Страна Севера

Локи Желтоватый свет дрожал, будто невидимые руки ухватились за свечи и принялись их трясти. Запах бумаги стал концентрированнее, от чего в голове возникло натяжение, разрывающее сознание на несколько частей. Пространство плыло, а я, осмотрев Сигюн и детей, которых она привела в библиотеку, просто застыл. Близнецы, действительно схожие на меня, наполняли рассудок жутью, которая тихо смеялась, вновь и вновь подтверждая, что рядом с женой Болли находились мои сыновья. Я втянул в легкие ком воздуха и взглянул на жену. Дочь Олава, стоящая всего в шаге от меня, превратилась в белесый камень, постепенно теряя признаки жизни. Кровавые глаза с неверием осматривали двух мальчиков, пробегая по ним взглядом бесчисленное количество раз, будто это могло хоть что-то изменить. Невидимые мурашки прыгали по помещению, которое темнело и наполнялось скрипом от бури, что властвовала за пределами чертога. Молчание каждую новую секунду создавало меж мной и моей женой пропасть, которую я, не желая, улавливал взглядом. Внезапно дрожь вывела дочь Олава из ступора, она молча обошла гостей чертога и покинула библиотеку, а с этим вернула в мое тело способность жить. — Лив! Мгновенно я бросился за девой, смутно осознавая происходящее, но не смог уйти далеко. Знакомые руки обвили мое плечо, от чего я застыл и обернулся, встретившись с встревоженным взглядом пришедшей гостьи. — Ты не можешь уйти, — голос Сигюн был тихим. — Иди домой и жди, — я спокойно произнес слова, вырывая руку, — Сейчас же. Жена Болли всхлипнула, а я бросился следом за Лив, которая ускользала из моих рук, словно вода. Холл и трапезная прыгали перед взглядом, который уловил, что дочь Олава выбежала из дома во власть бесноватой ночи. Распахнутая настежь дверь впускала в чертог комья снежной соли, а дом наполнялся воем, который пробирался меж волокон дерева и превращал его в оплот бедствий. Страх за жизнь жены пропитал чернью мои вены, а разум стал мутнеть. Громкий топот пришел следом, привлекая внимание и заглушая ругательства, что невольно лились из уст. Сонный Хельблинди спускался по лестнице, внимательно осматривая меня и танец стихии. — Что происходит? — голос моего брата был слегка раздраженным. — Лив убежала. — Что? На улицу? В ночь? Что ты уже натворил, Локи? — Сурт, Хельблинди, просто помоги ее найти. Я схватил факел и выбежал в распахнутые двери вместе с братом, который накинул на мое плечо шкуру волка. Больная стихия властвовала в Утгарде. Ветер бился в истерике, обволакивая мир в снежные вихри, что подчинялись стальной воле. Низкий вой метели оглушал, а виды елей и сосен меркли, превращаясь в призраков белой пустыни. Отчетливые следы ног оставили свой отпечаток на белоснежном покрывале, и я вместе с Хельблинди бросился по вилявому пути, пока не осознал, где именно скрылась Лив. — Сурт, — тихо прошипели мои уста. — Локи, — голос первенца Фарбаути вздрогнул, — Проклятье, она ушла в лес. — Знаю, — я отодвинул рукой крупную еловую лапу, что обронила комья снега. — Знаешь? Метель, ночь и убежавшая дева. Как думаешь, что будет? — Замолчи, Хельблинди, — я прорычал слова, — Давай, идем. Мы должны ее найти как можно скорее. — Локи, что случилось? Почему она сбежала? — О Боги, — я вздохнул, ускоряясь, а мои глаза метались по лесному царству, — Не сейчас. — Говори, — голос мужа стал ниже и настойчивее, — Я все равно узнаю, а так, может, чем помогу. — Это вряд ли. Если, конечно, тебе вдруг колесо часа не подвластно. — И все же.. — Дети, — я покачал головой, не веря тому, какие слова выходили из моего рта, — Кажется, у меня есть сыновья, Хельблинди. — Что? — мой брат застыл. — От Сигюн. — Локи.. — Проклятье, я и сам знаю! Не сейчас, идем. Шаг ускорялся, а мой взгляд метался, обезумев от новостей