Никому не говори!

      С горем пополам сдав последний зачёт для допуска к зимней сессии, который был назначен на двадцать восьмое декабря, Арина накинула подареную Кругловым соболиную шубу и вышла из здания юридического факультета СПБГУ. Каблуки сапожек застучали по заснеженному тротуару, обгоняя частых медленных прохожих.       Брюнетка нашла первую попавшуюся телефонную будку и зашла туда, чтобы вызвать такси, ведь не царское это дело — ездить на автобусе, тем более в новой шубе. Она достала кошелёк из сумки и, вывалив оттуда мелочь, хотела было забросить её в автомат, но в стекло будки постучали, тем самым напугав Мурашеву. Девушка обернулась и увидела перед собой улыбающегося Давида. Арина открыла стеклянную дверь и, выйдя из будки, посмотрела на мужчину, смущённо улыбнувшись. — Следишь за мной? — девушка ухмыльнулась, чуть сверкая карими глазками. — Нет, конечно, — отмахнулся шатен, смотря сверху вниз на Арину. — По делам в нотариус забегал, выхожу, а тут ты в будке мёрзнешь. Подвезти? — сразу перешёл к делу Декунов. — Грех отказаться, — улыбнулась брюнетка, и они прошли к машине. — Ты хорошо поёшь, — сказал Давид, выруливая со стоянки на главную дорогу. — На вокал ходила? — Спасибо, — Арина улыбнулась краешком губ, пристёгиваясь. — Нет, просто застолья с бабками в детстве дали о себе знать. — А как ты вообще в ресторан попала? Тебе бы в театре играть, — улыбнувшись, поинтересовался Декунов. — Ой, — протянула брюнетка, отмахиваясь, — это долгая история, не думаю, что ты захочешь слушать её. — А мы никуда не торопимся, — шатен повернул голову в сторону Арины. — Ехать долго ещё. Выкладывай давай. — на его лице вновь заиграла лёгкая улыбка, отпечатавшись в голубых глазах. — Ну тогда слушай, — ухмыльнулась девушка и начала рассказ.          Май 1996-го       Первые пробы в кино – очень волнительное событие, особенно если на них приходят шестнадцатилетние, ещё совсем «зелёные» ученики театрального кружка. Арина не была исключением. Девушка сидела на подоконнике настежь распахнутого окна, обхватив себя руками и дёргая ногой. Тёплый майский ветерок приятно щекотал спину, слегка колыша тёмно-каштановые волосы. Вот настала очередь Арины, и она зашла в аудиторию. Молодой парень, на вид от силы лет двадцати пяти, с самого порога если не пожирал взглядом Мурашеву, то очень откровенно её рассматривал, отчего девушке стало не по себе. Но она отбросила все негативные мысли в сторону и принялась показывать весь свой подготовленный репертуар. Первым девушка исполнила романс «Раскидал осенний лес», после чего прочитала письмо Татьяны к Онегину. — Знаете, - протянул Богославский, — у вас есть все шансы получить главную героиню, — и, встав, подошёл ближе, положа тяжёлую ладонь на девичье плечо, — которую будет ох как сильно любить зритель. — Правда? — радостно переспросила Арина. — Конечно, душенька! — сказал Антон и слащаво расплылся в улыбке, опуская руку на спину девушки, а после на правое бедро.       Сердце Мурашевой забилось чаще. В ушах был слышен свой же пульс, бешено колотящийся. Теперь ей точно стало не по себе. — Что вы делаете...? — неуверенным голосом проблеяла брюнетка. — Руку уберите! Я закричу сейчас! — Богославский тут же переменился в лице и, словно ошпаренный, отшатнулся от девушки. — Милочка, а как вы думали? — мужчина пытался выдержать невозмутимо лицо. — Главную героиню нужно заработать. Но, — Антон чуть помедлил, — раз вы не желаете сниматься в кино на первых ролях, тогда я передам коллегам по цеху, чтобы они тоже не утруждали вас этим. В нашем деле получить её ох как не просто, зря теряете возможность. Подумайте, ещё не поздно, — он снова мерзко ухмыльнулся, оглядывая Арину. — Пошёл нахуй, гнида! — не скупясь на «ласковые» словечки, Мурашева вылетела из аудитории злая, с грохотом закрыв дверь.       