Your blueberry eyes

      Кто бы мог подумать, что Гарри, обычно очень пунктуальный, заставит себя ждать целых два часа! Но Луи и Джемма не тратят время впустую, развлекаясь у бассейна и распевая любимые песни, пока Энн и Десмонд готовят ужин, придаваясь воспоминаниям о том, как эти неугомонные альфы были совсем ещё малышами.       Это было очень светлое время, не то что сейчас, когда и Луи, и Джемма подросли, поступили в разные университеты вдали от дома и теперь приезжают лишь на каникулы. Один лишь Гарри пока ещё остаётся тем же Гарри, но и он растёт не по дням, а по часам. Ещё недавно он только-только сделал первые шаги, а теперь во всю носится по улицам со своими друзьями…       Он учится в одиннадцатом классе, и следующий год — последний год, который он проведёт в отчем доме. Потом он поступит в колледж, как и его примеры для подражания, и он тоже покинет родительское гнездо, тоже будет приезжать лишь на каникулы, если не встретит альфу, который вскружит ему голову настолько, что он забудет о своей любящей семье.       — А я говорил, что нам нужно завести ещё одного малыша, — смеётся Дес, — но это же ты говорила о том, что нам хватает Джеммы, Гарри и Луи.       — Так нам их и хватает, — спорит Энн. — Но я правда наостальгирую по временам, когда эти трое ещё в подгузниках ползали. Помнишь, как Луи и Джемма пытались нянчиться с малышом Гарри? Они были такими милыми и аккуратными рядом с ним.       — Да… А потом, когда они удалялись в другую комнату, то разносили её в щепки, — с улыбкой вспоминает мужчина. — И как им удавалось сдерживать себя рядом с Гарри? До сих пор не понимаю, как они так сильно менялись рядом с ним.       — Думаю, дети подсознательно чувствуют вторичный пол друг друга, — задумчиво произносит Энн. — Это нам, взрослым, нужны всякие доказательства, а у малышей всё просто! Ой, а помнишь, как мы с Джей и Марком ездили на море и взяли с собой детей?       — Мы несколько раз ездили на море, милая.       — Ну, тот раз, когда какой-то мальчик сломал песочный замок Гарри? Помнишь, как Джемма и Луи каждый раз после этого ломали замок того мальчика, чтобы Гарри не чувствовал себя плохо?       — Ой, нет, я помню только визжащую на весь пляж мамочку того мальчишки! — рассмеявшись, говорит Десмонд. — Но я, если честно, очень гордился детьми в тот момент. Джемма и Луи были ещё детьми, а уже тогда защищали Гарри. Думаю, они выросли хорошими альфами.       — Точно хорошими. Джоанна рассказывала мне о том, что Луи очень галантно относится к омегам. А Джемма… такая заботливая альфа, — Энн нежно улыбается, придаваясь воспоминаниям. — Помнишь Майю? Джемма так любила её, заботилась о том, чтобы ей было комфортно находиться рядом с нами. Я так горжусь ими, но мне так больно понимать, что они так быстро повзрослели. Сейчас о них самих так не позаботишься, как раньше.       — Это точно… — соглашается мужчина, вздыхая. — Будем надеяться, что они встретят своих истинных омег, которые позаботятся о них.       — Привет, — заходя на кухню, произносит Гарри, и его родители отзываются радостным «Привет, милый». — О чём речь?       — Ни о чём, просто мы с твоим отцом вспоминаем, какими малышами вы все были, — отвечает Энн. — Ничего нового, верно?       — Вы вспоминаете об этом каждый раз, как наступают каникулы, — согласно проговаривает омега и подходит к родителям, чтобы обнять их, как и каждый раз, когда он возвращается со школы. — Лу и Джемс уже приехали, да? Я слышал их.       — Думаю, уже весь город знает об этом, — смеётся Дес. — Они на заднем дворе, наверное, уже заждались тебя.       Гарри крадёт со стола три крабовые палочки, убегая, чтобы не получить от мамы шутливый шлепок по заднице, и смеётся, когда слышит возмущения отца. Ему так не терпится обнять своих самых близких лучших друзей, что сердце готово взорваться от счастья, когда он выходит к бассейну и видит их. Джемма замечает его первая, подскакивая со своего места и подбегая к нему, и Гарри кажется, что он умирает, когда сестра крепко прижимает его к себе.       От неё пахнет таким родным запахом, что на глаза наворачиваются слёзы от мысли, как давно они не обнимались, поэтому Стайлс крепко обнимает её, утыкаясь носом в её шею, чтобы немного напомнить себе, что это всё по-настоящему, что она правда рядом, что теперь ему не придётся заходить в соц.сети, чтобы услышать её голос или увидеть её. Она здесь, прямо перед ним!       — Ой, ну, всё, уйди, — вмешивается Луи, вежливо отталкивая девушку в сторону, чтобы напомнить, что она не одна скучала по этому мальчишке, и Джемма смеётся, чуть отходя от брата.       