Моё марево заката

Винокурня казалась огромной крепостью. Мрачной. Тихой. Давящей. Лишь гулкий стук увесистых ботинок разрезал тишину надвое, напоминая о присутствии жизни. Альберих зная, что кроме никого нет в здании, тенью скользит в покои брата и, осматривая помещение, вздыхает. Снова Дилюка нет, и черт знает его когда он вернётся, и вернётся ли. Из кармана штанов мужчина достаёт небольшую записку и небрежно кидая на матрац кровати, уходит. — Вернусь не скоро. Не скучай, — машет рукой так, как будто кто-то ответит на его прощание. Кэйа крайне не любил уходить в разведку в Логово Ужаса бури. Это место кишело нечистью и смрадом. От осознавания того, что большинство монстров — это бывшие люди, становилось тошно. Еще хуже на душе было от того, что его долг был избавиться от тех, кого он мог бы назвать своим народом. Своей родиной. Потому что они уже не люди, и стать ими они не смогут. Джинн любила любые разведки, только лишь бы не заточать себя вновь в каменных стенах Ордо Фавониус и не топить добровольно в море кипы бумаг. Эта возможность была для нее важна. Как глоток воздуха. Возможность защитить свой народ. В очередной раз доказать себе, что все, что она делает — не зря. Все во благо… Но наверняка не себе. Казалось, что в эти местности никогда не пробивались солнечные лучи. Растительность понурилась, становясь серой. Деревья на последнем издыхании держались корнями в земле, желая жить, но к концу иссыхали и несчастно ломались от любого контакта. Лишь ветряная астра ярким пятном напоминала о возможности зарождения новой жизни на этой жуткой земле, задорно прокручиваясь под натиском ветряного дуновения. Остатки разрушенных зданий мрачно давили тяжким грузом на плечи, напоминая о присутствии в прошлом таких же людей, как они. Перед глазами еле видной вуалью являлись представления о том, как из дома выбегали счастливые дети, желая порезвиться, совершенно плевав на мрачные бури вокруг. Как чья-то мать с порога срывалась за чадом и заключала в любовные объятия, стараясь уберечь от гнева деспота-предводителя. Наверняка бывшая столица Мондштадта могла быть прекрасной, как нынешняя, если бы не бессердечный правитель. Возвышающаяся башня в центре, бывшая резиденция Короля Штормов, могла быть уж точно гордостью всех жителей и каждый с восхищением проходя мимо отдавали бы честь своему правителю. Все это могло быть в прошлом. Но судьбоносное восстание народа направило историю в другое русло. — Если вы думаете, что мы увидим здесь что-то новое, то я вас разочарую, — гундел как заедающая пластинка Кэйа, пиная очередной сучок носком ботинка. — Кэйа, это наши обязанности осматривать территории, исключая угрозу для народа, — как мантру в очередной раз на нытье Альбериха вторила Джинн, внимательно осматриваясь. — Ну если вы, многоуважаемый действующий Магистр, — с напускным уважением выделил капитан кавалерии, — Увидите тут кого-то нового, помимо очередного хиличурла-истерички — дайте знак. — Кэйа, хватит паясничать, — фырчит в ответ блондинка, останавливаясь настолько резко, что члены отряда чуть ли не падают на женщину. Смеркалось. Толку в раннем патруле на данных местностях не было, из-за чего принятое решение выступать к сумеркам было единогласным. И не только члены Ордо Фавониус были так проницательны. Как минимум помимо них была еще одна личность, которая считала так же. И он сейчас красной молнией промчался в дали, скрываясь в руинах и скрюченных деревьях. — Да почему он тут?! — шипит себе под нос Гуннхильдр, мгновенно опуская ладонь на рукоять меча в ножнах, повязанных на поясе брюк. Присутствие Дилюка было знаком опасности. — Так, вы, — разворачивается уверенно Джинн к отряду и указывает на большую часть присутствующих, — Отправляетесь на восток. Вы, — указывает она на двух молодых офицеров, — Ждете нас здесь, и если к заходу солнца нас не