Забвение

      С самого начала дня все наперекосяк. Знамение худшего. С утра, казалось, зажившие раны вновь заныли, аппетит пропал, толком не успев прийти. Поезд, на котором Госпожа Мо должна была приехать, задержали на пару часов. Череда неудач все больше и больше взращивала беспокойства на душе Шаня. У кабинета директора он в страхе грыз заусенцы. Ему не впервой стоять у статуи, ведущей к винтовой лестнице. В первый раз он оказался у директора после драки с Чжанем Чжэнси. Во второй раз попал по случайности — влепил однокурснику смачный фингал на втором году обучения. Затем он был уже не один — в его компании всегда кто-то находился. В последний раз он стоял здесь с Цзянь И и Хэ Тянем за списывание контрольной по Трансфигурации. Чжань Чжэнси ловко избежал наказания, заворожив собственного старосту. В его тихом омуте водятся существа куда хуже чертей. Походы к этому кабинету стали обыденностью, сам директор встречал учеников с распростертыми объятиями и пергаментом для объяснительной. Но между теми походами и нынешним была одна существенная разница — главным проказником или участником проказы всегда выступал Мо. На сей раз он был жертвой.       Статуя пригласила ученика к лестнице. По ходу того, как Шань поднимался по узким ступенькам, сердце наращивало темп биения. Мо пару раз терял равновесие, но вовремя опирался о стену. Слабость к ногам подступила вместе с головной болью. В кабинете вместе с директором был мужчина. Его свирепая внешность и резкость в движениях подсказали Мо, что человек серьезный, видимо, из Министерства. Он сразу обратил на Шаня внимание, не спускал с него пытливого взгляда, пока юноша не уселся за стол. Старичок сел напротив, мужчина устроился позади него. Директор вкратце объяснил, что от него требовалась лишь правда, Шань в свою очередь поддакивал каждому слову, нервно перебирая пальцами рукава рубашки. Мужчина впитывал мельчайшие детали их разговора, следил за каждым мимолетным движением. После обсуждения Мо заметил над лысеющей головой министра летающий блокнот с пером.       Наконец, в кабинет прошла деканша Слизерина, за ней ступали с угрюмыми лицами ее студенты. Всего, без Ли, их было двое. Вечные прилипалы, которые везде шнуруют с Ли и творят различные пакости. Таких шестерок Шэ Ли имел больше, но с каждым годом его характер становился сквернее, а вытерпеть гадскую натуру мог не каждый. Но братья Гуй (как любил их называть Хэ Тянь) мало того, что были самыми отпетыми из всех, так еще и связи имели запредельные — их родители важные шишки в Министерстве. Оттого лысый мужичок поднапрягся, стоило двоим показаться ему на глаза. Главного виновника не было. Мо не понимал, желал ли он видеть здесь змея или предпочел бы скинуться с астрономической башни. В любом случае отсутствие парня благотворительно сказывалось на общей атмосфере. Директор провел со слизеринцами отдельный разговор, который Мо даже не пытался подслушать. Мало ему головной боли. Он отплясывал пяткой по каменной плитке в ожидании главного — прихода родителей. Пол в кабинете директора навеял холода. Мо ощутил мурашки, пробегающие по каждому сантиметру щиколотки. Он вспомнил, как приходил в себя в заброшенном туалете.       В коридоре его оглушили заклинанием «Остолбеней». Он наткнулся на Ли, съязвил ему в привычной манере и получил в спину импульс, который отключил его на несколько минут. Он проснулся на мокром полу холодного туалета. Из дальнего крана каплями стекала вода, этот отбиваемый ритм вывел Шаня из сна. Недалеко сидели слизеринцы. Они шумно распивали крепкие напитки, дым от их сигарет заполонил комнату. Мо закряхтел, подал признаки жизни, о чем вскоре сильно пожалел. На него посыпалось множество ударов, пинков. Они проходились по голове, корпусу и конечностям; у обидчиков не было определенной цели — лишь бы ранить, лишь бы сделать больно. Будь то висок или предплечье. Будь то печень или почки. Но какой бы сильной не была их кровожадность, она быстро сморила молодых парней. Они вновь присосались к своим бутылкам, одним залпом опустошили их. Один Шэ Ли не притронулся к алкоголю, молча вертел в руках палочку. Все это время они вели непринужденную беседу. На полном серьёзе чем-то интересовались у Мо, но тот ничего не слышал, не пытался сосредоточиться на рыгании из кривых ртов. В голове стоял ритм падающих капель. Ли был раздражен. Его взбесила отчужденность Мо, задело горделивое поведение. В карамельных, налитых кровью глазах, он не увидел страха. Злость? Раздражение? Всё что угодно, но не страх перед таким ничтожеством как он.       