Мемуары холодной России

В среду уроков больше всего. Всегда. Это раздражает. Лиза уже к среде устаёт, начинаются пробники по ЕГЭ, она переживает за маму… Та теперь постоянно пахнет алкоголем. Андрющенко уже не может плакать — нечем. А сделать она ничего не может, она бессильна. Это её ломает. Единственное, что её хоть немного успокаивает, — то, что Вилка вышла в школу. Она до сих пор болезненно реагирует на прикосновения (синяки не зажили), но в целом ведёт себя как обычно. Смеётся с одноклассниками, курит с Кристиной и Кирой на переменах, говорит о том, что на каникулах собирается устроиться на подработку. Лиза говорит, что тоже бы поработала. Малышенко радостно её обнимает, и Индиго становится теплее. Виолетта греет её получше батарей. На информатику учитель не приходит, и их одиннадцатый класс отпускают раньше. Виолетта с Лизой решают погулять в парке, поболтать, а потом идти домой. На улице довольно прохладно, сухие жёлтые листья хрустят под подошвой ботинок, а девушкам хорошо. Они садятся на лавочку и говорят о том, чем хотят заниматься после школы. Лиза хочет поступить в институт, а Вилка не знает, чего хочет. Она смеётся и говорит, что будет жить на коврике у Лизы, а взамен готовить. Индиго фыркает и говорит, что выделит Виолетте ещё и подушку с одеялом. Где-то в два часа дня, спустя два часа после окончания учёбы, Лиза видит Захарову и Медведеву. Те курят, о чём-то говорят и идут в их сторону, но не сразу это замечают. А как только замечают — идут быстрее. Индиго с Малышенко переглядываются, дожидаясь знакомых. Те подходят и здороваются. — Чем занимаетесь? — спрашивает Шумахер, осматривая Андрющенко и Виолетту. Лиза отвечает: — Общаемся. А что? Та пожимает плечами, отводя взгляд, а Кира садится сбоку от Индиго и говорит: — Кис, намечается туса, пойдёшь? Лиза не ходит на вечеринки, не пьёт и не курит. Какой смысл ей… — Да, она идёт, — отвечает за Андрющенко Вилка, задорно ей подмигивает, словно видит то, чего не видит Индиго, а сама восторженно рассказывает что-то Кристине. Та слегка улыбается, выглядит спокойнее, чем обычно, наблюдает за Виолеттой внимательно. В голове Лизы на секунду пробегает мысль… так быстро, что она её не запоминает. Мотнув головой, Андрющенко говорит: — Нет, я не иду. Это не моё. Медведева щурится, а потом спрашивает: — А что твоё? Индиго жмёт плечами: — Что-то спокойное, без алкоголя и наркотиков. Фильмы люблю смотреть. Глаза Киры весело блестят, она говорит: — Ну, Кис, можем посмотреть как-нибудь фильм… или снять его. Вилка рядом прыскает от смеха, услышав эту фразу, а Лиза вновь ничего не понимает. Или хочет думать, что не понимает.

