Путь воды

      Было множество распросов и вопросов, мы все долго рассказывали о том, что произошло с нами и с Оматикайя за прошлые годы. О предательстве Артсут и Атейо, которые подговорили брата Тсу’тея, Арвока, чтобы тот вызвал Джейка на ритуал Первой крови. Клинок был смазан ядом и Джейка едва успели спасти, а семья Тсу’тея покинула Оматикайя.       О том что по началу между людьми и на’ви возникали конфликты, особенно учитывая тот факт, что анабтаниум был нужен для поддержки базы, но постепенно углы сгладились и мы научились жить вместе.       О жизни клана и всех событиях, как радостных, так и грустных. Например, как Ка’ани прошёл Унилтарон, едва не напугав всех, что долго не приходил в сознание. Или как тихо во сне умерла вечно ворчливая Танхифтия. Историй было много.       Мы говорили долго, время уже близилось к обеду, когда к нам пришли Ронал и Тоновари. Похоже, вождь Меткайина уже узнал обо всём от супруги, однако, всё же задал Тсу’тею несколько вопросов, касающиеся его прошлого и будущего. — Теперь ты часть рифового народа, но лишь тебе выбирать путь дальше. За пятнадцать циклов ты научился всему и давно уже член Меткайина, — говорил Тоновари, взглянув на меня, сидевшей прямо на кейсе, где хранились кое-какое оружие, техника и некоторые лекарства, которые мы взяли с собой. — Если ты хочешь, то можешь остаться здесь. — Благодарю тебя, Тоновари, — кивнул Тсу’тей. — Я останусь здесь, но мой дом там, где моё сердце, — и он тоже взглянул на меня, подарив улыбку. — Конечно, — кивнула Ронал.       На этом наш разговор закончился. Тсу’тей предложил переехать к нему в маруи, и я с энтузиазмом согласилась. Нейтири и Джейк помогли перенести мои немногочисленные вещи, а Блю с удовольствием загнездилась неподалёку.       Мои вещи поместились в маруи и нашли себе место. Я предложила Тсу’тею позже как-то украсить дом и он согласился. А ещё ему предстояло поговорить с родителями Тстирея, а когда вернутся тулкуны — с Ниалом. И я отправилась с ним к Атаве и Харату, чтобы поддержать       Тяжело узнавать о смерти близких тебе людей. Куда тяжелее — узнать и принять весть о смерти сына. Но Атаве и Харату стойко приняли рассказ Тсу’тея. Они были сильными, и, похоже, подозревали, что с их сыном что-то не так ещё после того дня, когда он лежал при отравлении. — Пускай ты и не Тстирей, но ты и дальше наш сын, — тихо сообщил Харату. Тсу’тей представил меня как свою жену и что этой ночью мы вновь себя свяжем перед Эйвой. Я не возражала против этого. — Да благословит вас Эйва, — прошептала Атаве. Она отвернулась от нас, подходя к вешалке для личных вещей и снимая оттуда что-то, а затем повернулась к нам, держа в руках браслет из цветной рыбьей кожи, сверху на нём на тонких нитях были цветные бусины. — Когда-то мать Харату подарила мне подарок, когда мы обручились. Это я сделала для будущей жены Тстирея. Возьми, Джули, возьми его. — Спасибо, — приняла я подарок.       На моей руке появилось новое украшение, а дни потекли своим чередом. В ту ночь мы вновь ушли с Тсу’теем в Бухту Предков, где вновь связали себя узами брака и провели ночь вместе. Отныне мы были мужем и женой. Меткайна ожидали скорое возвращение тулкунов и готовились к этому, собираясь устроить праздник, когда это произойдёт. А ещё я стала замечать то и дело гуляющих Ли’эн и Акили.       В один из тихих вечеров, когда после ужина мы вернулись обратно в маруи, где решили подвесить под потолком игрушечных баньши, нас нагнал неожиданный гость. — Джули, — голос Пийи был тихим и я бы не сразу услышала, учитывая, что из ближайших марки раздавались весёлые голоса. Но она подошла близко и положила руку мне на плечо, заставив отложить игрушку в сторону. — Я бы хотела поговорить. Извиниться.       