Подснежник

🌙

Ты даровал мне множество улыбок и трепет в груди. Без тебя мне жизни нет. Больше я не смогу быть один.

      Яркая луна освещает небольшую снежную полянку, которую окружают высокие сосны. В лесу стоит идеальная тишина, нет ни ветра, ни звуков животных.       Тэхён оглядывается, прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Сердце тревожно бьётся быстро, его тянет обратно в поселение, к Чонгуку. Он ушёл, когда тот уснул, отвара, который выпил омега, было мало, чтобы остановить желание во время полнолунной ночи. Тэхён встретил постового, который оповестил его о вожаках на границе и Намджуне.       В дом советника Тэхён зашёл не сразу, он сначала прислушался к происходящему внутри, после чего коротко постучал в дверь и остался ждать на пороге, когда услышал шаги внутри. Хосок выглянул помятым, но от него шёл шлейф жасмина, и это могло говорить только об одном, советник добился своего. Тэхён знает, что его друг упёртый, он своего добьётся, а сердце и доверие Юнги стало важной целью, до которой Хосок шёл с уверенностью, но не давил, не принуждал и не пугал. Даже когда омега скалился и рычал на него, Хосок выглядел спокойным, улыбался уголками губ.       С братом Юнги тоже смог найти общий язык, стоило показать Юнджуну, что в нём он видит умного и сильного альфу, как волчонок постепенно спрятал клыки и пригладил шерсть на спинке. Хосок к волчонку отнёсся с внимательностью, пониманием и уважением. Юнджуна это подкупило.       Когда они уже отправлялись к границе, к ним прибежал Юнджун и попросил взять с собой, потому что ему интересно, потому что это важно. Там совет вожаков, обсуждение стаи Мин и других важных вопросов. А Юнджун знал многое, ему хотелось принять участие, он жаждал, чтобы его услышали и приняли как альфу. Для своего пятилетнего возраста он оказался слишком умным и сообразительным, его логике и отваге могут позавидовать даже взрослые альфы.       Отказывать ему Хосок не стал, коротко кивнул. Тэхён на это только улыбнулся краешком губ. Если волчонок хочет быть взрослее, то они не станут этому препятствовать. Тем более там ему никто не причинит вреда.       За всю дорогу Юнджун задал несколько вопросов о брате, убедился, что с ним всё хорошо, после чего начал рассказывать, что ему известно о полукровках, о том, что отец может с ними делать и где прячет.       Тэхён же каждое слово запоминал, ему тревожно с самого ухода из поселения. Оставлять Чонгука одного было волнительно, он боялся, что тот может выйти из дома в его поисках, позабыв о том, что альфа может уйти только в случае прекращения действия отвара. Всё внутри Тэхёна кричит вернуться домой, остаться рядом и бродить вокруг до окончания ночи. Но он знает, что не зайти домой будет сложно, его волчья часть будет биться внутри в агонии от желания приласкать и позаботиться об омеге в эту ночь.       До рассвета Тэхён даже близко не подойдёт к поселению. Пока полнолунная ночь не закончится, альфа будет бродить по лесу. Их связь оказалась достаточно сильной для того, чтобы отвар перестал работать, и феромоны омеги стали насыщеннее, сводя Тэхёна с ума.       Обсуждение стаи Мин затянулось на долгие часы. Вожак стаи Хан, который принимает и прячет у себя в поселении полукровок, задал несколько вопросов о Чонгуке, рассказал о том, как ему удавалось выкрасть из стаи Мин ещё живых полукровок и спрятать у себя, а после вернуть в мир людей. Он бросил на Юнджуна взгляд и коротко кивнул маленькому альфе, который вместе со своим братом ему в этом помогали. Спасать полукровок было страшно и опасно, ведь если бы отец об этом прознал, он бы избил Юнги кнутом, как делал это с полукровками. Но в стае большое количество альф и омег, которые пусть и боятся Джихёна, но не хотят ему подчиняться. Они тоже принимали участие, прикрывали спины Юнги и Юнджуна, заметали следы. Джихёну же говорили, что полукровки сбегали.       Вожаку стаи Сон, который думал, что Джихён сошёл с ума после смерти пары, пришлось поведать, что именно он убил своего мужа, своими руками. Вожак стаи Ян пришёл на встречу, чтобы стать союзником.       Все они знают Юнги и Юнджуна, поэтому, после услышанной истории о смерти их папы, каждый из них открыл для наследников Мин свои границы. Если им будет угрожать опасность, они смогут спрятаться в другой стае.       — Территория стаи Мин не слишком большая, думаю, Джихён может взять в союзники стаю Кан, — рассуждает Намджун, ведя карандашом по блокноту, где начертил карту леса.       — Стая Кан довольно консервативная, — задумчиво говорит вожак Ян. — Если им рассказать о деталях убийства старшего омеги стаи Мин, то они перейдут на нашу сторону.       — Это должен сделать сам Юнги, — кивает Тэхён и бросает взгляд на Хосока. — Он сможет?       — Думаю, да, — кивает альфа. — Но без меня он не пойдёт.       — Наши земли граничат со стаей Кан, мы пропустим вас, — говорит вожак Хан.       — Я могу пойти с вами? — тихо спрашивает Юнджун, дёрнув Хосока за подол майки и посмотрев на него большими просящими глазами.       — Конечно, это ведь и твоя история.       — Отлично, — кивает Намджун. — Значит, мы можем получить ещё союзников.       — С кем ещё граничат земли стаи Мин? — интересуется вожак Сон.       — Со стаей Чхве, — хмуро отвечает Хосок. — Они могут оказаться сложными в переговорах.       — Когда земли Мин ещё были нашими, отец спас всю стаю Чхве от голодной смерти, тогда была суровая зима, у них не было продовольствий, а единственный лекарь погиб, — припоминает Намджун. — Хоть мы и не требовали ничего от них взамен, но сейчас можно напомнить им про этот долг. Не обязательно вставать на нашу сторону, пусть не присоединяются к Джихёну. Я сам отправлюсь к ним, и если всё сложится удачно, то у стаи Мин не будет союзников, нас окажется больше.       — Как только закончатся переговоры с вожаками из этих стай, мы вновь соберёмся здесь, чтобы обсудить дальнейшие действия. Они готовятся к нападению на нас, желают забрать Юнги с Юнджуном и Чонгука, — со вздохом говорит Тэхён. — О ценности последнего напоминать не буду. Погибнет он — мы все окажемся в уязвимом положении.       — Тогда предлагаю расходиться, — говорит Намджун. — Необходимо решить все вопросы как можно скорее. Мы не знаем, что задумал сейчас Джихён, но он точно не отступит, пока не получит как Чонгука, так и своих детей обратно. Необходимо быть начеку.       — Юнджун, пойдём за Юнги, — тёплая ладонь опускается на маленькое плечо альфы, тот сразу выпрямляет спину и кивает со сведёнными на переносице бровями.       Волчонок Хосока умиляет, такой серьёзный, храбрый и готовый бороться за семью.       — А… — вдруг тихо осекается Юнджун и машет ладошкой, чтобы Хосок наклонился к нему, после чего шепчет на ухо: — А Юнги точно можно быть сейчас рядом с вами вне дома?       Лицо волчонка даже не краснеет, но он, будучи ещё крохой, понял, что делают альфы и омеги вместе в полнолунную ночь. От Хосока сильно пахнет его братом, после обычных объятий запах так в кожу не пропитывается.       — Не переживай, ночь всё равно скоро закончится, — с улыбкой взъерошив волосы маленького альфы, Хосок кивает в сторону леса. — Пойдём.       — Думаю, если мы обратимся в волков, то так будет быстрее, — подмечает Юнджун.       — Точно, — щёлкает пальцами Хосок и с улыбкой обращается в волка, после чего встряхивает шкуру и убегает первым, протаптывая волчонку дорогу.       — Тэхён, ты пойдёшь сейчас в поселение или будешь здесь? — спрашивает Намджун.       — Пока побуду здесь, до окончания ночи я не могу даже близко подходить к поселению, — вздыхает альфа и складывает руки на груди. — Как только начнёт восходить солнце, я сразу отправлюсь туда.       — Хорошо, передай тогда всю информацию отцу и остальным, и успокой Чимина, а то он и так с ума там сходит, — с тяжестью говорит Намджун.       Оставлять своего мужа в полнолунную ночь Намджун считает сильнейшим преступлением, за которое его должны забить камнями, но он знает, насколько Чимин у него понимающий, он никогда в этом не упрекнёт, прекрасно зная, как тяжело быть вожаком, когда на плечах огромнейшая ответственность. Намджун знает, что Чимину тоже пришлось тяжело, ведь Намджун занял пост вожака почти сразу после спасения омеги. Чимину же нужен был покой на восстановление своего внутреннего состояния.       Будучи омегой вожака, Чимин оставался сильным, крепким внутри и в какой-то степени спокойным и рассудительным. По глазам омеги всегда можно было понять, что он видит усталость альфы. За всего несколько лет вместе они пережили тяжёлый путь к крепким и здоровым отношениям, ведь после пережитого Чимин был скован, боялся каждого шороха и часто плакал в страхе, что его могут опять украсть. Когда Намджун понял, что Чимин нашёл успокоение в вышивании, он привёз из города множество ярких ниток, только бы тот занимался тем, от чего ему хорошо.       Во время полнолунной ночи Намджун старается быть рядом, ему всё равно на своё состояние, он умеет его сдерживать и подавлять бурлящее внутри пламя, но одна лишь мысль о том, что Чимин там один, без него, сводит с ума и давит болью в груди.       Намджун думал, что после встречи на границе успеет вернуться и обласкать омегу, но ему придётся уйти. Он знает, что Чимин его понимает, относится ко всему спокойно, ведь Намджун вожак, от действий которого зависит безопасность целого поселения, но не может не винить себя за долгое отсутствие в столь важный момент.       — Я отправляюсь в стаю Чхве и надеюсь, что там пройдёт всё быстро, после чего сразу вернусь.       Тэхён коротко кивает брату и вожакам, после чего разворачивается и уходит в лес. Холодный ветер, который скользит между деревьями, вызывает мурашки на голых руках. Альфа не чувствует холода, но этот ветер словно под кожу проникает и холодит все внутренности.       — Как же ты там, Подснежник? — шепчет альфа и поднимает голову к небу, на котором уже не видно ярких звёзд.       В скором времени должна начаться снежная буря.       — Главное, не выходи из дома, чтобы найти меня, — вздыхает альфа и опускается на высокие корни около стройной сосны, облокачивается спиной о ствол и закрывает глаза.       От желания быть рядом с омегой сводит пальцы на руках. Тэхён не жаждет вкусить тело омеги, он трезво оценивает ситуацию и понимает, насколько близость с Чонгуком опасна для самого омеги. Ему просто хочется быть рядом, обнимать, гладить по голове, вдыхать его запах малины и окутать собой. Чонгук у него уже под кожей сидит. На майке до сих пор сохранился его сладостный аромат, который щекочет нос.       Тэхён невольно представляет сонное и растерянное лицо омеги, когда тот проснётся и не найдёт альфу рядом, он словно слышит это тихое Тэхён. Губы тянутся в глупой улыбке от мыслей об омеге. Тэхён, желая успокоить бурю внутри, глубоко задумывается о своих чувствах. Он даже не знает, когда влюбился, когда его сердце начало биться столь быстро и отчаянно.       Возможно, это произошло сразу, когда он увидел большие чёрные глаза с пышными ресницами, или с округлёнными в удивлении губами. В Чонгука нельзя было не влюбиться. Тэхён долго был один, он в том далёком домике жил несколько лет после ссоры с отцом. Ещё после ухода папы он потерял всю омежью ласку и любовь, потерял необходимое общение. А когда появился Чонгук… Маленькая любопытная юла. У него всегда было множество вопросов от которых Тэхён раздражался, пыхтел и стискивал зубы. Но долго всё равно справляться с собой не смог.       Чонгук ворвался в его одинокую и тихую жизнь, нарушил покой, и Тэхён, долго пробывший в одиночестве, стал от него зависим.       А когда понял о своих чувствах, даже не стал сопротивляться этому приятному чувству, только злился, потому что Чонгук полукровка. Тэхён чувствует себя таким глупым, вспоминая, как противился и злился, совершенно позабыв, что не они здесь главные, а дух леса. И если так надо, значит, так надо.       Сияние в глазах только укрепило их связь, из-за этого запахи стали слаще, а когда они рядом, то хвоя Тэхёна сливается с малиной Чонгука, образуя идеальный аромат.       Тэхён желает, чтобы Чонгук был чистокровным оборотнем. Не потому, что ему стыдно, нет. Ему больше не стыдно, он Чонгука готов боготворить, не иначе. Тэхён хочет быть с ним в обоих сущностях близок. Просто хочет в полнолуние быть рядом без страха навредить.       А ещё Тэхёну страшно, ведь полукровки не живут так долго, как оборотни. Он лишь надеется, что белые волосы Чонгука говорят о его большей принадлежности к миру оборотней. И волчья сила, которой Чонгук сам и является, позволит жить ему несколько столетий.       Мысли о Чонгуке греют, пока холодный ветер продолжает кружить между деревьями и гнать снежные тучи над лесом, погружая его в густую темноту.       Нужно лишь дождаться утра.