***

В итоге Лиза идёт на вечеринку. Виолетте просто невозможно отказать. Та выглядит настолько расстроенной, когда Индиго отказывается… Андрющенко предупреждает маму, что вернётся поздно. Та вроде не против, говорит только, чтобы Лиза была осторожна и много не пила. Индиго думает, что вообще пить не будет. Никогда. «Хоть кто-то из нашей семьи должен не пить», — мысленно бурчит девушка, одеваясь. Она не любит наряжаться. На ней чёрная толстовка с красными буквами, чёрная парка, чёрные узкие джинсы и ботинки. Андрющенко не нравится то, как она выглядит, но поделать ничего не может — денег на пластику нет. Она смотрит на своё лицо в зеркале, с придиркой морщится, но времени комплексовать нет — её уже ждёт Виолетта. Они встречаются у подъезда. Вилка уже одета для вечеринки, она бегала в ларёк за сигаретами. И Малышенко выглядит очень необычно… для себя. На ней тоже чёрные джинсы, объёмная куртка и… она со стрелками. Лиза отмечает, что той они очень идут. — Классно выглядишь, — она всё-таки говорит это вслух. Малышенко слегка краснеет, улыбается и благодарит. А так же добавляет, что их должна подкинуть Шума на своей тачке. Индиго, честно, здраво опасается, но не отказывается — раз начала, надо идти до конца. По крайней мере это вбили ей в голову. Они стоят у подъезда, Андрющенко даже начинает мёрзнуть. А Вилка, будучи очень активной, на месте не стоит и, конечно, не мёрзнет. Выкуривает только две сигареты за пятнадцать минут от нервов и царапает ногтями кожу запястья. Где-то Лиза читала, что это та же самая аутоагрессия. Наконец, Захарова приезжает. Ведёт, кстати, вполне неплохо, хотя Индиго в этом не разбирается. Остановившись рядом с девушками, Кристина открывает окно и говорит: — Чё встали? Запрыгивайте. Вилка садится на переднее сиденье, улыбается широко и делает Крис несколько комплиментов, а та, потрясённая, только кивает молча и смотрит перед собой. На заднем сиденье сидит Медведева. Она одета в кожанку, чёрную рубашку и чёрные джинсы (обилие чёрных джинсов заставляет Индиго мысленно посмеяться). Сев рядом с ней, Лиза молча кивает, таким образом здороваясь. Машина трогается. Играет трек «Адик» Просто Леры, который, кажется, любят все. По крайней мере, их маленькая компашка уж точно. Вилка вовсю подпевает, Кристина на неё периодически смотрит, а Медведева смотрит на Лизу. И, кажется, не моргает. Не выдержав, Андрющенко спрашивает, подняв бровь: — Что? Та, наконец, моргает и качает головой: — Ничего. Просто ты охуеть какая красивая. Лиза молчит. Кристина молчит. Просто Лера молчит. Даже Виолетта молчит. Медведевой впервые немного становится неловко.

***

Вечеринка, оказывается, будет у какого-то парня дома. Его родители, как сказала Захарова, уехали в командировку, его оставили, надеясь на его благоразумие. И зря. Дома уже было человек двенадцать. Некоторые уже пьяные, некоторые под дурью. Неприятная обстановка, очень напоминающая дом, когда с ними с Лизой жил отец. И запах такой же. Местами пахнет спиртом, местами сладостью. Аж до дрожи. Зато Вилка как в своей обстановке. Смотрит на всё заинтересованно, будто маленький ребёнок оказался в магазине игрушек. Крис стоит рядом с ней словно скала, защищает негласно, хотя они примерно одного роста. — Ой, а пойдёмте к столу? Виолетта хватает Кристину и Лизу за руки, тянет за собой. Кира отошла пообщаться со знакомыми. Когда девушки подошли к столу, Андрющенко поняла, что здесь ничего пить и есть не будет — мало ли. Зато Малышенко начала сметать всё на своём пути: чипсы какие-то, сухарики, залила это всё алкоголем, похожим на биологические человеческие отходы… Заиграла музыка. Вечеринка началась.

***

— Бля, где Вилка? Спустя два часа после приезда Лиза поняла, что не видела Виолетту уже приличное количество времени. И это было очень странно, ведь Малышенко всегда старалась держаться рядом. Увидев в толпе пьяной молодёжи Захарову, Андрющенко поспешила к ней. Подойдя, попыталась перекричать какой-то рэп: — Крис, где Вилка? Та наклонилась к ней ближе, чтобы лучше слышать, Индиго повторила. Шумахер пожала плечами, а потом нахмурилась и произнесла: — Она шла в компашку нариков. Я знаю, где они, — она кивнула в сторону закрытой комнаты. Собравшись с духом, девушки туда зашли. Лиза закашлялась. Пахло сладостью, алкоголем, сигаретами. Духота. Несколько человек сидели на кровати, в том числе и Вилка. Она выглядела… не так, как пару часов назад. Глаза краснющие, качается даже сидя. Увидев Шуму и Индиго, девушка им широко улыбается, но это не выглядит здорово. Это выглядит… — Блять, ты накидалась? Кристина приходит в себя первой. Она подходит к Виолетте, встаёт перед ней, внимательно на лицо смотрит. А потом замечает, что рука какого-то парня находится между ног татуированной. Та, видимо, этого не замечает. В глазах темнеет от злости. Она со всей силы отшвыривает руку торчка от Вилки и рычит, чтобы тот вместе со своими дружками убрался отсюда. Незнакомец кое-как ушёл, шатаясь и выглядя совершенно никаким. Девушки, сидящие рядом, не смогли встать. Но Шума уже успокоилась немного. — Ой, де-е-вочки, привет. Вилка расплывается в улыбке, смотрит на них пару секунд, а потом повторяет: — Ой, де-е-вочки, привет. У Лизы дёргается глаз. И у Кристины, наверное, тоже.