Я так и застыла в удивлении. Никогда бы не подумала, что услышу от неё хоть что-то похожее на слово «извини». — Ли’эн рассказала мне всё. Полностью. И я должна извиниться. За всё, что сделала. — она опустила взгляд и взяла меня за руку, сжав ладонь. — Потому что это я виновата в том, что ты отравилась тум’эвлл. Я знала, что он там и специально тебя толкнула. — Но что я успела сделать тебе плохого? — взглянув на едва заметный шрам на второй ладони, спросила я. — Ничего. Но когда ты появилась, многие стали обращать на тебя внимание: Равм, Акили, Тстирей… И чем больше ты общалась с Тстирей, то есть с Тсу’теем… — Пийя перевела дыхание, какое-то время промолчала. — Я хотела сказать, что чем больше ты с ним говорила, проводила время вместе, то тем обиднее мне было за Ли’эн. Она моя подруга и я хотела её защитить. Я посчитала, что если не будет тебя, то они смогут быть вместе. Ли’эн не просила, но иначе я не могла. — в глазах девушки появились слезы. — Я пыталась это сделать как могла. Прости меня, я относилась к тебе плохо. — О, Пийя… — протянула я. Тсу’тей же заметил, что я могла умереть и Пийе от этого уж точно не стало бы лучше. — Простите меня. — расплакалась девушка. — Я готова понести любое наказание.       Я не успела ничего сказать. Да и не знала что. В наш маруи влетел взволнованный и напуганный Ротхо, сбивчиво сообщающий, что Кири плохо. Мы тут же вскочили и поспешили за мальчиком. В маруи Джейка и Нейтири Кири уложили прямо на пол на циновку, а над ней склонились Нетейам и Цирея. Кири испуганно держалась за руку Аонунга. Ло’ака же нигде не было видно. — Что случилось? — я тут же опустилась на колени рядом с бессознательной девочкой, нащупывая рукой пульс на шее и облегченно выдыхая. — Мы отправились к Древу Духов, — быстро заговорила Цирея. Было видно, что и сама девочка очень напугана. — И после тсахейлу Кири стало плохо. Она вся задергалась… — Я попытался ей помочь, она не наглоталась воды, — добавил Нетейам. Среди всех он казался сейчас самым спокойным и собранным. — Ло’ак ищет родителей. — В сторону. — велела я. Цирея тут же отошла, но Нетейам остался рядом. Аонунг спросил, знаю ли я что с Кири. — Нет, но попытаемся узнать. Там должен быть пульсоксиметр, давай его сюда. И всё, что у нас есть.       Племянник тут же открыл кейс, доставая всё, что у нас было для медицины. Я тут же нацепила маленький прибор-прищепку на палец Кири. Проблема была в том, что у нас не было нужных приборов, чтобы провести точную диагностику. Больше лекарства при ранении и травмах. — Что там? — спросил Тсу’тей, присаживаясь рядом. — Уровень кислорода в норме, — перешла я на английский, вызвав удивление детей Тоновари и Ротхо. — Гипоксии нет, это уже хорошо. — Нетейам передал маленький фонарик и я раскрыла глаз Кири, включая его и проверяя реакцию. Если я не ошибаюсь, плохо — когда зрачки расширенные и не реагируют на свет. Но зрачок Кири среагировал и я тут же выключила фонарик, выругавшись. Я не справлюсь одна. А у Джейка в подобной ситуации после припадка знаний ещё меньше, чем у меня. — Достань коммуникатор.       Нетейам тут же выполнил сказанное. Маленький коммуникатор легко помещаля в ладони. Следом я надела протянутый мальчиком наушник и микрофон, включая устройство. — Высокий лагерь, приём. Это Призрак, — дурацкий позывной. И почему я тогда не оспорила это прозвище? — Нам срочно нужна медицинская помощь. — Призрак? Джулс, что там у вас?! — похоже, сегодня на дежурстве был Кейси. — У Кири был припадок. У нас мало оборудования, — я подняла глаза, смотря на вошедших Нейтири и Джейка. За ними переминался Ло’ак. Никто не знал, что делать. — И мало знаний. Припадок был недавно. — Понял, я попрошу подготовить «Самсон». Мы свяжемся, как будем ближе для точных координат. Ожидайте.       Кейси отключился. Я не стала выключать коммуникатор, ожидая ответа. Брат и Нейтири разогнали детей. Последним уходил Ротхо, взволнованно прижимая уши. Я сообщила, что остаюсь, чтобы присмотреть за Кири. Тсу’тей остался с нами.       С трудом, но сначала удалось уложить спать Тук, за ней уснул Ло’ак, а потом и Нетейам. Мы же провели бесонную ночь, и лишь под утро с нами связался «Самсон». Мы отправили им короткий сигнал, но Анка, пилот, заверила, что им этого хватит. Осталось лишь надеется, что нас не засекут.       