, почему тот рычит на Хосока. Единственное, из-за чего Юнги может так себя вести, по мнению Юнджуна, так это из-за того, что Хосок его не спас.       Юнджун может понять любой закон, но не может понять поведение своего брата рядом с Хосоком. То рычит и скалится, то внимательно слушает и повинуется.       — В доме есть всё необходимое, — вновь коротко говорит Хосок, останавливаясь около маленького домика на окраине поселения.       Юнги ничего не говорит, проходит мимо альфы к дому и поднимается на крыльцо. Здесь отовсюду пахнет Хосоком. Дом маленький, около него есть пышная ель и пышные кусты, которые летом будут красиво украшать крыльцо.       — Почему ты разозлился, Юнги? — вдруг спрашивает Хосок, смотря на спину омеги и его белый пушистый хвост. — Укус за хвост может быть и предупреждением, и игрой.       — Я не потерплю, чтобы со мной так обращались, — холодным тоном говорит Юнги и оглядывается, заглядывая в глаза Хосока. — И игр мне таких с тобой не надо. Я не собираюсь пускать тебя туда, куда ты так упорно хочешь залезть. Моё сердце для тебя закрыто. Я не хочу видеть рядом с собой альфу.       — Почему?       — Потому что вы сначала любите, заботитесь и ласкаете, а потом вонзаете нож в сердце, — бросает Юнги и заходит в дом.       У Хосока от слов омеги на спине шерсть встаёт дыбом. Он смотрит на закрывшуюся дверь и чувствует, как ветер толкает его вперёд.       — Что у вас здесь уже произошло? — из-за пышной ели выходит Намджун и складывает руки на груди. — Юнги даёт от ворот поворот?       Хосок обращается в человека и быстро подходит к вожаку.       — Всё потом, Намджун, раздевайся, — требует Хосок и сам стягивает с альфы майку.       — Чем тебе поможет моя одежда, Хосок? — издаёт хохот Намджун и снимает штаны, отдавая их советнику.       — Не могу же я голым к нему зайти, — закатывает в объяснении глаза Хосок и быстро одевается.       — А, ну да, — кивает Намджун и упирает руки в бока. — Никакого приличия, знаешь.       — И это ты говоришь о приличии? — склоняет голову набок Хосок и приподнимает одну бровь. — Я возьму волчат потом на пару дней, чтобы вы с Чимином могли уединиться.       — Другой разговор, — кивает Намджун.       Хосок бросает на вожака взгляд и забегает в дом Юнги без стука. Он застаёт омегу за разглядыванием маленькой гостиной и кухни.       Этот дом Хосок построил сам за несколько недель до встречи с Юнги. Внутри он всё сделал на свой вкус, но в зелёных и коричневых тонах. Маленький камин украшен еловыми ветками, а около него мягкое кресло и стопки книг, белый ковёр из овчины контрастно смотрится на тёмном полу.       — Что… Что ты здесь забыл? — испуганно и удивлённо вскрикивает Юнги.       К счастью Хосока омега уже одет.       — Нужно поговорить, — твёрдо заявляет Хосок и идёт уверенным шагом к омеге.       — Нам не о чем говорить, — вздёргивает подбородок Юнги и отходит назад.       — А мне кажется, что есть, — в глазах Хосока слишком много уверенности. Он не отступит. — Твои последние слова были слишком громкими. Юнджун, — обращает Хосок внимание на юного альфу с нахмуренными бровями. — Можешь оставить нас ненадолго? Я не причиню Юнги вреда.       Юнджун смотрит сначала на Хосока, потом на своего брата и коротко кивает, убегая на улицу. Пусть Хосок ему сначала не очень понравился, но Юнджун понимает, что тот будущая пара его брата, и они должны решить свои проблемы. А лишние уши будут только мешать.       — Юнджун! — кричит ему вслед Юнги и порывается побежать следом, но его останавливает рука Хосока, которая опускается на плечо. — Не прикасайся ко мне! И чего это ты тут раскомандовался?!       — Сейчас ты делаешь глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоиться, — смотря в рассерженные глаза омеги говорит Хосок.       — Отвали, — бросает Юнги и отворачивает голову.       — Медленный вдох, Юнги.       Омега невольно подчиняется, втягивает через нос воздух и выдыхает, постепенно успокаиваясь. Как только Хосок отпускает его плечо, он поворачивает к нему голову обратно и поднимает брови в немом вопросе.       — Чего ты боишься? — задаёт главный вопрос Хосок.       — Я? Ничего, — с вызовом говорит Юнги и задирает голову.       Хосок стоит к нему слишком близко, от него вкусно пахнет, его глаза полны уверенности, твёрдости и решительности. Смотря в них, Юнги понимает, что его брыкания быстро утихомирят, потому что на такого альфу они не подействуют.       — Каждый чего-то боится.       — Ха, — закатывает глаза Юнги и складывает руки на груди. — И чего же боишься ты?       — Потерять тебя навсегда, — тихо, но уверенно говорит Хосок, не отводя взгляда от омеги.       Он замечает, как глаза Юнги начинают бегать, как тот кусает щёку изнутри. Совершенно не умеет прятать собственные эмоции, показывает их телом.       — Какой глупый страх, — пожимает плечами Юнги и отводит взгляд, чувствуя нарастающую неловкость от поднятой темы и как к лицу приливает жар.       — Истинный даётся раз в жизни, чистая и светлая любовь между истинными случается не всегда.       — Хватаешься за меня, потому что у тебя больше никого нет? — острыми и резкими словами Юнги хочет оттолкнуть Хосока, чтобы тот не пытался и дальше сблизиться с ним. Юнги слишком боится повторения прошлого.       — Да. Ты единственный в этом лесу, кто может полюбить меня и кого могу полюбить я, — открыто говорит Хосок. — Наше сияние произошло сразу, Юнги. Это слишком большая редкость. И ты прекрасно знаешь, почему так произошло.       — Помирись с дедушкой, тогда не будешь один.       — Я никогда не прощаю предательства и тех, кто меня бросил. Папа меня бросил, дедушка бросил, Чонгук вообще для меня чужой, а ты единственный, кто…       — Хватит, Хосок, — вздыхает Юнги.       — Так чего ты боишься, Юнги? Что породило в тебе такой страх истинной пары? — шепчет Хосок и наклоняется к омеге, из-за чего тот отклоняется назад, упираясь лопатками в стену. — Скажи, кто сделал это с тобой? Кто посеял страх быть с истинным в твоей душе?       — Отец, — выдыхает Юнги и резко толкает альфу в грудь. — Доволен? Хватит доставать меня вопросами.       — Расскажи мне, Юнги, — просит Хосок. Он поднимает голову Юнги за подбородок и заглядывает ему в глаза. — Тебе станет легче, когда ты разделишь боль со мной, не с кем-то чужим, а с тем, кто может облегчить твоё душевное состояние.       Юнги сглатывает слюну и смотрит в спокойные глаза Хосока, который бережно держит его за подбородок. Впервые за долгое время Юнги чувствует себя тем юным омегой, который увидел страшное и вынужден был один справляться с этой болью, переживая её день за днём.       — Я всё ещё здесь, Юнги. И я готов выслушать.       Закрыв глаза на несколько секунд, Юнги глубоко вдыхает запах Хосока, который окутывает его со всех сторон, помогая успокоиться.       — Ты используешь свой запах, это нечестно, — ворчит Юнги и открывает глаза. В них нет больше пылающей злости, только давшее трещину стекло, за которым спрятаны годы боли.       — Это помогло успокоить тебя.       — Мой папа был тем, кто первым начал приводить в поселение потерявшихся полукровок, которых, как тебе известно, сюда тянула волчья часть, — начинает Юнги, убрав подбородок с ладони Хосока. — Отец был против, он считал, что полукровки опасны, потому что мы о них ничего не знаем. Но был один полукровка, с которым папа сдружился. В нашей стае полукровки были на низшей ступени иерархии, но этот был выше остальных, всегда рядом с папой.       — Альфа?       — Да, — вздыхает Юнги. — Но он был юным, совсем мальцом. И папа просто о нём заботился. Мои родители часто ругались из-за полукровок, отец желал их всех прогнать с нашей территории, папа не позволял. В одну из ночей их ссора была слишком бурной. Юнджуну тогда было всего две недели. Отец поднял руку на папу, ударил его, и тогда этот парнишка вбежал в комнату и встал на его защиту, — Юнги облизывает губы и опускает голову. На его глазах появляются слёзы, которые он быстро смаргивает. — Отец достал откуда-то нож, а я замер тогда на пороге, шокированный тем, что он ударил папу. Он хотел убить полукровку, но мой папа закрыл того собой, а отец, он… Он…       Голос Юнги надрывается. Омега не сдерживает слёз, тихо плачет и позволяет себя обнять. Даже спустя столько лет вспоминать о той ночи ему больно и страшно.       Вместе с омегой Хосок опускается на пол, понимая, что дрожащие у Юнги ноги не выстоят. Он ничего не говорит, позволяет омеге выговориться, излить всю эту боль, которая бурлила внутри него столько лет.       — Он убил не только папу, но и полукровку. Я никогда не забуду вскрик этого альфы, когда он увидел, как отец пронзил сердце папы ножом, — тихо говорит Юнги, прижавшись лбом к груди Хосока. Мягкие поглаживания спины не успокаивают и не облегчают боль, но придают чувство защищённости.       Впервые за долгое время Юнги чувствует, что он не один среди боли.       — Я был так напуган и шокирован, что не смог ничего сделать, убежал и закрылся в комнате с маленьким Юнджуном. До сих пор виню себя за трусость и слабость, — признаётся Юнги. — Я не знал, что мне делать, не знал, как мне быть.       — Что было потом? — Хосоку удаётся выдавить из себя только один вопрос. От рассказа омеги у него по спине бегают колючие и холодные мурашки, а желудок скручивает в тошноте от ужаса, что пережил Юнги в прошлом.       — Утром отец сказал, что этот парнишка убил папу, а отцу пришлось убить полукровку. Меня тогда от его слов чуть не стошнило, но я промолчал, что видел всё своими глазами. Я вновь испугался. Подумал, что он может и меня убить. Так легко и просто, как сделал это с моим папой, со своим истинным. А я не мог, понимаешь? На моих руках тогда был маленький Юнджун, — Юнги поднимает голову и красными глазами, из которых продолжают течь слёзы, смотрит на Хосока. — Из-за меня стая не знает, что их вожак сделал со своим истинным. Все начали бояться полукровок. А тех, что были тогда в стае, отец приказал изловить. Некоторым удалось сбежать и… Я жалкий трус.       — Нет, Юнги, — мотает головой Хосок. — Ты настолько силён, что смог остаться рядом с отцом, в стае, рядом с братом.       — Но никто так и не узнал, что сотворил отец. Он до сих пор убивает невинных полукровок, а я держу в себе правду, — дрожа всем телом, говорит Юнги.       — Твоя стая узнает правду, — спокойно говорит Хосок, и Юнги верит его словам. — Когда папа ушёл и бросил меня, мне было около восьми лет. Из-за того, что я был мал, меня к себе забрал Дусик, и какое-то время я жил вместе с Намджуном и Тэхёном. И, знаешь, первое время я очень много плакал, — открыто признаётся Хосок и замечает, как брови Юнги медленно поднимаются. — Если сравнить восьмилетнего меня и пятилетнего Юнджуна, то я был намного слабее. Но потом Дусик сказал мне, что саморазрушение — это путь вниз. И если я хочу подняться, то должен делать всё, что поможет мне достичь высоты. Я начал много тренироваться, учил законы, и когда Намджун занял пост вожака, я стал советником. Я знаю, что справиться с болью тяжело, она тянет вниз словно зыбучие пески. Но помни, Юнги, что если ты хочешь позволить стае узнать правду, то тебе поможет только собственный рост. Злостью и ненавистью ты не сможешь победить отца.       — И что мне делать? — вздыхает Юнги и шмыгает забитым носом.       — Для начала могу предложить взять меня за руку, — предлагает Хосок и поднимает свою ладонь. Видя нахмуренные брови Юнги, он тихо смеётся и вытирает влагу с его щёк. — Я научу тебя своим боевым приёмам, которые позволят победить даже сильного альфу. И не одного за раз.       Юнги берётся за тёплую руку Хосока и сжимает его пальцы. Ему не помешает сильный союзник и тренировки.       А ещё Хосок первый, кто разделил с ним боль, которая мешала Юнги дышать столько лет. В этих тёплых руках, которые прикасаются бережно и осторожно, Юнги не чувствует себя слабым, только нужным. В его жизни, после смерти папы, появился тот, кто поддержит и поймёт, успокоит и не даст злости взять верх.       Юнги хочет верить ему.