***

Шумахер и Индиго тащат Виолетту до машины вдвоём. Они даже не успели написать Кире. А Малышенко совсем никакая. Она бормочет что-то про то, что ей домой нельзя, что мама её точно убьёт, потом смеётся, говорит, что очень любит их… Лизу тошнит. Это напоминает её отца. Это, блять, страшно. Кристина выглядит сосредоточенной, но Индиго может дать клятву, что видела, как у неё блестели слёзы в глазах. Посадив Вилку на заднее сиденье, Крис выдохнула и прикрыла на пару секунд глаза. Потом кивнула и достала телефон. Позвонила, как оказалось, Кире. — Кирюх, поможешь? Да тут Вилка… Она курила траву. Видимо, в первый раз. Кроет её. Не знаю, справимся ли мы с Индиго вдвоём. Она ещё пару раз кивает и сбрасывает. Смотрит на Андрющенко и говорит: — Нужно просто часа четыре переждать. Потом пройдёт. К тебе нельзя? Лиза качает головой. Сейчас десять вечера, скоро придёт мама с работы. И ей точно не нужно видеть обдолбанную подругу дочери. Шума кивает, очевидно, понимая, а потом добавляет тихо: — Тогда к Кире поедем. Ко мне тоже нельзя. Андрющенко кивает. А потом пишет маме, что сегодня будет ночевать у подруги. По сути и не соврала. Медведева приходит через пару минут. Она кивает Кристине, Лизе, вновь здороваясь, а потом смотрит в окно машины на Виолетту. Та качается и говорит что-то сама себе. Вздохнув, блондинка произносит: — Понятно. Поехали. Кира садится за руль (как оказалось, она ещё не успела выпить), Крис садится рядом, а Лиза — сзади. — Бабы… Мне домой нельзя. Мама меня точно убьёт… Ах-хах-ха. Убьё-ёт. Индиго молчит, только зло пальцами стирает слёзы с глаз. На неё через зеркало заднего вида смотрит Кира. Молчит.

***

Кира сажает Виолетту себе на спину и, придерживая за бёдра, тащит. Кристина и Лиза идут следом. Молчат. Знают, что чувствуют почти то же самое. Квартира у Киры находится на третьем этаже. Она большая, на удивление светлая и просторная. Медведева опускает Виолетту на диван, та тут же вскакивает, видимо, не может усидеть на месте. «Она обычно неусидчивая, а сейчас…», — Андрющенко передёргивает. Они вместе с Кирой усаживают татуированную обратно. Та недовольно хмурится, но на пару минут замирает почти, только ёрзает и по сторонам смотрит. Захарова тем временем блюёт в унитаз Киры. Её тошнит от алкоголя, от того, что она видела. Перед глазами до сих пор рука того парня между ног у ничего не соображающей Вилки. А потом картинки из детства с братом. Шуму выворачивает ещё раз.

***

— Она первый раз курила траву? Кира делает им чай. Кристина, бледно-зелёная, сидит рядом с Лизой. Молча кивает. — Понятно. Да ещё и трава хуёвая была… Андрющенко морщится и сдерживается, чтобы не сказать, что любая трава — хуёвая. Что травить свой организм в любом случае хуёво. Но сил нет. Совершенно. Она вымотана. — Бля, вы хуёво выглядите. В школу завтра не идёте? «Блять, завтра же четверг», — хлопает себя по лбу Индиго, а потом понимает, что банально не проснётся утром. Или просто не заснёт. У Захаровой, видимо, такие же мысли. — Крис, я тебе с Вилкой постелю, нужно же, чтобы кто-то за ней следил. Кис, ты не против, если я на своей кровати тебе постелю? Сама на кресле посплю. Лиза переводит взгляд на Медведеву и кивает. Ей всё равно, где спать.