будет — отправляетесь на подмогу в штаб. Кэйа, — встречается с сапфировым ехидным взором Джинн, — Ты со мной. Всем ясно? Отдав честь, команда незамедлительно приступила к выполнению указаний магистра. В то время как два ответственных лица поняли друг друга без лишних слов и устремились в нужную сторону. — Вы ж вроде там поклялись в вечном молчании, — ехидно тянет рядом шедший мужчина, вальяжно запрокинув скрещенные ладони за голову, — Или я буду посредником в вашем гавканье? — Его присутствие здесь недопустимо, — со сталью в голосе отвечает женщина, пропуская мимо ушей все подтрунивания старого друга, — В этот раз я не позволю ему вмешаться. — Правильно, — уверенно кивает капитан, с самым важным выражением лица рассматривая рядом идущую фигурку, — Позволять нечему. Он уже вмешался. Закатывая глаза, Джинн не удосужилась ответить на очередную провокацию. Высматривая внимательным взором окрестности, магистр наконец-то замечает намеченную цель. На самом деле, это было невероятной случайностью. Выйдя в патруль, Дилюк в очередной раз утвердил значимость своей интуиции. Ступая на земли Логова Ужаса бури, мужчина заметил несвойственное поведение монстров в округе, которые наплевав на скрытность шли в определённом направлении. Незамедлительно было принято решение следить. И сейчас, скрывшись за обломками здания, Рагнвиндр сильнее стиснул кулаки, выжидая нужного момента устремиться дальше. Но все пошло не по плану, когда рубиновый взор встретился с раздраженным небесным и донельзя довольным сапфировым. — Вы что тут забыли?! — ошарашено шепчет Дилюк, оглядываясь по сторонам, в надежде, что их не заметили, — Забирай ее отсюда и сваливай! — Мастер Дилюк, я вас предупреждала, — моментально отвечая на повышенных тонах, женщина устремилась в сторону мужчины, но успешно была перехвачена и заткнута рукой в кожаной перчатке, а второй заблокирована в руках. — Тшшш, ты чего разоралась, — цокает Альберих. Было заметно, что мужчина напрягся, ожидая нападения. Не мог этот шум пройти незамеченным от врага, подтверждаясь внезапным гулом в дали. — Проклятье, — зло шипит винодел и выхватывая из ножен двуручный меч, выглядывает из укрытия. На их счастье, это была небольшая группировка хиличурлов, выискивающих добычу, словно стая гиен. От них веяло грязью, пылью и смертью, что выворачивало все внутренности наружу от омерзения. Тонкие кривые когтистые пальцы нервно подрагивали, периодически сжимаясь в кулаки. Наблюдая за монстрами, Кэйа не смог сдержать судорожного вздоха. Пред взором невольно представлялись совершенно иные фигуры: мужчин, женщин, детей. Ухоженных, в старинных одеяниях, вдохновленных жизнью и донельзя счастливых. Сколько бы времени не прошло, но мужчина не мог свыкнуться с новой реальностью, каждый раз себя одергивая, и забивая угрызения совести куда-то вглубь души. Из размышлений его вывела приглушенная боль в ладони. Альберих озадаченно опустил взгляд вниз и вспомнил о прижатом женском теле к своему. Джинн достаточно своевольный человек, и уж точно не любила такие утехи, в следствие чего услышав посторонний гул, начала вырываться из крепкого захвата, попутно в обиде прикусив ладонь старого друга. — Оу, — ухмыляется мужчина, отстраняя ладонь от румяного лица Джинн, — Так магистр умеет кусаться, — шепчет он прямиком в белокурые волосы и отпускает блондинку, скрещивая руки на груди. Его откровенно забавляла сложившаяся ситуация. — Не нужно было меня затыкать, — резко отвечает женщина, отходя в сторону и разминая затекшие кисти, — Это не та ситуация, — от возмущения дыхание участилось, румянец от совершенно глупой ситуации только сильнее проступал на щеках. Становилось до дикости неуютно. Гул монстров повторился вновь. Ринувшись ближе к точке обзора, женщина уже хотела выхватить из ножен меч, но встретившись с совершено новым для нее рубиновым