Еще одна из рода Блэк

В первую секунду, когда она вышла из аппарационной воронки недалеко от входа в косой переулок, Дорее захотелось сморщить нос. После огромных магических бульваров суровой России, изящных магических улочек Парижа или Дрездена, после суровых, насквозь продуваемых плавучих городов Норвегии, Косой переулок показался … косым. Узкая петляющая улочка с нависающими шаткими домами, обилие чаще всего неприятных запахов и множество спешащих и толкающихся колдунов в разной степени поношенности мантиях. Девушка мысленно встряхнулась и, добавив во взгляд побольше льда, расправив плечи, зашагала в направлении виднеющейся белоснежной громадины банка. Колдуны недоуменно косились на ее одежду, некоторые даже оборачивались вслед, но как стадо овец послушно уступали ей дорогу, словно отталкиваемые невидимой силой. Все лавочки попадавшиеся по дороге были такими же, как и 12 и даже 18 лет назад, когда она готовилась к своему первому курсу вместе с братом. В их первый поход за учебными принадлежностями с ними отправился отец. Мать наотрез отказалась сопровождать близнецов на Косую аллею, безапелляционно заявив, что это полнейшая чушь и можно послать за покупками домовика, в своей излюбленной манере кривя в брезгливой гримасе свои тонкие губы. Лорд Орион Блэк тогда только тяжело вздохнул в ответ на резкие высказывания жены, видимо привыкнув к ее характеру за годы совместной жизни. Но на утро 30 августа он по очереди зашел в комнаты близнецов, еще до того как к ним пришли для побудки домовики, и самостоятельно разбудив детей, помог им собраться для совместного выхода. Дорея помнила этот день, как будто он был вчера. Она помнила, как глаза одиннадцатилетнего Регулуса светились возбуждением, и он чуть ли не подпрыгивал на месте, вдохновленный идеей похода за покупками с отцом. Дорея, тогда еще пухлощекая и миленькая, тоже чувствовала радостное предвкушение, но вымуштрованная матерью, не позволяла себе поведения не подобающего леди. В тот их первый поход они сделали все, как обычная семья. Сириус, четырнадцатилетний подросток, с ними идти не захотел, он уже у выхода на торговую улочку взял у отца мешочек с деньгами и исчез с глаз. Но они втроем сделали все как надо. Сначала чинно и неспешно прошлись по Косой в одну сторону, отец здоровался со знакомыми волшебниками, а они с братом старались ему подражать. Сейчас Дорея представляла, насколько это уморительно выглядело для взрослых, но Орион только одобрительно улыбался в усы. В отличие от Вальбурги, которая потеряла интерес даже к старшему сыну и наследнику, когда тот поступил на Гриффиндор, Орион любил своих детей, насколько позволяло его аристократическое воспитание. В семьях у потомственных волшебников высокородного происхождения, вообще не поощрялось чересчур сентиментальное отношение к наследникам, но Блэки и Малфои преуспели в этом особенно. Вальбурга, фактически сразу после родов, которые у волшебниц протекали намного легче, перепоручила заботу за детьми домовикам-нянечкам, и все свободное время посвящала отравлявшей ее ненависти к навязанному браку. Единственное теплое чувство, что она себе позволяла, это гордость собой: она произвела на свет чистую масть. Все трое отпрысков были стопроцентными Блэками, чернокудрые, сероглазые и статные даже в младенческом возрасте. После того как они купили все необходимое и до конечной точки их прогулки, покупки главного атрибута любого волшебника – палочки, они зашли и в кафе Флориана Фортескью. Пока близнецы уплетали мороженое (Рея фисташковое и кокосовое с дробленым орехом, а Регулус фруктовое и мятное, обильно политое шоколадным сиропом) отец неспешно попивал кофе и отрешенно смотрел куда-то в пространство. Через пару минут молчания, лорд Блэк произнес фразу одновременно не понятную и очень обидную для одиннадцатилетних детей, - Я бы хотел, чтобы вы не были нашими детьми. Тогда Дорею, взрывным характером пошедшую в мать, но более чувствующую, эти слова резанули очень глубоко. И только повзрослев, она осознала, что они значили нечто другое. Отец заботился о них, и он хотел, чтобы в отсутствии знаменитой фамилии, у них было настоящее детство, с шалостями, поцелуями матери, ее теплыми объятиями и читающим на ночь сказки отцом. Чтобы у них было будущее, которое они могли бы выбирать сами. Сами вступать в отношения, а не по указке семьи, во благо фамилии. Он желал им простой и лучшей жизни, не отягощенной рамками почти что королевской фамилии Блэк. Тогда она этого не понимала и прорыдала в объятьях Регулуса, который пришел к ней в комнату, почти полночи. Но сейчас она понимала, и была благодарна отцу за все крупицы теплоты, что он им дарил. Она, в конце концов, смогла сама выбирать, кем ей быть, но все это ценой гибели почти всей семьи. За этими невеселыми мыслями Дорея подошла к зданию банка, и пришла в себя, только когда гоблин открыл перед ней первые золотые двери.