***

Виолетту заворачивают в одеяло как новорождённого ребёнка или психически больного человека. Кристина, не раздеваясь, ложится рядом. Лиза смотрит на это и хочет плакать. От того, что сейчас по щекам Захаровой бегут слёзы. Та тоже испугалась за Малышенко. — Кис, пойдём, тебе лечь нужно, — рука Киры лежит на её плече. Андрющенко кивает и заходит вместе со светловолосой в её комнату. Там тоже просторно. Большая кровать, кожаное кресло, молочного цвета шкаф, окно. Довольно уютно, но Лизе не до этого. Она проходит к кровати и ложится на неё, не в силах даже накрыться. Эмоциональные переживания очень истощают. Всё наваливается и наваливается. Кира раскладывает кресло, стелит на него простынь и кладёт подушку. Оборачивается, чтобы спросить у Андрющенко, всё ли её устраивает… а та уже спит. Медведева улыбается.

***

Вилка просыпается и не понимает, где она. В голове туман какой-то, она садится на кровати и осматривается. Пить ужасно хочется, как и есть. Девушка вдруг понимает, что на ней лежит чья-то горячая тяжёлая рука. Малышенко начинает трясти. Она пугается. Она ведь… Она ведь переживала уже подобное. Мама не поверила, но… это было. Девушка тихо всхлипывает, пытается отодвинуться… а тот, с кем она лежит, вдруг просыпается и садится. И татуированная выдыхает — это не незнакомый парень. Это Кристина. Захарова, сонная, очень домашняя, растрёпанная и без привычной кепки на голове, смотрит на неё непонимающе, а Вилка хрипло говорит: — Бля… плохо помню, чё вчера было. Подумала, что с кем-то поебалась. Испугалась. Прости. Крис махнула рукой и убрала пряди волос со своего лица, а потом зевнула: — Бля, Вилка, а мы как испугались, когда ты накуренная с такими же сидела. Один даже… Она замолкает, смотрит на Виолетту и не знает, стоит ли ей говорить об этом. Может, лучше, если она не узнает? Малышенко напрягается и спрашивает: — Что «один даже»? Светловолосая отводит взгляд, а потом с силой проводит пальцами по лицу, отвечая: — Ну, блять, трогал тебя. Не уверена, как долго, ты была в одежде, но он… Трогал тебя, короче. Блять. Татуированная вновь напрягается. Сидит, смотрит на Кристину, а потом кивает и встаёт с дивана: — Мне в туалет надо. И… мы у тебя? Шумахер качает головой: — Нет, у Кирюхи. Туалет там, — она рукой указала на дверь. Малышенко быстро за ней скрылась. А Захарова упала на диван и закрыла лицо ладонями.