🌙

      Резкая головная боль приводит в чувство. Во рту сухо, перед глазами темно, вокруг стоит тишина и слышен удар капли воды о землю. Проморгавшись, Чонгук медленно садится и тихо стонет, когда спину простреливает от твёрдой земли, на которой омега всё это время лежал.       — Где я?       Омега оглядывается и замечает вокруг множество свечей, а впереди выход из пещеры. Внутри сыро и стоит неприятный запах, глаза всё ещё не видят чётко, голова слегка кружится. Чонгук вновь оглядывается, пытаясь понять, почему внутри так отвратительно пахнет, но ничего не находит. Перед глазами всё ещё чёрные пятна, а в пещере нет достаточного освещения.       Опираясь о каменную стену, Чонгук встаёт на дрожащих ногах и как только делает шаг, замечает на ноге верёвку, которая приковала его к крюку на стене. Чонгук ничего не говорит, подходит ближе и разглядывает крюк, но его взгляд привлекают царапины на стенах. В ровный столбик написаны предложения.       — Боятся боли, — зачитывает Чонгук. — Не имеют никаких сил. Нет волка, но есть тяга к лесу. Не переносят холод. Запахи похожи на лесные, но выдают полукровку. Не способны залечивать свои раны. В полнолуние у них нет изменений. А? — удивляется Чонгук. — А у меня были.       Чонгук слышит, как завывает ветер на улице и ёжится, представляя, как ему могло быть холодно, будь он обычным полукровкой, а не особенным.       По пещере разносятся глухие шаги. Чонгук вздрагивает и резко оглядывается, замечает взрослого оборотня, который идёт к нему со сведёнными за спиной руками, за ним следует несколько крепких альф. На плечах альфы накидка из чёрной шкуры, кончики которой свисают к груди и соединяются цепочкой, сам он высокий, крепкого телосложения, но с колючим и холодным взглядом.       Джихён.       Чонгук узнаёт его сразу, они с Дусиком похожи. Он так долго боялся этой встречи, но сейчас старается не показать страха, держит спину прямой, взгляд уверенный. Не позволит себе заплакать перед вожаком, перед альфами. Чонгук обещал Тэхёну быть сильным, ему главное продержаться здесь как можно дольше, справиться и не сломаться. Тэхён за ним обязательно придёт.       — А вот и известный на весь лес Чонгук, — первым нарушает молчание между ними вожак. Он подходит ближе, его лицо освещают свечи. — О тебе ходит много слухов, ты способен исцелять, — Джихён берёт Чонгука за руку, вертит её, но ничего не чувствует.       — Слухи не всегда верны, — отвечает Чонгук и осторожно освобождает свою руку, желая избежать прикосновений. Он не забавная игрушка.       Волчья сила вожаку не передалась, Чонгук бы это почувствовал, значит, на эту передачу можно оказывать влияние своим желанием или состоянием.       — Есть те, кто видел, как ты исцелил волчонка одним прикосновением, — припоминает Джихён. Он оглядывается на одного из альф, тот коротко кивает в согласии.       Чонгук прищуривается, вглядывается в лицо оборотня, который стоит в тени, и тот кажется ему смутно знакомым. Возможно, он видел его в поселении. Но на слова вожака омега не реагирует, предпочитает промолчать. Ему тошно от мысли, что Джихён имеет своих в стае Ким, которые следят там за всем, а потом разносят информацию.       От мыслей, что за спиной Тэхёна есть грязные оборотни, Чонгуку хочется заплакать, ему так обидно за своего альфу.       — Тебе лучше идти со мной на контакт, если не хочешь умереть.       — Угрожаете тому, чья смерть может лишить вас лесной защиты? — склоняет голову набок Чонгук. Ему больших усилий стоит держать голос уверенным, не давать ему дрожать. Играть с вожаком опасно, но Чонгук не станет прогибаться, сразу покажет, кто есть кто.       — Мы можем принести тебя в жертву, тем самым сделав эти земли священными, — не сдерживает в себе рыка вожак.       — Они и так были священными, пока вы не украли себе часть, — напоминает он вожаку о его проигрыше в борьбе с Дусиком. — Земли не станут священными, если вы меня убьёте, вы погубите всех оборотней. Я сам должен захотеть отдать свои волчьи силы, чтобы спасти лес, но только самому лесному духу, а не вору. И это лесной дух будет решать, какие земли будут священными.       Джихён стискивает челюсти и хватает Чонгука за щёки, больно сжимая их холодными пальцами, тянет к себе и рычит в самое лицо:       — Тогда я сделаю так, что ты сам захочешь отдать жизнь мне и будешь просить меня об этом, — в глазах вожака вспыхнул огонь. — Я превращу твою жизнь здесь в Ад.       Вожак пугает до дрожи в коленях, против него один Чонгук не может ничего, только язвить, отвечать с вздёрнутым носом и скрывать свой дикий страх. Умирать не хочется, но и сдаваться тоже, он не может пасть перед убийцей и вором. В голове Чонгука лишь одно имя, он молит Тэхёна узнать о его пропаже, просит не медлить, потому что видя безумные глаза Джихёна, ему кажется, что он может не справиться.       — Этого не будет, — рычит в ответ Чонгук и смотрит в глаза вожака.       — Знаешь, что это за место, Чонгук? — губы Джихёна тянутся в улыбке. Он поворачивает голову омеги к земле. — Именно здесь, прямо на этом самом месте, где ты стоишь, погибали полукровки. Некоторые дерзили, как ты, некоторые плакали и умоляли. Но от них не было толку, они ничего не могли. А вот ты… Особенный.       Чонгук чувствует приступ тошноты. Теперь он понимает, почему запах здесь такой отвратительный. Он невольно оглядывается одним лишь взглядом, потому что вожак продолжает стискивать пальцами его лицо. Всё здесь вокруг пропитано чужой кровью и запахами, стены пещеры видели жестокость и боль.       — Ты не умрёшь, если будешь подчиняться.       Резко вернув взгляд на глаза вожака, Чонгук стискивает челюсти и слегка прищуривается. Единственный способ протянуть время, так это подчиниться Джихёну, но Чонгук не простак, он умеет хитрить. А ещё он умеет быть дурачком, когда надо.       — На голодный желудок я ничего не могу, думаю только о еде, мои силы довольно слабы, я не смогу никого исцелить, — чётко проговаривает Чонгук, стараясь звучать уверенно. Ему важно, чтобы Джихён поверил в это. Пусть слова омеги и звучат как бред.       — Что?       — Волчьи силы меня не кормят, я всё ещё полукровка, — пожимает плечами Чонгук. — Вы ведь не почувствовали ничего, когда прикоснулись ко мне, — бросает он взгляд на руку вожака.       — Принесите ему поесть, сейчас же! — рявкает вожак на альф, после чего отпускает лицо омеги и отходит в сторону.       Один из альф уходит, Джихён же опускается на валун у стены и складывает руки на груди, разглядывая омегу.       — А если ты родишь, то твой ребёнок будет иметь силы? — вдруг спрашивает вожак.       — Я умру, если забеременею от оборотня, — коротко отвечает Чонгук и садится на землю, стараясь не думать, сколько крови она в себя впитала.       — Но волчонок выживет, — с прищуром говорит Джихён.       Сердце Чонгука ухает в пятки и замирает прямо там. В груди резко становится холодно от страха и появившихся в голове мыслей.       — Мой папа заключил сделку с самим духом, поэтому я весь и есть волчья сила, если я их отдам, то исчезну, — рассказывает Чонгук, желая перевести немного тему, только бы не думать над тем, что над ним могут так жестоко надругаться. — Поэтому, даже умирая здесь, я могу призвать духа и отдать ему свои силы, да, я исчезну, но эти земли священными не станут.       — До поры до времени.       Когда приносят еду, Чонгук чувствует приступ тошноты. Его живот урчит, требуя поесть, но в горле стоит комок. Через силу омега впихивает в себя холодную кашу и несколько кусочков мяса.       — Приведите сюда раненого альфу, — отдаёт новый приказ вожак. — Посмотрим, на что ты способен, Чонгук.       Омега вновь чувствует холод на спине, когда Джихён встаёт и проходится по пещере. В тени он достаёт что-то из-под длинной накидки, и Чонгук видит длинный кнут, которым с лёгкостью можно оставить глубокую рану.       Чонгук боится боли, чего таить, одна мысль о том, что Джихён может ударить его этим, вызывает дрожь в руках. Но он знает, что справится, у него есть волчья сила, сам себя излечит. Он в моменте думает о полукровках, которые могли погибнуть от этого кнута и хочет вновь заплакать, ведь те не могли сделать ничего. У них не было защиты.       Когда приводят альфу, Чонгук рвано вдыхает и смотрит на того большими глазами. У оборотня перед ним глубокая рана на плече, она уже не кровоточит, но явно приносит боль. Чонгук сглатывает слюну и делает несколько напряжённых и осторожных шагов. Помочь хочется, даже несмотря на свое нежелание подчиняться вожаку, Чонгук не может не сжалиться. Раненый ведь не виноват, ему просто больно, тем более это правая рука. Но, разглядев рану, Чонгук осознаёт одну простую вещь: её нанёс Джихён своим кнутом.       В горле вновь появляется давящий комок.       Без лишних слов Чонгук осторожно берёт оборотня за руку и хочет заглянуть ему в глаза, но тот смотрит на вожака.       — И?       Чонгук вздрагивает и оглядывается на Джихёна, который смотрит нахмуренно.       — Я не могу залечить рану, моих сил хватает только на то, чтобы она зажила к утру, и это будет частично. Это ведь не магия, что вы хотите получить? — вздыхает омега.       Вожак встаёт с камня и подходит ближе, вертя в руках кнут.       — Ты ведь понимаешь, что если рана не заживёт к утру хотя бы частично, то ты будешь исполосован этим кнутом? — спрашивает стальным голосом Джихён, всё ещё не видя страха в глазах омеги.       — Что вы от меня хотите? — вздыхает омега. — Я ведь не маг. О своей силе я узнал совсем недавно, у меня не было времени с ней разобраться.       — Ты почувствовал что-нибудь, когда он к тебе прикоснулся? — спрашивает Джихён у альфы.       — Нет.       — И что ты на это скажешь, Подснежник?       В горле Чонгука застывает новый комок, теперь уже слёз. Ему безумно страшно, он хочет к Тэхёну, под его защиту.       — Я не знаю, как работают мои силы! — отчаянно выкрикивает омега.       — Твоего прикосновения хватило, чтобы волчонок наутро бегал здоровым, — рявкает Джихён. — Значит, оближи его рану.       — Что?       — Может, твоя слюна имеет большую ценность, чем ты весь, — выплёвывает с пренебрежением Джихён. — Я жду.       — Нет, — твёрдо заявляет Чонгук. — Я не стану облизывать рану чужого альфы.       — Чужого? Предлагаешь мне привести сюда залитого кровью Тэхёна?       Глаза Чонгука расширяются в страхе. Его броня, за которой он так прятался, рухнула. Чонгук обнажил свой страх перед вожаком.       — Я жду.       — Не стану, — стиснув зубы рычит Чонгук, смотря в глаза вожака. — Делайте, что хотите, но порочить себя чужим альфой я не стану.       Чонгук не знает, насколько его мысли верные, но он не хочет прикасаться к кому-либо своим языком, для него это омерзительно и неправильно. Он понимает, что это не поцелуй и не близость, но всё равно. Облизывать не Тэхёна он не собирается.       — Уверен? — уточняет вожак и сжимает пальцами кнут до тихого скрипа кожи.       — Да.       — Тогда сегодняшней ночью подснежники окрасятся кровью.       Чонгук это переживёт, но свою верность Тэхёну будет хранить до последнего вдоха. Когда вожак замахивается, омега весь сжимается, готовясь к удару, но стоически смотрит тому в глаза.       — Исцели его, Чонгук.       — Я не могу! Вы требуете от меня этого, но это так не работает! Это должно быть моим искренним желанием, я не должен бояться и быть напряжён, — рычит он на вожака, чувствуя дрожь в руках и ногах. Своим повышенным голосом Чонгук лучше не сделает, сам знает, но его эмоции сами рвутся наружу, их невозможно сдержать.       — Ты сделал свой выбор.       В воздухе слышится свист кнута, после чего бедро обжигает, из глаз брызгают слёзы, а в груди застревает болезненный стон. Чонгук оседает на пол и жмурит глаза, когда слышит новый свист, но удара не происходит. В пещеру залетает поток сильного ветра, он гасит все свечи, погружая всё в темноту.       Чонгук вжимается в холодную стену и прижимает ладонь к горящему от удара бедру, где пульсирует и жжёт кожа. Ветер его не трогает, он крушит всё вокруг и бросает пыль в глаза альфам, которые начинают возмущаться и ругаться.       — Что ты наделал?! — рявкает вожак.       — Я ничего не делал! Это не я, — возникает омега и отползает как можно дальше, большими глазами смотря на вожака, который трёт свои глаза.       Омега чувствует лёгкий ветер на своих волосах и щеках, тот нежным дуновением вытирает слёзы и окутывает собой.       — Это лесной дух… — шепчет он и замирает.       Альфы резко замирают и оглядываются. Со стороны улицы видно свечение и слышно завывание ветра.       — Охраняйте пещеру и никого сюда не пускайте, — отдаёт приказ вожак, двигаясь к выходу. — Особенно если явится Ким Тэхён, просто убейте его.       Чонгук стискивает челюсти и борется с желанием поднять с земли камень и бросить его в спину вожака. Не хочет накликать на себя новую беду, хватит с него и одного предупреждающего удара.       Чонгук.       Омега вздрагивает, когда слышит голос духа в голове, он хлопает ресницами и оглядывается, конечно, сюда дух зайти не сможет, но его ветер кружит вокруг.       Я могу спасти тебя, могу забрать.       — Нет, я не отдам свою жизнь. Ни за что, — мотает головой омега и весь сжимается. — Тэхён придёт за мной.       Если ты погибнешь от их рук, то накликаешь беду на лес и оборотней.       — Я не погибну, всё вытерплю. Тэхён скоро придёт за мной, я уверен. И если с ним что-то случится, то волчья сила поможет спасти, — уверенно заявляет омега. — Но почему я не смог залечить рану тому альфе?       Потому что они требуют от тебя этого. Нельзя заставлять, нужно просить искренне и относиться к духу с уважением.       Чонгук только кивает, свечение на улице исчезает, как и ветер. Пещера вновь погружается в густую темноту. Омега трёт ладонью горящее бедро, желая, чтобы то к утру зажило.       Он не сдастся, как бы ему ни было страшно и больно, его силы воли хватит, чтобы продержаться здесь.       Но, невзирая на свои мысли, Чонгук падает на бок, весь сжимается и начинает тихо плакать, потому что собственные убеждения не работают. Ему безумно страшно, он вспоминает свой сон и сжимает дрожащими пальцами волосы чуть выше лба.       — Тэхён.       Имя шепчет тихо и дрогнувшим голосом.