Тогда Ли достал палочку. Парни сзади него напряглись. Шань проигнорировал опасения слизеринцев. И наступил ад, который он не в состоянии собрать по кусочкам. Он много раз отключался от боли пронизывающей до костей. Приходил в сознание от нее же, но в районе лба. Словно череп раскалывали голыми руками, слой за слоем сдирали кожу, мышцы. Невидимые иглы доходили до самого мозга и медленно впивались в отдельные участки. Шань мог представить их примерную длину — сантиметров пятнадцать погружались в мозг и разрывали все ткани, нервы. Он корчился в припадке, кричал, пытался сорвать с себя одежду, чтобы избавиться вместе с ней от невыносимого жара. Окружение расплывалось с каждой волной боли, сознание покидало юношу, он в бреду молил остановиться, не осознавая к кому обращался. Просто умолял прекратить в надежде, что окружающие стены впитают эту мольбу, остановят мучения. Пытка действительно прекратилась в один короткий миг. В ушах раздался маленький взрыв, рядом с ним по кафелю прошелся звонкий удар — что-то упало на пол, прокатилось пару сантиметров по луже. Вместе со звоном Шань слышал нервный шепот. Разум не переваривал речь, она казалась юноше иноземным языком. Суета вокруг его безжизненного тела нарастала. Однако Шань был в сознании и ощущал все, что происходило с телом и вокруг него — настолько возбудились нервные окончания. Он ощущал каждый синяк, каждый поражённый участок кожи и дорожку крови, от раны до места, где она засыхала. Шэ Ли выбрал нужный момент для реализации своей последней задачи. Он отобрал у дружка палочку и присел к Шаню. Угрожающе повел ею по шее, присмотрелся к участку, где собирался оставить клеймо. Нужно было убедиться, что её будет видно. Что каждый, кто захочет кинуть взгляд на длинную шею, обязательно наткнется на этот ошейник. Будет знать — Мо Гуань Шань принадлежит Шэ Ли. Он не готов делиться тем, что годами кропотливо создавал в Мо Гуаньшане. Его шрамы, его ненависть, злоба и боль — всё без исключения принадлежит Ли. Слизеринец, полностью опьянев от вожделения, прошептал заклинание воспламенения. Конец палочки зажегся. Характерное шипение пронеслось около уха Мо. Стоило поблагодарить Ли — действовал он быстро. Коленями прижал к полу предплечья, Шаню оставалось только точить ногти о плитку. Ли задрал подбородок, прижал локтем чуть выше кадыка, полностью обездвижил рыжую голову. Он коряво выжигал по букве. Ювелирной работы у него все равно не получилось бы, не с тем сопротивлением, что оказывал ему Шань. Нехватка кислорода и боль в локтях не останавливали Мо от действий, весь процесс он пытался вырваться из рук, вцепиться в глотку змее. Все началось с лёгкого жжения, а закончилось полным онемением. По сравнению с круциатусом это не более чем щелбан. Боль была терпимой, несмотря на особую чувствительность. Шань сразу вспомнил детство: похожая ситуация с ними происходила. Мо опять лежал под Ли. Тот опять делал ему больно, мучил за то, что Мо Гуаньшань был самим собой. Ли пытался сделать процесс больнее, надавливал горящим кончиком, выводил одну букву по несколько раз, и все же не смог дождаться от Шаня плача. Он не добился своего. Змей закончил начатое без какого-либо удовлетворения. Заполучить желаемое он не смог и оттого настроение полностью испортилось. Ли швырнул палочку, в последний раз пнул Шаня под дых. Мо проводил своих обидчиков кряхтением. Его оставили одного. Невероятная чувствительность в теле, к счастью Мо, притупилась, и парень принял это за сигнал, который подает организм в последние минуты жизни. Он поверил, что здесь встретит свой жалкий конец. Вопреки всему, он сидел в кабинете живее всех живых. Для парней из Слизерина был тем ещё бельмом на глазу.       В кабинет прошла деканша Пуффендуя. Выражение лица притом её было очень страдальческим, будто она пропускала через себя все волнение и боль этой тесной комнаты. За её хрупкой спиной скрывалась не менее хрупкая Госпожа Мо. При виде матери сердце Мо защемило, он подорвался к ней навстречу, но тяжёлый кашель мужчины пригвоздил Шаня к полу. Мама была несчастней, чем юноша себе представлял. На её лице запечатлелись бессонные ночи, которые она провела с первых новостей об инциденте. Одной рукой она сжимала свою миниатюрную сумочку, а второй все время поправляла кардиган, хотя на её плече он лежал изумительно ровно. За спиной матери показались другие силуэты. Следом в кабинет зашли двое — мужчина и женщина. Они друг другу были никем, но чутье подсказывало Мо, что виделись они не в первый раз. Мужчина был одет так, как полагалось