Томмо и не думал, что малыш Гарри так заметно подрос, поэтому его немного сбивает с толку то, каким он стал: Гарри, кажется, обгоняет его в росте! Но он всё же достаточно быстро выходит из состояния замешательства, обнимая юношу, и тот, радостно улыбаясь, отвечает ему взаимностью, прижимаясь к нему и также утыкаясь носом в его шею, едва заметно вдыхая столь же родной запах. Гарри хочется снова и снова обнимать их, но он понимает, что они ещё успеют сделать это. У них впереди целое совместное лето!       — Привет, Лу, — вежливо произносит Стайлс, когда отстраняется от альфы, и поправляет свои тёмно-шоколадные кудри, чтобы выглядеть хотя бы немного более презентабельно перед ними. — Простите, я только что со школы, нас сильно задержали на классном часу, так что я немного потный… ох, это очень неловко.       — Нет-нет, всё отлично, — уверяет его сестра. — Мы очень рады, что ты наконец-то пришёл! Ты заставил нас ждать, молодой человек!       — Да, простите, — широко, по-лягушачьи, улыбнувшись, повторяется Гарри, глядя то на Джемму, то на Луи. — Боже, вы так изменились! Студенческая жизнь явно пошла вам на пользу!       — Не льсти нам, мы выглядим как бледнолицые вампиры с огромными мешками под глазами и застывшей от ужаса кровью, — Джемма говорит это с такой интонацией, будто рассказывает страшилку поздно ночью у костра, поэтому омега тихо смеётся, а Луи отзывается возмущённым: «Говори за себя, Джемс, а я, между прочим, неотразим, Гарри прав!».       — Я взял вам крабовые палочки, — вспоминает Гарри, протягивая их альфам, и те берут их, в неверии глядя на мальчишку. — Что?       — Как тебе удалось! Мама дала нам по рукам, когда мы только тянуться к ним начали! — возмущённо высказывается Джемма.       — Ну, я же не просто так состою в группе поддержки, я достаточно ловкий! — объясняет Стайлс-младший, очень очевидно гордясь собой, и Луи не может не оценить его фигуру: Гарри выглядит очень хорошо, тренировки явно не прошли напрасно.       — Ну, мистер «ловкие ручки», иди в душ, а мы подождём тебя здесь, — говорит Томлинсон, вновь возвращая взгляд к его милому раскрасневшемуся от солнца личику.       — Хорошо, — он открывает свою крабовую палочку, удаляясь, прежде чем развернуться обратно к ним со словами: — Я очень рад, что вы приехали, я очень сильно скучал по вам.       — Мы тоже скучали, Хаз, — отзывается Джемма и дожидается, когда брат уйдёт в дом, поворачиваясь к Луи, чтобы тихо передразнить его: — Мистер «ловкие ручки». Правда что ли?       — Заткнись, мне просто нужно было что-то сказать ему, — шёпотом оправдывается Томлинсон, закатывая глаза и уходя обратно к шезлонгам, подавляя в себе влюблённую улыбку от оставшегося ощущения объятий.       Гарри торопится привести себя в порядок отчасти потому, что родители сказали, что ужин почти готов, и они могут приступать к трапезе, когда омега спустится к ним. В ванной Стайлс быстро раздевается, забрасывая грязные вещи в корзину для белья, и забирается в душевую кабину, напевая весёлую мелодию, пока настраивает приятную температуру воды.       Он пользуется своим любимым шампунем, который делает его кудри такими мягкими и шелковистыми, наслаждаясь его приятным запахом и воздушностью пены, которая появляется, когда он моет им свои волосы.       Гарри любит ухаживать за своим телом, любит приводить себя в порядок и любит наводить комфортную красоту. Настолько, что он даже выпросил у мамы возможность приобрести купон на эпиляцию, хотя им пришлось немного поспорить о том, можно ли ему удалять волосы с паховой области.       Но после того, как Гарри попробовал бриться «там» и порезался в нескольких местах на лобке, после этого проплакав всю ночь от мысли, что теперь у него останутся шрамы, Энн разрешила ему делать с волосами на теле всё, что ему вздумается.       И после этого Гарри стал, кажется, самым довольным подростком в своей школе, потому что ничто не доставляет ему дискомфорта, и он чувствует себя просто замечательно в раздевалке среди других омег, когда принимает душ.       Он любит пользоваться маслами для тела, смягчающими и очищающими его кожу получше любого геля для душа, и он любит пользоваться разными скрабами и массажёрами, поэтому родители не удивляются, почему он так много времени обычно проводит у себя в ванной.       Но сегодня он позволяет себе только помыть голову и воспользоваться гелем для душа, чтобы смыть с себя запах пота, потому что он не хочет заставлять семью ждать его ещё больше.       Он надевает серую домашнюю футболку, на которой Джемма однажды вышила его инициалы розовой и жёлтой ниткой и под которыми Луи по фану написал перманентным маркером «Baby Harry», который так и не отстирался, хотя прошло два года.