и того, что Лив сбежала. Душа билась в металлический клетке, а ноги сами вели к месту, которое когда-то я уже посещал вместе с женой. Еще совсем недавно, когда осень лишь собирала свои красочные наряды в поход по землям Утгарда, я танцевал с белоснежным созданием, что после плакало из-за глупых слов Ангрбоды. Разве я мог тогда подумать, что дочь Льёта будет наименьшей из тех проблем, которые я натворил из-за необдуманности, чувств или желания повеселиться? Косой камень стоял в центре небольшой поляны, словно идол. Снег рисовал на шершавой поверхности дикие узоры, подчеркивая статность частицы древности. Я замедлил шаг, стараясь быть тише, дабы не спугнуть запыхавшуюся деву, что находилась рядом с камнем. Продрогшие тонкие руки крепко сжимали ткань на груди, которая тяжело вздымалась и опадала. Побледневшие уста были широко открыты и жадно втягивали воздух, а кровавые глаза испускали воду, что замерзала на раскрасневшихся щеках. — Лив, — я тихо произнес имя жены, а она бросила в мою сторону шокированный взгляд. Ужас и злоба глядели на меня, словно на незнакомого мужа, что был кровным врагом. Медленно я подошел ближе, но смог ступить не более двух шагов. Дочь Олава взмахнула кистью, трепыхание крыльев захватило слух, а вокруг меня появилось кольцо из воронов, которые бились и кружились, словно зараженные бешенством твари, пока не застыли у самого лица. Черные птичьи глаза почти вылезли из орбит, крючковатые клювы распахнулись, а красные языки тянулись ко мне. Мрачная девичья ненависть изрыгалась немым карканьем из пастей воронов, а жар огня в моей душе разгорелся сильнее от чувства опасности. — Еще шаг, Локи, — срывающийся голос Лив звучал в унисон с пургой, — И я прикажу им выклевать твои глаза. — Золотко, — я старался говорить спокойнее, — Просто давай вернемся в дом и все обсудим. Здесь слишком холодно, ты заболеешь. — Дом? — Лив нервно усмехнулась, а из ее глаз слезы брызнули с новой силой, — Ты о чертоге твоего отца? О, это не мой дом.. — Лив.. — И я туда не вернусь! Хриплый крик пересилил вой вьюги, а переполненные бешенством очи загорелись кристально чистой лютью, которая рисовала картины моей смерти. Я видел, как дочь Олава голыми руками сдавливала мою шею, протыкала сердце своим кинжалом или просто подливала в мой кубок яд. Видел, что ее ненависть не имела границ, от чего даже лес и звери преклонялись перед этой силой. — Лив, — голос Хельблинди прозвучал где-то рядом. Дочь павшего правителя Мидгарда перевела пропитавшийся тьмой взгляд, отвлекаясь, а я воспользовался ситуацией и проскользнул мимо черных крылатых тварей. Мои ноги мчались, будто по воздуху, а руки вытянулись в сторону жены. Лив вздохнула, испугавшись, но все же успела увернуться от меня. Пальцы девы коснулись ее горла, из которого вырвалось странное рычание, а передо мной появились два огромных зверя, что возникли будто из воздуха. Черный и белый волки встали на защиту создания, которое подчинило себе волю моих друзей, а я застыл, ощущая исходящую от Фенрира и Йормунганда угрозу. — Спокойно, — я вытянул руку, показывая, что не причиню никому вреда, — Тише, все хорошо. Я ведь ваш хозяин. Ваш друг, — я коснулся груди, а после лба, используя знак, что должен был успокоить хищников, — Это я. Взгляд Фенрира и Йормунганда стал мягче, оскал спал, оставив лишь вялую ухмылку, а громадные уши прижались к головам, выказывая подчинение. — Пустите. Звери переглянулись, безмолвно что-то обсуждая, и все же неспешно отошли, вновь открывая вид на белоснежное создание, которое обиженно прикусило губу. — Ну и где ты? — дева выпалила слова в густоту леса. Понимание того, что Лив почти в моих руках, щипало сердце, которое сходило с ума. Я ступил шаг, и вмиг тьму ночи разрезал рык, а с ним искр