Девушка вышла из здания школы искусств и сразу же угодила в крепкие объятья парня в милицейской форме — Лёхи Николаева. — Привет, Мурка, — ласково улыбнулся парень с погонами лейтенанта и погладил девушку по спине. — Ну, как успехи по театральным фронтам? — Да никак! — расстроено возмутилась Арина, — Сказал, что ни на одну роль не подхожу. – Пришлось соврать ей. Иначе, если бы молодой человек узнал, что там делалось с его любимой женщиной, то Николаева не остановило бы даже дуло пистолета и от этого Богославского не осталось и мокрого места. — Вот козёл! — ругнулся Алексей и, чиркнув спичкой, прикурил «Винстон». — Хочешь, я ему морду набью? — Ой, Лёшка, — улыбнулась Мурашева и рассмеялась. — Что бы я без тебя делала. Только этого нам не хватало, смотри не вздумай вправду его помять. — Так-то было бы не плохо, — усмехнулся Николаев. — Так, Лёха, вот ты где ходишь! — к молодым людям подбежал коренастый мужчина средних лет, тоже одетый в милицейский китель. — Привет, Аришка, — шатен улыбнулся. – И наше вам здрасьте, Андрей Николаевич, —девушка тоже улыбнулась и продолжила ждать, для чего же Лёха понадобился своему напарнику Краснову в обеденный перерыв. — Молодёжь, хорош лясы точить! Николаев, у нас задержание, бегом за мной! Ищу тебя по всему отделу, едрить твою! — Ладно, Мурка, побежал, оперские дела не ждут. Давай, вечером зайду, — парень притянул Арину к себе за плечи и, чмокнув в щёку на последок, унёсся вслед за Красновым.          Декабрь 1998-го. Настоящее. — Я надеюсь, ты не считаешь, что там действительно всё через постель делается? — Давид порывисто глянул на Арину и снова устремил взгляд на дорогу: «Митсубиши» миновало очередной поворот на пути к дому на Адмиралтейском. — Да фиг знает, — Мурашева повела плечами и слегка обернулась в сторону водителя. — Вроде понятно, что он это от обиды и злости наговорил, потому что девка красивая не дала. А с другой стороны осадочек всё равно остался. — Понимаю... — протянул Декунов. — А Николаев этот где сейчас? Вы до сих пор вместе? — Не-а, — покачала головой девушка, закуривая сигарету. — Их с Красновым снова перевели в Питер, и мы расстались. Сейчас в Большом доме служит, агентом национальной безопасности. Говорят, что вроде как с Путиным знаком. Хотя, не думаю, что простой опер с ним дружбу водит. — Да, интересные у тебя знакомые, Мурашева, — усмехнулся парень, — Слушай, а хочешь, найдём тебе место на телеке? Запишешь песню, и будут тебя крутить. — Интересное предложение, я обещаю подумать, — карие глазки девушки загорелись.       Тем временем машина уже подкатила к нужной парадной. Молодые люди попрощались, и Арина поспешила домой. Как только она открыла дверь, её взору предстали уже собраные чемоданы: её и Анин. Вот в прихожую выбежала, на сколько это возможно сделать беременной девушке на девятом месяце, Тарарышкина. — Аришка, наконец-то! Как допуск по гражданскому? — налетела с расспросами блондинка, заботливо снимая с подруги шарф. — Допустили, — вздохнула Мурашева, а после добавила: — И слава Богу. Ты когда успела все наши вещи собрать, подруга дорогая? — улыбнулась брюнетка, скидывая шубу и проходя на кухню. — Ты недооцениваешь возможности беременных, — рассмеялась Тарарышкина, наливая себе и подруге горячего чая, чтобы согреться. — Давай сейчас быстренько чайку похлебаем и поедем, лучше заранее там быть.       Арина лишь согласно хмыкнула и отпила чай из бокала. Снова одевшись, девушка взяла в руки чемоданы и резво поскакала по ступенькам парадной, а следом за ней Аня. Оказавшись около центральной дороги, подруги принялись ловить такси. Вот одна из таких жёлтых машин с шашечками остановилась рядом с ними, и водитель опустил окно. — Вам куда, красавицы? — бородатый мужчина окинул взглядом Арину и Аню. — До Пулково поедем, командир? — наклонилась брюнетка, чтобы быть на одном уровне с водителем. — Прыгайте, я пока чемоданы Ваши загружу.       Через час Мурашева и Тарарышкина уже стояли около дверей аэропорта, а уже через два самолёт заходил на посадку в Архангельске. — Кто за нами приедет в итоге? — поинтересовалась Арина у блондинки, когда те уже стояли на улице и кутали головы в шарфы поверх шапок, обдуваемые холодным северным ветром. — Где там твой благоверный, блин? — За нами кум мой приехать должен, — пояснила Аня, растирая замёрзшие ладошки прямо в перчатках. — А он разве не в Москве? — подруга отрицательно помотала головой. — Вот приедет Димка, а мы тут от холода сдохли. Интересная картина будет. — Ой, Аришка, не начинай. Думаешь, мне его ждать