С собой у нас были также таблетки стимулятора для аватаров. Они был слабее тех, что созданы для людей, но тоже неплохо помогали. Утром, когда взошло солнце, в небе показался конвертоплан.       Меткайина заволновались, что это прибыли плохие небесные люди, но, если приглядеться, то можно было заметить яркие синие полосы на фюзеляже. Джейк велел им садиться на песчаной косе, прямо рядом с деревней. Места как раз было достаточно.       Брат жестами показывал, где лучше приземлиться «Самсону», я же с Нетейамом и Тсу’теем успокоила на’ви, что это свои. Тоновари призвал всех к спокойствию и народ остался, тихо обсуждая невиданную машину.       Прикрывая глаза рукой от песка, что летел в стороны от вертушки, я отвернулась. Анка заглушила мотор, я убрала руку от лица быстро обняла Норма, ударилась кулаками с Максом и Дереком и стала помогать отнести оборудование.       Я рассказала о том, что посмотрела вчера, но парни всё же перепроверили, поставили капельницу и подключили датчики к Кири. Но даже с ними мы ничего не нашли: нет потери крови, гипоксии, мозг не был повреждён. Однако наблюдалась повышенная активность в префронтальной коре. — Это не связано с отравлением. На самом деле, я даже не до конца уверен в этой причине, но… — Макс сделал паузу. Вошедшая Ронал осмотрела нас и сообщила, что она здесь не нужна. Нейтири возразила, напомнив женщине, что та тсахик. — Уберите всё это, — велела Ронал. — Так ладно, сворачиваемся, — объявила я, решив не испытывать терпение тсахик. — Перерыв, — согласился Джейк. Норм попросил хотя бы вынуть катетер. Мы едва успели убрать в сторону часть оборудования, как нас выставили наружу. С Ронал остались Нейтири и Тук. — Так как, говоришь, у неё случился приступ? — уточнил, скрестив руки на груди, Мак. Я и Тсу’тей встали рядом с севшими прямо на дорожке Джейком и Нормом. — После связи с Древом Духов, — ответила я. — Что, есть варианты? — А ещё что-нибудь странное или необычное было? Может, Кири что-то чувствовала? — уточнил Макс. — Ну, она говорила, что слышит Эйву, чувствует её сердце, — припомнил Джейка. — Ясно, — изрек Норм. — Классический случай эпилепсии лобной доли. — Что? — удивилась я. — Эпилепсии? — опешил брат. — Да, — подтвердил друг. — Здесь характерны видения, экстатические состояния… Как она и описывала. — Но ведь до этого она создавала тсахейлу? — спросил Тсу’тей и получил утвердительный кивок от всех нас. — Почему сейчас? — Может, это Древо Духов более мощная точка? — предположил Макс и попытался объяснить. — Я имею ввиду, что связь с Эйвой там более сильна, чем у нас. Это и послужило спусковым крючком для приступа. Джейк, Джулс, не давайте ей устанавливать слияние. Ни в коем случае. — Что? Вообще? — серьёзно спросил Джейк. Но не устанавливать связь со священным местом для на’ви — это весьма трудно… — Если Кири снова схватит под водой, то уже не откачаешь, — неутешительно подтвердил Пател. — Кири! Проснулась! — обрадованно воскликнула Тук, заставив нас всех вернуться в маруи и закончить этот нелегкий разговор. Очнувшаяся Кири плакала.       Джейк и Нейтири попросили оставить их с Кири, и мы согласились, идя к «Самсону». Двери кабины были распахнуты, Анка стояла на улице, в открытой кабине сидел Джереми. Рядом стояло несколько на’ви, присматривая за ними. — Как девочка? Очнулась? — спросил Джер. — Да, — кивнул Мак. — Как видишь, Колючка, исправительная колония имени гор Аллилуйя пошла кое-кому на пользу. — Да пошли вы… — пробормотал Джереми. — Выглядишь… Счастливой. — Спасибо. Ты тоже вроде бы… Ничего. — Я рада, что всё хорошо, но, Джули, я летела всю ночь, — напомнила Анка. — Мне бы отдохнуть и завтра с утра мы вылетим обратно. — Я поговорю с Тоновари, — пообещала я.       Найти вождя Меткайина не составило труда. Тоновари легко согласился, чтобы ребята остались до завтра, но, мне кажется, на его решение повлияло и то, что я предложила разместить гостей в нашем маруи. Анка сказала, что переночует в кабине, но всё же отошла от вертушки, чтобы осмотреть деревню.       