Моё марево заката

Жарко. Мокро. Дико порочно и безумно притягательно. Капли пота стремительно катятся одна за другой по загорелой поджарой фигуре, чарующе сексуально обрамляя каждый выступающий рельеф. Грудь ходит ходуном от частого, глубокого дыхания сквозь плотно сомкнутые зубы, с явным свистом выпуская очередной поток горячего воздуха. Плечи противно затекли от несвойственного положения, кисти рук жгло от саднящего трения о наручники, прикованные к изголовью кровати, и это еще больше подстегивало. Чертовски возбуждало. Женский язык широкой дорожкой проводит от основания члена вверх, смыкая пухлые губы вокруг головки, размеренно посасывая и щекоча кончиком языка уздечку, вырывая из груди мужчины приглушенный рык. В ответ получая самую пошлую и притягательную улыбку, которую возможно было видеть на ее лице. Взгляд сапфирового глаза опускается с женского лица ниже и кадык нервно дёргается от судорожного сглатывания слюны. Ее пышная грудь бесстыдно отиралась о его бедра, и он отчетливо чувствовал как набухшие соски щекотали кожу, заставляя раздосадованно простонать. Животные инстинкты так и призывали трогать ладонями шелковую кожу, размеренно перекатывать между длинных пальцев горошину соска, с силой оттягивать и ловить губами ее развратные стоны. Она была идеальным партнером, удовлетворяющим его желания сполна. — Расстегни наручники, — шепчет тяжело дыша мужчина, дергая руками. Звон наручников пробежался как будто по всему помещению. Женщина с характерным чмокающим звуком выпускает изо рта член и закусывая губу, прижимается к нему щекой, пальчиком оглаживая каждую выступающую венку, — И не подумаю, — елейно тянет она и на руках подтягиваясь, встает, призывно проводя ладонями по собственной груди и, сжимая, с ехидством смотрит в глаз напротив, — Сегодня будет по-моему. Она поднимается выше и бесстыдно садится бёдрами прямиком на мужскую грудь. Откидывается назад и цепкими пальчиками цепляется за мужские бедра, пододвигается тазом ближе к лицу, призывно покачивая бедрами из в сторону в сторону. И он понимает все без слов. Приподнимает голову и прижимается губами к влагалищу, всасывая и специально мягко кусая клитор, в ответ моментально получая протяжный стон. Он знал как нравится ей. — Ты же знаешь, что освободив мои руки, ты получишь намного больше удовольствия, — словно лис шелестит он, изредка прерываясь на краткие подстегивания кончиком языка о клитор, — Лиза, расстегни, — и он останавливается, лишь периодически дуя на влажные складки, заставляя вздрагивать. — Ох, Кэйа, — библиотекарь склоняет голову в бок, захмелевшими от страсти глазами осматривая влажное лицо капитана кавалерии, — Мой сладкий, тогда мы точно не сможем поговорить. Секс по дружбе — штука добровольная. И это то, что устраивало их обоих сполна. Ни Кэйа, ни Лиза не искали в этом мире любви, и не нуждались в заботе, полностью полагаясь на себя. И этот расклад был для них роскошным, когда они сошлись во мнении, что в удовлетворении своих потребностей они идеальные помощники друг другу. Это случилось стремительно, с нескольких бокалов терпкого вина. Встречи были изредка, взгляды становились все более тяжелыми и задерживались больше должного, с жадностью осматривая и поглощая. И это было их лучшее решение. — Ты хотела поговорить? — внимательно смотрит в зеленые глаза напротив Кэйа и проводит языком, кратко целуя, — Сейчас? — Да, сейчас. Лиза с досадой отодвигает бедра и меняя положение, ложится сверху мужчины, укладывая мягкие ладони поверх закованных грубых, переплетая между собой пальцы. Она с удовольствием проводит губами по щетинистой щеке и слизывает свои соки с его губ, затягивая в мокрый и глубокий поцелуй. Кэйа отвечает с остервенелой готовностью, жадно терзая губы. Ей нравился контроль и власть, которую она имела над Альберихом. Своенравный, любящий свободу — он был сейчас добровольно прикован этой чарующей женщиной, что творила с ним все те вещи, которые желала. Ей нравилось доводить его до изнеможения, до злости, чтобы он срывался словно дикий зверь на добычу и выпивал из нее все до последней капли. И она понимала, что скоро переступит эту черту, из-за чего отстраняется, присаживаясь бедрами прямиком на горячий член, проезжаясь безумно мокрыми до стыда складками, вырывая из мужской груди выдох удовлетворения. — Ты поговорил с Дилюком? — она не позволяет бедрам Кэйи направить член прямиком в лоно, зажимая его складками и останавливается, внимательно всматриваясь в лицо напротив. Мужчина на секунду замирает, осознавая вопрос, который она задала и меняясь в лице, возмущено изгибает бровь, — Ты издеваешься?! Ты хочешь сейчас это обсуждать?! — раздраженно спрашивает он, в подтверждение своих слов вновь настойчиво толкаясь бедрами, — Лиза, если ты думаешь, что думая об этом остолопе я сейчас возбужусь больше, то ты глубоко ошибаешься! — О, мой яхонтовый, — сладко улыбаясь, Лиза проводит пальчиками по мокрой груди, пуская легкие электрические разряды. Знает, что любит, когда она так делает и в подтверждение Альберих не сдерживает стона, еще более свирепо осматривая женскую фигуру. Библиотекарь крепче обхватывает ногами бедра капитана, закрепляя позицию. Теперь уж точно у него не получится ее скинуть с себя, — А когда мне с тобой это обсуждать? В Ордене при Джинн? Прости, но моя девочка слишком зла на этого придурка, и его имя будет как красная тряпка для быка. — Ради Архонтов, либо я сейчас трахну тебя, либо заморожу к чертям эти наручники и разобью! — шипит зло Кэйа. В изумруде глаз проблескивает нотка азарта, и Лиза скрещивает руки под грудью, специально привлекая к ней жадный взгляд, — Попробуй. И он не изменяет своим обещаниям. Ледяная стихия протекает змеями прямиком из ладоней к наручникам, замораживая, превращая в никчемную ледышку. Демонстрируя свою силу, Кэйа жилистыми предплечьями резко дергает вперед, освобождая себя и, даже не удосужившись размять саднящие кисти, обрушивается зверем на женщину, опрокидывая на спину и резко входя в лоно до упора. Женский вскрик удовольствия был слышен, наверняка, даже на улице. Она не умела быть тихой. И ему так это чертовски нравилось. Еще долго он демонстрировал этой ведьме, до какой стадии злобы она довела его. Это было громко и страстно.

