Your blueberry eyes

      Луи чувствует, что его сейчас стошнит, когда Энн поднимается к ним и достаточно спокойно обходит Джемму и его, благоухающего феромонами альфы и совсем ещё юного омеги. Она заходит в мансарду и окидывает взглядом достаточно тёмную комнату, затем зажигая свет и заставляя Гарри, всего бледного от ужаса, вздрогнуть, покрыться мурашками и пустить несколько крупных слёз, прижимая к себе одеяло, прикрываясь.       — И как давно всё это происходит? — спокойно спрашивает Энн, снова обернувшись на Джемму и Луи. — Я спрашиваю, как давно. Гарри, — снова смотрит на сына.       — Миссис Стайлс, я хотел вам рассказать, я обязан был вам рассказать! — оправдывающимся тоном проговаривает Луи, бросаясь одеваться на случай, если его вдруг решат спустить вниз по лестнице и прочь из дома. — Мы с Гарри встречаемся уже несколько недель, почти с самого начала лета…       — «Встречаетесь»? Это вот так вы «встречаетесь»? Гарри, ты солгал мне, я спрашивала тебя.       — Я-… я н-не…       — Мам, это… мам, это их первый раз, — испугавшись за состояние Гарри, проговаривает Джемма, искренне надеясь, что ситуация не травмирует её младшего брата: за одну ночь его, несовершеннолетнего, застали за сексом дважды.       Энн удивлённо смотрит то на неё, то на Луи, теперь одевающегося не так быстро и смотрящего на трясущегося от шока Гарри взволнованным взглядом.       — Вы предохранялись?       — Да, мэм… Извините, я должен… эмм, поухаживать за Гарри… это неправильно, что он… Мы можем обсудить всё это утром без него? Ему нужен отдых… прошу вас.       — Приведи его в порядок и уложи спать в его комнате. Ты будешь спать на диване. Джемма, иди к себе.       — Но, мам… — девушка не решается продолжить, потому что Энн явно не настроена спорить с ней или с кем бы то ни было ещё.       Её огорчает, что никто из них троих ничего ей не рассказал, её огорчает, что Гарри ничего не рассказал ей. Но она всё равно старается успокоить сына, говоря, что она вовсе не злится на него, что нет ничего страшного в том, что они с Луи сделали. Это, кажется, успокаивает его, и она уходит, оставляя заботу о Гарри на Луи — теперь он его альфа, он должен позаботиться о нём.       Гарри дрожит всем телом и рвано дышит, как после истерики, когда Луи заводит его в ванную в его спальне, а затем сдаётся, позволяя себе обнять альфу и расплакаться от пережитого стресса. Он был слишком чувствителен, ему нужно было время, прежде чем испытывать такие потрясения, и теперь он переживает даже больше из-за скакнувших гормонов.       — Поплачь, Хаз… поплачь немного… Твоя мама любит тебя, она неплохо отнеслась к нам… Всё будет хорошо. Возможно, мы и не проведём всю ночь вместе, как должны были, но я обещаю, что утром мы во всём разберёмся, всё будет хорошо. Наши семьи хорошо к нам отнесутся. Ты мой омега, Хаз, ты мой омега…       — Т-твой… я т-т-твой ом-мег-г-га, — заикаясь и всхлипывая, отзывается плачущий парнишка и отстраняется от Луи, чтобы посмотреть на него зарёванным взглядом. — М-м-мам-ма з-злит-тся, чт-то я… б-больше н-не м-мальч-чик? Н-не дев-вст-т-твен-ник?       — Нет, малыш, нет, любовь моя. Она не злится. Вот увидишь, ты проснёшься и всё будет хорошо. Ты проснёшься, а я уже во всём разберусь, Хаз. Ты только не вини себя ни в чём, не думай ни о чём. Давай я позабочусь о тебе, Эйч. Всё будет хорошо, я обещаю тебе. Вот увидишь.       