Таблетка стимулятора всё ещё действовала, но я знала, что ближе к закату я буду чувствовать себя максимально разбитой. А пока стоило воспользоваться этим временем. Норма и Дерека я нашла недалеко от маруи Джейка. Макс был внутри и что-то объяснял Кири. Она перестала плакать, но выглядела неважно. Я вошла, чтобы утешить её, и Кири, прижимаясь ко мне и Нейтири сообщила, что видела Грэйс. От того горше, что теперь нельзя устанавливать связь. — Мы обязательно разберёмся со всем этим, — пообещала я. Слабое утешение.       Какое-то время я ещё побыла в маруи и, убедившись, что с девочкой всё в порядке, насколько это вообще возможно, ушла к парням. — Расскажешь, что за здоровяк с тобой? — спросил Дерек. — Тсу’тей, — легко ответила я с весельем наблюдая за изумленными лицами. Сам же муж ушёл вместе с Равмом за риф. А я постаралась как можно быстрее и короче рассказать всю историю. — Хотите посмотреть всё под водой? — А вот это можно, — согласился Норма, снимая жилетку. Я понаблюдала за тем, как друзья скидывают с себя одежду, оставаясь в одном нижнем белье. Надеюсь, никто не вздумает выкинуть их одежду. — Тогда за мной!       Я первая прыгнула в воду. Норм и Мак за мной. Макс присоединился к нам. У МакКензи и Патела было преимущество в том, что в масках они могли говорить. Нам с Нормом приходилось периодически всплывать, чтобы набрать воздуха или поговорить. Жизнь с Меткайина дала свои плоды и дыхание под водой я научилась задерживать намного дольше.       Парням понравились морские глубины и они желали изучить едва ли не всё. Одно было плохо — времени не так много. Из воды мы вылезли уже ближе к ужину. Последние пару часов Макс и Дерек цеплялись за наши хвосты, устав куда раньше нас. А в последние полчаса к нам присоединилась Ли’эн, согласившаяся помочь прокатить ребят на илу. — Я хотела спросить, Пийя не приходила к тебе? — пока мы лежали на пляже, спросила красавица. К нашему отдыху присоединились и Анка с Джереми, которые не стали лезть в воду. — Приходила. И обо всём рассказала. — И что ты решила? — Пока не знаю. Отчасти я понимаю, почему она это сделала, но с другой стороны… — Я понимаю, — кивнула Ли’эн. Я зевнула. Черт, стимулятор закончился. — Кажется, пора идти на ужин. — Она мягко улыбнулась. — Пойдём, — согласилась я.       К общему очагу мы пришли хоть и не первые, но и не последние. Я села на привычное место, неподалёку от Тоновари. Остальной моей семьи не было на ужине. Парни и Анка сели рядом со мной, а после получили свою порцию еды. Многим есть в маске в Высоком лагере было не привыкать. Ребята приспособились к такому, задерживай дыхание каждый раз, когда предстояло положить в рот новый кусочек еды.       Ужин прошёл тихо. Сидящие рядом на’ви сторонились людей, но не шипели на них, предпочитаю сохранять нейтралитет. Макс и Дерек ещё завязали с кем-то разговор на на’ви, но Джер и Анка не знали языка, а потому их разговором развлекала я и Норма, порой отвлекаясь на другие разговоры.       Я хотела ещё отнести ужин семье, но видя, что я всё чаще зеваю и клюю носом, отнести еду пообещали Ли’эн и Сефу. Я же повела ребят в марки и, убедившись, что они с удобством устроились, упала на гамак, быстро засыпая. И лишь ночью я почувствовала, как вернулся Тсу’тей, ложась рядом и обнимая меня.       Зато с утра я чувствовала себя куда прекрасней. Дождавшись, когда Норм подключится к аватару, мы собрали всё оборудование обратно, помогая его уложить в «Самсоне». Отдохнувшая Анка завела вертушки и нам всем пришлось прощаться. Мы обещали, что непременно ещё увидимся как можно скорее. — Удачи вам, — обнял меня Норм. — Берегите себя. — Вы тоже, — кивнула я. — Будьте осторожны на обратном пути. — Обязательно. Удачи, Колючка, — пожелал Мак. — Тсу’тей, рад тебя снова видеть, — и Дерек согнул пальцы левой руки вместе, а затем приложил их ко лбу. «Я тебя Вижу».