      Это его самая любимая домашняя футболка.

      — Посмотрите-ка кто спустился, — довольно говорит Луи, окидывая парнишку взглядом, когда тот заходит на кухню с мокрыми вьющимися волосами. — С лёгким паром, Хаз, ты пропустил то, как мы с Джеммой накрывали на стол, негодяй.       — Вообще! — согласно проговаривает девушка. — Бросил нас здесь помогать родителям!       — Между прочим, вас никто не заставлял, вы сами сюда пришли, — спорит Энн, раскладывая недостающие вилки. — Так, а кто тарелки считал? Джемма!       — Что? Всё правильно же!       И пока мать с дочерью спорят о том, сколько тарелок должно быть на столе, Луи мягко улыбается Гарри, подходя к нему, чтобы снова обнять, и юноша отвечает ему взаимностью, положив голову на его сильное плечо.       Никого это не смущает, потому что парни всегда были близки, часто ночевали в одной комнате и даже спали в одной постели, их воспринимают, как родных братьев, поэтому никого не смущает, что они могут простоять или пролежать в объятиях друг друга около часа.       И Луи, признаться честно, не уверен в том, что Гарри чувствует к нему что-то похожее на то, что чувствует он сам, но его всё устраивает, ему не нужно чего-то большего, чем то, что между ними есть.       — Ты не простынешь, если не высушишь волосы? — мягко проводя пальцами по мокрым кудрям, спрашивает Томлинсон и отстраняется от него, чтобы посмотреть в глаза.       — Дома и на улице же тепло, почему я должен простыть, Лу? — тихо переспрашивает Гарри и улыбается ему. — Ты останешься у нас или пойдёшь домой?       Джоанна и Марк, родители Луи, живут всего в паре кварталов от семьи Стайлс, поэтому даже если Томмо уйдёт, то сможет вернуться хоть через час, если это будет нужно. Но он бы хотел остаться на ночь, чтобы провести время с Джеммой и Гарри, по которым так сильно соскучился, а также вдоволь наговориться с Энн и Десмондом, которых он считает своими вторыми родителями, но от того не менее полноправными, как и его родные.       — Думаю, я останусь до завтра, а потом схожу домой, чтобы пообщаться с мамой и папой. Джемма тоже собирается пойти со мной, хочешь с нами?       — Конечно! Я не так часто видел тётю Джей и дядю Марка, потому что они как специально приходили, пока я был в школе! А заходить самому было немного неловко…       — Глупости, Хаз, ты им как родной, они были бы очень рады, если бы ты заглянул к ним на пару часов, — уверяет его Луи.       — Хорошо, тогда я пойду с вами.       — Куда пойдёшь? — спрашивает Дес. — Идёте на вечеринку?       — Нет, я собираюсь пойти домой завтра, Хаз и Джемс хотят пойти со мной, — отвечает Луи, отстраняясь от омеги, чтобы отодвинуть для него стул и усадить за стол, когда все начинают усаживаться. — Можно ему пойти?       — Конечно! — удивляясь такому глупому вопросу отвечает Энн. — А вообще мы тоже подумывали заглянуть к твоим родителям, так что можем пойти все вместе!       — Замечательно, — искренне обрадовавшись такому повороту событий, проговаривает Джемма, замечает румянец Гарри, садящегося за стол, и поднимает взгляд на Луи, задвигающего стул так, чтобы парню было удобно. — Очень хорошо…