Гарри всё ещё хнычет, когда Луи помогает ему забраться в ванную и настраивает комфортную температуру воды, достаёт один из любимых гелей для душа Гарри, один из многочисленных скрабов и даже маску для лица. И он просто ухаживает за телом и лицом своего возлюбленного, помогая ему прийти в себя после первого раза и такого сильно потрясения. Очень повезёт, если Гарри не уйдёт в себя или не замкнётся: омеги после секса очень чувствительны и эмоциональны.       — Ты просто замечательно пахнешь, милый. У тебя очень приятные средства гигиены, мне очень нравится.       — П-правда? — тихо спрашивает уже более успокоившийся юноша и смотрит на него большими невинными глазами, полными весенней зелени. — М-мне тож-же. Эт-то моя самая любим-мая мас-сочка… А ещё ест-ть клуб-бничная. И кив-ви с авок-кадо…       — Не знал, что ты такой любитель масок для лица, Хазза. Мне нравится это. Пора смывать её, да?       — Аг-га. Ты… ты зл-лишьс-ся из-з-за т-того, чт-то случ-чилос-сь?       — Нет, вовсе нет. Ты ни в чём не виноват. Это всё моя глупая идея заняться любовью на мансарде. Это было глупо.       — М-мне б-было х-хор-рошо. И к-когда т-ты языком… тоже.       — Мне тоже было очень хорошо, милый. Давай смоем масочку? А потом я вытру тебя большим мягким полотенцем, да? И уложу тебя в твою постель.       — А т-ты… поцелуешь меня? И крепко обнимешь? Я бы оч-чень хот-тел, чтоб-бы мы об-бнимал-лись в-всю н-ночь…       — Мы и должны обниматься всю ночь, милый… Мне очень жаль, что мы не можем себе это позволить. Я бы хотел позаботиться о тебе в полной степени, чтобы ты чувствовал себя удовлетворённым, чтобы ты чувствовал себя в безопасности… Я бы хотел всего этого, детка. Но мы не можем так поступить. Твоя мама расстроится.       Когда Луи заканчивает приводить Гарри в порядок, он действительно находит самое приятное телу полотенце и заботливо вытирает им всё тело юноши, не пропуская ни капельки. Он мягко целует его в губы, когда надевает на него серые боксеры, а затем и симпатичную удобную пижаму. Затем он укладывает Гарри спать и убеждается в том, что он хорошо себя чувствует: к этому моменту омега перестал заикаться и дрожать, а его глаза больше не слезятся, лишь блестят от благодарности и удовлетворения от полученной заботы со стороны его альфы.       — Люблю тебя, Хаз, — взглянув на время, проговаривает Луи. — Поспи, выспись, как следует.       Уже пять утра, так что самому Луи спать осталось, кажется, не очень долго, так что он может только надеяться на то, что он сумеет отвоевать спокойный сон для своего возлюбленного, если кто-то решит его потревожить. Когда он выходит из спальни засыпающего Гарри, то видит виноватую и очень озабоченную Джемму. Она тихо спрашивает:       — Как он? Он в порядке? Он так дрожал…       — Он в порядке, всё хорошо. Всё будет хорошо… Ему нужно поспать, как и всем нам.       — Ты прав… Мне так жаль, что всё так получилось, Луи. Я не думала, что мама не спит, я и подумать не могла…       — Нас же не было слышно, верно?       — Нет, не было, там же звукоизоляция… Но ты же был аккуратен? Я имею в виду, ты же не… не отыгрался на нём? Это был здоровый секс?       — Да, Джемма. Это было очень хорошо, чертовски нежно и чувственно, так что Гарри точно в порядке. Если не веришь мне, можешь устроить ему гинекологический осмотр, но, могу тебя заверить, я хоть и не врач, но никаких повреждений не обнаружил. Он в порядке, физически… Я надеюсь, что он сможет хорошо поспать.