безумных очей ослепил мой взор. Двухцветная волчица возникла прямо перед своими братьями и повалила меня на спину. Надавив на плечи зверя, я застыл, с шоком глядя на животное, от которого исходила аура смерти. — Какого Сурта, Хель?! Я прикрикнул на младшую из волчат, а после увидел первенца конунга, который обхватил мохнатую шею в кольцо и принялся оттаскивать от меня зверя. Волчица завыла, я с силой оттолкнул ее, отдавая на поруки Хельблинди, поднялся на ноги, вырывая тело из снежных пут, и помчался в сторону Лив. Дочь Олава, не теряя времени, залезла на Йормунганда, а после приложила пальцы к шее. — Нет! Лив, не делай этого! Стой! Кровавые глаза, наполненные влагой, осмотрели меня, словно в последний раз. Гнилое пламя охватило душу темным жаром, от которой я задыхался. Ледяная пыль становилась плотнее, ноги застревали в снегу, замедляя движения и позволяя волку вместе с моей женой умчаться во тьму леса. — Давай, Фенрир, быстрее! Изумрудные искры побежали по телу волка, который еще мгновение назад был по другую сторону. Я забрался на друга, словно на коня, что стал слишком большим, и помчался следом за Лив. Ночь обдавала лес своим мраком, хрустальные хлопья кружились в воздухе, будто танцуя под музыку, создаваемую духами природы. Ветер напевал о борьбе, смешиваясь с воем Фенрира, который взывал к благоразумию брата, что мчался впереди, ловко маневрирую меж старыми деревьями. Я несся следом, заставляя черного зверя сокращать расстояние меж мной и созданием, которое я мог потерять в этой проклятой погоне. Стук сердца сводил с ума, а нетерпение разрывало нутро на части, но металлические невидимые цепи пламени сплетали мелкий уголь в единое целое. Движения лап ускорялись, разрезая замерзшее полотно на крохотные куски. Йормунганд резко ушел вправо, и я поравнялся с дочерью Олава. Белоснежная дева крепко прижималась к шее белого волка, а ее бледные, почти синие уста все время что-то нашептывали на ухо моего дикого друга. Лив прекрасно справлялась со зверем, открывая истинное умение ее рода, которое до встречи с дочерью Олава казалось мне лишь глупой легендой. — Лив, — я прикрикнул, взмахнув кистью, — Остановись! Кровавый взгляд, пропитанный страданием, загорелся пуще прежнего. Моя жена выпрямилась, а после что-то прорычала Йормунганду, который стал сливаться с девой в единое целое. — Стой! Давай поговорим! Упрямство Лив впитывалось в белоснежного хищника, который с легкостью мчался вперед, словно это был его последний шанс обрести свободу. Дева, дернув зверя за шерсть в сторону, заставила Фенрира высоко подпрыгнуть, открывая новый путь. Йормунганд вместе с беглянкой проскочил под нами, а я вмиг потянул волка, который едва поспевал за шустрым братом, что вел себя, будто прыгучая блоха. Энергия погони нарастала, музыка тихого варгана и пульсирующего бубна сопровождала этот беспредел, а стихия льда клокотала, усилив вой ветра, что создал снежный ворох и позволил дочери павшего правителя Мидгарда скрыться в оковах каменной пещеры, которая возникла будто из воздуха. Фенрир принялся тормозить, понимая, что он не способен пройти в небольшую дыру, а я стал громко ругаться. Погоня прервала свой длинный извилистый путь, а моя жена упорхнула, оставив меня в дураках. Я слез с волка и подошел ко входу, который был сквозным и открывал вид на другую сторону леса. Мои пальцы коснулись холодного камня, а из легких вырвался влажный ком пара. Ветер стих, лес стал спокойным и умиротворенным, а сквозь плотные тучи блеснула россыпь звезд, украсивших своим светом холодные драгоценные камни. — Проклятье, — мои глаза осмотрели следы Йормунганда, что вились в глубину старого леса, — Ускользнули. *** Соль ярко освещала земли Йотунхейма, свежий морозный запах резал нос и