🌙

      Озорные волчата крутятся под ногами, нюхают и разглядывают большими глазами Юнджуна, который разрешает им себя изучить. Некоторые из них довольно крупные, Юнджун предполагает, что скоро они сделают свои первые обороты, а те, что поменьше, ещё совсем глупые и неряшливые.       Юнджун знает, что пусть ему всего пять лет, но он умнее многих своих сверстников. Не каждый волчонок после первого оборота с радостью принимает тот факт, что ему необходимо начинать учиться.       В свои пять лет Юнджун прочитал уже большое количество книг, он ловко пользовался тем, что отец видел в нём будущего вожака и всё рассказывал о законах. Юнджун знает все законы своей стаи, знает всё о соседях, знает о важности иерархии, и о том, как слаб Юнги перед их отцом.       Прекрасно понимая, что Юнги не справится один, Юнджун не мог стоять в стороне и быть маленьким.       Все волчата начинают стремительно расти и развиваться после первого оборота, в десять могут отправиться на первую охоту, а в шестнадцать — обвенчаться. Юнджун не ждал медленного взросления, сразу начал вникать в дела стаи и расти.       Юнджун оставляет волчат и подходит к дому вожака. Несколько минут назад он видел, как в дом зашёл Намджун, да и в окнах ещё горит свет. Юнджун коротко стучит по двери, после чего толкает её и просовывает голову в проём.       Первое, что он слышит и видит: волчата. Они бегут в его сторону маленьким белым вихрем, сминая под лапами пушистый ковёр около дивана. Юнджун поспешно заходит в дом, чтобы волчата не выбежали на улицу.       — Здравствуйте, — коротко здоровается Юнджун и протягивает волчатам свои ладони, позволяя их лизать и кусать, пока взгляд направлен на вожака и его омегу.       — Юнджун! — поднимает брови Чимин, удивляясь волчонку, после чего улыбается ему, делая из глаз щёлочки. — У тебя всё хорошо? Как Юнги?       — Всё хорошо, — даёт сухой ответ Юнджун и садится на корточки около волчат, которые не собираются оставлять его в покое ближайшие несколько минут. — Я могу остаться сегодня у вас?       — Ты поругался с Юнги? — тревожно спрашивает Чимин и достаёт из шкафчика ещё одну тарелку, которую у него забирает Намджун.       — Нет, просто к Юнги пришёл Хосок, — объясняет за волчонка Намджун и сам накладывает в тарелку ещё одну порцию мяса, от которого вверх поднимется пар, а запах приятно щекочет нос.       — А, так вот почему ты пришёл без одежды, — издаёт смешок Чимин и прикрывает рот ладонью.       — Ты же не дал мне объясниться сразу, — закатывает глаза Намджун, за что получает лёгонький удар в плечо. — А что? Сразу начал ворчать и потащил одеваться.       — Это потому что я не хочу, чтобы ты светил своей голой…       — Извините, что перебиваю! — вмешивается Юнджун. — Так я могу остаться? Не хочу мешать важному разговору Юнги и Хосока, вероятно, там есть то, что я не должен слышать и знать, — пожимает плечами и тихо вздыхает.       — Ой, конечно! — кивает Чимин и указывает ладонью на стул. — Поужинай с нами, ты с дороги, не думаю, что было время пополнить энергию.       — Спасибо, — с благодарностью приподняв уголок губ, Юнджун отходит от волчат, которые бегут за ним хвостиками. Он садится за стол и, прошептав благодарность за сытный ужин лесному духу, начинает есть.       — Ты очень умён, Юнджун, — говорит Намджун, внимательно смотря за тем, как волчонок ест.       — В моём возрасте стыдно быть глупым. Скорее не стыдно, а… глупо? Да. Глупо быть глупым, — кивает сам себе Юнджун и слышит, как тихо смеётся Чимин с его заключения.       — Сильный, — продолжает Намджун и прищуривается в интересе. Юнджун ему интересен, не просто, как волчонок, но и как ещё маленький альфа. Намджун знает, что волчата отличаются от детей людей своим быстрым развитием, но Юнджун опережает сверстников.       — Каждый альфа должен быть сильным. Нет, не так, — мотает головой Юнджун. — Каждый, кто хочет защищать и оберегать семью, должен быть сильным. Омега или альфа — неважно. Но если хочешь оберегать семью, то должен быть сильным, смелым и умным. Сообразительным и хитрым, ловким и иногда жестоким.       — Знаешь, Намджун, а этот малыш очень хорош, я могу и влюбиться в него, — с восхищением в голосе говорит Чимин и подпирает голову рукой. То, как на его слова хмурится Юнджун, вызывает тихий смешок.       — Я не малыш. Малышня вон, — указывает он кивком на волчат. — А я уже взрослый, — твёрдым голосом заявляет Юнджун и встаёт из-за стола. Он берёт свою пустую тарелку и сам её моет, после чего вытирает полотенцем, но до полки в шкафчике, к его разочарованию, не достаёт. Он слышит за спиной смешок Чимина, из-за которого щёки покрываются пунцовыми пятнами.       — Я помогу тебе, — с понимающей и мягкой улыбкой говорит Чимин и забирает тарелку, сам ставит на нужную полку, после чего щёлкает волчонка по кончику носа. — Для нас ты всегда будешь малышом, Юнджун. Даже когда и меня, и Юнги перерастёшь на одну, а то и две головы.       Юнджун тихо щёлкает языком.       — Ты можешь мне подробнее рассказать о стаях, которые могут выступить союзниками, если случится война? — спрашивает Намджун, моя за собой и Чимином тарелки. — Ты дал короткую информацию, но знаешь ли больше?       — Я пойду уложу волчат, — со вздохом говорит Чимин. Он целует Намджуна в щёку и уводит волчат в комнату, плотно закрыв за собой дверь.       Намджун знает, что Чимин не любит слушать разговоры о вражде, возможной войне, поэтому и ушёл.       — Так что ты знаешь? — вновь возвращает своё внимание на волчонка Намджун.       — Достаточно, чтобы перестать быть маленьким, — пожимает плечиками Юнджун и садится рядом с Намджуном. Он садится к спинке, из-за чего его ступни теперь болтаются в воздухе.       — Юнджун, — по-доброму смеётся Намджун и хлопает того ладонью по коленке. — Тебе не нужно стремиться расти быстрее. Не отбирай у самого себя детство.       — Это у детёнышей людей в пять лет детство, а у меня…       — У тебя тоже, — кивает Намджун. — Да, наше развитие не соответствует нашему возрасту, но я помню себя в пять лет. Интерес к политике не отобрал у меня детство, потому что я был и тут и там.       — Мой брат не настолько силён, чтобы тягаться с отцом, — вздыхает Юнджун. — А кто, если не я?       — Юнджун, я понимаю твоё рвение защищать семью, но не надо брать на себя такую тяжкую ношу, тем самым разочаровывая Юнги. Ты ведь не хочешь, чтобы он всю жизнь винил себя? — идёт по-другому пути Намджун.       — Почему он будет винить себя? — хмурит брови Юнджун и барабанит пальчиками по дивану, думая.       — Он будет думать, что был недостаточно силён, раз тебе пришлось отказываться от игр и веселья, будет винить себя в своей слабости, — давит Намджун, замечая, как Юнджун кусает себя за нижнюю губу.       — Хорошо. Ладно! — шумно вздыхает Юнджун и разводит руками. — Что, мне теперь его не защищать? — он поворачивает голову к Намджуну и сталкивается со слишком тёплым взглядом. Юнджуна злит, что с ним разговаривают как с маленьким. А он так хочет, чтобы его признали как взрослого.       — Защищай, конечно. Но позволяй себе детский смех, озорство, шутки, игры. Знаешь, как Юнги будет счастлив, когда увидит, что тебе хорошо? Что ты не озадачен его защитой каждую минуту. И хватит хмурить брови, — тыкает пальцем Намджун в маленькую складочку между бровей Юнджуна.       Шумно вздохнув, Юнджун расслабляется и переводит взгляд на потолок.       — Я знаю, что мы одной крови с вами. С Ким. Но почему мой отец «Мин»?       — Ты… знаешь?       — Да, — кивает Юнджун. — Понимаю, что в моём возрасте о многом не принято знать, но я знаю. Так почему?       — Когда Джихён решил уйти после ссоры с Дусиком, он отрёкся от «Ким», чтобы создать свою стаю. В лесу нет стай с одинаковым названием. Ты же знаешь, что названием стаи является фамилия семьи вожака? — получив кивок, Намджун продолжает: — Поэтому Джихён взял «Мин» для своей стаи.       — Но, получается, по крови я и Юнги «Ким»?       — Да.       Юнджун ничего не говорит, задумываясь о своём отце.       — А как мой отец обосновал свою стаю? Где он взял территорию для этого? Он отобрал её у кого-то? — задаёт новые вопросы Юнджун, на которые никто, кроме Намджуна, ему не даст ответа. С Тэхёном он ещё мало знаком, а спрашивать у Хосока он не готов. Пусть с ним сближается Юнги.       То, как вожак напрягается от полученных вопросов, Юнджун замечает сразу, но лишних вопросов не задаёт.       Откуда у стаи Мин земли, отец никогда не говорил. И вот у Юнджуна появилась возможность узнать у самого Намджуна, но тот, кажется, не спешит с ответом.       — Это земли стаи Ким, Юнджун, — коротко отвечает Намджун и прикладывает указательный палец к своим губам, прекрасно зная, что Юнджун сохранит их секрет в тайне.       Глаза волчонка расширяются от удивления.       — Но как так вышло? — шёпотом спрашивает Юнджун, наклоняясь к вожаку ближе в интересе. — Если мне об этом можно знать, конечно, — вежливо добавляет тот.       — В семье Ким всегда рождались только альфы. Никогда не было омеги. Поэтому, у нас пост вожака занимает сильнейший из братьев, но зачастую это старший в семье. Я хоть и старший, но собираюсь отказаться от своего поста, потому что знаю, как его жаждет Тэхён, — рассказывает Намджун, не в силах удержаться перед заинтересованным альфой.       — Но у вас с Чимином четыре омеги, — подмечает Юнджун.       — Да, — пожимает плечами Намджун. — Видимо, лесной дух знал, что я не собираюсь быть вожаком, как и мои дети, — даёт единственное логичное объяснение Намджун, после чего продолжает: — Дусик был хоть и младшим, но сильным. Он занял пост вожака, чему не был рад Джихён. Они сразились. По правилам победитель забирает и стаю, и бóльшую часть земель, а проигравший — кусок территории и запрет на возвращение в стаю Ким.       — И мой отец проиграл? — хлопает ресницами Юнджун, ёрзая на месте в интересе, но зевок, который волчонок сдерживал в себе, всё равно вырывается наружу.       — Да. Полагаю, он зол на моего отца за проигрыш, но ничего не изменить, — Намджун взъерошивает мягкие волнистые волосы Юнджуна и встаёт с дивана. — О стаях поговорим завтра, иди ложись спать.       — Но я не хочу, — дует губы Юнджун и вновь зевает.       — Ага, так зеваешь, что сейчас в рот блуждающая душа залетит и поглотит тебя.       Юнджун резко закрывает ладонями рот и с прищуром оглядывается. О блуждающих душах ему прекрасно известно, эти страшилки рассказывают всем вокруг, но детская наивность в нём выигрывает перед неизведанными вещами. Из рассказов других волчат он помнит, что блуждающая душа — это беспокойный дух оборотня, который умер не своей смертью и скитается по лесу, желая отомстить.       — Я ничего не боюсь, — мотает головой Юнджун и убегает к комнате.       — Конечно, — кивает Намджун, улыбаясь.       — Намджун, — окликает он вожака на пороге.       — Да?       — Я знаю, что в семье Ким родилось три сына, и ты не старший, — говорит Юнджун и скрывается за дверью гостевой комнаты.       Намджун стоит на месте, точно приросший к полу от услышанного. Секрет их семьи, тайна, о которой нельзя говорить, прошлое, которое запрещено обсуждать, вновь ударило в лицо. Намджун знает, что многие в стае знают ещё юного Дусика, поэтому застали и уход Джихёна, и предательство одного из Ким. И Намджун знает, что рано или поздно это прошлое всплывёт вновь, и вся стая узнает о старшем брате Ким.       Тёплые руки обвивают талию, а голова прижимается к напряжённой спине.       Чимин тихо вздыхает за его спиной, целует между лопаток, встаёт на носочки и целует в позвонки на шее, расслабляя слишком напряжённое тело своего альфы.       — Пойдём спать, — просит шёпотом Чимин и тянет Намджуна за собой в комнату. — Уже поздно, хватит с тебя мыслей перед сном.       Они обходят волчат, которые спят на пушистом ковре из овчины прижавшись друг к другу. Чимина немного злит, что его дети каждый раз выбирают ковёр и твёрдый пол, а не удобную и тёплую кровать, но ничего с этим не делает. Прекрасно понимает, что даже если заставит их спать на кровати, они сбегут на пол после того, как Чимин заснёт.       — Да, Минни, ты прав, — приподняв уголки губ, Намджун ложится на кровать, ждёт, когда Чимин удобно устроится у него под боком.       Омега проваливается в сон быстро, а Намджун уделяет несколько минут на то, чтобы вспомнить тот самый день, когда Дусик и Джихён сразились за территорию и стаю, но сдаётся, погружаясь в сон и крепко прижимая к себе Чимина.