занимающему серьезную должность волшебнику. В глаза сразу бросились руки. Они были скрыты за толстой кожей чёрных перчаток. Шань вспомнил — похожие носил Хэ Чэн зимой. Мо полагал, что это своего рода нетипичный министерский атрибут. Но руки женщины в длинном синем платье были оголены. Только на тонких пальцах висела дюжина колец, готовых вот-вот соскользнуть вниз, если она разожмет кулак. Она была старше мужчины и могла годиться одному из слизеринцев в бабушки, возможно, бестолковые размышления Гуаньшаня были верны. К чему ему рассуждать о связях этих людей, когда по одному их взгляду можно прочесть горящее презрение. Презирающими глазами они наблюдали за каждым нервным движением Госпожи Мо. За тем, как она места себе не находила, вечно теребила пальцы, поправляла волосы за ухо и кидала обеспокоенный взгляд на сына. Они наблюдали за Шанем, за его раскованной позой, которую они не могли себе позволить, за его синяками, за его ответным, вызывающим взглядом.       И тогда пришли они. Шэ Ли бок о бок с матерью. Он ниже её на пол головы. Она на высоких каблуках, легкой, бесшумной походкой прошла вглубь кабинета и уселась рядом с Госпожой Мо. Такую женщину нелегко проигнорировать, Мо удалось не с первой попытки. Особенно хорошо он подметил внешний, несуразный вид женщины. Как неуклюже она накинула на себя мантию, облачилась в лохмотья волшебников, которые не шли к ее смуглому, худощавому лицу. Мо запомнил ее молодой, высокой девушкой, что не стеснялась в присутствии мужа надевать каблуки и элегантные платья. Весь ее облик был пропитан духом маглов. И вот спустя несколько лет, она сменила платье на балахон темно-серого цвета с черной юбкой, покрывшейся еле заметными катышками. Наигранный образ волшебницы. Мо оказался в дешевом спектакле. Это ощущение подпитывалось нетипичным поведением Ли. Парень встал позади матери, как бы принимал на себя роль жертвы. Мо знал — он прятался за её спиной и неважно, что ей пришлось бы услышать в кабинете директора. Она стояла и будет стоять за своего сына горой. Осознание горькой истины убило в Мо всякую надежду.

* * *

      Шэ Ли исключат. Ему навсегда перекрыта дорога в любые учебные учреждения волшебного мира, и он лишён палочки до совершеннолетия. А Мо Гуаньшань разочарован. Какое бы наказание не ждало слизеринца, ему будет мало. Ведь справедливости, которую он так жаждал, можно добиться лишь со смертью Ли. Но по меркам волшебного мира, такого наказания вполне достаточно, чтобы загладить вину перед пострадавшими. Госпожа Мо еле сдержала протестующий вопль — Шань перехватил её руку и предупреждающе сжал, незаметно для чужих глаз подал знак. Лишние конфликты им ни к чему. Они сидели во внутреннем дворике Хогвартса. Солнце к обеду встало прямо над их головами, рыжие макушки ловили все лучики. После холодного кабинета понежиться под теплым солнышком — самое то. Мо долго не решался заговорить с поникшей матерью. Она сама не горела желанием разговаривать — только провожала печальным взглядом взлетающие вверх листья. Наблюдение за природой стало маленькой отдушиной, она поймала некое умиротворение в желтеющей траве. — Мам… — нерешительно позвал Шань. Она вдруг дернулась, её пальцы разжались. — Поехали домой, — совсем холодно, без привычных эмоций. — Я останусь. — Нет, не останешься! — резко перешла на крик. Она встала со скамьи в порыве гнева. — Мам, пожалуйста! — Пожалуйста?! — Мо отодвинулся в сторону прочь от матери. — За что с моим мальчиком так обошлись? За то, что появился на этот свет в семье обычных людишек?! Зверство! — женщина надорвала горло. Она сделала небольшой вдох и слезно продолжила. — Они называют себя аристократами, смеют смотреть на нас как на гниль, а сами облиты грязью с головы до ног! — Разницы нет, мам. Ублюдки есть везде. — Дома ты под моей защитой! Шань злобно ухмыльнулся. Удержался от комментария, не стал подливать масла в огонь. — Вечно будешь меня держать рядом? Ее ответ сбила заместительница. Она появилась за колонной и очень аккуратно позвала: — Госпожа Мо, прошу, пройдите со мной в кабинет директора. Женщина занервничала. Перекидывая взгляд с сына на заместительницу, она, казалось, совсем запуталась и не могла понять, что следовало сказать Шаню, а что преподавательнице. Мо не составило труда распознать материнское замешательство, он встал и молча направился в противоположное крыло. Избавил маму от лишней головной боли. Руки в карманах, сгорбленная спина и голова в плечах провожали женщину.       