🌙

      В поселении стоит глухая тишина. В свой дом Хосок заходит бесшумно, Юнджун же остаётся ждать его на улице на всякий случай. Но Юнги не спит. Омега сидит на кухне с кружкой чая в одной лишь широкой майке и очаровательно взъерошенными волосами. Когда на пороге появляется Хосок, глаза Юнги округляются, после чего лицо заливается краской, но тот не отворачивается, продолжает смотреть. Ему так и хочется сказать на своего мужчину.       — Почему не спишь? — тихо спрашивает Хосок и подходит ближе.       — Тебя рядом не было, — выдыхает Юнги, но глаза не опускает, любуется альфой, не скрывая того, что тот ему нравится. Это подтверждает вновь сверкнувшее в глазах омеги сияние. Не такое яркое, как в первый раз, но значимое.       Запахи в воздухе соединяются в одно целое.       У Хосока внутри всё теплеет от такого взгляда, от спокойного голоса. Когда он шёл в поселение, то думал, что Юнги будет с ним ругаться, обвинит в том, что тот воспользовался омежьим состоянием. Но Юнги от вчерашнего себя не отказывается.       — Где ты был? — интересуется омега и допивает чай, после чего встаёт из-за стола, показывая свои обнажённые ноги, на которых даже в темноте заметны красные следы от укусов Хосока и его пальцев.       Во рту альфы скапливается слюна, но ему приходится смотреть только в глаза омеги, у них есть важное дело, которое не требует промедлений.       — На границе, там был совет альф. И… — Хосок тихо вздыхает, смотря в глаза омеги. Они такие спокойные, что даже не верится. Юнги может смотреть вот так: с теплотой, открыв свои истинные чувства. — Нам нужно с тобой отправиться в стаю Кан незамедлительно. Твой отец может взять их в союзники, но если ты… мы расскажем вожаку Кан, что сотворил Джихён со своим мужем, то они откажутся с ним вступать в сговор и перейдут на нашу сторону.       — Я…       Юнги сглатывает слюну и нервно облизывает губы. Всю серьёзность ситуации он прекрасно понимает, но одна лишь мысль, что ему придётся рассказать о таком, пугает и вновь стискивает в болезненные тиски.       — Я буду с тобой, — шепчет Хосок и поднимает руку ладонью вверх. — Всё будет хорошо, ты веришь мне?       У Юнги глаза всегда уверенные, губы поджатые и нахмуренные брови, но сейчас он выглядит таким потерянным и беззащитным перед своей болью, что его хочется спрятать. Хосок боится представить, как омега отнесётся к новости, что земли Мин никогда не принадлежали его семье по закону, что его отец их украл. И если начнётся борьба, а стая Мин проиграет, то земли вновь вернутся к Ким. Юнги окажется простым, не наследником, не будущим вожаком. У него не будет преимущества перед другими омегами.       После минутной заминки, Юнги подходит к альфе совсем близко, вкладывает свою холодную ладошку в тёплую ладонь Хосока, встаёт на носочки и целует того в щёку.       — Я… Спасибо, что ты рядом, — шепчет омега, но не опускает взгляда.       Его слова громче признания в чувствах. Хосок знает, насколько Юнги гордый и упрямый, но сейчас он обнажился перед ним, стал настоящим, каким был всегда, каким хочет быть, но из-за ответственности за стаю не может. Хосок эту ответственность не забирает, но предлагает разделить.       — Пойдём, нас ждёт Юнджун.       Прерывать столь трепетный и сладкий момент, когда Юнги с ним нежен, Хосок не хочет. Но это всё потерпит, сейчас важно переговорить с вожаком Кан.       — Он здесь? — округляет глаза омега и оглядывается на дверь.       — Да, — кивает Хосок и приглаживает ладонью волосы на голове Юнги. Тот даже не отшатывается и не фыркает на него, словно это действие привычное. Юнги разрешает проявить нежность и заботу.       Хосок готов заплакать, как волчонок, не иначе.       — Он ходил со мной на границу. Я не мог запретить ему принять участие в совете альф, он ведь альфа, да и к тому же очень многое знает как о своём отце, так и о соседях, — объясняет Хосок.       На улицу они выходят уже волками, Юнги трётся головой о шею Хосока, после чего подходит к Юнджуну и лижет его между ушей, на что получает тихое урчание. Около дома Тэхёна, в котором не горит свет, Юнги останавливается.       — Не нужно ли нам проверить Чонгука? — спрашивает омега. — Тэхён ведь не с ним, да? Может, Чонгуку нужна помощь?       — Всё в порядке, Тэхён придёт с рассветом, а Чонгук спит. Не стоит беспокоиться, — успокаивает его Хосок, глянув на тёмные окна дома.       — Хорошо, — соглашается Юнги и идёт следом за альфой, но оглядывается на дом Тэхёна и Чонгука, пока тот не скрывается за деревьями.       — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Хосок тихо, бросив взгляд на Юнджуна, который бодро идёт впереди, оставив их наедине.       — Хорошо, — отвечает Юнги.       — Не хочешь покусать меня? — урчит Хосок и вытягивает голову вперёд с прищуром.       — Нет. Я… Я много думал, пока тебя не было. И если бы я не хотел подпускать тебя, то не подпустил бы даже в таком состоянии. Полнолунная ночь не стала бы помехой. Но я хотел, чтобы ты был рядом со мной, — вновь открывает свой внутренний мир Юнги. — Все эти годы мне было страшно и тревожно, я почти каждую ночь видел сон, как отец убивает моего папу. Но с тобой… С тобой я почувствовал себя в такой безопасности, что не смог злиться и отталкивать. Как бы я ни противился, ты оказался упрямее меня. Меня подкупило, что ты не давил, не принуждал, даже когда я кинулся на тебя, ты всё равно остался понимающим. Все мои колкости стерпел, злые слова. Никто ещё не был столь понимающим, как ты.       — Юнги… — выдыхает Хосок и проводит языком по холодному носу. — Оказывается, ты умеешь быть милым.       Омега скалится и тихо рычит.       — Ладно, ты всегда милый, — урчит Хосок и отпрыгивает в сторону, когда омега кусает его за плечо.       — Ты не злишься на меня, что я был таким заносчивым и высокомерным?       — Даже если по окончании полнолунной ночи ты станешь прежним, я всё равно буду рядом с тобой и не отступлю.       Юнги тихо урчит и проходит мимо Хосока, трётся о него боком, после чего ведёт хвостом по шее и подбородку альфы, убегая вперёд к брату.       Такой омега стоит того, чтобы его добиваться, обходя все колючки.       До границы стаи Кан они доходят быстро, где их встречают постовые. Вокруг стоит тишина, только снег хрустит под лапами.       — Хосок из стаи Ким и Юнги из стаи Мин, — представляет их альфа самостоятельно. — И Юнджун из стаи Мин.       — По какому вы вопросу? — спрашивает постовой.       — Нам нужны переговоры с вожаком Кан, — твёрдо заявляет Хосок.       — Вижу, вы настроены серьёзно на разговор со мной, — доносится со стороны глубокий и полный власти голос.       К ним выходит белоснежный волк, он высокий, с густым красивым мехом, благородный. Постовой склоняет перед ним голову и отходит в сторону. Вожак Кан встряхивает шкуру, на которой блестят упавшие снежинки.       — Проходите, негоже стоять на пороге и вести беседы, — спокойно говорит Кан. — Очень интересный союз из вашей пары, стаи ведь ступили на тропу вражды ещё много лет назад.       — Мы желаем закончить эту вражду, как и злодеяния Мин Джихёна, — говорит Хосок.       — Хорошо, если так. Но как вы собираетесь сделать это, если земли Ким священные? Насколько мне известно, на вашей земле запрещено проливать кровь, это может нарушить защиту всех оборотней, — задумчиво рассуждает вожак.       — Мы пришли просить вашей поддержки в защите, — заявляет Юнги и гордо поднимает голову. Отмалчиваться он не собирается, вопрос касается не только поселения Ким, но и его собственной стаи.       — Ко мне уже приходил Джихён с таким же вопросом. Он утверждал, что желает забрать земли Ким. Он хотел выдать Юнги за Джина, который бы и возглавил вторжение, ведь стал бы новым вожаком стаи Мин после венчания. Мне не по душе, что Джихён желал отдать сына не за истинную пару, к тому же против воли.       — Простите, что я встреваю, — вдруг подаёт голос Юнджун и протискивается вперёд, обращая на себя взгляд вожака Кан. — Это венчание было бы куда более кощунственным, чем венчание не с истинной парой.       — Почему ты так считаешь? — спрашивает вожак, внимательно смотря на волчонка.       — Потому что… — Юнджун облизывает свой нос, бросает взгляд сначала на Юнги, после на Хосока и возвращает его на вожака Кан. — Потому что Джин — это старший сын Дусика — Ким Сокджин.       Все резко останавливаются, уставившись на волчонка. Лес погружается в идеальную тишину, не слышно даже завывание ветра.       — Он является двоюродным братом Юнги и меня, поэтому такой союз был бы страшным нарушением, — заканчивает волчонок.       — Объясни, Юнджун, — просит Хосок, бросив взгляд на замершего в шоке Юнги.       — Сокджин ушёл из стаи вслед за Джихёном, я не знаю подробностей, почему так произошло. Возможно, Джихён его чем-то подкупил. Ему тогда было около десяти лет, а Тэхёну всего два. И единственные, кто из семьи Ким помнит Сокджина, это Намджун, потому что ему тогда было семь, и Дусик, — рассказывает Юнджун.       — Этот волчонок очень умён, — урчит Кан. — У тебя очень хорошее будущее. Но что касается Ким Сокджина, то это правда. Не многие знают о старшем сыне Дусика. Насколько мне известно, Джихён предложил ему земли в будущем и, как мы можем заметить, своё слово сдержал. Он хочет сделать из Сокджина вожака стаи Мин.       — Полагаю, он заманил с собой Сокджина по той причине, что сам был старшим и проиграл в бою за пост вожака, возможно, это была такая месть — увести старшего сына, либо желание показать, что старшие тоже могут править. Потому что когда родился Тэхён, как я слышал от самого отца, лес содрогнулся, — рассказывает Юнджун.       Юнги стоит в стороне и продолжает смотреть на брата удивлёнными глазами. Оказывается, тот столько знает, но ничего не рассказывал. Юнги даже чувствует себя обманутым и преданным, слепым и глупым. Пятилетний Юнджун знает куда больше, чем Юнги, который родился, когда Сокджин уже был в их стае.       — Почему вы хотите, чтобы мы именно присоединились к вам? — спрашивает Кан. — Почему не просите сохранить нейтральную позицию?       — Потому что у нас маленькая стая, если Мин нападут, мы проиграем в бою, — объясняет Хосок. Он подходит к Юнги и трётся головой о его шею, видя замешательство.       — А ещё помощи прошу я, — вдруг говорит Юнги и заглядывает в глаза вожака. — Мне нужна помощь, чтобы свергнуть отца, который собственными руками убил своего мужа и обвинил во всём полукровку, после чего начал убивать их без веской на то причины.       — Он убил своего мужа? — удивляется Кан и бросает взгляд на Хосока и постовых за его спиной. — Мы слышали, что это сделал полукровка, поэтому ничего не предприняли.       — Я видел всё своими глазами, на утро отец пришёл ко мне и сказал, что это сделал полукровка, с которым мой папа тесно общался. Он обвинил того, кто моего папу пытался защитить, — рассказывает Юнги, смотря в глаза вожака. Им нужна его поддержка, поэтому Юнги, терпя боль и желание разрыдаться, рассказывает страшный секрет стаи Мин.       — А ещё они охотятся за Чонгуком, — добавляет Хосок. — Если им удастся его украсть и причинить вред, то мы все окажемся в опасности. Он весь — волчья сила, он часть лесного духа.       — Хорошо, — даёт согласие Кан после секундной паузы. — Мы поможем вам. Если что-то произойдёт, то мы незамедлительно присоединимся к вам и предоставим защиту поселению.       — Спасибо, — коротко склоняет голову Юнги.       — Останетесь у нас до утра или отправитесь в сторону дома? — уточняет Кан, предлагая гостям крышу и кров с теплом. Тем более сейчас полнолуние, им явно не так просто было сюда дойти, сохраняя ясность ума.       — Думаю, что мы пойдём обратно, чтобы передать информацию вожаку, — коротко отвечает Хосок и опускает голову в уважении. — Благодарю за союз.       Юнги уходит первым, его догоняет Юнджун и тихо скулит, путаясь под передними лапами.       — Ты правда всё видел?       — Да.       — Почему не рассказал? — скулит волчонок, смотря на брата большими глазами.       — А ты почему не рассказал, что Джин наш брат? — задаёт встречный вопрос Юнги.       — Я не был сначала уверен, подслушивал разговоры отца и Джина, — объясняет Юнджун. — Прости, если обидел тебя. Я не хотел, — скулит волчонок и спотыкается, падая на снег. Он быстро поднимается и вновь обращает взгляд больших глаз на брата.       — Ты не обидел меня.       — Но ты расстроен, что я ничего не рассказал, — упрямится волчонок.       — Всё в порядке, Юнджун.       — Юнги, мы можем поговорить? — спрашивает со спины Хосок, нагоняя братьев Мин.       Юнджун тихо урчит и трётся головой о переднюю лапу брата, после чего уходит вперёд, вновь оставив пару разговаривать наедине.       — Я в порядке.       — Нет, ты не в порядке, — возникает Хосок. Он кладёт голову на спину омеги, заставляя того остановиться. — Прошу, Юнги, поговори со мной.       — Я… Я чувствую себя таким потерянным сейчас, — тихо скулит омега и опускает голову. — Даже Юнджун, пятилетний волчонок, знал больше меня, знал такую информацию. А я… Я ведь хотел свергнуть отца и занять пост вожака. Но теперь я понимаю, что моего желания мало, что я просто глупый и наивный омега, который ничего не знал все эти годы.       — Юнги, ты не глупый. Ты очень, очень сильный. Тебе хватило сил, чтобы вырастить Юнджуна, справляясь с болью от увиденного, ты смог утаить правду от собственного отца.       — Потому что боялся за свою жизнь, — вздыхает омега.       — Юнджун маленький и ловкий, конечно, ему было проще подслушать и проследить за своим отцом, — продолжает Хосок.       Он смотрит на омегу внимательно, тихо урчит и опускает голову, чтобы заглянуть тому в глаза. Вновь думает со страхом о том, что будет с Юнги, когда тот узнает правду о землях Мин, которые были украдены.       — Я не знаю, что мне делать сейчас, — признаётся Юнги.       — Для начала нам нужно вернуться в поселение. Мы справимся. Вместе.       Широким мазком языка Хосок проходится от носа до лба волка, после чего трётся о него своей головой. Юнги заметно расслабляется и начинает урчать от полученной поддержки и ласки.       — Я не хочу носить фамилию Мин, мне от неё противно, — признаётся Юнги и закрывает глаза, пока Хосок вылизывает его морду.       — Ты можешь взять фамилию Ким, ведь она твоя по праву, — говорит Хосок и отстраняется, взъерошив всю шерсть на голове Юнги своим языком. Очаровательный.       — Я хочу носить фамилию Чон, как принадлежность к тебе, — заявляет Юнги и на свои слова слышит не совсем волчий звук от Хосока.       Всегда собранный и уверенный альфа выглядит таким растерянным и удивлённым, сбитым с толку.       — Юнги…       — Ты ведь мой альфа. Я признаю тебя своим.       — Но…       Юнги тихо урчит и проводит языком по морде Хосока. Уже всё равно на свою гордость, рядом с таким альфой хочется быть настоящим: нежным и ласковым, хочется подарить свою любовь и получить её в ответ.       С тихим рыком Хосок прыгает на Юнги, валит того на спину и в игре кусает за шею, облизывает морду и громко урчит.       Юнджун стоит в стороне и смотрит на Хосока и Юнги большими глазами, удивляясь тому, что взрослые могут вести себя вот так.       — Как волчата, — ворчит маленький альфа.       Хосок слышит волчонка, заглядывает в глаза Юнги, после чего они вместе поднимаются на лапы и бегут на Юнджуна, желая втянуть его в своё баловство.       Скользящие по небу тучи и гуляющий вокруг сильный ветер не мешает семейному теплу и радости.       У них всё только начинается.