***

Лиза проснулась чуть позже Виолетты и Кристины. Кое-как разлепив глаза, девушка села на кровати и осмотрелась. Кира, свернувшись, спала на краю кресла, накрытая пледом. «Она выглядит такой беззащитной… не то, что обычно. И лицо такое спокойное», — думает Индиго, пару минут смотря на спящую знакомую. А потом всё-таки решает проверить, как там Вилка и Крис. Встав с кровати, девушка выходит из комнаты блондинки, аккуратно прикрыв за собой дверь. Кристина сидит на диване с привычной кепкой на голове, кусает кожу на кончиках пальцев и выглядит нервной. Андрющенко неуверенно произносит: — М… утро. А где Вилка? Она заметила, что той на диване нет. Захарова, услышав голос Лизы, пару секунд молчит, осознавая, что та спросила, а потом кивком указывает на дверь: — Она в туалете. Сказала, что ещё душ принять хочет. У Киры же туалет с ванной совмещен. Индиго кивает, а потом опускается рядом с Крис на диван. На расстоянии, но не совсем далеко. Они молча сидят, не в силах найти, что ли, желание пообщаться. Или общие темы. А потом вдруг из ванной комнаты слышится звон стекла. Кристина подрывается на месте, словно только и ждала этого знака. Быстрее, чем успевает осознать, подходит к двери и громко стучит: — Виолетта, открывай! Ты чё там делаешь, блять?! В этот момент из спальни выходит Кира. Она, протирая глаза, смотрит на них непонимающе, а потом, подойдя к Андрющенко, спрашивает, кивнув в сторону Крис: — Чё происходит? Индиго вздыхает: — Виолетта там. Пару секунд назад там что-то разбилось, и Кристина волнуется, что Вилка пострадала. Захарова оборачивается, смотрит на Лизу и хрипит: — Ничё не волнуюсь. Волнуюсь только за имущество Кирюхи. Кира ухмыляется понятливо, смотрит на Шуму, мол, «ладно, верю», но Андрющенко видит её глаза. А её глаза точно не верят. Скрип двери. Из ванной выходит Вилка. И… руки у неё дрожат, как и губы. Она только в футболке, стрелки размазались и уродливыми пятнами легли на лицо. Запястья покрыты… — Блять, это кровь? Шокировано спрашивает Кира, делая шаг навстречу к Малышенко. Та не двигается, молчит, смотрит только болезненными глазами и выглядит так, будто потеряла смысл жизни. Разом. Медведева осматривает руки Виолетты, пока Крис тяжело дышит, а Лиза идёт за аптечкой. Кира кусает губу и произносит: — Так, зашивать не надо. Вилка, ну ты чего, а? Чё случилось? Виолетта головой мотает, рассказывать, очевидно, не хочет. По щекам начинают бежать слёзы, она тянет руку, чтобы их стереть, но Медведева мотает головой: — Не надо. Индиго обрабатывать сейчас будет. Вилка всхлипывает, а Кира всё-таки обнимает её. Ладонью по спине похлопывает, пытаясь поддержать. Малышенко дрожит всё, её руки теперь придерживает Кристина, которая стоит за Кирой. Она гладит их молча, тоже так поддерживает. Андрющенко подходит к ним, становится рядом с Захаровой и начинает обрабатывать порезы. Вилка тихо шипит в плечо Киры и кусает губы, ведёт себя совершенно не так, как обычно. Не смеётся, не улыбается, не шутит. Выглядит так, будто сломалась. Когда руки были обработаны, девушки усадили Виолетту на диван и накрыли пледом. Та выглядела потерянной. Крис села ближе всех, и Лиза вдруг всё поняла. Посмотрела на Киру. Та кивнула. Стало чуть легче. Хоть Индиго и не особо жаловала Шумахера, Вилке с ней было бы неплохо. Если Шума, конечно, мозги включит и всё сама поймёт. — Бля, Вилк, расскажешь? Кира подаёт голос первой. Садится по другую сторону от татуированной и кладёт ладонь ей на плечо, показывая, что поддерживает. Та смотрит на неё, а потом вздыхает и опускает взгляд. Говорит, натягивая всё-таки улыбку: — Та хуйня. Вспомнила просто… Блять, короче, одни обмудки меня… ну… вы поняли. Она хмыкает и наконец стирает следы подводки и слёзы. Медведева смотрит на Кристину, та кивает, а Лиза идёт делать чай. Зелёный. Он им понадобится. — Помнишь, как их звали или ещё чё? Вилка кивает, а потом выдавливает сипло: — Та похуй. Это было год назад, чё теперь думать об этом. Было и было. Но и Кира, и Кристина понимали, что Малышенко врёт, в первую очередь, самой себе. Если бы она уже забила, она бы себя не резала из-за воспоминаний. Верно же? — Короче, кис, говори имена. Мы с Шумой разберёмся. Виолетта пару минут молчит, не понимает, стоит ли говорить. А потом решает, что защищать насильников не хочет. И за пару секунд выдаёт и имена, и примерные адреса. «Блять… легче стало, что ли?» — удивлённо думает Вилка, когда становится чуть легче дышать. Пока Виолетта с Лизой пьют чай с конфетами, Кира и Кристина выходят покурить на балкон. Прислонившись спиной к стене, Медведева спрашивает: — Навестим их? Крис кивает и щёлкает зажигалкой, затягивается: — Да. Хуй они ещё кого-то тронут. За Вилку порву. Кира кивает, а потом, тоже затянувшись, задаёт вопрос: — Не хочешь поговорить с ней о вас? Шума удивлённо поднимает брови, тушуется совершенно неожиданно даже для себя, а потом бурчит: — Никаких «нас» нет. Медведева хмыкает и кивает, но не достаёт вопросами и речами об отношениях. Сама ведь не лучше.

***

— Ладно, бля, бабы, спасибо большое, что не кинули. Это ебать как сильно, — Вилка улыбается, обнимая каждую девушку. Выглядит куда лучше. Она всё ещё бледная, но, кажется, более спокойная. Крис кидает на неё свои взгляды, но ничего не говорит. Кира её по голове гладит как младшую сестрёнку, а Лиза с ней ещё не прощается — они же в одном доме живут. Девушки расходятся. Индиго с Малышенко прощаются у двери Лизы. Обнимаются, посмеиваются и обещают списаться друг с другом. Андрющенко заходит в свою квартиру и… замирает.