🌙

      Глубокой ночью Чонгук открывает глаза и хмурит брови, пока пытается прояснить сознание. Он смотрит на стену перед собой, на потолок, втягивает через нос воздух и медленно садится на кровати, которая издаёт тихий скрип.       — Моя голова, — стонет омега и прикладывает горячую ладонь ко лбу и морщится. Он ждёт несколько секунд, пока привыкнет к боли и оглядывается.       Знакомый стол, множество книг и зажжена керосиновая лампа. Чонгук медленно вспоминает, что произошло и зло отшвыривает одеяло, встаёт с кровати и выходит из комнаты. Голова начинает кружиться, а перед глазами танцуют разноцветные круги. Чонгук хватается рукой за дверной косяк и ждёт, когда зрение прояснится.       Но в доме, кроме него, больше никого нет.       — Очень смешно! — возмущается омега и обращает свой взгляд на окно. — Решил сблизить меня с тем, кто от меня отказался, чтобы я не смог уйти, да? Ха! — с шумным вздохом Чонгук складывает руки на груди и дует губы, состроив обиженное лицо и топнув ногой.       Чонгук замечает на плите маленькую кастрюльку и подходит к ней, с интересом открывая крышку. Когда они уходили отсюда, Тэхён всё убрал, оставив идеальную чистоту. Внутри оказывается отвар. От него приятно пахнет лечебными травами и ягодами. И он ещё горячий.       Закрыв кастрюлю, Чонгук выбегает на улицу и вглядывается в темноту.       — Не смей больше приходить, понял?! — кричит во всё горло Чонгук. — Я не хочу тебя видеть, Тэхён!       Порыв ветра бьёт в лицо, вынуждая омегу закрыть глаза и зайти обратно домой. Он только недовольно фырчит, наливает себе в кружку горячий отвар и уходит в комнату, где садится за стол. Спать ему не хочется, поэтому он решает почитать, чтобы отвлечься от новых мыслей, которые ветвями пытаются утянуть его в глубокие размышления. На краю стола он замечает ту самую книгу, которую оставил на берегу и ведёт по её обложке из кожи указательным пальцем.       Ему интересно, что он может узнать из книги про полнолунную ночь. Особенно нового Чонгук не узнаёт, Чимин и так рассказал достаточно. Во время полнолунной ночи волки сходят с ума по своей паре, им необходимо быть рядом, чувствовать своего партнёра всем телом. Беременность возможна только во время полнолуния, потому что во время полной луны лесной дух силён как никогда.       — Неужели лесной дух может присматривать за всеми в этом огромном лесу? Один…       Чонгук хмурит брови и подпирает голову рукой. На лицо спадают отросшие белые пряди, которые он сначала сдувает, а после заправляет за ухо. Его мысли заняты духом, о волосах своих думать сейчас не хочется.       — Возможно, духу кто-то помогает? — продолжает размышлять Чонгук, переведя взгляд на окно. — Но кто?       Чонгук хмурит брови и медленно выпрямляет спину.       — Те животные… Белки, зайцы, птицы. Они ведь могут бегать по всему лесу, летать над высокими соснами и видеть всё и всех, — осознаёт Чонгук. — Вот как дух наблюдает за всеми оборотнями и как откликается на зов, когда его зовут. Потому что у него во всех уголках есть глаза и уши! Поразительно. Но… так ли это? — поникает Чонгук после минутной радости.       Он зевает и решает лечь спать обратно, чтобы завтра, на свежую голову решить, что делать дальше и куда двигаться. Оставаться здесь ему небезопасно. Стая Мин может знать о его возвращении.       Сон окутывает его сразу, забирая в мир сновидений.       В ушах неприятный шум, вокруг тьма и холод, пробирающий до костей. Чонгука всего трясёт, он оглядывается по сторонам и обнимает себя за плечи. Когда он пытается встать с холодной земли, то обнаруживает, что его ноги связаны.       — Что происходит? — хмурит он брови и вновь оглядывается. В его глазах застывает ужас, когда он видит Тэхёна. В луже крови. — Тэхён!       Что есть силы кричит омега и развязывает свои ноги, на собственных ладонях он видит кровь, а когда смотрит на землю под собой, то замечает белоснежные пряди.       — Мои волосы… — с шоком шепчет Чонгук и зарывается окровавленными пальцами в свои некогда длинные волосы и понимает, что их остригли. — Нет, нет… Тэхён!       Он подрывается на ноги и делает несколько шагов, прежде чем падает на колени около Тэхёна. У того закрыты глаза, на лице несколько кровавых ссадин, всё тело украшают раны, которые не прекращают кровоточить.       — Тэхён, — шепчет Чонгук и осторожно касается его лица, размазывая кровь. — Тэхён! — повышает в страхе голос омега и роняет большие слёзы. — Пожалуйста, открой глаза.       Чонгук наклоняется к груди альфы и прислушивается к биению его сердца, но там тишина. С шоком в глазах, Чонгук что есть силы кричит от боли и касается своими ладонями ещё горячей кожи. Волосы острижены, у него нет волчьих сил, которые могли бы спасти Тэхёна. Чонгук беспомощен и слаб.       — Тэхён!       Плача в голос, Чонгук оглядывается по сторонам, но не видит ни леса, ни неба над головой. Он чувствует себя в жестокой и страшной ловушке, из которой нет выхода. Нет спасения.       — Не бросай меня, ты не можешь так поступить, нет, прошу, — отчаянно шепчет Чонгук и укладывает голову на израненную грудь альфы, продолжая плакать.       Над головой слышен шелест перьев и взмах крыльев. Чонгук поднимает голову и смотрит на чёрных воронов, которые смотрят на него не моргая и что-то говорят. Чонгуку приходится прислушаться, чтобы уловить слова.