🌙

      В поселение Чхве постовые пропускают Намджуна без проблем, фамилия Ким здесь имеет большой вес. Его провожают к вожаку в просторный дом, внутри горит камин, а сам вожак Чхве восседает в кресле. Он мужчина в возрасте пятидесяти лет, но выглядит всё ещё молодо и статно, у него нет морщин и седины, да и рано, он треть не прожил.       — Рад встрече с тобой, Намджун, — первым начинает говорить Чхве и встаёт с кресла. — Знаю, зачем ты пришёл ко мне.       — Тогда я бы хотел сразу приступить к делу и услышать ваш ответ, — ровным голосом проговаривает Намджун.       — Мин Джихён приходил ко мне ранее, — вожак проходится по комнате к столу и наливает себе в стакан воды из кувшина. — Он предлагал союз против вашей стаи.       — И что он предложил вашей стае за согласие? — интересуется Намджун. Он говорит уверенно и чётко, показывая серьёзность своего настроя.       — В случае победы, а если мы присоединимся, она гарантирована, у нас много сильных альф, мы получим часть земель Ким и встречу с тем самым Чонгуком, который способен исцелять, ведь является лесным духом, — с полуулыбкой говорит Чхве.       — Как вы собираетесь встретиться с Чонгуком, если он находится на нашей земле? — поднимает брови Намджун. Наглость и уверенность вожака Чхве раздражает и поражает одновременно.       — Он у стаи Мин, мои постовые видели, как они привели Чонгука к себе, — рассказывает Чхве. — Неужели вы не заметили столь ценную пропажу?       У Намджуна сердце ухает в пятки. Он чувствует холод по спине, страх и злость. В его голове мелькают мысли о Тэхёне, который до самого утра не приблизится к поселению, ведь боится навредить Чонгуку, которого там уже давно нет!       Стараясь не выдать своего напряжения и волнения, Намджун бросает спокойный взгляд на Чхве. Чонгук сейчас в страшной опасности, нельзя медлить с этим разговором, Чхве необходимо прижать, чтобы он не только отказался от союза со стаей Мин, но и помог стае Ким.       — Ваша непросвещённость в детали выставляет вас же в дурном свете, — с долей презрения говорит Намджун и проходится по дому, разглядывая убранство. — Если вы обратитесь к лесному духу, то он придёт к вам?       — Только если просьба будет искренней и чистой, дух не помогает всем, — напряжённо говорит Чхве, следя за тем, как Намджун ходит по его дому, позволив себе такую вольность.       — Тогда с чего вы, вожак Чхве, решили, что Чонгук вам поможет и будет исцелять? — издаёт смешок Намджун. — Его сила не работает по чьей-то указке. Если не захочет, то ничего не сделает. А может, и вовсе, — Намджун чешет подбородок, — порчу наведёт.       Он не знает, способен ли на это омега, но его силы не изучены полностью.       — Его можно заставить, любого можно подкупить, — бросает Чхве.       — Уверены? Тогда спросите у постовых стаи Мин, смогли ли они подкупить или же запугать Чонгука. Вы, должно быть, не знали важной детали о Чонгуке. Конечно, стая Мин вам о таком не расскажет, да и, я полагаю, они сами не знают, — Намджун садится в кресло вожака и опускает руки на подлокотники. — Если Чонгук захочет, то отдаст свою жизнь лесному духу, совершив самопожертвование. Вы не сможете ничего от него добиться, он просто исчезнет в ваших руках.       — Что?       — Чонгук весь в целом волчья сила. Умрёт он — пропадёт часть силы лесного духа. Ещё давно папа Чонгука заключил с духом сделку, что его сын будет скрывать в себе волчью силу, которая, в случае угрозы оборотням, может быть спасением. И если Чонгук захочет нас спасти, то отдаст свою жизнь, — объясняет Намджун. — Как думаете, если мы будем причинять ему боль, заставлять и унижать, то захочет ли он спасать наши жизни, когда стая Мин прольёт кровь на моей земле, тем самым нарушив священство?       — Думаю, что нет.       — Верно, — Намджун встаёт с кресла и вновь проходится по дому. — Но если вы поможете нам, то Чонгук будет видеть в вашей стае не врага, а спасителя, он сможет относиться к вам с добротой, тем самым помогая и исцеляя.       — Если я направлю свою стаю на вашу защиту, то вы обещаете мне встречу с Чонгуком?       — Условия мне будете ставить? — склоняет голову на бок Намджун и подходит ближе к вожаку. — Напомнить ли мне вам, вожак Чхве, что за вами должок перед стаей Ким за спасение от голодной смерти?       Намджун не хочет использовать это, но Чхве по-другому не сломить. Он всегда был упрямым и скверным альфой, жадным и циничным, во всём ищет выгоду для себя. И Намджун желает показать тому, что сейчас Чхве стоит ниже, он в долгу.       — Это было давно, — скалится вожак.       — Хорошо, тогда, может, вспомним условия?       — А?       — Неужели вы забыли? — поднимает брови Намджун. — Хоть Ким Дусик и не просил ничего взамен нашей помощи, но было одно условие. Если нам понадобится сила, то вы окажете содействие, либо, в случае отказа, отдадите часть земель, возвращая долг за жизни.       Вожак Чхве шумно дышит, зло смотрит на Намджуна и сцепляет руки за спиной, расхаживая из стороны в сторону.       — Прижать меня решил, да? — плюётся тот злостью.       — Лишь хочу сберечь жизнь Чонгуку и многим другим. Если мы ему не поможем, то он может погибнуть. Благосклонность лесного духа может к нам пропасть. Не боитесь остаться без защиты или потерять своего волка? — продолжает давить на вожака Намджун.       Он бросает взгляд на окно, подмечая, что уже начинает светать. С минуты на минуту Тэхён зайдёт в поселение и узнает, что Чонгука там больше нет.       — Хорошо, — сквозь сжатые зубы цедит Чхве и протягивает руку.       Намджун тянет губы в улыбке и пожимает руку вожаку.       — Тогда, раз вы согласны на союз, предлагаю обсудить детали, — кивает альфа в сторону стола. — Стая Кан будет на нашей стороне, они, в случае чего, пойдут с Южной стороны.       — Уже заключили и с ними союз? — не может сдержать стального тона Чхве.       — Хосок и Юнги занимаются этим вопросом, и, поверьте, союз будет заключён, — уверенно заявляет Намджун. — Джихён убил своего мужа, как думаете, стая Кан, которая придерживается семейных ценностей и важности спокойствия в парах, будет стоять в стороне?       Вожак Чхве шумно вздыхает и переводит взгляд на молча стоящего у входа постового.       — Собери альф, нам необходимо обсудить стратегию, мы должны спасти Чонгука, пока он ещё жив, — отдаёт приказ Чхве.       — Рад, что мы нашли общий язык, — улыбается Намджун. — У нас есть не больше часа, как только Тэхён обнаружит отсутствие Чонгука, он начнёт войну, я уверен, поэтому мы должны быть готовы оказать помощь.       — Войны и жертв можно избежать, — вдруг говорит Чхве. — Ты слышал что-нибудь об арке из альф?       — Нет.       — Мин Джихён проиграет в войне без союзников, у него нет достаточно сил, но он может предложить Тэхёну сделку, — вздыхает Чхве и складывает руки на груди. — Например, если Тэхён пройдёт арку из альф, то сможет забрать Чонгука. Или, если проиграет, то отдаст все земли Ким. Это может быть любое провокационное условие. Джихён сделает всё, чтобы выбить почву из-под ног.       — Есть ли смысл отказываться от борьбы и принимать этот ритуал? — хмурится Намджун.       — Можно избежать жертв и крови. Плюс такие условия — хорошая провокация.       Намджун угрюмо кивает и лишь надеется, что Тэхён сможет сохранить ясность ума.