Она поспешно подошла к заместительнице и вслед за ней направилась обратно в кабинет. Ее ждал отдельный разговор по поводу судьбы Шаня. Она имела полное право забрать сына из школы — это понимали все. На полпути заместительница резко остановилась. Женщина позади нее чуть не впечаталась в плечо. — Здравствуйте, Госпожа Мо. Хэ Тянь встретил женщин своей обворожительной улыбкой. Он знает — от его улыбки сердце тает даже у самой черствой особы. Это его самое опасное оружие. Поэтому преподавательница смягчилась, поняла намерения ученика и отступила в сторону. Дала ему пять минут. — Ох, Хэ Тянь! — женщина, не размышляя, подскочила к мальчишке, заключила его в крепкие объятия. Естественно, что Тянь смутился, однако не остановил поток такой нежности, наоборот, легко приобнял женщину за плечи, изящно, подобно настоящему джентльмену. Как-никак, Госпоже Мо была необходима поддержка. Женщина неприлично долго держала его возле себя. Тянь кашлянул, она распознала сигнал, неуклюже отпрянула от парня и, похлопав по плечу, поинтересовалась: — Я так рада тебя видеть! Как ты поживаешь? — женщина задрала голову, чтобы посмотреть в темные глаза. На секунду она удивилась тому, как быстро вырос Хэ Тянь. — Всё хорошо, — очень вкрадчиво, ведь после случившегося ничего хорошего быть не могло. — Госпожа Мо… Названная перебила парня. Она подняла перед ним тонкую руку: — Зови меня тетушкой, — такая официальность со стороны Тяня давно её смущала, а возможности напрямую обратиться к парню ранее не представлялось. — Тетушка… — Тянь опробовал новое обращение. К его собственному удивлению, оно без труда улеглось на языке. — Вы заберете Гуаньшаня? Конечно она намеревалась его забрать. Любая мать поступила бы на ее месте точно также. Оградила бы своего ребенка от всех бед и если бы понадобилось — устранила их причину. Ей казалось, что она поступает правильно. Вопрос Хэ Тяня сбил её с этого пути. — Как я могу пойти против его воли? — беспомощным голос обратилась к парню. — В нашем доме стало так пусто без него, я хочу чтобы он поскорее вернулся. Он бы окончил школу, поступил в университет и нашел работу по душе. А он сказал, что хочет остаться здесь, — Госпожа Мо насупилась, протестующе, но очень тихо продолжила. — А я хочу, чтоб он вернулся домой! — она подняла свой горький взгляд на Тяня. У парня по спине пробежали мурашки. — Я ужасная мать? Госпожа Мо на полном серьёзе задала вопрос Тяню. Она ждала от него ответ, который убедил бы ее в обратном. Она убита горем, она несколько лет не может спокойно сомкнуть глаз, зная, что её единственный сын находится по ту сторону привычного мира. Каждую неделю, получая письма от Шаня, она обязательно плачет. Ведь вынуждена наблюдать за тем, как меняется его почерк, без возможности наблюдать за его ростом. Что следует отвечать? Как не задеть чувства такой искренней и простодушной женщины? Тянь находился в полном замешательстве, отчего не совсем понял, что выпалил: — Не знаю, тётушка, у меня лишь отец и тому достаточно слышать о том, что я еще жив. Женщина такого уморительного ответа не ожидала услышать. Она, прикрывая неловкую улыбку, извинилась: — Ой, прости, так… так неудобно получилось… Госпожа Мо настолько разнервничалась, что стала размахивать руками у лица, отгоняя подальше от себя румянец. — Ничего, это я чушь сморозил, — он повторил нервный жест женщины более утонченно, превратил неловкие размахивания в кокетливый жест и настроение у Госпожи Мо тут же поднялось. Хэ Тянь отлично чувствует людей, зная их совсем ничего, способен подстроиться под них. В его компании любому уютно — что взрослому, что ребенку. Вот и Госпожа Мо так легко читаема. Парню не составило труда понять как стоит её отвлечь.       Заместительница появилась через положенные пять минут. Тянь умело читает людей, но с планированием времени у него беда. Женщина не успела попрощаться — Хэ Тянь предстал перед ней, приложив руку к сердцу: — Тетушка, не забирайте Гуаньшаня, — очень торопливо и тихо, чтобы окружающие стены не могли расслышать отчаяния в голосе. У Госпожи Мо сердце в пятки ушло, но парня она слушала внимательно, каждое слово впитывала словно губка. — Клянусь, впредь с ним ничего не случится, — Тянь осторожно взял руки женщины. Брат за подобную невоспитанность обычно давал подзатыльники. — Я защищу его. Клянусь Вам. Сзади них преподавательница громко закашляла. Юноша отпустил руки Госпожи Мо, откланялся женщинам и молча ушел. Пылкое обещание произвело неизгладимое впечатление. Что-то в тоне юноши было схоже с детским плачем, отчего сердце женщины защемило. Решение забрать Гуаньшаня больше не казалось ей верным.