взглядом, поперхнулась. Он осматривал внимательно, выгибая в возмущении бровь. Молчал, наверняка переваривал всю сцену, что предстала перед его глазами, явно не желая комментировать. Но самое колющее было не это. А то, как он ядовито усмехался. С болью, с явным ощущением предательства. — Не знал, что вы в таких отношениях, — безразлично ровным голосом отвечает Рагнвиндр и не смея больше задерживаться взором на озадаченном лице, встает и наплевав на конспирацию, срывается в сторону вражеской переполошенной группировки. Ему нужно было выпустить пар. Неужели это была ревность? Битва была достаточно короткой и в помощи Дилюк не нуждался. Вырывая меч из груди последнего побежденного врага, мужчина встает с колена. Было тихо, и это раздражало — один из показателей, что след он потерял и всё время было потрачено впустую. — Уходите, — не разворачиваясь в сторону рядом стоящих, кидает Дилюк из-за плеча, — Вам здесь ловить нечего. — Укрытие информации — нарушение закона! — упрекает его Джинн и обходя, становится напротив, упирая настырно руки в бока, — Я знаю тебя не первый день, и ты не просто так здесь слоняешься! — Если ты знаешь меня, — утирает мужчина лицо от пыли и исподлобья смотрит в голубые глаза, — То ты должна понимать, что я вам не помощник. — Дилюк, не выводи меня, — словно кошка шипит она. — Так ты определись: ты ко мне на «вы» или на «ты»? — скучающе спрашивает мужчина, одергивая плечами. Точка кипения совсем скоро достигнет своего пика. — Не переводи тему! — О, Архонты! — стонет Кэйа и врывается в бессмысленный спор, — Вы сколько времени будете как бараны препираться?! Разозлить Кэйю миссия, казалось бы, невыполнимая, но даже здесь нервы давали сбой. Набатом стуча, воспоминания настырно всплывали на затворах сознания, заставляя глаз нервно дергаться. Чертова Лиза, курица-наседка, которая при каждом удобном случае напоминала о нужности помочь друзьям найти взаимопонимание. Идиот-братец, что при каждом упоминании Джинн прятал одинокий взор и переводил тему в иное русло. До глупости наивная Джинн, что никак не могла осознать, что Дилюка исправить может только могила. И, черт возьми, он — Кэйа, который на свою невиданную щедрость и любовь к этим людям вёлся, пытаясь построить то, что уже разрушено давно и бесповоротно. — Вы меня достали! Оба! — рычит капитан кавалерии, становясь между, — Ты, — тычет он указательным тонким пальцем в широкую мужскую грудь брата, — Сколько времени еще будет продолжаться этот спектакль одинокого спасителя всея и всего?! — Да как ты смеешь… — задыхаясь в возмущении, Дилюк готов было уже взорваться, но вовремя заткнулся под натиском первобытно свирепого взгляда Кэйи. Таким его он еще не видел. — Заткнись, — шипит словно змей Альберих, акцентно с болью утыкая пальцем и отталкивая мужчину, — Еще одно слово, и я набью тебе морду. В иной ситуации Рагнвиндр уже давно накинулся бы зверем на сводного брата, напоминая с кем и о чем он общается, но перемены в их отношениях сильно повлияли и на самого мужчину. Он учился принимать не только свою верность происходящего, но и здраво пытался признать правдивость слов брата. А он был прав. — Ты, — менее грубо обратился Кэйа к вздрогнувшей Джинн, указывая теперь и на нее пальцем, — Либо ты принимаешь факт того, что ты не сможешь его остановить, — и только магистр хочет открыть рот, как мужчина со стоном закидывает голову к небесам, вспоминая все знавшие молитвы, — Джинн, посадив за решетку, ты не решишь проблемы, а только разозлишь его больше, — и женщина резко отворачивает голову, пряча взгляд от ошарашенного красного напротив. Посадить? Значит она правда думала и об этом варианте? Страшная женщина, — Либо ты прекращаешь сама себе врать, что больше помогать ему не будешь, и в ночах не будешь переделывать рапорты, чтобы скрыть появление таинственного Полуночного, мать