🌙

      Тэхён заходит в поселение и хмурит брови от порыва сильного ветра, ему не нравится, как погода начала бушевать. В нынешней ситуации это дурной знак. В дом он заходит тихо, боясь разбудить Чонгука, он заглядывает в комнату, желая увидеть, как омега спит, мило свернувшись на его вещах, но обнаруживает пустую кровать.       — Может, он пошёл к Чимину и дедушке Чон? — хмурится Тэхён и, почувствовав нервный комок в груди, вылетает из дома.       Он без стука заходит в дом семьи Ким и оглядывается, принюхиваясь. Чонгука здесь не было. Чонгука нет в поселении, не иначе. Ему некуда было больше пойти, только если в лес на прогулку.       — Тэхён, что случилось? — из приоткрытой двери одной из комнат выглядывает сонный Чимин и трёт глаза.       — Чонгук пропал.       Сонливость отступает быстро. Чимин выходит из комнаты с большими глазами, после чего кидается в комнату к дедушке Чон.       — Как пропал? — с тяжёлым дыханием спрашивает Хансон. — Вокруг полно постовых, он не мог исчезнуть без следа!       Первым из дома выбегает старший Чон и сталкивается там с Хосоком и Юнги. Он оглядывает поселение большими глазами, замечает возвращающегося постового и бросается к нему.       — Ты не видел Чонгука? — сбивчиво спрашивает он у растерявшегося альфы.       — Сейчас же созови всех альф, которые были на посту ночью, — требует Тэхён, появившийся за спиной дедушки Чон. Он кладёт широкие ладони на хрупкие омежьи плечи и легонько сжимает. — Мы найдём его. Он не мог пропасть бесследно.       — А если он в стае Мин? Если они его украли? — по щекам омеги бегут слёзы, всё тело начинает трясти. — Я не прощу себе этого.       — Так, подождите, как пропал? — появляется рядом Юнги. Он резко выпрямляет спину и оглядывается на Хосока, который стоит с нахмуренными бровями. — Когда мы уходили, в доме уже не горел свет…       Хосок резко поднимает на омегу взгляд и расширяет глаза, понимая. Они могли узнать о пропаже раньше, намного раньше. Если бы не его «Чонгук спит, не стоит беспокоиться», если бы не его напускное пренебрежение и затаившаяся обида, если бы не его зависть, они бы проверили Чонгука тогда.       — Святые духи… — выдыхает Хосок и закрывает глаза ладонью, чувствуя горечь от вины, что не был внимателен.       Юнги подходит к нему ближе и мягко убирает руку, заглядывает в глаза и хмурится. Не мог Хосок специально отказаться проведать омегу, в это Юнги поверить не сможет.       — Скажи, что ты просто был невнимателен, а не специально повёл меня дальше, — шепчет Юнги.       — Я…       Хосок вдыхает холодный воздух, бросает взгляд на заплаканного и дрожащего дедушку, на перепуганного Тэхёна и встревоженного Чимина, после чего сжимает пальцы в кулаки.       — Я действительно думал, что он спит дома. У меня в мыслях не было, что он мог уйти, Юнги.       Омега шумно вздыхает и качает головой. Теперь чувство вины лежит на их плечах, Юнги не послушал тревогу внутри себя и ушёл из поселения.       Вокруг них собираются постовые, они переглядываются в напряжении, но не смеют открыть и рта, видя, насколько глаза Тэхёна полны тревоги и злости.       — Кто сегодня ночью видел Чонгука? — жёстким голосом спрашивает альфа, окидывая взглядом всех альф. Их становится всё больше и больше.       Постовые опускают головы и молчат.       — Я задал вам вопрос! — повышает голос Тэхён, заставляя всех вздрогнуть.       Стая медленно собирается вокруг, поднимая шум.       Юнджун внимательно разглядывает альф и чувствует знакомые нотки, принюхивается и идёт к постовым. После возвращения в поселение он не обратился в человека, предпочёл остаться волчонком, в то время как Юнги и Хосок обратились и оделись. Сейчас волчий нос им только на руку, Юнджун чувствует запах Чонгука и идёт к источнику. Около ног одного из альф он останавливается и скулит, привлекая внимание Тэхёна.       — Выйди вперёд, — командует Тэхён. — Где Чонгук?       — Я не знаю, — отвечает альфа с опущенной головой.       — Тебе лучше ответить на мой вопрос, — рычит Тэхён и подходит ближе. В нос ударяет запах Чонгука, и Тэхён звереет на глазах. Зрачки сужаются до точек, запах усиливается и придавливает к земле, клыки становятся длиннее.       — Я…       — Что здесь происходит? — доносится голос Дусика через толпу.       Стая расходится, пропуская старшего альфу в центр.       — Чонгук пропал, а он, — слегка дёрнув постового за плечо, Тэхён тянет его вперёд, — знает, где он, на нём сохранился запах Чонгука, но не говорит.              — Ты действительно знаешь, где Чонгук? — спрашивает Дусик.       Постовой поднимает голову, но смотрит не на старшего альфу, не на Тэхёна, а на своего мужа с волчатами, который стоит за их спинами с большими глазами. Помня об угрозе, он будет молчать.       — Его нет в поселении, — хмуро говорит Тэхён. Его всего трясёт, он готов обратиться в волка и кинуться в стаю Мин, перегрызть там всех, только бы спасти Чонгука. — Я ухожу в стаю Мин.       — Тэхён, успокойся сейчас же! — рявкает на него Дусик и хватает за плечо, встряхивая. — Помереть захотел? Думаешь, сможешь один против целой стаи?!       — Смогу. Ради жизни Чонгука я их там всех перебью. Каждого, кто к нему притронется, — низким голосом чётко и уверенно проговаривает Тэхён, сбрасывает с себя руку отца. — За его жизнь войну начну.       — Стоять, — голос Дусика требует повиновения. Все вокруг замирают, как и Тэхён. — Не действуй опрометчиво. Хочешь начать войну? Ты понимаешь, что погибнешь там один?       — Я не один. Стая Кан, Сон, Ян, Хан, Чхве. Все они готовы помочь, они ждут, когда мы начнём действовать. Я не один, — заявляет Тэхён.       — Из-за омеги готов подставить под удар всю стаю, — рычит Дусик.       — Его смерть может поставить под удар всю стаю. Он мой омега, мой будущий муж, я обязан бороться за его жизнь. Низко и подло стоять в стороне, когда омега в беде. А что, если стая Мин решит других омег себе забрать? — вдруг говорит Тэхён и оглядывает всю стаю. — Что, если они увидят вседозволенность, ведь мы не даём отпор? Каждый омега может быть в опасности. Не хотите защищать честь стаи? Я сделаю это один. За Чонгука я жизнь отдам, не побоюсь этого. Трусость никогда не являлась украшением для альфы.       Тэхён обращается в волка и убегает из поселения.       Следом за ним альфы один за другим обращаются в волков и бегут к границе. Они следуют за тем, кто прав, кто ведёт, кто выступает защитой и силой для них всех. Никто из них не желает быть трусом и слабаком, каждый представил на месте Чонгука своего омегу. У каждого от этой мысли дрогнуло сердце.       Тэхён протяжно воет на весь лес, объявляя стае Мин войну.       Хосок берёт Юнги за руку и крепко сжимает холодную ладонь, после чего поднимает и целует нежную кожу, шумно вдохнув запах. Он не бежит за Тэхёном, будучи советником Намджуна, он должен смотреть за стаей в его отсутствие. Сейчас, когда Тэхён объявил войну, нахождение Хосока здесь необходимо, он не имеет права покинуть поселение.       — Помоги мне успокоить всех омег, им всем необходимо отправиться по домам и закрыться там, — просит Хосок, он бросает взгляд на Чимина, который стоит с большими глазами. Руки у омеги дрожат. — Чимин, — вздыхает Хосок и подходит к омеге. — Всё будет хорошо, отправляйся домой вместе с дедушкой Чон. Я буду на страже, не волнуйся, волчат никто не тронет, Юнги пойдёт с вами. Присмотри за ним, прошу. Я думаю, что после нашей ночи он мог… ну… ты ведь понимаешь.       Глаза Чимина вновь округляются. Он заглядывает за спину Хосока, где Юнги бегает от омеги к омеге, прося разойтись по домам и затаиться там до возвращения вожака. Ему как никому другому известно, что зачатие волчат может произойти в любую полнолунную ночь, особенно если оба любят волчат. Если хотят семью, желают этого искренне. Если сказать, что не хочешь и это окажется ложью, то жизнь всё равно может зародиться под сердцем. Лесной дух любит даровать волчат тем, у кого добрая и светлая душа. Юнги и Хосок не исключения.       — Юнги, — зовёт омегу Хосок. — Иди с Чимином, помоги с волчатами, тем более необходимо дать защиту Юнджуну.       Волчонок на такое заявление тихо рычит и встряхивает шкуру. Не нужна ему защита, Юнджун сам готов защищать омег, пусть ещё и мелковат.       — Я должен отправиться за Тэхёном, должен помочь, это ведь моя стая, — заявляет уверенно омега.       — Нет, Юнги, тебе не надо…       — Это моя обязанность. Я иду за Тэхёном.       Юнги уже порывается обратиться в волка, как его за руку хватает Хосок и говорит то, отчего дыхание омеги спирает.       — Твой отец украл земли Ким.       — Что? — замирает на месте Юнги и обращает на Хосока взгляд больших глаз. — Что за бред?       — Это правда, он проиграл в бою с Дусиком, после чего отжал себе часть земель и обосновал там свою стаю, у твоего отца нет законных земель, только краденые, — признаётся Хосок, видя, как мир в глазах Юнги рушится окончательно.       — Получается, я… Я никто? Я сын слабака и вора, я не наследник, не будущий вожак, — шепчет Юнги и оседает на снег.       Хансон берёт Чимина за руку и тянет за собой в дом, давая возможность Хосоку самому успокоить Юнги без лишних глаз и ушей. А им ещё нужно спрятать волчат в погреб со всем необходимым.       На площади поселения больше никого не остаётся, даже Юнджун убегает за старшими омегами.       — Нет, Юнги, — мотает головой Хосок и опускается перед ним на колени, обхватив лицо горячими ладонями и подняв голову Юнги. — Ты Ким, ты племянник Дусика, ты часть семьи вожака, ты будущий Чон и папа нашего будущего волчонка.       — Что? Я не беременный, Хосок, — фыркает Юнги.       — Ты уверен? Ты мог забеременеть сегодняшней ночью.       — А? Нет! Я ведь не хочу волчонка, — хмурится омега.       — Юнги, — Хосок тихо вздыхает и садится к тому ближе, после чего тянет омегу к себе на колени. Нечего ему попу морозить. — Если ты хочешь волчонка, но заявляешь, что не хочешь, дух всё равно дарует его.       — Но я не хочу…       — Правда? Ты мог попросить меня остаться с тобой в любой другой день, но притянул к себе именно в полнолуние. Тебе нужна была причина, чтобы остаться здесь, со мной, которая не пошатнёт твою гордость. Чтобы ты мог сказать, что остался из-за этого, а не потому что сам желаешь быть со мной, — спокойно говорит Хосок, пока Юнги сидит с большими шокированными глазами.       Этот красивый засранец ведь прав! Юнги это злит, хочется начать всё отрицать, но Хосок разгадал все его мысли. Чтобы остаться здесь, Юнги нужна была причина, он не хотел делать это из-за чувств, но если бы забеременел, то смог бы заявить, мол, это из-за волчонка.       — Это нечестно, — ворчит Юнги.       — Что именно? — склоняет голову набок Хосок, разглядывая смущённое лицо омеги.       — То, что ты вот так меня читаешь, понимаешь каждое моё действие. А я, может, тайну хочу хранить. Загадку какую-нибудь, — продолжает ворчать Юнги.       — Ну, хорошо, когда ты убедишься, что действительно носишь под сердцем волчонка, то я сыграю искреннее удивление. Идёт? — улыбается альфа, на что получает удар в плечо.       — Дурак.       — Ну так что, Юнги? Останешься со мной?       — Я… Я хотел этого уже вчера. В твоих руках, рядом с тобой я чувствую себя спокойно, это то, чего мне действительно не хватало долгие годы. Мне сложно принять, но это желание идёт изнутри меня, — вздыхает Юнги и жмётся к альфе, пряча лицо от ветра и снега.       Хосок с особым трепетом целует Юнги в висок, после чего замечает среди снежной бури идущих из разных сторон волков.       — Юнги.       — Да?       — Иди домой, быстро.       — А? Почему? — хлопает ресницами омега и позволяет себя поднять на ноги.       — Я сказал домой, — жёстче требует Хосок и обращается в волка. Он рычит в угрозе, созывая оставшихся в поселении альф.       Юнги рвано вдыхает и быстро убегает в сторону дома Чимина. На пороге он оглядывается и большими глазами смотрит на Хосока и нескольких альф, которые стоят спиной к дому, и на надвигающихся на них чужаков.       — Что там происходит? — встревоженно спрашивает Чимин, держа на руках двоих волчат. Рядом с ним стоит Хансон, который держит ещё двоих.       — На нас напали, — выдыхает Юнги и закрывает дверь на замок. — Спускайтесь в погреб. Сейчас же.       — Но это я должен командовать, как омега вожака, — теряется Чимин, а у самого губа нижняя дрожит.       — Подумай о волчатах, — перебивает его Юнги и подталкивает к погребу.       Омеги с волчатами спускаются вниз, Юнджун уже в обличии человека бежит за ними и несёт что-то в руках, Юнги приглядывается, замечая керосиновую лампу и ткань с нитками. Он оставляет всё внизу и поднимается наверх.       — Юнджун, пожалуйста, останься там.       — Нет, Юнги, я никуда не уйду.       — Ты знал? — шепчет вопрос Юнги и осторожно выглядывает в окно.       — Да.       Омега шумно вздыхает и прикрывает глаза, чувствуя новый укол боли.       — Почему мне ничего не сказал? Ты же видел, как я живу, думая, что спасу нашу стаю и займу пост вожака, пока ты не подрастёшь.       — Я не мог, знал, что ты будешь переживать, — тихо отвечает волчонок и берёт Юнги за руку. — Пойдём в погреб, пожалуйста.       — А вдруг что-то случится? Нужно быть начеку.       — Ты всё равно не сможешь помочь, тебе нужно беречь себя и… его, если он там появится, — указывает Юнджун на живот брата, на что Юнги покрывается мурашками и краснеет. — Случайно услышал.       — Юнджун…       — Пойдём, Хосок защитит и тебя, и меня, и этот дом, — напирает Юнджун, взяв Юнги за локоть и силой утащив в погреб.       Юнги знает, что, если бы не новость о том, что он может быть беременным, он бы рванул в бой, но сейчас, когда есть вероятность, он не может подвергать себя опасности.       Ему придётся только ждать и надеяться, что Хосок справится, что он выстоит. Страшно ли ему? Безумно. Он только принял свои чувства, только открылся сердцем, а сейчас альфа сражается за его жизнь, может серьёзно пострадать. Юнги не вынесет новой потери.       Просто не сможет.