***

— Скучаешь по ним? — Тсу’тей сел рядом. Я тут же положила голову ему на плечо. Ночь опустилась на Пандору. Прошло всего несколько дней после всех этих событий. — Да, — не стала я скрывать. — Они — часть моей семьи. Как и ты, и Джейк. — Если ты хочешь, мы можем однажды вернуться в лес, — предложил муж. — Однажды. Вы каждый день уходите за риф. Что вы там ищите? — Скоро должны будут вернуться тулкуны. Мы ожидаем их возвращения.       Мы… Это было так непривычно. Мы. Меткайина.       Но, кажется, именно здесь Тсу’тей был счастлив. Не обременный ответственностью наследника вождя или же самим этим статусом. Вдали от войны. Людей. Людей, что убили Сильванин, его самого. Вдали от Артсут и её контроля, хотя она и не могла контролировать Тсу’тея. Вдали от боли.       И мне нравилось видеть его таким спокойным. Моё сердце. — Что ж, я с удовольствием посмотрю, что здесь за праздник устраивается в их честь. — Тебе понравится, — заверил Тсу’тей. Какое-то время мы ещё посидели, а затем отправились спать.       Рано утром я проснулась, чтобы полетать с Блю. Она начинала волноваться и, чтобы девочка не устроила шумный погром, стоило с ней полетать.       Мы пролетали над спокойной морской гладью и солнце приятно пригревало плечи. Блю вытворяла в воздухе пируэты, а я просто наслаждалась этими мгновениями. Но вскоре мы заметили нечто, похожее на камни, движущиеся в воде. Я сначала не поняла, что это, но затем рядом с нами прямо из воды выпрыгнуло огромное создание, поднимая множество брызг. — Тулкуны… Блю, это тулкуны! — обрадовалась я. Они направляли прямо к деревне и мы полетели рядом с ними. Блю опустилась настолько низко, что я могла дотянуться до тулкунов рукой. Молодые особи, отдичавшися размерами от взрослых, поднимали морды с красными гребнями, позволяя себя коснуться.       В какой-то момент мы обогнали тулкунов, первыми прилёта в деревню. И я поспешила оповестить о возвращении духовных братьев и сестёр Меткайина.       Народ радовался, спрыгивал в воду прямо с мостков, подплывал на илу. Тулкуны выпрыгивали из воды, малыши на’ви плавал рядом. Я заметила Тсу’тея рядом с одним из тулкунов и, разорвал связь с Блю, прыгнула в воду.       Под водой Меткайина и тулкуны общались меж собой, а гигантские обитатели Пандоры кружились в подводном танце, завораживая. Я не скрыла улыбки, наблюдая за этой радостью.       Вновь найдя Тсу’тея, я подплыла к нему. Рядом с ним был большой тулкун с тёмными узорами на теле, повторяющим татуировки на теле Тсу’тея. Ниал. Духовный брат Тстирея.       Каждый год тулкуны возвращаются в деревню. Нельзя предугадать точный день, но каждый год для рифовых на’ви это праздник. Это время рассказов. О том, что было во время разлуки. О рождении. О смерти. О старых друзьях и новых любимых.       Ниалу было непросто принять смерть Тстирея, но всё же он сообщил, что так или иначе всегда будет рядом с нами, поскольку мы его друзья. Тулкун позволил уцепиться нам за его плавник и прокатил на всей максимальной скорости.       Ещё удивительнее было, когда духовная сестра Ли’эн открыла рот, показывая нам ещё совсем крохотного малыша, что прятался там. Он родился совсем недавно и ещё опасался всего мира, находясь в безопасной пасти матери, где у неё был нейроотросток, как и у всех тулкунов. Удивительные создания!       К вечеру Меткайина устроили настоящий пир в честь тулкунов. Чем-то это было похоже на наш охотничий праздник: также танцевали на’ви, лилась кава и кругом царило веселье. Но главным на празднике было то, что на’ви и тулкуны вместе пели, делясь новыми песнями, что сочинили за время разлуки.       