.

.

.

      Луи только-только засыпает, как кто-то садится на диван, поэтому он открывает глаза и удивляется, увидев Гарри, пришедшего со своим одеялом и ложащегося рядом с ним, обнимающего его руками и ногами. Он не возражает, хотя и понимает, что Энн будет не слишком довольна таким поворотом событий, но главное здесь, пожалуй, то, что психика Гарри будет хотя бы минимально в порядке после этой ночи.

. . .

      Гарри и Луи просыпаются из-за шума кипящего чайника, и Стайлс смотрит на Луи извиняющимся взглядом, потому что практически лежал на нём всё то время, пока они спали, но Томмо вовсе не был против: Гарри не настолько уж и тяжёлый, плюс ко всему, он лежал на нём не полностью, — часть его веса всё же приходилась на диван.       — Проснулись? Кажется, я просила вас лечь спать отдельно друг от друга, — глядя на них с упрёком, говорит Энн. — И чья это была идея?       — Моя, — тихо проговаривает Гарри и виновато принимает сидячее положение. — Ты злишься? Из-за того, что я переспал с альфой? Или из-за того, что я переспал именно с Луи?       — Злюсь? Нет! — возражает Энн, удивляя сына. — Я очень огорчена тем, что вы оба скрывали это ото всех. Это нечестно, несправедливо. Вы заставили нас поволноваться, не понимать, что происходит. А теперь ответьте мне честно, вы точно предохранялись?       — Конечно, — подаёт голос Луи. — Я люблю Гарри, очень сильно люблю. Я хотел сделать всё правильно, но он хотел подождать немного, прежде чем мы рассказали бы вам. Я просто давал своему омеге то, чего он хотел.       — «Своему омеге» — это очень громкие слова, Луи. Ты должен будешь взять на себя ответственность за них и за то, что между вами произошло. Ты готов сделать это, я надеюсь?       — Конечно… Энн, я люблю Гарри. По-настоящему сильно люблю. И я бы… ну, был благодарен, если бы Дес не отрезал мне яйца…       Женщина издаёт тихий смех, но тут же берёт себя в руки, делая более грозный вид.       — Так, идите умываться, живо. Скоро придут Джоанна и Марк, нам нужно обсудить всё это всей семьёй. И, пожалуйста, ради Всего Святого, больше не прячьтесь по углам, чтобы я понимала, что у вас всё в порядке. Хорошо? Нужны презервативы? Просите. Нужны противозачаточные? Устроим. Всё, что угодно, только давайте без ранних беременностей, пожалуйста. И я бы хотела, чтобы вы прошли тесты на ЗППП.       Гарри хочет что-то сказать, наверное, возразить насчёт последнего, но Луи закрывает ему рот рукой, соглашаясь на всё сказанное и за себя, и за него. А когда они поднимаются наверх, чтобы умыться в ванной Гарри, тот всё-таки тихонько спрашивает:       — Тесты на ЗППП? Это ещё для чего?       — Ну, было бы не плохо сделать их до нашего первого раза, конечно, но уже поздно. Ты ещё ни разу не сдавал анализы на ЗППП?       — Нет, а ты?       — Пару-тройку лет назад… После первого раза тоже. Был чист. Надеюсь, сейчас тоже, — взгляд Гарри становится озадаченным и даже обиженным. — О, нет, я имею в виду не то, что мы переспали и я мог чем-то заразиться, а то, что у меня были и другие партнёры. Герпес, например, передаётся даже через поцелуи. Но у меня нет герпеса, так что… В любом случае.       — А сколько омег у тебя было? — наконец-то спрашивает Гарри, хотя ему немного неловко от этого, ведь это не имеет особого значения. — Всего.       — Пять, наверное, — и судя по тому, как Луи пытается сделать вид, что он действительно не уверен в своих словах, омега понимает, что их и вправду было пять. — Ты расстроен?       — Нет. Я и не думал о том, что у тебя не было личной жизни или типа того. Просто я думал, что чем-то таким интимным ты занимался только один раз… это неловко, ведь у меня до тебя совсем никакого опыта не было.       Когда они заходят в ванную, Луи смотрит на возлюбленного внимательным взглядом, а затем оглядывает комнату, решая, что лучше сменить тему. Он спрашивает о его самочувствии, и юноша с милой улыбкой рассказывает о своих ощущениях после первой ночи с альфой, о том, как ему понравилась забота, которой Луи одарил его. Это было что-то поистине невероятное, что-то настолько прекрасное и правильное, что Гарри даже кажется, что всё это было лишь очень сладким влажным сном.