* * *

      У Шаня свистит в ушах от ветра. Пятнадцать метров секунду — нешуточная скорость. Невероятно, что при таких погодных условиях, матч по квиддичу не отменили. Большую роль в этом решении сыграло голосование от студентов. Мало кому хотелось отменять единственный в этом году матч. Шань случайно прижимается лицом к палатке — пытается через ткань услышать пробивающийся бурный разговор одной команды. На плотной ткани остаются желто-красные следы. Цзянь И убедил друзей яростно болеть за него и пришлось раскрасить лицо в цветах Гриффиндора. Этими яркими цветами он осквернил шатер Слизерина. Что касается цели, ради которой Мо подобрался к логову змей — она выбегает из шатра, агрессивно откинув тяжелую ткань. Мо сразу бросается в глаза одна деталь: — Почему ты не в форме? — необычным способом он дает знать о своем присутствии. Тянь, ожидаемо, отскакивает от испуга: — Твою мать! Напугал! — Форма твоя где? — Я не буду играть. — Чего бля? Из шатра выходит высоченный парень. Тянь по сравнению с ним выглядит как третьекурсник. Таких парней обычно называют шкафами, причем метко подмечают схожесть в габаритах. — Отказался играть, представляешь? — его голос под стать внешности. Тот тип, от которого сходят с ума даже парни. — Капитан… — Шань впервые слышит от Тяня такую виноватую интонацию. Вон, даже щенячьи уши прижал к макушке. — Ничего, дело твоё, — тут же подбадривающе похлопывает по плечу. Шань не может сдержать удивления, уж очень похож капитан слизеринцев на плюшевого мишку. От его «легкого» похлопывания Тянь прогибается в сторону. Этот здоровяк может сесть на кого угодно и не заметить. — Не нужно оправдывать такое поведение, — доносится из-за спины капитана. — За час до начала игры подставлять всю команду, очень разумно, Хэ Тянь. Из раздевалки выходят остальные члены команды. К ужасу Мо среди них оказываются знакомые лица подпевал Ли. Юноша инстинктивно отпрыгивает назад, за Тяня. Тот в свою очередь делает к группе шаг вперёд. — Я разъяснил причину и поставил условие, — Тянь таращится в сторону двоих дружков. Те даже не пытаются скрыть враждебного настроя. — Вы не согласились, я в свою очередь тоже. Всё просто. — У тебя всегда всё просто, — из целой толпы высовывается самый мелкий парень с тяжелым взглядом. Видно, что обиду на Хэ он держит давно. — Ставишь себя выше нас, — прыткий юноша быстро оказывается прямо у лица Тяня, — думаешь, что лучше нас. Хэ Тянь задирает нос подальше от испарины на лбу сокомандника и чеканно, с видимым отвращением, отвечает: — Так и есть. Такой ответ заденет кого угодно. Слизеринец сжимает руки в кулаки и с оскорблениями лезет к Хэ: — Выродок ебучий! — Хватит! — капитан становится между ними стеной. Он расставляет руки по сторонам, лицо мелкого может спрятаться в его ладони, — ещё слово и сядете на трибуны до конца обучения! Мне в команде проблемы не нужны, по горло хватает Ли. Угрозы капитана срабатывают на «ура». Враждебный настрой под давлением угасает. Мелкий слизеринец цокает, скрывается вглубь толпы, откуда изначально вышел. Хэ Тянь не слушает речь капитана, коротко с ним прощается, проигнорировав другую часть команды. Он берет Мо под локоть и ведет его на трибуны с явным воодушевлением: — Пойдем, братец Мо. Будем болеть за нашего золотого мальчика. Тянь достает из сумки зеленый шарф, укутывает в него продрогшего Шаня. Тот даже не сопротивляется, уж очень холодно.       Они поднимаются к башне, где их ждет Чжэнси. Боевой раскрас украшает лицо друга, сильно выделяет его среди ярых болельщиков Гриффиндора. Многие обошлись скромным рисунком на щеках и лбу, а вот Чжань разошелся на славу, располосовал все лицо в львиных цветах. Шань согласился лишь на половину лица, которая успешно стерлась в ходе его приключения. — Ты не играешь?! — кричит Чжань, привстав с места от удивления. У Тяня ни одной серьезной мысли в голове при виде друзей. Хочется во всю глотку засмеяться, но такая смелость стоила бы ему этой же участи. Парень еле сдерживает смех, пока за него объясняется Шань: — Шестёрки Шэ Ли в команде. От Чжаня следует незамедлительная реакция: — Какого хуя?! Дальше вклинивается уже Хэ Тянь: — Приказ об отстранении ещё не вышел, спасибо их папашам-министрам. Чжэнси больше не смеет размышлять о подонках. Он с опасением оглядывается в сторону, откуда должны выйти команды: — Цзянь знает? — Навряд ли.       