тут на морозе в кайф. Ему прямо говорено было, что самолёт прилетает в два часа. Где он там валандается  — я понятия не имею. — Девушка посмотрела по сторонам и, кажется, увидела знакомую машину, ехавшую к ним. — Ну слава Богу, сейчас отогреемся. Едет эта лягушонка в коробчонке, едрён батон! — Привет, кума! — из чёрной «Волги» выбежал радостный мужчина, захватив к себе в объятья сначала беременную Тарарышкину, а после и Мурашеву. — Привет, Мурка! — Так, Столяров, — скомандовала по-свойски Арина, — чемоданы в руки и бегом в машину, потом целоваться будем. Щас от холода сдохнем прямо здесь! — И, выпутавшись из его хватки, последовала примеру подруги, усевшись на заднее сиденье машины. — А Назар мой где? Почему не смог встретить? — Спросила Аня шатена, когда машина завернула во двор, где жила Мурашева. — Дак он тебе ёлку покупать поехал. Сама сказала, чтоб дома к твоему приезду стояла и мигала. Интересная ты баба, Анна. Сначала срочно надо, а потом куда муж делся, — рассмеялся Дима. — Никакого умения составлять причинно-следственную связь. Не возьму тебя к себе в прокуратуру и в следственный комитет к Ксении не определю. — Ой, да что я там забыла? Ты себя слышишь, Дим? Я вообще по образованию инженер-проектировщик. Правда, пока не закончила, в академе, но рожу и восстановлюсь обратно. Ты вот лучше Аришке местечко забей. Будет у меня подруга следачка или прокурор, — улыбнулась блондинка, взяв под руку Мурашеву. — Мы ей в Питере работу найдём, она же в Москву не собирается, как я понимаю? — Арина согласно кивнула. — Ну вот. У меня приятель там есть, не последний человек, между прочим. Так что, молодёжь, всё будет пучком! — Столяров припарковал машину около подъезда. — Битте-дритте, фрау мадам! Натюрлих приехали!       Арина поблагодла всех и, взяв чемодан, поспешила домой. Не сказать, что она скучала по родному Архангельску. Скорее, наоборот. Родным ей стал Санкт-Петербург, а от города детства осталось лишь название. Вот тонкий палец упёрся в кнопку дверного звонка. Через полминуты дверь распахнулась и в нос ударил запах мандаринов и живой ёлки. — Ариша! — воскликнул младший братик, кинувшись обнимать сестру. — Мама, папа, Ариша приехала! Ой, какая ты холодная, — рассмеялся мальчик, отстраняясь от брюнетки в синем пальто, давая ей зайти в прихожую и начать раздеваться. —  Доченька! — вылетела из кухни Юлия Ивановна с полотенцем на плече, начав расцеловывать красные щёки Мурашевой. — А почему ты нам не сказала, что приедешь? — Действительно, — облокотился о дверной косяк Николай Васильевич, рассматривая ещё больше повзрослевшую дочь. — Я бы встретил тебя. — Нашли проблему, — улыбнулась Арина, засунув ноги в тёплые домашние тапочки. — Нас Анькин кум встретил. — Анечка тоже прилетела? — удивилась шатенка с высоким хвостом. — Ну конечно, ма. Она же только гостить приезжала, а не жить со мной вечно напрашивалась. — Мурашева уже переместилась вместе с чемоданом в свою комнату, начав разбирать его. — Таак-с.... —протянула задумчиво она, вертя в руках кассетный плеер и две кассеты: «Руки вверх» и «Мумий Тролль». — Стёпка, глянь, чё тебе в гостинцы привезла! — Вау, Аришка, спасибо! — обрадовался мальчик, принимая подарки и рассматривая их ближе. Глаза двенадцатилетки светились от счастья. — Мои любимые! — Мам, тебе платье, — девушка протянула шатенке аккуратно сложенный белый шифон в розовый цветочек. — А папе ремень кожаный. — Следующим брюнетка протянула его. — Ну, дочь, прям забаловала, — радостно улыбнулась мама, прижимая к груди подарок. – Спасибо! — А деньги откуда? — вдруг спросил Николай Васильевич переменившись в лице. И тут Мурашева на секунду впала в ступор. — Копила с обедов, во-первых, — начала нагло врать Арина. — А Во-вторых, подрабатывала посудомойкой. — Умница! — похвалил брюнетку отец и удалился примерять обновку.       