Мемуары холодной России

Дни проходят быстро. Учёба, дом, прогулки. Лиза радуется как маленькая, когда видит, что мама больше не пьёт. Она не понимает, что на неё так повлияло, но радуется и надеется, что это навсегда. С Виолеттой они по-прежнему постоянно видятся, гуляют, пока мама Вилки в командировке, Андрющенко ночует у неё, они смотрят сериалы и едят всякую вредную, но вкусную еду. Малышенко с Крис общается, но дистанцию держит — говорит, что не хочет смущать Захарову. С Кирой всё как обычно. Она медленно, но уверенно старается расположить Индиго к себе, приручает, словно дикого котёнка, они не ссорятся. Виолетта говорит, что надеется на Лизино благоразумие. Та на него тоже надеется. В очередной вторник девушки договариваются погулять их небольшой компанией. Лиза, Кристина и Кира встречаются в парке, а Вилка опаздывает. Она строчит Индиго, что скоро будет и что она не одна. Андрющенко удивляется. «Неужели новая подруга? Или… девушка?» — Лиза поглядывает на молча курившую Захарову. Та кажется совершенно безучастной, в сторону только смотрит и даже не спрашивает, почему задерживается Вилка. Кира, видя волнение Индиго, кладёт ладонь ей на плечо, обращая на себя внимание: — Ну что, кисуль, где Вилка? Лиза смотрит на блондинку, выдыхает, а потом отвечает, пожав плечами: — Не знаю. Сказала, опаздывает и что будет не одна. Медведева чуть хмурится, кивает и нехотя убирает ладонь с чужого костлявого плеча. Нельзя сейчас давить, нельзя. Пара минут проходит в тишине, а потом приходит Виолетта, за руку держа симпатичную незнакомку. У той волосы короткие, светлые, на лице куча веснушек и добрые глаза. Она улыбается, к Вилке жмётся и, видя недоумённые лица, произносит: — Эм… Привет. Я Ронни. Очень рада с вами познакомиться, Вилка много про вас говорит. Упомянутая Малышенко улыбается и поясняет, поправив чёрную шапку: — Бабы, это Ронни, моя подружка. Познакомились недавно в клубешнике, она классная. Лиза первая жмёт руку новой знакомой, ободряюще улыбается, а та успокаивается, видимо, и стоит более расслабленно. Кира принимает Веронику второй, тоже ладонь ей пожимает и слегка улыбается. А Крис… Крис — это Крис. Она смотрит на то, как Виолетта светится, когда смотрит на Ронни, как Малышенко прижимается к ней боком, и хочет навалять всем и каждому. Потому что… потому что какого хрена-то? «Какого хуя она сюда свою бабу притащила?» — раздражённо подумала Шума, даже не обратив внимание на то, что Вилка сказала, что Ронни ей подруга. Неловкое молчание, все ждут реакцию Кристины. Та, поняв, что от неё ждут действий, челюсть сжимает и жмёт ладонь Вербицкой, а потом отодвигается и отводит взгляд. И снова неловкая тишина, которая давит на девушек. — Бля, а давайте пойдём в клуб? Я знаю, куда нас провести могут, — Виолетта улыбается и объясняет, что у неё есть взрослая подружка, которая без проблем проводит её в такие заведения. Все соглашаются, даже Лиза, хотя и не пьёт. Она решает, что хоть кто-то в их компашке должен быть трезвым.

***

В клубе музыка громкая на уши давит сильно, и Андрющенко хочет уйти, но бросать подруг не собирается. Она только хмурится периодически и ловит глазами знакомые макушки. Ронни с Вилкой ушли в центр танцпола, Крис пошла пить, а Кира… — Кис, ты чего задумалась? Медведева обратила на себя внимание, мягко положив ладонь на плечо темноволосой. Посмотрев на Киру, Индиго ответила: — Ничего. Думаю о Крис и Виолетте. Девушка понятливо кивает и говорит: — Лизок, не хочу лезть, но… они не маленькие, разберутся сами. Если что, поможем, а так… давай лучше о своём. Лиза смотрит на Киру с непониманием и спрашивает, поднимая бровь: — О чём «своём»? Медведева закатывает глаза, руку с чужого плеча убирает и говорит: — А ты будто не понимаешь, Индиго. О нас. Андрющенко губы сухие кусает и отворачивается, нервничает заметно, молчит. Она не любит разговоры о чувствах, они заставляют её чувствовать себя оголенным проводом, не иначе. Слишком открытой. Слишком… беззащитной. — Эй, я не… я не настаиваю ни на чём, блять. Просто… не морозь меня. Прямо скажи, стоит мне рассчитывать на что-то или нет? Кира аккуратно разворачивает девушку лицом к себе и участливо смотрит, говорит спокойно, ждёт ответа. А Андрющенко не знает, что ответить. Рот открывает, чтобы что-то сказать, но её прерывают крики. Крики знакомых голосов, доносящихся из туалета.