глаза. Я вместе с отцом осматривал окраины Утгарда и прилегающих к поселению сел. Высокая деревянная статуя стояла на распутье, которое было утоптано следами от колес повозок, ног людей и копыт зверей. Место поклонения Всеотцу благословляло путников, а с этим раздражало меня, ведь было ясно, что благосклонность Богов действовала не только на тех, кто идет в путь или ищет пропавших, но и на тех, кто решил спрятаться. Ночь прошла в поисках Лив, вместе с которой исчезли все ее следы, что были отчетливыми еще недавно. — Будто кто-то их уничтожил, — тихо прошептал я сам себе, не понимая как так вышло, что моя жена не оставила и единого намека на свое существование. Тревога и нетерпение терзали меня, а дурные мысли отказывались покидать голову, все время рисуя замерзшую или израненную деву. Нет. Лив жива, я чувствую это. Пока кольцо греет мой палец, то ее сердце бьется. Да и потом, если бы она умерла, то ее тело бы уже точно нашли. Я обернулся к Фарбаути, который что-то высказывал одному из викингов, отвечающего за небольшой поисковой отряд. Муж кивнул и отошел от конунга, отправившись на новые поиски пропавшей. — Чего Фьёнор хотел? — Лишь доложил, что у восточных границ чисто. Втянув в грудь воздуха, я крепче сжал поводья, а Слейпнир фыркнул, ощутив мое недовольство. — Ты разочаровал меня, Локи, — Фарбаути тихо произнес слова, а я уставился на отца, — Посол Ратмира скоро прибудет в наши земли. Делай, что хочешь, но отыщи Оливию. Если из-за твоей дурости и гулящей девки того торговца-алкаша.. — отец умолк, собрав в кулак расплескавшиеся эмоции, а я смотрел в его темнеющие глаза, осознавая трагедию происходящего, — Если из-за этого начнется война или Мидгард уйдет в лапы Одина.. — Я найду ее и все исправлю. — Да, если твоя жена позволит себя найти и исправить, — конунг сжал уста, — Я говорил тебе много раз: думай, прежде чем что-то делать. А еще говорил, что Лив может ускользнуть. Ее отец и мать не привили ей смиренность, коей должны обладать девы в ее положении. Она не слушает тебя, а ты и не пытался этого исправить, позволяя ей все, чего бы она не пожелала. — А что мне нужно было делать? Посадить ее на цепь? Да и потом, ты ведь сам хотел, чтобы я наладил с Лив отношения и внуков тебе принес. — И как? Получилось? — Фарбаути закашлял, а после сплюнул кровавый сгусток в сторону, — Хотя с последним, гляжу, ты преуспел. Я шумно цокнул, закатив глаза. Ощущение провинности стало дергать за невидимые ниточки мохнатого клока, что отвечал за бурю оголенных чувств. — Молись Богам, чтобы Лив нашлась и простила тебя. Делай, что хочешь, но договор меж Йотунхеймом и Мидгардом должен остаться прежним. — Тебя волнует договор, а не Лив? — Меня волнует судьба нашей страны, а жизнь твоей жены, — Фарбаути вскинул подбородок, глядя на меня с вызовом, — В первую очередь должна волновать тебя. Ищи ее. Мы с отцом разъехались в разные стороны, отправившись по скрытым тропам, которые были известны лишь семье конунга. Топот Слейпнира и его суровое дыхание сплетались со стуком в груди, который оглушал. Проклятье, где ты, Лив? Соль сменилась силами Мани и так по кругу, превращаясь в неделю, а та еще в одну. Поиски казались бесполезными, ведь даже лучшие ищейки отца не могли найти и единого следа Йормунганда или Лив. Очередной день пришел на смену ночи, которая прошла в поисках вместе с Лиод и Уллем. Асгардец, как и я, был уверен в том, что Лив жива и где-то пряталась, а вот воительница была настроена куда менее оптимистично. Хельблинди также помогал, тратя все силы и свое время. Ранним утром мой старший брат отправился в путь, когда я вернулся в чертог после трех дней поисков. Желание отоспаться пропитывало уставшее тело, хотя сон практически не приходил или был смутным и переполненным