Пока на трибунах друзья разделяют переживания, Цзянь И вместе с командой направляется к полю. Парень сует метлу под мышку, поправляет на онемевших пальцах перчатки. Самочувствие ни к черту, так ещё навстречу идёт команда соперников. Слизеринцы самые неприятные противники. Сильная конкуренция портит отношение между двумя факультетами, но некоторые личности переходят рамки простого соревнования и превращают многолетнюю игру в бойню. Он бы мог пройти мимо них, проигнорировать задевающие высказывания, повести себя достойно. Он планирует это сделать ровно до того момента, как замечает в хвосте малой группы седовласую шевелюру. Спутать её с другой невозможно. — Какого хрена он здесь делает? — Цзянь выскакивает вперёд. Его товарищи, обладатели хорошей реакции, хватают вспыльчивого друга за шкирку. — Полегче, золотой мальчик, — капитанов поблизости нет, вразумить слизеринцев без авторитетного лица будет сложно. — Ли пришёл поддержать свою команду. А вот твой дружок сбежал, поджав хвост. Сам Шэ Ли не отсвечивает. Пару материнских пинков под зад заставили его молча проглатывать всё, что выльется на голову. Видно, каких громадных усилий ему стоит молча выслушать все прелести о себе. — Видимо, не вынес количества мусора на квадратный метр, — защищает друга Цзянь. — Ха! А присутствие грязнокровки переживает стойко, — знакомый паренек, заменяющий Шэ Ли на позиции ловца, никак не может остыть. Добрая часть команды заметно напрягается, когда слышит неприемлемое оскорбление. — Если опять встретимся, обязательно спрошу, не надоело ли ему всюду нянчиться с отпрысками маглов.       Напряжение уже можно пощупать. Цзянь готов вгрызться в эту короткую шею, пойти в нападение, отстоять честь своих друзей и всех волшебников, рожденных в семье маглов. Чувство справедливости щекочет в животе, Цзянь не знает куда деться от него. Юноша на доли секунды ловит взгляд жёлтых глаз из-под светлой челки. Что угодно, но не панику ожидал увидеть Цзянь в блеске змеиных глаз. Точно. Шэ Ли ведь… — Нужен совет? Своего отпрыска уже не выносите? — Цзянь не успевает логически завершить мысль, как рот сам выдает желаемое парирование. Сегодня удача на его стороне. После провокации последовала бы прямая драка, но к самому разгару поспевают капитаны с тренером. Обе команды молча отступают друг от друга на полтора шага и забывают о несозревшем конфликте. Возможность отыграться ждет их не за горами — через пару минут они выйдут на поле, где решат все недомолвки самым действенным способом. К сожалению, соперники не успевают переварить сказанное Цзянем, потому быстро отпускают ситуацию, решив, что последнее слово осталось за ними. К тому же красная команда не придаёт большого значения реплике Цзяня, товарищи ободряюще похлопывают по лопаткам и ступают на поле. Обидно, что такой ответ остался незамеченным. Будь на его месте Тянь, любой бы вздох с его уст ловили незамедлительно. Такова природа очаровательных людей. Однако Цзянь сильно ошибается, уверив себя в том, что его ответ остался в тени. Цзянь стоит в хвосте, замыкает ряд своей команды, когда сзади его дергают за капюшон. Юноша откидывает голову назад, прямо на чье-то костлявое плечо. Обладатель этого плеча хватает Цзяня за отросшие волосы на загривке и злобно шепчет: — Тебе пиздец. Шэ, мать вашу, Ли. Цзянь успевает еле пройтись по наглому лицу кулаком. Он отпрыгивает от гриффиндорца на пять метров за пару шагов. Со стороны его действия выглядят не больше, чем поддразнивания, поэтому тренер делает обычный выговор и выпроваживает юношу из шатра. Цзяня подзывают товарищи. Игра начинается. — Вот Цзянь! — Мо указывает точно на светлую макушку. Пока шли разбирательства в палатке, на улице вовсю разыгралась погода. Дождь сильный, почти перекрывает голос спикера своим шумом. Все же неудачный день они выбрали для матча. Тянь внимательно разглядывает друга в шеренге. Может посчитать каждую морщинку меж бровей. — Выглядит словно сожрал дерьмо, — плюс весь промок, из-за чего похож на бродягу. Все гриффиндорцы в своих красных одеяниях выглядят как потрепанные тряпки. Зелёная форма для таких погодных условий подходит больше. — Лишь бы не поддался эмоциям. Мо обрубает на корню надежды Чжаня: — Невозможно. Я отсюда вижу яркое свечение от его подгоревшей задницы. Чжэнси тяжело вздыхает. Игра обещает быть напряженной.