__________

— Ну и? — русые волосы раскиданы на подушке, искусанная грудь вздымается от частого дыхания, а изможденное тело не позволяет сдвинуться и на миллиметр. — Поговорил, — наконец отвечает на вопрос Кэйа, укрывая женщину легким покрывалом и отодвигается ближе к окну, щелкая зажигалкой и поджигает сигару, плотно зажатую между зубов. Эта вредная привычка появилась у обоих юношей еще с тех времен, как они вступили в ряды офицеров Ордо Фавониус, — Он крепко нацелен разорвать все пути общения, чтобы уберечь Джинн. — Придурок, — обессилено стонет женщина, закрывая ладонью глаза, — Джинн с того дня ни слова не сказала о Дилюке. Даже не захотела рассказать чем закончился их разговор. — Они взрослые люди, — затягивается сигарой Кэйа, вдумчиво осматривая виды за окном, — И они должны сами решить свои недомолвки. — Это к старости произойдет, скажи мне? — раздраженно спрашивает маг, из-под пальцев упрямо смотря на обнаженную мужскую фигуру, — Я детей нянчить хочу! — Так своих заведи, — в тон ее раздражению отвечает он и ловит напряженный тяжелый взгляд, — Прости, — тушуется мужчина, кладя свободную ладонь на женское бедро, ободряюще сжимая, — Не подумал. Женщина замолкает, закрывая глаза. Как бы она не хотела, но это не ее судьба: быть любящей матерью. Нет у нее столько времени. В силу тяжелого прошлого, она здраво оценивала свои оставшиеся года, которых, на самом деле, оставалось не столь много, чтобы строить семейную жизнь. Для нее мерзка мысль подарить жизнь и отнять все счастье полноценной семьи, из-за чего Минчи похоронила свою мечту построить счастливую жизнь. — Он не слушает меня, — разрывает тишину Кэйа, стараясь замять тему, которая колко задела женщину, — И я понимаю его. Как бы это дико не звучало, но ему страшно после потери отца потерять и ее. — Но так он теряет себя, — тихо отвечает она, сжимая пальцами покрывало. — Если уже не потерял, — докуривает сигару Альберих и выкидывая в окно, ложится рядом, сгребая в объятия женскую фигуру, — Я помогу тебе, но ничего обещать не буду. И она кивает, в ответ зарываясь в объятиях, ощущая как носом он прижимается к макушке и шумно вдыхает цветочный аромат духов. Если она не может помочь себе, так она поможет той, кого считала своей семьей.