Я не знаю чья была идея, однако Ронал и Тоновари поддержали её. Они предложили нам, людям из Оматикайя, спеть свои песни. Тулкуны тоже поддержали эту идею. — Давай, — Вы двинул мою кандидатуру Джейк. — Ненавижу тебя, — тихо прошипела я в ответ. Ну же, Джулс, не упади в грязь лицом.       Пройдя вперёд и сев на край мостика, как делали до этого другие поющие, я опустила ноги в воду, задумавшись. Итак, певица из меня не очень, но оплошать нельзя. Я переводила много песен, но не знала, какая подойдёт здесь и сейчас. А впрочем… Меткайина пели о том, что считали важным. — Однажды я услышала, что дом там, где боль, поэтому я построила крепость и жила там одна, — тихо начала я. Однажды мы со Спенсером включили ремейк какого-то сериала про пришельцев. Он его выбрал из-за пришельцев, я согласилась смотреть из-за романтических линий героев. И там играла одна весьма интересная песня… Надеюсь, никто не против, если я изменю пару слов, хотя, возможно, Меткайина и не всё поймут. — Мне говорили, что лодки не предназначены для гавани, поэтому я стала носить броню и сражаться.       Я осмотрелась по сторонам, встречаясь с любопытными взглядами. Что ж, никто не хочет меня столкнуться в воду — уже хорошо. Совсем рядом вынырнул молодой тулкун. — Я стала воином, но сложила оружие, чтобы обнять тебя. Скажи, неужели поцелуй — это война? — я обернулась, взглянув на Тсу’тея. Вспомнилось, как часть праздника мы провели под деревом голосов. — Я всего лишь пыталась согреть тебя и хотя я не могла остаться, ты никогда не отводил взгляд. Теперь я не могу отвести.       Тихо запел кто-то из тулкунов. Кажется… Кажется, это было одобрение? — Скажи, ты бы встретил меня на полпути? Смогли ли бы мы перестать сводить счеты? — обратилась я то ли к своему мужу, то ли к брату, а может быть ко всем сразу. — Есть битвы, в которых я должна сражаться одна, и я сражаюсь ради тебя. И если я отзову своих воинов, разрушу свои стены камень за камнем, снесу всю оборону, то смогу построить милый твоему сердцу дом. И если я это сделаю, ты придёшь домой?..       Мой голос набирал силу. То, что меня ещё не заткнули — радовало. — Вместе мы могли бы убрать шум, заставили бы голоса замолчать, сыграть нашу собственную песню. Дети становятся воинами под голубым небом, но что-то темное внутри сказало, что это неправильно.       Неправильно, что наши дети становятся воинами во время войны. Они не должны бояться за свою жизнь, не должны жить, боясь словить пулю. Они должны всё ещё быть детьми и не взрослеть так рано.       Когда я начала вновь петь припев, ко мне присоединилась Нейтири, подпевая. За ней — Джейк и Нетейам. Это было приятно, ведь с ними подпевая тулкуны. — Шрамы моей прошлой жизни до сих пор похоронен у меня под кожей, — продолжила я, коснувшись одной рукой второй, словно бы действительно эти шрамы было видно. — Но раны затягиваются там, где ты касаешься меня.       Когда я начала вновь петь припев, то в этот раз вместе с семьёй пел и Тсу’тей, и несколько на’ви из Меткайина. Неужели им понравилось? — Хотела бы я найти слова, когда мы были моложе. Ты был лучшим во мне. Ты — лучшее во мне.       На короткое время всё это исчезло: ночная Пандора и море, поющие на’ви и удивительные тулкуны. Вместо них было небольшое кафе, обустроенное под дизайн прошлого века. И девочка за столом, взявшая на последние деньги соевый сендвич и растворимый кофе, слушая по телевизору, что находилось в кафе, об успехах на далёкой планете Пандора. Денег не оставалось и она осталась совершенно одна, без поддержки. Новости другого мира сменились новостями кафе — новинка в меню. И открытая вакансия — «требуется официант».