* * *

      Цзянь на высоте чуть выше зрительских трибун. Он знает, где сидят друзья, тщательно пытается разглядеть их среди чёрных фигур. Дождь размывает картину, цвета зелёного и красного смешиваются в одну кашу, разобрать кто есть кто невозможно с такого немалого расстояния. Юноша переключается на поле — там вовсю происходит ожесточённая схватка. Погодные условия не щадят, соперники не щадят. Под Цзянем какой-то слизеринец падает с метлы от меткого удара его сокомандника. Парень замечает у подножия одной из колонн золотой блеск. Он не уверен в своём зрении, поэтому не спешит гнаться за мелким проблеском. Пытается разглядеть сквозь капли четкие очертания, и чудо происходит — на короткий промежуток времени ему удается зацепиться за форму мяча, проследить за траекторией. Парень не медлит, мчится вниз прямо на снитча. Спикер громко объявляет, что Цзянь нашел золотого снитча и теперь преследует его. Ловец из Слизерина летит вдогонку. Юноша несколько раз теряет мяч из виду. Капли дождя летят в лицо, полностью заполняют собой обзор. Среди множества причудливых проблесков, очень сложно найти один золотистый. Инициатива скачет между Цзянем и слизеринцем, оба не намерены отдавать победу так легко.       Удача. Сегодня Цзянь чувствует, что судьба на его стороне. Он заряжен на победу и все в этой игре благословляет на неё. Несмотря на дождь и ветер, вырывающий из рук метлу, Цзянь ощущает стопроцентную уверенность в своей победе. Чувство превосходства над соперником подпитывается тем, что снитч следует раннее изученной траектории. Снитч огибает трибуны, пролетает меж деревянных конструкций, как мелкий клубочек в огромном лабиринте. Юноша следует чётко за ним, повторяет малейший поворот, ловко огибает балки и соперника, явно взвинченного таким испытанием. Снитч волен летать где ему заблагорассудится, но мало кто ожидает, что ему захочется полетать за игровым полем. В ходе этой изнурительной погони слизеринец значительно отстаёт. Он отдает инициативу Цзяню, надеясь выловить момент, когда мяч вылетит на открытое поле, где ему будет сложнее скрыться. Соперника волнует лишь энтузиазм Цзяня. С таким рвением парень может заполучить мяч еще до вылета на поле, но ловец змей решает уберечь себя от неожиданных травм и прекращает погоню. Цзянь, к слову, не замечает вылет соперника из их поединка, его внимание поглотил золотой мяч, что никак не хочет попадаться в руки.       Однако юноша с каждой секундой сокращает дистанцию. Мячу не удается запутать парня в лабиринте конструкций и он, будто обладая разумом, решает вылететь обратно на поле. Все идёт ровно по загадочному плану слизеринца, за исключением того, что Цзянь практически вплотную летит с мячом — их разделяют жалкие десять сантиметров. До парня доходят ликующие возгласы. Болельщики считают — победа в кармане, дело остаётся за малым. Всего-то сократить дистанцию в несколько сантиметров и достать мяч. Звучит легко, а на деле встречный ветер не дает шанса приблизиться хотя бы на сантиметр, а дождь бьёт по глазам, ушам, лишая Цзяня всякой концентрации. Крики с трибун делу не помогают, лишь отвлекают. Вдобавок слизеринец на хвосте давит, выжидает лучшего момента для подлой атаки, Цзянь чувствует его намерения одной спиной. Черта с два он так легко отдаст победу. Цзянь рискует, когда на бешеной скорости решает сменить положение. Рискует, когда опускает корпус и убирает руку с метлы — пытается дотянуться до мяча. Кончиками пальцев он чувствует взмах крыльев снитча — настолько он близок к своей цели. Сзади него соперник напрягся.       Пару сантиметров. Ему не хватает совсем ничего. Особенно сильный порыв ветра сбивает метлу с траектории. Цзяня заносит в сторону, опорная рука соскальзывает с метлы, а Цзянь следом за ней. Он перекрещивает ноги и зажимает метлу бёдрами, что спасает его от падения. Парень свисает вниз головой. По колоннам приходятся вздохи, крики испуга. Друзья вскакивают с мест и подсказывают другу. До Цзяня ни один совет не долетает, но шестерёнки в голове заводятся, Цзянь догадывается взять метлу обратно в руки. Тело неумолимо тянет вниз, из такого положения ему не подтянуться на нимбус. Единственное правильное решение по расчетам Цзяня — совершить петлю. Из его положения это несложно, главное не врезаться ни в кого. И Цзянь не раздумывает, совершает незамысловатый оборот, оказывается в привычном положении. Его трюк, выполненный столь утонченно и профессионально, поражает публику. Болельщики заряжаются энергией, им уже нет дела до основной игры, они полностью перешли на ловцов. Соперника данный трюк тоже вводит ступор, что дает Цзяню очередное преимущество. Этот матч точно запомнится ему как один из лучших. Парень очень давно не ощущал полной свободы на поле. Потерянный снитч находится быстро, ловцы приспособились различать его среди шторы мелких капель дождя.       