Тридцать первое декабря — просто адовый день для всех городов страны. Кто-то не купил горошек, кто-то батон, и вот теперь у магазина очередь, что стоит даже на улице. Праздновать Арина решила вместе с друзьями, в общажной комнате Тарарышкиных. Накрутив кудри и нацепив брюки клёш с красным пиджаком, убежала из дома, боясь опоздать к назначенному времени. — Опа, Мурашева, ты к Тарарышкиным? — около входа в общагу стоял парень и курил. — Сначала принято здороваться, Котов, — цокнула недовольно Арина, поднимаясь выше по ступенькам. — Да, именно к ним. — Тогда привет, Мурка. — Блондин отбросил сигарету и, догнав девушку, прижал к себе и поцеловал в засос, отчего, конечно, она растерялась. Но девичья ручка уже замахнулась для пощёчины, и Арина не стала себе в этом отказывать. Раздался звонкий хлопок, отчего Котов пошатнулся, прийдя в себя. — Ты чё? За чё? — следовал один за другим вопросы. — Забыла, как мы квасили вместе в десятом классе? Как в Питер переехала, так пиздадельная стала больно? — А нечего руки распускать, хамло! Иди, тебя вон уже Катька ищет, — брюнетка кивнула в сторону другого подъезда, откуда выходила рыжая девушка, и зашла, чтобы искать комнату друзей. Тут веселье было уже в самом разгаре. Сосед Тарарышкиных — Саня Морда — шпарил во всю на баяне. Видно было, что молодой человек всадил в себя не один литр водки. Олька и Миланка — сёстры-блезняшки из тридцать второй — уже орали под аккомпанемент свои песни. Ещё человек пять пустились в пляс. Только Аня сидела на диване спокойно и ждала Куранты, которые будут только через час. — Привет, Анюта! — плюхнулась на диван радостная Мурашева, поджав ноги под себя. — Как настроение? Где Назарик? Плясать погнали. — Привет, Аришка! — улыбнулась Тарарышкина, отпивая сок из бокала. — Настрой супер. Назар на кухне салат накладывает. А плясать, подруга, на девятом месяце не очень-то и удобно, знаешь ли. — Эх ты, крепись, боец, — рассмеялась брюнетка и, встав с дивана, вприпрыжку побежала танцевать.       Теперь вой сестричек и баян соседа сменились магнитофоном. Кто-то поставил кассету Вадима Казаченко, и все начали отжигать ещё сильнее. — Ой, мамочки! — Раздалось из угла, в котором стоял диван. Это причитала Аня. — Что случилось? — Тут же к ней подбежал обеспокоенный муж. — Рожаю я! — Блондинка зажмурилась, проживая схватку       Всё веселье сразу умолкло, и все пьяные головы начали решать, что делать. — Чем тебе помочь, Анечка? — Подбежала к девушке Людося со второго этажа. — Так, граждане-жильцы, слушать меня внимательно! — крикнула Арина, обращая на себя внимание, взяв в свои руки возможность распоряжаться. — Сейчас вы отмечаете Новый год, пьёте за здоровье скороприбывающего малыша, а мы едем в приёмный покой. — Мурашева посмотрела на застывшего Назара. — В приёмный покой, я сказала, Назар! Бегом машину греть!       Парень тут же отмер и в панике понёсся собираться. Арина аккуратно начала одевать подругу и вскоре вывела её из общаги, усадив в машину. Старенькая копейка неслась по заснеженной дороге, водитель выжимал всех её «лошадок» на максимум. И вскоре троица прибыла в отделение больницы. — У нас девушка рожает! — Забежала Мурашева в здание, попутно ища врачей. И один такой, надо отдать должное, что трезвый, ей попался. — Быстро на каталку! Где она? — Андрей Александрович искал глазами будущую мать. — Вот я! — простонала Тарарышкина, ведомая мужем, сквозь зубы.       Аню погрузили на каталку и увезли в родильное отделение. Назар было хотел проявить мужество и тоже последовать за врачами, чтобы не оставлять жену одну. Но акушерка строго на строго это запретила, велев сидеть около дверей родильной палаты, откуда раздавались неразборчивые голоса медиков и крики Ани. — Да... — протянула Арина, стягивая с себя шапку, так как после пребывания здесь в течение тридцати минут она упарилась. — Как новый год встретишь... — Так его и проведёшь... — Добавил Тарарышкин, расстёгивая куртку.       Ровно в двенадцать часов, когда у обычных людей пробили Куранты и проговорил речь президент, а у Арины просто стрелки часов поменяли положение, давая знать, что новый девяносто девятый уже наступил, из палаты вышел доктор. — Так, папаша,  — улыбнулся Власов, снимая марлевую маску и вытирая пот со лба. — Могу вас поздравить. У вас девочка, четыре сто, пятьдесят два сантиметра.       А дальше было как в замедленной съёмке. Назар подскочил со стула и, пожав руку доктору, утянул Арину вальсировать от радости. И его можно понять. В их с Аней жизни начинался новый этап.