🌙

      О том, что на улице происходит что-то страшное, Чонгук понял сразу. Он слышал волчий вой из глубины леса. В голове сразу возникло лишь одно.       Тэхён.       Ночь казалась долгой и нескончаемой, Чонгук боялся, что не справится, верёвка на ноге до крови стёрла кожу, на бёдрах и руках жгучие полоски от ударов. Джихён упрямо пытался заставить его исцелить кого-нибудь, но Чонгук не смог. Не хотел. Не получалось. Омега боялся, не хотел подчиняться и действовать по чьей-то указке. За что и получил красные полоски по всему телу.       Плакать сил уже не было, глаза и так опухли и стали щипать от потока света из входа в пещеру. Чонгук ждёт, слушает и прижимает руки к груди, где болезненно бьётся сердце в страхе.       Будь в порядке, прошу.       Омега не может его позвать, боится, что на его крик сюда кто-нибудь придёт и вновь обрушит на Чонгука удары кнутом. Больше боли Чонгук не вынесет. Он пытается сохранить силы, чтобы держать себя в сознании и в случае чего помочь Тэхёну. Из сражения без ран никто не выходил ещё ни разу.       Чонгук прищуривается, когда замечает тень, идущего в его сторону альфы, но загоревшаяся надежда гаснет, когда он понимает, что это Джихён. До боли укусив нижнюю губу, Чонгук вжимается в стену и смотрит на вожака большими глазами, в которых горит огонь злости и презрения. Как бы сильно Чонгук ни боялся, он воинственно настроенного взгляда не убирает.       — Думаешь, что вам удастся победить? — усмехается вожак. — Раз не хочешь подчиняться мне, то я лишу тебя последней надежды на счастье. Ты не сможешь исцелить ни себя, ни его.       — Что? — выдыхает омега в страхе и пытается вжаться в стену сильнее. До боли в лопатках и затылке.       Джихён сверкает в свете ножницами.       В ужасе от понимания того, что хочет сделать вожак, Чонгук отползает в сторону, но его хватают за волосы и тянут обратно. Чонгук пытается отбиться руками и ногами, он слышит, как ножницы режут его пряди, видит, как те падают на землю, после чего чувствует удар по затылку и перед глазами всё плывёт.       Джихён сжимает в кулаке прядь белых волос и выходит из пещеры. Лишить Чонгука возможности исцелять оказалось просто. Лишь близкий может срезать волосы, а чужак таким нанесёт вред. Чонгук не сможет залечивать ни свои раны, ни раны Тэхёна, даже если сильно захочет.       Около входа в поселение стоит Тэхён с гордо поднятой головой. Его волки окружают дома, скалятся и сгоняют всех членов стаи Мин в центр, не выпускают за пределы поселения.       Смотря на разъярённого Тэхёна и на объединившиеся стаи, Джихён понимает, что в бою стае Мин не выйти победителем. Скалясь, Джихён выходит в свет из пещеры и вздёргивает подбородок, смотрит с уверенностью.       — Предлагаю тебе, Тэхён, сразиться за жизнь Чонгука и получить земли Мин, если победишь, а если же проиграешь, то Чонгук останется здесь, а все земли Ким уйдут в мои руки, — говорит Джихён. — Если ты хочешь заполучить Чонгука, то пройди арку из моих воинов до самой пещеры, после чего сразись с сильнейшим, — указывает он рукой на Сокджина.       Намджун низко рычит и подходит к Тэхёну, тот даже не двигается, сверлит взглядом Джихёна и замечает белоснежную прядь в кулаке вожака, грозно рычит от отчаяния и боли. Он его убьёт, разорвёт на куски за то, что Джихён посмел прикоснуться к его омеге. Его подснежнику.       — Тэхён, это древнейший обряд, — тихо рычит Намджун. — У его волков будет цель убить тебя, чтобы ты не дошёл до Сокджина.       — Древнейший? — уточняет Тэхён, не отводя взгляда от белой пряди.       — Раньше этот обряд использовали, чтобы уменьшить жертвы. Тот, кто хотел заполучить пост вожака любой стаи, мог бросить вызов и пройти арку из воинов и в конце бой с сильнейшим. Если побеждал, то получал всё, если проигрывал, сам понимаешь, — рассказывает Намджун. — От твоего решения будет многое зависеть, от твоей битвы — ещё больше.       — Чонгук там, Намджун, — единственное, что говорит Тэхён. — Я сражусь за него, даже если в конце умру. Если со мной что-то случится, позаботься о нём, он такой растяпа иногда.       — Тэхён! — рявкает Намджун и кусает брата за хвост, когда тот выходит вперёд.       Снег крупными хлопьями бьёт по морде, ветер кружит вокруг, не остужая кровь, которая только сильнее бурлит в венах. От взгляда на одну лишь прядь Тэхён готов убить здесь всех.       Джихён посмел отрезать волосы, прикоснуться к самому ценному у всех оборотней. Любому оборотню, если срезать даже маленькую прядку, можно навредить. Раны будут заживать долго, а лечебные свойства слюны перестанут работать.       Когда альфы из стаи Мин выстраиваются в два ряда и рычат, Тэхён гордо поднимает голову, дышит шумно и тяжело. Он смотрит только на вход в пещеру, где его ждёт Чонгук. От сильного ветра белый волк не шатается, уверенно стоит на лапах. Он готов к бою.       Стаи, вступившие в союз со стаей Ким, стоят вокруг и молча наблюдают за происходящим. Они знают, что встревать не имеют права, это бой Тэхёна, так он не только заберёт Чонгука, но и победит, заберёт земли обратно. Истинный вожак стаи Ким.       Обряд древний и очень опасный. Многие альфы погибли, желая заполучить чужие земли, даже не дойдя до середины арки. Иногда такой обряд используется не только для того, чтобы сбросить пыл, но и чтобы альфа, желающий заполучить своего омегу из другой стаи, если те не в дружеских отношениях, мог сразиться за него.       Альфа, стоящий в ряду, является воином стаи, это почётное место в иерархии, и такой альфа не может ослушаться вожака, пойти против него и отказаться выполнять приказ. И если во время того, как кто-то проходит арку, не напасть, не воспрепятствовать, то могут загрызть или изгнать. Такое неповиновение наказывается жестоко.       С громким рыком Тэхён бросается вперёд, отбивает от себя альфу за альфой, разрывает чужие шкуры и рычит. Дорожка из снега под ним пропитывается кровью. Он беспощадно раскидывает альф, те могли встать на его сторону, могли пойти против Джихёна, но выбрали кривую дорожку. Их Тэхён за это наказывает, не жалеет. Несколько альф кусают слабо, их Тэхён в ответ толкает с рыком и одним лишь взглядом даёт понять, что они могут уйти к нему.       Ещё не поздно отступить.       Он рвёт чужие шкуры, расталкивает альф и дерётся так, как не дрался никогда. Ему плевать на боль, она больше не мешает, Тэхён перестаёт управлять собой, волчья сущность взяла верх, сошла с ума. Тэхён потерял над собой контроль.       Громкое рычание слышно на всё поселение, омеги в напряжении выглядывают в окна, смотрят на своих альф, которые проигрывают в бою, бросают взгляд на Намджуна и другие стаи, смотрят на Тэхёна и точно желают сбежать, только бы больше не жить под правлением Джихёна.       Намджун отходит в сторону и опускает голову, замечает на себе взгляд нескольких омег и кивком большой волчьей головы даёт понять, что они могут сбежать прямо сейчас, спрятавшись за спинами альф из других стай.       Если Тэхён проиграет в бою, стае Ким придётся оставить свои земли, а они огромные и священные. Им необходимо забрать всех желающих из стаи Мин, и в случае проигрыша увести с собой на новые земли. Оставлять их здесь дикость, видя в глазах страх и желание спастись.       Намджун в брата верит, но окрашенный кровью снег под лапами Тэхёна говорит о его серьёзных ранах. А впереди бой с Сокджином. Тот не будет благосклонен, сам желает править землями Ким.       Из глубины леса слышится вой Хосока. У Намджуна по спине бегут мурашки, когда он понимает, что произошло. Джихён отправил в поселение группу альф, чтобы те пролили кровь. С тихим рыком Намджун отправляет часть альф домой, чтобы они помогли и выручили. Сердце сжимается от страха, там ведь Чимин и его волчата. Всё нутро требует развернуться и убежать домой, но он не может, здесь его брат, у которого бой не на жизнь, а на смерть.       С тихим рыком Намджун просит вожака Сон отправиться в поселение с альфами и защитить его семью.       Грозно рыча, Тэхён валит на землю последних альф, остальные за спиной пытаются прийти в себя и подняться на лапы, он шумно выпускает воздух через нос белым паром, облизывает морду и поднимает голову к небу. В голове один лишь Чонгук.       У него по лапам проходит усталая дрожь, дыхание тяжёлое, грудная клетка болит, а во рту привкус волчьей крови. Он прошёл арку, сразил всех альф и теперь смотрит на советника, на котором нет ни единой раны.       Я это исправлю.       Такой бой нечестен, Джин цел и невредим, в то время как у Тэхёна от усталости и боли готовы подкоситься лапы. Проиграть в бою? Тэхён такого не знает. Перед глазами всё ещё белоснежная прядь его Чонгука.       — Думаешь, что справишься с будущим вожаком стаи Ким? — низко рычит Тэхён и оголяет острые клыки. С пасти на землю капает слюна с кровью. — Джихён проиграл в бою моему отцу!       — Я исправлю это недоразумение в истории стаи Ким, — в ответ рычит Джин с самоуверенностью и надвигается на Тэхёна. — Брат.       — Что? — теряется Тэхён, что становится его ошибкой.       Советник прыгает на него и до крови прокусывает шкуру на шее, раздирает её и не даёт себя сбить. Тэхён рычит, полосует того острыми когтями и вырывается из крепкой хватки острых клыков. Во рту чувствуется привкус крови. От него не тошнит, сильнее хочется разорвать противника.       Дышать тяжело, всё тело покрыто кровью, лапы дрожат, грудь сдавливает. Но Тэхён бросается на брата, вгрызается в его шкуру и рвёт её, отбивается лапами и валит на землю спиной. Он не сдаётся. Их битва полна крови, вырванной шерсти и разодранной шкуры.       Думать о том, что у него был старший брат, ещё один, нет желания. Тэхёну всё равно почему и как, за что Джин их бросил и ушёл к Джихёну. Нет смысла даже узнавать и понимать. Раз сражается против, раз не решил поговорить и объяснить сам, то Тэхёну будет плевать. Он покажет брату, что такое быть сильнейшим Ким.       — Жалкий предатель, — рычит Тэхён и раздирает белоснежное ухо советника. — Не брат ты мне. Был бы братом, не предал бы стаю, отца и нас с Намджуном.       — Я желал власти, и я её получу, победив в бою, — скалится Сокджин и отпрыгивает от Тэхёна. Идёт по кругу и выискивает место, куда можно нанести следующий удар.       — Если ты ищешь слабое место, то у меня его нет, — спокойно говорит Тэхён и облизывает испачканный в крови Джина нос.       — Уверен? — дёргает окровавленным ухом белый волк и принюхивается. — Твоя слабость там, внутри пещеры. И ты туда не зайдёшь.       — Это мы ещё посмотрим, — рычит в ответ Тэхён и прыгает на советника.       У Тэхёна внутри всё горит от ярости, он полностью отдал себя эмоциям, бросается, отбивается и желает победить. Ему всё равно, что он может убить, плевать на грехи, которые возьмёт на себя. В мыслях один лишь Чонгук и жажда победы.       Во время кровавого боя Тэхён вспоминает, как омега плакал из-за страшного сна, его большие красные глаза, дрожащую нижнюю губу, панику и слёзы. Тэхён боится представить, что с ним могли здесь сделать за одну лишь ночь.       Это злит ещё сильнее. Тэхёну страшно, и этот страх делает его жёстче в бою, он беспощадно рвёт шкуру на Джине, валит того на землю и вырывает клочки шерсти.       Надо будет, умрёт, но победу заберёт с собой.       Тэхён сбивает Джина с лап, придавливает за горло к земле, перекрывая кислород, и рычит в его окровавленную морду.       — Я победил, — проговаривает он и поднимает голову к небу.       Протяжный вой разносится по всему лесу, сообщая о победе. Стая во главе с Намджуном воет вместе с ним.       В пещеру Тэхён заходит со страхом на сердце. Ясность разума возвращается сразу, Тэхён слегка шатается и обращается в человека, а на его глазах появляются слёзы, когда он видит его.       Чонгук лежит у каменной стены, около него прядями разбросаны белые волосы. На шум омега глаза не открывает, лежит без движения. Такой маленький, сжавшийся в комок. У Тэхёна вновь всё вспыхивает внутри, когда он видит красные следы от ударов на голых руках.       — Подснежник, — шепчет Тэхён и падает на колени без сил. Его раны кровоточат сильно, они все вместе начинают жечь и болеть. Тэхён стискивает челюсти до привкуса крови и падает около Чонгука, гладит того по состриженным волосам и тянет к себе, обнимая. — Мой маленький. Я рядом.       Тэхён прижимает его к себе и закрывает тяжёлые веки, не в силах держать их больше открытыми.