кошмарами. Все это время Фарбаути никого не принимал у себя, Бюлейст горел злорадством, от которого даже стены чертога пропитались плесневелой вонью, а Линн, которая обещала вести себя смиреннее, перестала даже выходить из своих покоев. Новость о пропаже Лив прошлась по землям сплетнями, от чего участие в поисках приняли даже простые мужи, девы и дети. Причину ее исчезновения удалось утаить в стенах дома конунга, а с этим было принято решение пока что оставить Болли и Сигюн погостить в Утгарде, тем самым отложив вопрос Нарви и Вали. Провалявшись несколько часов в холодной постели и скудно поев, я решил направиться к отцу, надеясь, что есть хоть какие-то новости от сыщиков, которые докладывали конунгу о каждом своем шаге. Спустившись вниз, я заметил, что дверь родительских покоев была приоткрыта и из комнаты доносились детский смех, а также радостный голос моей матери. Я толкнул дерево, преодолев преграду, а после застыл, не веря в то, что увидел. Жена Фарбаути сидела на кровати вместе с Нарви и Вали, а Сигюн, что-то попивая, находилась рядом на лавке. Недовольство мгновенно припало к сознанию невидимыми парáми злобы, которая тут же вырвалась из меня. — Что тут творится, Лаувейя? — я прорычал слова, а дроттнинг встала и подошла ко мне. — Локи, — руки матери коснулись моих плеч, — Послушай, нет в этом ничего такого, мы просто проводим время вместе. — Что? — я нахмурился, — Вместе? Не неси чушь. — Это ведь мои внуки. — Внуки? Я с неверием смотрел на женщину, поступки которой были глупыми и нелогичными. Неужели она не понимает, что творит? — Может, ты их вместе с матерью еще в чертоге поселишь? — Конечно нет. Ну что ты, — Лаувейя мягко улыбнулась, — Успокойся, ты просто устал. Какой чертог, Локи? — я бросил взгляд на Сигюн, что поджала уста, — Здесь могут жить лишь наследники. А эти дети ведь не могут претендовать на трон, но.. — На трон претендовать? — я на мгновение зажмурился, пытаясь подавить гнев, но не смог, — Ты вообще в своем уме? Зачем ты даже вслух эти слова произносишь? И какого Сурта она вместе с ними здесь забыла? — Прекрати! — Лайвейя повысила голос, — Пока я еще дроттнинг этой страны, и не тебе указывать мне, что делать. Хочу привожу Сигюн сюда, а пожелаю, так она тут же покинет края столицы. Ярость впиталась в вены, кровь в которых превращалась в кипящее масло. Один вид Лаувейи, что вела себя, словно умалишенная, вызывал дурость. Я рукой отодвинул рыжую женщину в сторону, а после подошел к деве, что была матерью Нарви и Вали. — Собирайся, — я подхватил Сигюн под руку. — Локи.. — Не заставляй меня быть грубым. Синие глаза смотрели на меня со страхом, от чего я ослабил хватку, понимая, что уже перегнул палку. — Я отведу детей в детскую к остальным, — спокойно произнесла Лаувейя, — Здесь шумно. Моя мать подхватила одного из мальчишек, а руку второго обвила длинными пальцами. — Разберись со всем сейчас же, — бросила в мою сторону жена конунга, проходя мимо, а ее золотистые глаза недобро сверкнули. Как только дверь за Лаувейей захлопнулась, то помещение наполнилось тяжестью, что витала в воздухе с момента приезда гостей с Севера. Молчание сплеталось в единую линию со злостью, которая необоснованно выбрасывалась на людей, что точно не были виноваты в происходящем, в отличие от меня и Сигюн. Именно мы вдвоем создали проблему, которая теперь рушила мою жизнь, ставила мир меж странами огня и земли под вопрос, а с этим уничтожала жизнь девы, что точно не заслужила всего происходящего. — Мне жаль, что твоя жена пропала, — голос Сигюн был печальным. — Зачем ты вообще приехала сюда? — я надавил на внутренние уголки глаз, а после взглянул на жену Болли. Длинная ржаная коса вилась до самых бедер, синие глаза были грустными и переполненными некой