…Кровь, кровь, кровь.

Лишь отдав жизнь свою, дитя луны

способно исцелить мир волчий.

Кровь, боль и слёзы.

Отдай же жизнь свою.

Кровь, боль и слёзы.

Лишь после смерти покой ты обретёшь.

Кровь, кровь, кровь.

Одна жизнь за сотни, дитя луны…

      Чонгук плачет, поднимает руки и смотрит на покрытые кровью ладони.       — Моё самопожертвование способно вернуть тебя в мир волчий, — шепчет Чонгук и осматривается. Блеск клинка привлекает внимание в темноте. — Прости, любовь моя…       — Тэхён! — вскрикивает Чонгук и садится на кровати.       Омега оглядывается и касается кончиками пальцев своего лица. Оно всё влажное, а из глаз продолжают течь слёзы. Комок в горле душит, мешая дышать, а сильные удары сердца причиняют боль. Чонгук встаёт с кровати и чувствует, как подкашиваются ноги. За окном уже начало светать.       Чонгуку необходим глоток свежего воздуха.       Стоит омеге открыть дверь, как он сталкивается с тяжёлым запахом Тэхёна. Тот сидит на стуле, вальяжно закинув ногу на ногу и читает ту самую книгу о полнолунном состоянии оборотней. Альфа медленно опускает книгу и склоняет голову набок с короткой улыбкой.       — Зачем звал, Подснежник? — спрашивает Тэхён мягким голосом. Всё внутри него кричит подорваться с места, обнять Чонгука и вытереть его слёзы. Крик Чонгука был полон боли и страха.       Чонгук от неожиданности икает, быстро скрывается за дверью комнаты и прижимается к ней спиной. Громкие удары собственного сердца отдают в самые уши.       — Я же сказал, чтобы ты не появлялся здесь! — зло кричит Чонгук.       — Это мой дом, Подснежник. Или ты забыл?       Чонгук слышит приближающиеся шаги и замирает, боясь, что Тэхён зайдёт в комнату. Потому что тому сдвинуть дверь вместе с омегой — плёвое дело.       — Ты звал меня, — уже тише говорит Тэхён, точно стоя около двери. — Зачем?       — Я не звал, просто… Просто мне приснился сон! Уходи.       — Чонгук, я не уйду. Это мой дом.       — Иди в стаю, занимай пост вожака, зачем тебе быть здесь?! — возмущается Чонгук и складывает руки на груди. — Я скоро уйду, и дом будет свободен.       — Ты не обязан уходить, Подснежник, — вздыхает Тэхён.       Чонгук молчит, не желая продолжать диалог. Слова Тэхёна всё ещё прочно сидят в голове и делают больно, когда омега о них вспоминает. Альфа сам сказал жестокие и грубые слова, а теперь говорит, что Чонгук не обязан уходить. Омеге кажется, что тот просто издевается над ним.       — Давай поговорим, Чонгук, — просит Тэхён. — Пожалуйста.       — Нет.       — Пожалуйста, я всё тебе объясню.       — Я не нуждаюсь в твоих объяснениях! Не глупый, всё прекрасно понял. Хочешь занять пост вожака? Вперёд! Если я мешаю, то уйду. Не вижу смысла поднимать эту тему, — слишком холодным голосом говорит Чонгук, а у самого губа нижняя дрожит.       Слишком сложно ему говорить так с Тэхёном, сохраняя холодный тон. Чонгук хочет поговорить, но боится, что это может причинить новую боль. И ночной кошмар всё ещё мелькает перед его глазами, из-за чего Чонгук желает поговорить, рассказать, предостеречь.       — Чонгук, не будет никакого омеги…       — Ха! Мне тебя поздравить? — язвит Чонгук. Он не тот, кто будет разговаривать грубо, но от боли, которая раздирает его изнутри, говорить с Тэхёном мягко Чонгук не может.       — Ты мой омега.       Чонгук округляет глаза и замолкает, слыша собственное сердце и дыхание. Ему хочется и смеяться, и плакать одновременно, столь глупо и смешно звучат слова Тэхёна после всего того, что альфа сказал ему ранее.       — Тебе стыдно за меня.       — Нет.       — Ты не хочешь, чтобы я был рядом.       — Нет, Чонгук.       — Ты не сможешь стать вожаком, если я буду твоей парой.       Секундная заминка, кажется, длится вечность.       — Нет. Чонгук, давай поговорим. Я отвечу на любые твои вопросы.       Чонгук резко открывает дверь и смотрит на Тэхёна хмурым взглядом, думая, что выглядит серьёзно и грозно. На деле же альфа видит его заплаканного, с красными глазами и дрожащей нижней губой. Из-за переизбытка эмоций и стресса, он не замечает, что Тэхён стоит без верха. Смущение — не то, что Чонгук может сейчас испытать.       — Ты хочешь занять пост вожака? — задаёт первый вопрос Чонгук.       — Да.       — Почему?       — Это то, чего я действительно хочу, Чонгук. Я единственный наследник, потому что Намджун занимает пост вынужденно, — подняв руку, Тэхён бережно вытирает слёзы с щёк омеги, нежно прикасаясь к нему.       — И ты готов пожертвовать нами ради поста вожака? — от руки Чонгук не отшатывается, неотрывно смотрит в глаза альфы, в которых столько тепла, что хочется прикоснуться и отогреться.       Ответ Тэхён даёт с заминкой в пару секунд.       — Нет.       — Но твои слова и… омега, — шёпотом говорит Чонгук и опускает взгляд.       — Его не будет, потому что ты, — мягко обхватив пальцами подбородок Чонгука, Тэхён поднимает его голову, — мой омега.       — Тэхён, — убирает от себя руку альфы Чонгук и шумно вздыхает, чувствуя слабо бурлящую злость внутри. — Ты не можешь сказать такие слова, причинить боль, а потом заявиться ко мне и вести себя так, словно ничего не произошло. Ты разве не понимаешь, что сделал мне больно? — похолодевшим голосом спрашивает Чонгук и делает шаг назад.       — Я не знал, как мне быть, Чонгук.       Тэхён тянет руку к омеге, но тот отшатывается от него и делает ещё один шаг назад.       — Поэтому предпочёл ранить меня? Даже ради спасения? Но теперь знай, что мне не нужно такое спасение.       — Я хотел, чтобы ты ушёл туда, где тебе будет безопасно, где никто не причинит тебе вреда и не отберёт жизнь. Думаешь, мне легко было говорить такие слова тебе? Да я готов был вырвать себе язык за это! Но ты всё равно не ушёл, — в голосе Тэхёна столько отчаяния и вины.       — Не смог, — перебивает его шёпотом Чонгук.       — Чонгук, я так виноват перед тобой, но после того, что я узнал, моим единственным желанием было спасти тебя, уберечь и отправить как можно дальше, только из-за страха за тебя я сказал об омеге. Но я бы не посмел!.. — отчаянно громко говорит Тэхён. — Моё сердце навсегда в твоих руках, Подснежник.       — Тэхён, — вздыхает Чонгук и больше не отходит, когда альфа подходит ближе. — Что ты будешь делать? То, что твоё сердце в моих руках, не означает, что не будет другого омеги ради власти.       — Я не знаю, Чонгук, — осторожно взяв омегу за руку, Тэхён поднял её и поцеловал в костяшки. — Когда ты провалился под лёд, моя жизнь замерла. Жизнь без тебя будет мучением.       — Что ты будешь делать? — повторяет свой вопрос омега. — Ты ведь должен вернуться, а с тобой и я, раз ты пошёл за мной.       — Если Намджун сам откажется от поста вожака, то у отца не будет выбора. Твой дедушка предложил такой вариант, и я считаю, что он может быть рабочим, — рассказывает Тэхён и ведёт Чонгука к кровати, на которую усаживает и садится рядом.       — А если нет?       — Я не откажусь от тебя.       — Хватит повторять одно и то же! Ты сказал, что иметь в паре полукровку: позорно. Тебе будет стыдно из-за меня. Ты — будущий вожак, глава и тот, кто станет лицом стаи. Если рядом с тобой буду я — помесь и грязь, то тебе будет трудно держать лицо перед соседями, — в голосе Чонгука столько отстранённости. У Тэхёна сжимается сердце от вида на такого омегу, и отчаяние переполняет его всего. — Ты не можешь забрать эти слова обратно, потому что я уже чувствую себя грязью и…       Обхватив руками лицо Чонгука, Тэхён целует его в губы и не даёт отстраниться. Когда тот толкает его в плечи, он опускает его спиной на кровать, не разрывая поцелуя. Тэхён целует жадно, с напором и шумным втягиванием запаха Чонгука через нос. Как только сопротивления омеги ослабевают, поцелуй становится мягче и нежнее. Тэхён бережно гладит ладонью пылающую от прилива крови щёку Чонгука и отстраняется, оставив между их лицами несколько жалких сантиметров.       — Ты…       В глазах Чонгука столько блеска, его лицо все красное, а губы распухли. Но неожиданно для Тэхёна омега начинает плакать. Сначала тихо пускает слезы из глаз, а после его всхлипы ударяются о стены дома, плач становится надрывным.       — Чонгук… Что случилось? Почему ты плачешь? Тебе больно? — встревоженно задавая вопросы, Тэхён протискивает руку под шеей Чонгука и прижимает его к себе, ложась с ним рядом на кровать.       Продолжая плакать, Чонгук обнимает Тэхёна и жмётся к нему, впиваясь подушечками пальцев в его спину.       — Тэхён…       От шёпота Чонгука, такого испуганного и полного боли, сердце Тэхёна сжимается до боли. Он вспоминает, как ночью Чонгук в бреду плакал и звал его, просил не оставлять.       — Подснежник, всё хорошо. Я больше не раню тебя. Больше никогда не посмею сделать больно, — шепчет Тэхён, гладя Чонгука по отросшим волосам. — Твои волосы стали такими длинными.       От слов Тэхёна Чонгук начинает плакать сильнее, вспомнив сон, в котором его отросшие волосы были отрезаны и лежали в крови под ногами.       — Пожалуйста, Чонгук, скажи мне, что с тобой, — просит Тэхён, продолжая успокаивающе гладить омегу по спине и голове.       — Ты погиб в моём сне, — выдавливает из себя Чонгук, не отнимая лица от груди альфы. — А я не смог тебя спасти, потому что мои волосы… Мои волосы… Их отрезали, — всхлипывая, говорит Чонгук.       — Я не погибну, — мягко говорит Тэхён и целует Чонгука в висок. — Вернёшься со мной домой?       От вопроса Чонгук замолкает, перестав всхлипывать, но ответа своего не даёт.       — Я перед всей стаей заявлю, что ты мой омега, моя пара, мой истинный, — спокойным голосом заявляет Тэхён, поглаживая Чонгука по голове.       Омега резко поднимает голову, уставившись на Тэхёна большими и красными от слёз глазами. В них столько удивления и страха.       — Ты не должен, — шепчет Чонгук.       — Должен. Это моя прямая обязанность, как твоего альфы, заявить о нашей связи, о нашем союзе.       — Но ведь я не смогу родить наследника от тебя, — шепчет Чонгук и опускает голову обратно.       — Это единственное, что тебя беспокоит сейчас? Не твои волосы, не стая Мин, не твой дар, не…       — Омеги всегда сталкиваются с давлением в плане рождения детей. И это тот вопрос, который будет в первую очередь волновать стаю, — вздыхает Чонгук. — Они даже забудут о моём происхождении.       — У Намджуна и Чимина их четверо. Любой из этих очаровательных омег может стать вожаком, найдя своего альфу, — спокойно говорит Тэхён. — Ты не должен беспокоиться об этом.       — Но твой отец, он не примет меня, — мотает головой Чонгук.       — У него не будет выбора, — коротко отвечает Тэхён.       — Ты не должен жертвовать ради меня. Я не хочу, чтобы тебе было тяжело. А если рядом буду я: грязь и помесь, то в глазах соседей ты не будешь иметь уважения, — продолжает говорить Чонгук дрожащим после плача голосом.       — Подснежник, — жёстким голосом Тэхён останавливает поток быстрых слов.       Чонгук замолкает и поднимет на альфу виноватый взгляд, от которого у Тэхёна сводит ладони в желании сжать омегу в сильные тиски.       — Ты хочешь быть моей парой?       — А?       — Я знаю, что я совершил ужаснейшую ошибку, когда решил прогнать тебя. Внутри меня было столько отчаяния, когда я узнал, что ты можешь погибнуть, когда я узнал твой секрет. Я понимал, что сам ты не уйдёшь, поэтому единственным способом было ранить тебя, — вздыхает Тэхён и опускает голову. — В моих глазах ты не грязь и помесь. Да, признаю, что раньше действительно так считал, но как же я ошибался.       — Знаешь, раньше ты не был так многословен со мной, — улыбается уголком губ Чонгук.       — Чонгук, — вздыхает Тэхён.       — Мне нравится, — перебивает омега и подаётся вперёд, коротко целуя того в губы. — Хочешь говори, а хочешь — молчи. Ты мне нравишься любым.       — Ты знаешь, что я не многословен, люблю тишину и не люблю, когда задают много вопросов, но ты… Я долгое время был один, всё делал в одиночестве. А тут появился ты: лучезарный, яркий, полный жизни и света. Не привязаться к тебе, не полюбить тебя… В своей борьбе я проиграл. Проиграл тебе, твоему бесстрашию и твоим большим глазам. Я бы не смог исправить свою ошибку молчанием и ворчанием на тебя. Только словами, действиями, — Тэхён смотрит в глаза Чонгука, как те расширяются на каждое слово и опускает голову, переместив ладони на его плечи и сжав их. — Я так хочу отпустить тебя в город, вернуть туда, где тебе не будет грозить смертельная опасность. Но я не смог. И не смогу. Я не хочу, чтобы тебе было стыдно за меня.       — Что?       — Я слабак и трус, когда дело коснулось чувств. Испугался, струсил, побоялся, что не смогу тебя защитить ни от злой судьбы, ни от соседней стаи, — голос Тэхёна надламывается, он утыкается лицом в шею омеги и шумно вдыхает его запах. — Я слаб перед тобой, Чонгук. Но ты… Ты такой сильный, знаешь? Не испугался ничего. Ни оборотней, ни нашей истинности, ни того, кем являешься, — Тэхён протискивает ладонь под голову Чонгука и нежно гладит затылок пальцами. — Такой смелый и открытый. После твоих слов мне самому стало стыдно, что я твой альфа. Я недостоин тебя.       Чонгук внимательно слушает каждое слово, чувствует горячее дыхание на своей шее и смотрит на потолок, пока горячие слёзы стекают по лицу. Он так злился на Тэхёна за его слова, боль от них была невыносимой, колкой. Но сейчас, слушая альфу, Чонгук хочет его только обнять, что он и делает.       — Я не был на твоём месте, не могу в полной мере ощутить, что ты чувствуешь и переживаешь, но я понимаю тебя. Понимаю твоё отчаяние, — шепчет Чонгук, поглаживая лопатки Тэхёна. — Но если мне суждено умереть, то не лучше ли нам прожить эти годы вместе, нежели порознь в боли и тоске?       — Что? — поднимает голову Тэхён. — Не смей говорить о таком, — мотает он головой и накрывает губы Чонгука своей ладонью. — Я не позволю, сделаю всё возможное, чтобы на нашей земле не пролилась кровь.       — Мой сон, он…       — Не сбудется, — резко отвечает Тэхён.       Чонгук кивает несколько раз и успокаивается. В этот момент его живот издаёт громкое урчание, на что омега вжимает голову в плечи и краснеет под низкий смех Тэхёна.       — Я приготовлю что-нибудь, — говорит Тэхён и встаёт с кровати, которая издаёт тихий скрип.       — Но у нас ничего нет, — шепчет Чонгук и встаёт следом, следуя за альфой на кухню.       — Кто сказал? — оглядывается через плечо Тэхён и улыбается.       — А?       — Пока ты был без сознания после падения под лёд, я наполнил погреб.       — Он всё время был здесь… Рядом со мной? — шепчет себе под нос Чонгук и опускает голову.       — Да, — вдруг говорит Тэхён слишком близко.       Чонгук вздрагивает и поднимает голову, чуть не сталкиваясь с альфой носом.       — Я понимал, что мы не сможем сразу вернуться. Ты горел и очень плохо спал. Тебе нужно хорошо поесть, чтобы ты смог перенести длительную дорогу обратно, — объясняет Тэхён и спускается в погреб, откуда выходит с куском мяса.       — А мы можем вернуться… вместе? — с сомнением спрашивает Чонгук и садится на стул.       — Мы уже говорили об этом, — спокойно говорит Тэхён, не поворачиваясь.       — Я знаю, но…       — Никаких «но», Чонгук. Мои слова были ошибкой, а мои страхи — следствием. Я хочу быть таким же сильным, как и ты. И только вместе мы сможем справиться с трудностями, — повернувшись к Чонгуку, Тэхён проходится по нему взглядом и поджимает губы, думая. Ему всегда было сложно выражать свои эмоции и чувства, он этого не делал, но перед Чонгуком хочется. Правда, Тэхён не знает, как это делать. Ему всегда было проще молчать.       Тэхён быстро устаёт от разговоров, но ради Чонгука, ради этих больших красивых глаз, он готов говорить много.       Чонгук улыбается уголками губ, встаёт со стула и коротко целует того в губы, получая в ответ слишком серьёзный взгляд и нахмуренные брови.       — Тебе необязательно всё объяснять и быть таким многословным ради меня. Твой взгляд, знаешь, очень красноречивый, — с улыбкой говорит Чонгук и смеётся на шумный вздох. — Ты не должен меняться ради меня.       — Ладно, — бросает Тэхён и сглатывает слюну.       — Вот так просто соглашаешься? — складывает руки на груди Чонгук и хмыкает. — Некоторые вещи в тебе неизменны.       — Хочешь обсудить это или я могу продолжить готовку? — склоняет голову набок Тэхён и поднимает одну бровь.       — А два дела ты делать не умеешь? — прищуривается Чонгук и садится за стол, складывая на нём руки.       — Нет.       Чонгук тихо смеётся и опускает голову на сложенные руки, молча наблюдая за альфой. Внутри него чувствуется облегчение, что Тэхён сейчас здесь. И он его принял. Чонгук знает, что у них впереди ещё много трудностей, но решает сейчас жить моментом.       Когда перед ним на столе появляется тарелка с неизменной кашей и кусочками тушеного мяса, Чонгук облизывается и заправляет волосы за уши, от которых у него уже внутри появилось раздражение. Он никогда не любил длинные волосы.       — Тэхён, а ты можешь подстричь мне волосы? Помнится, ты говорил, что только пара или родственник может это сделать. Они просто очень мешают, — и для пущей убедительности Чонгук выпячивает нижнюю губу.       — Нет, — коротко говорит Тэхён и встаёт за спиной омеги. — Я заплету тебе волосы, чтобы не мешали и не лезли в глаза.       — Но почему? Ты сам ходишь подстриженный!       — Меня стрижёт Намджун. Да и мои волосы не растут так же быстро, как и твои, — пожимает плечами Тэхён, расчёсывая пальцами волосы омеги.       — Тогда я попрошу дедушку, — обиженно ворчит Чонгук.       — И он тебе откажет.       Чонгук чуть не давится воздухом от возмущения, но решает промолчать. Его желудок вновь издаёт умирающие звуки, поэтому омега переводит взгляд на еду, пока Тэхён заплетает его волосы.       — У тебя очень красивые волосы, Чонгук, — с улыбкой говорит Тэхён и расчёсывает пряди пальцами. — Не туго?       — Нет, — обиженно отвечает Чонгук.       — Подснежник, — вздыхает Тэхён и завязывает волосы резинкой. После чего смотрит на колосок и маленький хвостик. — В твоих волосах твоя сила, даже духу они нравятся. Заметил, что он часто с ними играет, черпает из них энергию? Я не могу постричь тебя, пока мы не убедимся, что можно это сделать.       — Почему «Подснежник»? — вдруг спрашивает Чонгук, не желая больше разговаривать о своих волосах. Он поворачивает голову к Тэхёну, когда слышит тихий смех.       — Я очень люблю весну. Мне нравятся подснежники, которые усыпают всю лесную землю, как они пробиваются сквозь снег и лёд. Они вкусно пахнут, выглядят нежно, но при этом сильные. Когда я увидел тебя, то подумал о подснежниках. Ты провалился под лёд, потом в лесу всё время мне приходилось доставать тебя из сугробов, — объясняет Тэхён, смотря в глаза омеги. Он большим пальцем убирает с уголка губ Чонгука зёрнышко каши. — Но ты внутри сильный, Чонгук. Ты смог пробиться сквозь мой лёд, преодолел это и смог отогреть моё сердце. Ты похож на весну.       Чонгук икает и хлопает пышными ресницами. Ещё немного, и у него от частых ударов сердце грудную клетку раздробит. У него в голове столько всего и одновременно ничего.       — Теперь понимаешь, почему ты подснежник? Мой подснежник.       Тэхён смотрит в глаза неотрывно, опускается ниже, теперь чувствуя дыхание Чонгука на своей коже. Пара сантиметров и вот он вновь касается губ омеги своими, мягко сминает их и опирается руками о стол и спинку стула. Ладони сводит от желания прикоснуться к телу омеги, смять его кожу, прижать к себе. Тэхён сдерживает в себе это желание, боясь, что может причинить боль.       Единственный, кто из них потерял все крупицы страха — Чонгук. Омега поднимает руки и касается кончиками пальцев талии Тэхёна. Обнажённая кожа альфы горит огнём, его запах кружит голову и возбуждает. Чонгук ёрзает на стуле, из-за чего тот скрипит и приводит Тэхёна в чувство.       Альфа отстраняется, смотрит в глаза Чонгука и делает шаг назад.       — До чего же ты очаровательный, Чонгук, — облизывает губы Тэхён. — Особенно после поцелуя.       Чонгук закидывает ногу на ногу и склоняет голову набок, любуясь смущением Тэхёна. Взгляд невольно опускается ниже. Чонгуку приходится сдержать рваный вдох, когда он видит возбуждение Тэхёна. Желая смутить альфу сильнее, Чонгук подпирает голову рукой и скользит взглядом по всему Тэхёну.       — Знаешь, отсутствие на тебе белья играет с тобой злую шутку, — со смешком в голосе говорит Чонгук и поднимает брови, указывая взглядом на пах Тэхёна, где сквозь штаны видно то самое.       — Издеваешься? — хмурит брови Тэхён и бросает взгляд на свой пах, совершенно не стесняясь того, что его организм реагирует на Чонгука.       — Немного, — пожимает плечами Чонгук.       — Это ведь моя естественная реакция на тебя, Подснежник.       — Весьма польщён, — улыбается Чонгук.       — Заигрываешь со мной? Или флиртуешь?       — М, немного, — повторяет Чонгук.       — Я ведь тоже умею играть, Подснежник, — говорит с хитрой улыбкой Тэхён.       — Что?       Тэхён делает шаг назад и обращается в волка под рваный вдох Чонгука. С урчанием Тэхён подходит ближе, тихо рычит, когда Чонгук встаёт со стула и медленно отходит назад. Но за спиной омеги только стена, ему некуда бежать.       — Эм, Тэхён, что ты задумал? — явно нервничая, задаёт дрогнувшим голосом вопрос Чонгук. Он не боится, но Чонгук знает, что оборотни могут сделать со своей парой. — Сейчас же не полнолуние.       Волк останавливается и склоняет голову набок, выглядя слишком очаровательным и милым. Если бы Чонгук мог, то крепко обнял бы его и зарылся пальцами в густую и мягкую шерсть. Но проблема лишь в том, что он сам, что Тэхён — оба возбуждены.       Облизав нос, волк прыгает на Чонгука под его звонкое «нет» и валит омегу на пол. Тэхён нависает над ним, тычется холодным носом в шею и позволяет себе коротко лизнуть Чонгука в румяную щёку.       Шумно сглотнув слюну, Чонгук смотрит в тёмные волчьи глаза, поднимает одну руку и зарывается пальцами в густую шерсть. Кажется, что сейчас сам начнёт скулить. Желая разглядеть размеры Тэхёна, Чонгук чуть отклоняется в сторону и расширяет глаза. Он видит то самое. Волчье.       С громкой икотой Чонгук заглядывает в глаза волка, после чего пытается сбежать, но Тэхён падает на него сверху, придавливая к полу своей тяжёлой и большой головой. Он урчит и проводит языком по лицу и шее Чонгука, успокаивая его.       — Тэхён, я… Эм, ты же ничего не сделаешь дурного, да? — осторожно уточняет Чонгук и удобнее устраивается на полу, когда Тэхён ложится рядом.       Волк только урчит и закрывает глаза — Чонгук зарывается пальцами в шерсть за ухом. Это его успокаивает, и накрывшее неожиданно возбуждение быстро проходит.       — А, это тебя успокаивает, — с пониманием кивает Чонгук, после чего бросает взгляд на свой пах, думая над тем, что ему вот ничего не поможет сейчас. Он получил достаточно для того, чтобы его фантазия играла в голове яркими красками, не давая возбуждению уйти. Он и так знал много после разговора с Чимином, но после того, как увидел. Ему будет сложно выкинуть это из головы.       Чувствуя, как сильно бьётся сердце Чонгука и как сладок его запах, Тэхён поднимает голову и урчит, облизывая свой нос.       — Что?       Продолжая урчать, из-за чего по всему его телу идёт вибрация, он кладёт голову на низ живота Чонгука, прямо на возбуждение, из-за чего омега шумно вздыхает и зажимает рот вспотевшей ладонью.       — Тэхён, подожди!..       Не слушая омегу, волк начинает тереться головой о пах, продолжая урчать. Он желает помочь Чонгуку, но не знает, как ему это сделать иначе. Ещё никогда он не прикасался к омеге в столь близком отношении.       — Не надо, — чуть ли не пищит Чонгук, чувствуя, что близится к разрядке. Из его горла вырывается сдавленный стон.       Легонько укусив омегу за бедро, Тэхён проводит языком по члену омеги через штаны, из-за чего тот громко вскрикивает, поспешно отпихивает его голову и убегает в комнату для мытья, чуть не упав на пороге.       Тэхён, довольный собой, опускает голову на передние лапы и не отводит взгляда от закрытой двери. Ему нет необходимости напрягаться, чтобы услышать, как тяжело вздыхает за закрытой дверью Чонгук.       Когда дверь открывается, Тэхён поднимает голову и тихо скулит.       — Нет, — выставляет перед собой указательный палец Чонгук.       Омега выходит в одной лишь майке Тэхёна и с красными щеками. Шлёпая босыми ногами, он уходит в комнату и не успевает обернуться, как Тэхён заходит следом и холодным носом лезет под подол майки, касаясь им ягодиц.       — Тэхён! — вскрикивает от неожиданности омега и поскальзывается на полу из-за воды, которую не стёр с себя после быстрого мытья.       Громко скуля, Тэхён обнюхивает Чонгука, убеждаясь, что тот не ушибся при падении и ведёт горячим языком по голому бедру, из-за чего омега поджимает ноги и тянет майку вниз. Тэхён в недовольстве рычит и пытается холодным носом раздвинуть ноги Чонгука, но терпит неудачу.       — Не надо, Тэхён, — просит Чонгук, понимая, что ещё немного и возбуждение вновь его накроет. — Я ещё не готов к… такому.       Скуля, белый волк опускает голову на коленки омеги и облизывает свой нос. Для них, альф, вылизывание омеги — один из способов извиниться. И Тэхён хочет это сделать, желая доставить хотя бы такое удовольствие Чонгуку.       — Давай чуть позже? В поселении, когда я пойму, что всё хорошо? — предлагает Чонгук и гладит волка чуть выше влажного носа.       Тэхён отступает, напоследок лизнув коленки Чонгука, и кладёт голову на кровать, взглядом прося того лечь. Чонгук слушается, залезает на кровать и укрывается одеялом. Он тихо смеётся, когда волк мажет языком по его лицу, и смотрит, как тот укладывается на полу около стола.       После кошмара, который мучил омегу прошлой ночью, Тэхён не оставит его одного. Он не может пока лечь с ним в одну постель, но всё равно может быть рядом.       Чонгук закрывает глаза, но уснуть у него не получается. Из-за ночного кошмара внутри него сидит страх увидеть его вновь. Он открывает глаза и смотрит на большого волка, который лежит на боку с вытянутыми лапами, после чего тихо встаёт с кровати, утягивая за собой одеяло. Под бок Тэхёна Чонгук ложится осторожно, сворачивается клубочком и довольно улыбается, чувствуя исходящее от него тепло. С урчанием волк сворачивается вокруг омеги и кладёт голову рядом с головой Чонгука, заботливо лижет того по волосам и закрывает глаза. Тэхён пускает по всему телу вибрацию своим урчанием, зная, как это расслабляет и помогает заснуть.       Чувствуя себя в полной безопасности, Чонгук засыпает.

🌙