🌙

      В поселении Ким бой идёт неравный. Большинство альф убежало за Тэхёном, осталась меньшая часть. Стая и так не была большой, омеги сражаться не могут, они спрятались вместе с волчатами.       Хосок дерётся безжалостно, он знает множество приёмов, которые можно использовать в бою, чтобы сразить противника, причинив сильнейшую боль. К дому он никого не подпускает, кидается на каждого и следит за тем, чтобы и к другим домам чужаки не смогли подобраться, отдаёт команды альфам, чтобы те бросались на защиту.       Но нападающих становится только больше, снег под лапами давно пропитан кровью.       Они осквернили священную землю.       Хосок ревёт от злости, раскидывает альф и терпит каждый новый укус. Всё тело болит, держать оборону становится сложнее. Хосок чувствует, как его постепенно покидают силы, но он будет биться до конца. В его руках защита стольких омег.       Он слышал вой Намджуна из глубины леса. Ритуал с аркой из альф и сражением в конце — сложно и опасно. Хосок лишь молится духу, чтобы тот был к ним благосклонен, чтобы дал Тэхёну сил справиться и остаться живым после боя.       От него одного зависит судьба не только Чонгука, но и целой стаи Ким. Проиграет — им всем придётся бежать, Джихён придёт со своими правилами и устроит здесь беспорядок.       Священство земли уже нарушено, Хосок боится даже представить, что их ждёт, ведь они кровью могут разгневать духа, очернив его силы враждой и боем. Их волчьи силы может спасти один лишь Чонгук, этот ещё юный омега с большими глазами и чистейшей душой. Хосок не хочет его жертвы, зла ему не желает. Умри Чонгук — умрёт и Тэхён.       Он никогда не питал тёплых чувств к Чонгуку, но в его сердце сохранилось тепло для папы и дедушки. Пусть те его бросили и оставили одного, Хосок уже давно их понял и простил. Выступать в их глазах жестоким братом, который из-за злобы отказался сберечь Чонгука, он не желает. Но именно так и будет выглядеть, если с омегой случится что-то страшное. Ни разу за всё время, что он был в разлуке с семьёй, Хосок не желал зла ни папе, ни дедушке. Он не хочет им боли от потери Чонгука.       После слов Юнги, который потерял папу, Хосок много думал. Его папа и дедушка живы, пусть и не рядом, лучше так, чем если бы они погибли. Лучше на расстоянии, но счастливые, чем скитающиеся по лесу души.       Хосок не хочет им боли и страданий. Сам себе клянётся, что как только Чонгук вернётся сюда из поселения Мин, то пойдёт с ним на контакт. Обязательно поговорит. Он уже был в разлуке с папой и дедушкой, оставшись без родственников, мысль, что он может потерять и брата, начала пугать.       С Чонгуком Хосок обязательно поговорит. Только бы тот вернулся.       В другой части Хосок видит Дусика, который сражается с ним наравне, раскидывает альф и защищает дома от вторжения, помогает более слабым альфам из своей стаи. Он не прячется и не отсиживается, идёт в бой.       Хосок шумно дышит, облизывает свой нос и скалит зубы, стоя перед домом. Стоит кому-то сделать шаг, как он кидается и отталкивает назад.       Дверь дома за спиной тихо скрипит, из него выбегает Юнги, встаёт перед своим альфой и разводит руки в стороны, бесстрашно смотря на чужаков.       — Посмеете кинуться на омегу? — вздёргивает тот нос, игнорируя рычание Хосока за спиной. — Давайте, покажите же вашу низость! Следуя за убийцей, вы сами становитесь убийцами! Джихён убил своего мужа, а вам я не позволю убить моего альфу.       Глаза Юнги горят, он стоит босой в окровавленном снегу, волосы торчат в разные стороны. Около его ног появляется Юнджун, который рычит в угрозе, чтобы чужаки даже не смели рявкнуть на его брата.       Из домов медленно выходят все омеги, они смотрят настороженно, но следуют примеру Юнги, закрывают собой альф и разводят руки в стороны. Им всё равно: их это альфа или чужой, главное, что они защищают альф стаи Ким от чужих клыков и когтей.       Чужаки мнутся, рычат и оглядываются. Никто из них не смеет кинуться на омегу, для каждого из них это под запретом. Такое карается самим лесным духом, ведь омеги даруют жизнь. Они священны.       Один из альф грозно рычит и прыгает в сторону Юнги, Хосок успевает оттолкнуть омегу, но прыгнувшего чужака сбивают перед ним. Соседняя стая пришла на выручку.       Хосок выдыхает с облегчением. Поселение спасено.       Рыча с опущенными головами, альфы выталкивают чужаков как можно дальше. Те отступают, но не рискуют вновь броситься в бой, прекрасно видят, что проиграют.       Юнги подходит к Хосоку и обнимает того за мощную волчью шею, вжимается носом в холодный мех и протяжно выдыхает с облегчением, что тот в порядке. От взгляда на окровавленный мех впервые хочется разрыдаться.       — Я так переживал, что не смог сидеть спокойно, — шепчет омега и зарывается пальцами в холодную шерсть.       Волк тихо урчит и прижимает омегу к себе головой.       Из дома выходит Чимин и Хансон. Они оглядывают поселение, младший омега же вскрикивает, когда видит красный от крови снег. Все они понимают, что произошло страшное.       Протяжный волчий вой из глубины леса сообщает о победе Тэхёна. Но буря, обрушившаяся на лес, всё не стихает. Они не смогли защитить священные земли.

🌙

      Холод окутывает со всех сторон, по телу бегут колючие мурашки, они, кажется, даже под кожей. От них больно.       Чонгук открывает глаза и морщится от боли в голове. Во рту сухо, всё тело дрожит от холода, зуб на зуб не попадает. Он привстаёт и замирает, когда понимает, что не может сдвинуться.       Его крепко обнимает Тэхён.       Глаза Чонгука расширяются, он резко садится и толкает альфу за плечо, но отдёргивает руку, увидев множество кровоточащих ран. На глаза наворачиваются слёзы.       — Тэхён? — зовёт он альфу дрожащим голосом и легонько тормошит за плечо. — Тэхён, открой глаза.       Кожа альфы больше не такая горячая, как Чонгук помнил в последний раз. Она обычная, потому что Тэхён теряет много крови.       — Тэхён! — отчаянно выкрикивает Чонгук и уже сильнее тормошит альфу, но тот остаётся без сознания.       Омега замечает рядом на полу свои состриженные пряди, которые перепачканы в крови альфы, зарывается руками в волосы на голове и сжимает их у корней, не сдерживая рыданий.       — Нет, нет, нет, прошу, — шепчет Чонгук, роняя слёзы. — Тэхён… Пожалуйста, — омега наклоняется к груди альфы, но не слышит, как слабо в его груди бьётся сердце из-за собственной паники.       Чонгук обнимает альфу за голову, прижимает к своей груди и плачет в голос, кричит и трётся щекой о волосы Тэхёна. Горло саднит от крика, слёзы крупными каплями падают на лицо альфы. Дышать становится тяжело, Чонгук не может вынести такой потери, качается из стороны в сторону, прижимая к себе Тэхёна и гладит того по голове и щеке, целует в копну волос и вдыхает запах.       Воздуха в лёгких не хватает из-за плача, Чонгука всего трясёт, он не может принять и осознать. Он готов умереть прямо сейчас, хочет задохнуться и захлебнуться слезами.       Так боялся своего сна, но убежать от него не смог.       Тэхён пожертвовал собой ради него.       — Нет, так нельзя, — дрожащим голосом шепчет Чонгук, продолжая качаться из стороны в сторону и выть, словно израненный зверь. — Ты не можешь потерять жизнь из-за меня. Ты обещал, что сон не сбудется.       Чонгук осторожно укладывает альфу на землю, целует в щёку и смотрит на вход в пещеру.       — Дух лесной, я прошу, помоги ему, — шепчет Чонгук и берёт альфу за руку, сжимая пальцы в отчаянии. Из-за слёз омега видит перед собой только пятно. Он трётся щекой о тыльную сторону ладони Тэхёна и пачкает её слезами.       Я не спасаю погибших.       — Я прошу тебя, верни ему жизнь, он не должен погибнуть ради меня. Это неправильно! — выкрикивает омега, пуская по щекам тонкие ручейки слёз.       Он обречён.       — Забери меня. Забери все мои силы, отдай их ему. Прошу, — переходит на шёпот Чонгук, не в силах говорить в голос. Ему физически больно даже дышать.       Ты хочешь променять свою жизнь на его?       — Да. И помоги раненым, никто не должен страдать. Силы, которая во мне, хватит же на спасение? — дрожащим голосом шепчет Чонгук.       Ты уверен? Хочешь отдать жизнь за альфу и за всех оборотней?       — Да. Прошу тебя. Земли осквернены кровью, я хочу спасти всех.       Хорошо, будь по-твоему.       — А ему не будет больно? — дрожа, как листочек на ветру, спрашивает Чонгук и гладит альфу по волосам, разглядывая его лицо, любуясь напоследок со слезами на глазах.       Спрашиваешь о его боли, не думая, что произойдёт с тобой. Насколько же твоя любовь велика?       — Безгранична, — шепчет Чонгук и целует Тэхёна в щёку, жмурит глаза, роняя на лицо альфы две горячие капли. Он стирает их большим пальцем и выпрямляется. — Я люблю тебя. Не злись на меня за такое решение. Мы ещё обязательно встретимся.       Пещеру освещает яркое сияние, от которого становится больно глазам. Чонгук жмурится, крепко сжимает руку альфы, боясь её отпустить. До последнего вдоха сжимает ладонь Тэхёна.       Он рассыпается на множество снежинок, которые медленно падают на оголённую грудь альфы и холодную землю. Они тают на горячей коже Тэхёна, грудь которого вновь начинает медленно подниматься и опускаться, тёплое дыхание облачками поднимается изо рта вверх.