***

— Ты, блять, сюда нахуя со своей бабой пришла? Не могла, блять, отдельно с ней шататься, нахуя в нашу компанию всяких приводить? Крис, вся красная, очевидно, пьяная, стоит напротив Виолетты. Та, бледная, смотрит на подругу с шоком, а потом, внезапно разозлившись, отвечает: — Я пришла с ней, потому что она моя подруга, как и вы! Я захотела познакомить своих близких, блять, людей, Крис! Чё тебе не нравится?! Малышенко плюёт на то, что они выясняют отношения в клубе, в зашарпанном туалете. Она смотрит на Захарову с непониманием и с досадой, а та ближе подходит, буквально заставляя в стену впечататься и рычит в лицо: — То, что она тебя, блять, трахает, а ты и рада! Взмах руки. Ладонь обдаёт огнём. Вилка смотрит на Шуму как на самое большое разочарование, качает головой, внезапно чувствуя, что жутко устала от этого всего. Она говорит тихо, уже спокойно: — Во-первых, тебя не касается, кто меня трахает и трахает ли. Ты сама сказала, что я тебя не привлекаю. Ты сама провела между нами, блять, границу. А во-вторых… никто меня не трахает, если тебе вдруг станет легче. Виолетта слёзы сдерживает и, обойдя Захарову, идёт на выход из туалета. В проёме она встречается с Кирой и Лизой. Те выглядят обеспокоенными. Малышенко головой качает, показывая, что сейчас говорить не будет о том, что произошло, и уходит к Вербицкой. А Крис закрывает лицо ладонью.

***

После этой ситуации в клубе Виолетта отказывается гулять с Кристиной. Они собираются либо только вдвоём с Лизой, либо с Лизой и Ронни. После слов Захаровой Малышенко не хочет ту видеть. «Почему она играет со мной? Почему то показывает, что я ей не безразлична, то говорит, что я ошибаюсь, то… ревнует? Что за манипуляторские, блять, страсти?» — в непонимании и раздражении думает Виолетта, выкуривая третью сигарету за последние сорок минут. Она стоит недалеко от школы, мёрзнет и ждёт Лизу. Та в школе задержалась на отработке. — Э, чё стоишь тут? Это мой участок, — Вилка оборачивается. Перед ней стоит какой-то бледный парень в спортивках. Глаза горят недобрым огнём, а на губах, при осмотре Малышенко, появляется неприятная ухмылка. Виолетта брови поднимает и отвечает: — Э… я тут подругу жду. Я в этой школе учусь, — она кивает в сторону школы. Незнакомец хмыкает и, неожиданно для Вилки, делает шаг к ней, буквально впритык, заставляя попятиться. Он произносит: — А выглядишь как барыга. Чё, толкаешь в своей шкалке? А платить не хочешь, да? Может хочешь отплатить языком? Малышенко затошнило. Она головой покачала и предприняла попытку обойти парня. Но тот схватил её за предплечье, сильно сжал и дёрнул на себя: — Куда пошла, э?! Я те чё сказал? Отрабатывать как миленькая пойдёшь, барыга блять. Виолетта рукой дёрнула, попыталась незнакомца ударить, но тот скрутил её руки за спиной и потащил через дорогу. Людей вокруг почти не было, а тем, которые были, было абсолютно плевать на происходящее. Девушка не сдавалась. Она руками дёргала, пыталась тормозить парня, а потом начала кричать. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не… — Чё, охуел?! Толчок. Руки парня, как и он сам, отлетели от неё. А Малышенко на колени упала, тяжело дыша. Плевать было на грязь, на всё плевать, главное, что всё обошлось. Удары. Чуть придя в себя, Вилка увидела, что её спасительница колотит напавшего. Причём ногами пинает, а тот только стонет. Встав с колен, Малышенко подходит к девушке и аккуратно тянет на себя: — Э-эй, хватит. Всё, он получил своё. Бьющая замирает, а потом поворачивается лицом к Виолетте. Та узнаёт Кристину. Девушка, тяжело дыша, смотрит на татуированную. Потом на парня. Тот с разбитым лицом хрипит и отползает подальше. Снова посмотрев на Вилку, Крис спрашивает сипло: — Ты в порядке? Та взгляд отпускает и кивает, а потом тянет Захарову за собой: — Пойдём на трубы. Там тепло. Поговорим. Кристина не спорит.

***

На трубах действительно тепло. Вилка запрыгивает на них, удобнее устраивается и выдыхает. Постепенно вроде успокаивается. Захарова не садится рядом, стоит перед подругой. Малышенко сигареты из ветровки достаёт, закуривает и предлагает Кристине. Та с благодарностью смотрит, кивает и тоже закуривает. Тишина, прерываемая лишь вздохами и звуками проезжающих машин. Первой заговаривает Вилка. Она смотрит на светловолосую и произносит: — Спасибо. Шумахер смотрит на девушку в ответ, кивает, а потом произносит, отводя взгляд в сторону: — Фигня. Ты в порядке? Малышенко кивает. Она действительно в порядке. На руках, скорее всего, будут синяки, но это ничего. «И не такое было», — пренебрежительно думает Виолетта, делая затяжку из ещё одной сигареты. Захарова тем временем вновь смотрит на подругу и вдруг произносит: — Бля, прости. Малышенко бросает на Шуму взгляд и, видя раскаяние, мгновенно тает. Говорит тихо, пальцами стряхивая пепел: — Прощаю. Только… не делай так больше. Ладно? То, что у меня другие друзья, не значит, что они в приоритете… типо, Крис, я стараюсь, чтобы каждому достался кусочек Вилки, — татуированная смеётся и кивает на место рядом с собой: — Садись, не стой. Устанешь быстро. На этот раз Кристина садится.

***

Два часа они вместе сидят, музыку слушают, курят и думают. Говорят мало, им это не нужно. Только под конец Виолетта расходится, рассказывает про то, что скучала по их общению, что курить в туалете было не с кем и что она рада, что всё разрешилось. Крис тоже рада, но боится, что белку пьяная снова поймает и всё испортит. Поэтому говорит, кусая губы: — Ты это… если я чёт скажу грубое, старайся близко к сердцу не принимать, я бля иногда слишком… агрессивная, короче. Ты знаешь. Малышенко кивает, а потом подходит к подруге и обнимает её. Ненавязчиво, мягко, по-дружески. Но почему-то Кристине этого мало. Только вот… почему?