его, Героя! — Кэйа! — возмущенно останавливает его Гуннхильдр, с особой обидой возвращаясь взглядом к нему, — Знаете что! Я, безусловно, рада за вас, — с сарказмом выплевывает она, — Выяснили все свои проблемы. Братья, прям, не разлей вода, — всплескивает руками магистр и с обидой продолжает, — Но вы забыли обо мне! — стучит с напором в свою грудь кулаком она, стараясь перебить душевную боль физической, — Один своим хладнокровием старается меня отгородить от себя, а второй мечется между нами двумя, как сваха, науськивая помириться. — Надоело! — срываясь на крик, напряженно в защите скрещивает руки на груди женщина, — Мне так же тяжело, как и вам, и со мной разговаривать надо! Как, черт возьми, со взрослым человеком! Женщина отворачивается от двух остолбеневших мужчин, и кулаком утирая скатившуюся слезу на щеке, надрывно выдыхает. Для нее несвойственно показывать свои истинные эмоции ни перед кем. Даже перед Лизой лишний раз она не решается раскрыть душу, чтобы не подорвать свой авторитет. И это было дико больно и тяжело. — Ты говоришь мне принять его таким, какой он есть, — тихо продолжает она, осматривая отсутствующими взглядом горизонт заката, — Но принимает ли он меня? Я не та, кто закроет глаза на всю боль человека, с которым шла плечом к плечу с раннего детства. Я не смогу стоять за вашими спинами, когда вы в бою. Я не так воспитана! Тишина. Растерянным взглядом окидывая то напряженную спину Джинн, то опустившего вниз голову Дилюка, Кэйа зарывается пальцами в темную копну синих волос, закрывая глаз. За считанные дни его жизнь перевернулась на все 180 градусов. Откровение — не его фишка, и открывать свою и других душу он никогда не хотел, да и не мог. Осознание понятия «семьи» для него до сих пор дико, и сейчас этот факт только сильнее кольнул в сердце. Как бы он не хвалил свой дар видеть людей насквозь, но иногда это было и его проклятие. Не привык он помогать другим людям. И непривычно, что ему тоже пытаются помочь. — Джи…- тихо хочет ответить Альберих, но его останавливают, поднятой ладонью в кожаной перчатке. — А ты никогда не думала, — хриплый шепот разрывает напряженность в воздухе, — Что я не всесилен, и не смогу защищать тебя всегда? — Дилюк медленно поднимает голову и сжимая сухие губы в тонкую линию, с болью осматривает женские трусящееся плечи. — Меня не нужно защищать! — срывается вновь на крик она, разворачиваясь, — То, что я женщина — не означает, что я слаба! — Джинн, я убью себя, если с тобой что-то случится, — с болью в голосе шепчет он, силясь переступить через себя. Он видит, как широко раскрываются ее глаза, как она осознает весь заложенный смысл в его словах, из-за чего сердце вздрагивает от колющей боли. Дилюк совершает первый шаг, не боясь больше осматривать ее мокрое от слез лицо, — Джинн, пойми меня… — Не смей! — не сдерживая слез, Гуннхильдр взмахивает рукой перед собой, как будто создавая барьер между ними, — На протяжении стольких лет оставляя меня в одиночестве, ты не имеешь права так смотреть на меня! — и отступает от него на шаг спиной назад, не позволяя приблизиться. — Ты противоречишь сама себе, — со скорбью в голосе усмехается Дилюк, упрямо наступая к отступающей женщине. — Нет, — шепчет она, закрывая ладонями дрожащие губы. Слезы застилали весь взор, размазывая силуэт Дилюка в неразборчивое яркое пятно. Не сейчас она должна была сорваться. Никогда она не должна была показать себя слабой. Не перед ним. Но… Почему под ногами больше не чувствовалось твердой опоры? В перепуге осматриваясь по сторонам, Джинн, стараясь устоять на одном месте, каблуком застревает в неровной поверхности камня и в замешательстве опуская взгляд вниз, с испугом осознает, что земля под ней окончательно проваливается, создавая темную неизведанную воронку. — Нет! — синхронно кричат мужчины, срываясь с места за падающей под землю Гуннхильдр.