Навсегда, твой Подснежник.

🌙

      Как только Тэхён скрылся в пещере, Намджун раздал несколько указаний, Джихёна и Джина отвели в отдалённый дом без окон, где заперли и поставили охрану. Их ждёт изгнание, и никто из ближайших стай принимать их к себе не захочет, как и альф, принимавших участие в сражении. Всех изгонят.       Никого убивать Намджун не желает. Не он давал жизнь, не ему её отнимать. Он проходится по поселению, находит меньшую часть омег, удивляясь, что альф в стае Мин в разы больше. Некоторые альфы, которые почти не сражались и охраняли свои дома, согласились перейти в стаю Ким.       Намджун быстро решил все вопросы, помог каждому, кому было необходимо, но крик, отчаянный и такой болезненный, заставил его броситься обратно к пещере. Он был далеко, чтобы оказаться рядом в считанные минуты, поэтому, когда зашёл, обнаружил только своего брата.       — Тэхён? — Намджун садится на корточки и легонько бьёт того ладонью по щекам. Раны на теле брата затянулись, как и на теле Намджуна.       Он знает, что им помог лесной дух. А ещё он знает, что священные земли осквернены кровью, но ничего не произошло. Их силы остались прежними, никто не потерял защиту духа. А это может означать только одно.       — Тэхён! — прикрикивает Намджун, приводя брата в чувство. — Где Чонгук? — спрашивает он сразу, как только альфа открывает глаза.       — Чонгук? — хмурится Тэхён и поворачивает голову, желая увидеть омегу, которого обнял перед потерей сознания, но никого не обнаруживает.       Альфа резко садится, игнорирует боль в голове и головокружение. С паникой в глазах он оглядывает пещеру, хмурит густые брови и останавливает взгляд на глазах брата.       — Где он? — спрашивает Тэхён у брата. Дыхание резко учащается, как и биение сердца.       — Это я у тебя спросил.       — Он был здесь, когда я пришёл, — повышает голос Тэхён и встаёт на ноги, бросаясь к выходу из пещеры.       Яркое солнце и ясное небо больно бьют в глаза. Снежная буря прекратилась, грузные тучи ушли за горизонт. Тэхён хмурит брови и отшатывается назад, пряча лицо в тени.       — Нет, — шепчет он. — Нет…       — Он…       — Нет! — кричит Тэхён и зарывается пальцами в свои волосы, сжимая их у корней. Он оглядывается, не находя даже отрезанных прядей около стены. Взвыв волком, он опускается на колени и кричит во всё горло.       — На нашей земле пролилась кровь, священство было нарушено, но Чонгук…       — Не говори ничего!       — …отдал жизнь, чтобы спасти тебя и всех оборотней, — заканчивает Намджун и садится рядом с братом.       Признавать это безумно больно.       — Нет, я не мог его потерять. Как я буду жить без него, Намджун? Как? — отчаянно спрашивает Тэхён. Его щёки блестят от слёз. От Подснежника не осталось ни следа.       Запах омеги, сохранившийся на руках, причиняет сильнейшую боль. Тэхён помнит, как обнял его, как прижал к себе. И это воспоминание самое сладкое и самое жгучее.       — Он ведь не мог исчезнуть навсегда. Лесной дух не может просто взять и забрать его, оставив тебя одного, — шепчет Намджун и кладёт ладонь на плечо брата. — Если бы дух хотел забрать его навсегда, то не даровал бы вам истинность. Это ведь глупо. Верь в то, что он вернётся.       — Как это возможно, Намджун? Он исчез, понимаешь? От него ничего не осталось, даже отрезанных волос, — шепчет Тэхён и облокачивается о каменную стену. Своих слёз он не прячет, позволяет бежать им из уголков глаз.       — Он вернётся, Тэхён. По-другому быть не может. Его жертва слишком велика и ценна, дух за такое его благословит на жизнь с тобой, — старается привести брата в чувство Намджун. Хоть и понимает, что будь он на месте Тэхёна, то ему бы не помогли никакие слова.       Тэхён лишь тихо мычит, не в силах сказать больше ни слова. Хочется просто исчезнуть, Чонгука рядом больше нет, он не смог его сберечь.       В поселение они возвращаются к вечеру. Тэхён обратился обратно в волка, чтобы никто не видел ни слёз, ни его красных и опустевших глаз. Ему не хотелось объяснять и рассказывать, единственное желание зайти домой и упасть на кровать, которая всё ещё держит в себе запах Чонгука.       — А где Чонгук? — встревоженно спрашивает Хансон, когда в поселение возвращаются альфы. Он видит опущенную голову Тэхёна и переводит взгляд на Намджуна, который единственный среди всех альф был в обличии человека. — Намджун…       — Он пожертвовал собой, — выдыхает альфа и опускает голову, не в силах смотреть, как старший омега бледнеет на глазах.       Хансон издаёт вскрик, накрывает губы ладонями и оседает на землю из-за ослабевших ног, его сзади успевает подхватить Хосок.       Поселение погружается в тишину.       Чимин подбегает к Хансону и машет ладонями около его лица, пытаясь привести в чувство, Хосок же поднимает омегу на руки и уносит в дом, следом за ним уходит и Юнги. С тихим вздохом Чимин подходит к Тэхёну, гладит того по боку, после чего обнимает.       — Мне так жаль, — шепчет он и жмурится, сдерживая слёзы. — Его жертва не была напрасной.       Тэхён тихо урчит. Не нужны ему никакие слова, он желает видеть Чонгука здесь, рядом. Живого. Тэхёну всё равно на жертвы, он не считает, что другие больше достойны жить, нежели его Чонгук. Эгоистично и неправильно? Да, но Тэхёну больно, о другом он думать не может.       К нему подходит старейшина и слегка щёлкает пальцами по мокрому носу с лёгкой улыбкой на губах.       — Чего нос повесил? — спрашивает пожилой омега. — Вспомни, что я говорил про линию жизни. Сначала она идёт, он жил, потом разрыв, Чонгук пожертвовал собой. Но следом линия продолжается, значит, он будет жить. Дождись его возвращения. Я никогда раньше не сталкивался с таким, но это ведь не значит, что такое невозможно? Мы раньше и такого полукровку не видели, как Чонгук. Тем более у него по линиям волчата есть. Где он этих волчат заделает, как не с тобой, а? — и легонько хлопает того ладошкой по плечу. — Взбодрись! Он настоящий герой, такой смелости можно позавидовать. Дух благословит его на жизнь, не сомневайся.       Тэхёну не хочется иметь глупых надежд, он понимает, что все его успокаивают, не иначе. У него в голове не укладывается, как Чонгук может вернуться. Перерождения не существует, такого никогда не было. Это всё глупости. Чонгука больше нет.       С тихим ворчанием Тэхён уходит к себе в дом, где обращается в человека и падает на кровать, зарываясь в разбросанные в гнезде вещи, от которых так пахнет Чонгуком. Боль от потери сжимает сердце в колючие тиски, дышать тяжело. Хочется в запахе Чонгука раствориться.       Тэхён позволяет себе разрыдаться в голос.       Без Чонгука рядом он своей жизни не видит.

🌙

      В доме Ким старшего омегу укладывают на кровать. Хосок укрывает его ноги одеялом и забирает из рук Юнги принесённый стакан воды, помогает дедушке выпить и оставляет стакан на тумбочке рядом.       Он ничего не говорит, только смотрит на побледневшего дедушку с тревогой. Пусть тот его и оставил здесь одного, бросил, Хосок зла ему не желает, как и Чонгуку. Если бы дедушка просто обнял его, Хосок бы сразу сдался, простил и обнял в ответ.       Он простил уже давно, просто боль от воспоминаний даёт о себе знать.       Дедушка Чон мягко берёт его за руку и сжимает ослабевшими пальцами, заглядывает в глаза и тихо вздыхает.       — Прости меня, — шепчет он с сожалением в голосе. В глазах столько вины, в них смотреть физически больно.       — Я простил уже давно, — вздыхает Хосок и опускается на корточки около кровати. Он перехватывает руку Хансона и трётся о неё щекой. — Я понял, что вы были нужны Чонгуку, приди он сюда раньше, беда бы случилась давно. А так он прожил счастливую жизнь с папой и тобой.       Хансон тихо вздыхает, приподнимается и обвивает руками шею Хосока, тянет к себе и жмурит глаза. За столько лет сам себя не простил, что ушёл и бросил, а Хосок его простить смог.       — Неужели мы потеряли его навсегда? — шепчет Юнги и опускается на край кровати, сжавшись.       — Никто не знает, — отстраняется от альфы Хансон с влажными щеками, которые Хосок самостоятельно вытирает большими пальцами. Сердце старшего омеги от такого щемит. — Он был волчьей силой, дух эту силу забрал, чтобы очистить лес от крови и спасти раненых. Жертва Чонгука велика, это не может остаться вот так. Чонгук полюбил нас искренне, он полюбил Тэхёна. Я уверен, что его решение было связано с Тэхёном, должно быть, тот был серьёзно ранен, вот Чонгук и обменял жизнь на жизнь.       В комнату заходит Чимин с кружкой горячего отвара в руках. Он отдаёт её Хосоку, чтобы тот помог дедушке Чон его выпить. Делает всё молча, ничего не говорит и прячет свои покрасневшие глаза.       Волчата заходят следом, но они не сходят с ума, не визжат. Словно чувствуют грусть и боль родных. Они залезают на кровать и укладываются около Хансона.       Хосок помогает дедушке выпить весь отвар, после чего встаёт и коротко целует того в лоб.       — Отдохните тут, а я пойду решать дела в стае, нужно прибраться и разместить новых членов, кто перешёл к нам из Мин.       Юнги и Чимин залезают на кровать, на что та тихо скрипит, и укладываются удобнее. Волчата ворчат и размещаются между всеми омегами, сразу проваливаясь в сон.       С короткой улыбкой Хосок разворачивается, но сталкивается на пороге с Намджуном, который только открывает рот, чтобы что-то сказать, как сразу закрывает обратно, видя, как омеги разместились кучкой на одной кровати.       — Отдыхайте, — улыбается уголками губ Хосок, выталкивая Намджуна и закрывая за собой дверь. — Пойдём к Тэхёну?       — Пусть отдыхает. Он пережил серьёзный бой, сейчас ему нужен покой, особенно после исчезновения Чонгука, — вздыхает Намджун и трёт уставшее лицо.       — Исчезновения… Думаешь, что вернётся?       — Да, иначе быть не может.       Не просто так ведь Тэхёну и Чонгуку даровали истинность, они должны быть вместе. Намджун уверен, что будут.

🌙