Парни почти у самой земли — разогнут ноги и смогут стереть свои пятки о траву. Игра над ними ведется не менее грозно. Загонщики подрезают друг друга, разбивают носы метел. Ведётся агрессивная игра, в которой нет места бладжеру — участники матча прекрасно справляются с его задачей. Ловцы огибают сокомандников, мечутся у колец, из-за чего вратарь пропускает пару мячей. Они не знают, кто лидирует в матче, окружающее волнует их в последнюю очередь. В головах пролетает одна мысль на двоих: «Поймай его, поймай!»       Снитч, осознав свое плачевное положение, пробует вывести погоню на новый уровень. Золотой мяч взлетает вверх перпендикулярно полю. Плевое дело для мяча, а для обычного игрока такой ход может стоить немалых травм. Опять же, слизеринец останавливается, а Цзянь в точности выполняет поворот мяча, не теряя секунды, следует за ним в небо. Очередной удивительный маневр сопровождается вздохами, друзья не сдерживаются и матерят безудержного друга. Черт-те что с ним творится. Юноша вновь оказывается в нескольких сантиметрах от мяча. Он пытается набрать скорость, но собственный вес тела тянет его вниз, прямиком к земле. В волшебном мире законы физики не отменяются, однако Цзяню об этом неизвестно. Помимо силы тяжести, юноша испытывает на себе всю мощность ветра, который по сравнению с прошлым, режет по лицу гораздо жёстче. Глаза вперемешку с дождем заливаются слезами. Пальцы соскальзывают с мокрой метлы, только благодаря перчаткам парню удается крепко удерживаться. До снитча остаётся меньше двух сантиметров. Цзянь рискует, вновь облокачивается всем корпусом на метлу, вцепившись в нее одной рукой. Он вытягивается вперёд, навстречу каплям дождя, обжигающим кожу. Ещё жалкий сантиметр. Цзянь совершает рывок, рука захватывает мяч.       Снитч пойман. И когда мяч послушно собирается в руке, в заднюю часть метлы прилетает бладжер. Удар оказывается настолько сильным, что метла выбивается из руки Цзяня. Он пытается повторить прежние махинации, скрещивает ноги, чтобы зажать её, но зажимать оказывается нечего. Нимбус выскальзывает из-под тела юноши. Цзянь выпускает снитча из руки, когда пытается в воздухе схватиться за метлу, но ему не удается даже её поддеть. Нимбус банально промок и стал до ужаса скользким. За считанные секунды единственное спасение скрывается в пучине серых облаков. Пару секунд голова пустая. Цзянь не осознает, что слетел с метлы, не осознает, что находится так высоко над полем, что если упасть — то насмерть. Настолько насмерть, что даже с помощью волшебства оттирать его с земли будет очень сложно.       А когда осознание до него все же доходит, Цзянь теряет самообладание. Ветер беспощадно душит. У парня ком страха встаёт поперёк горла, он остается без возможности дышать. И достаточно одного взгляда вниз, на приближающуюся землю, как в глазах мутнеет. Он теряет сознание. Как ни странно, жизнь напоследок не проносится.

* * *

      Цзянь скрывается в небе за облаками. Насколько высоко он забрался — неизвестно никому. Некоторые, снаряженные биноклями, всматриваются в серую пелену неба, некоторые пытаются поймать движение собственным глазом. Погоня ловцов так сильно впечатлила зрителей, что мало кто сейчас наблюдает за игрой. Все, затаив дыхание, ждут появление гриффиндорца либо с победой, либо с достойным проигрышем. Ведь дальше продолжать игру опасно — погода ухудшается с каждой минутой. Цзянь взлетел в небо всего минуту назад, а Чжань весь на нервах сидит, будто друга нет несколько часов. Друзья особенно переживают за Цзяня, ведь сегодняшняя игра показала, как ему важно поймать снитча. И все же счёт пока идёт в пользу Слизерина. Если гриффиндорцы не поймают мяч, победы им не видать в этом году. С трибуны, где сидят ребята, доносится голос девушки: — Летит! Все как один устремляют взгляд к небу. Все ждут победоносного появления Цзяня.       Ожидания рушатся, когда девчонка с биноклем пронзительно кричит. По щелчку ликование сменяется паникой. Сквозь воцарившийся хаос, друзья лицезрят, как Цзянь плашмя летит вниз. Мо не может сдвинуться с места. Животный страх приковал его. Он вопреки тому, что прикрывает уши, слышит всё: всеобщий вопль вокруг, перекрещивающийся с ним гул дождя, невнятную речь спикера. Слышит как несколько метел в унисон рассекают воздух в погоне за падающим телом. Это игроки пытаются сделать все, что в их силах. Сквозь боль в плече, которое Тянь сжимает от испуга, Мо слышит крик Чжаня. А затем глухой удар о землю.