мягкостью, что пробуждала воспоминания, которые сейчас были совсем некстати. — Из-за наших сыновей, конечно, — дева сглотнула, — Разве ты не рад им? Они так на тебя похожи. Я всегда вспоминаю о тебе, глядя на них. Вспоминаю о нас. — О Боги, ты вновь о своем? — я уселся на стул, чувствуя усталость, а Сигюн встала за моей спиной. — Локи, — пальцы девы легли на мои плечи, — Знаю, что ты зол на меня, но ты не можешь ведь ненавидеть своих сыновей, ты просто.. — Сигюн, прекрати, — я покачал головой, — Я понимаю, что ты пытаешься сделать. Глупо. — Послушай, — дева нагнулась ко мне, и я встретился с бескрайним светлым небом в ее глазах, — Мы можем попробовать все исправить. И я уверена, что Нарви и Вали помогут в этом. — Хватит, — я прервал речь жены Болли, — Я хочу, чтобы ты забрала их сейчас же из чертога и отправилась в гостевой дом. Это не обсуждается. Стряхнув с себя руки жены северного ярла, я встал и направился на выход из комнаты, в которую зря пришел. — Локи! — Я сказал сейчас же. Собирайся и делай, что велено. Это приказ. Ослушаешься, — я осмотрел напряженное лицо Сигюн, — И я сделаю так, что ты сильно пожалеешь не только о своем приезде, но и о том, что дышишь. Толкнув дверь, я покинул покои отца и матери, а после, взяв немного провизии, направился подальше от чертога, который напрягал меня одним своим существованием. Поведение матери продолжало дразнить и выводить из себя. Боги, как она вообще додумалась до этого? Знает ли о ее поступках Фарбаути? И если он одобрил это, то как вообще смеет говорить мне о попустительстве к Лив, если сам позволяет Лаувейе творить подобное. А Сигюн? Она обезумела и несет бред, который заставляет меня злиться еще сильнее. Дойдя до конюшни, я забрал Слейпнира, что толком и не смог набраться сил, а после двинулся на побережье, которое уже давно не выходило из моей головы. Путь был длинным и извилистым, а живший своей жизнью Утгард казался слишком фальшивым. Радость и пляски народа были напускными, а тихий ропот и сплетни более высшего общества порождали особенный липкий гнев, который я, обычно умеющий отлично его контролировать, сейчас едва умудрялся сдерживать. Добравшись до знакомого уступа Ке́длинга, я осмотрел округу. Далекий свет дома охотников на китов испускал убаюкивающий уют, а темный силуэт, наблюдающий за волнующими видами, вызывал подозрительность, которая вытягивала из меня соки. Могла ли это быть Лив? Конечно нет. Хельблинди говорил, что он проверил этот дом практически самым первым. Где она? Как ее найти? Я установил небольшой навес, накинул на Слейпнира меховую попону и отвел его на окраину пещеры, в которой еще росла зимняя трава, затем развел костер, что приятно освещал округу, уселся на плотное шерстяное покрывало и принялся пить мед, которого взял с лихвой. Это было особенное место. Место, куда я раньше приходил часто, дабы напитаться суровой силой родины, что наполняла черное пламя моей натуры спокойствием, которого во мне всегда было слишком мало. Просторное северное море лежало темным полотном прямо перед жителями Утгарда. Побережье, заваленное силой зимы, что постепенно приходила в родные земли, было окутано холодом и бушующим ветром, создающим дикие ледяные волны, которые грубо ласкали берег. Скалы и обломки-валуны, будто великаны, возвышались над водной стихией, наблюдая за мощью, созданную Богами. Далекий шум моря расслаблял разум, а соленый запах напоминал о былых путешествиях меж Йотунхеймом и Асгардом. Тогда казалось, что мир полон приятных приключений, которые будут бесконечными. Мое первое путешествие на родину асов прошло в возрасте двенадцати лет. Фарбаути лично отплыл со мной, решив сопроводить и передать в руки Одина. Предвкушение встречи с известным во всех землях правителем щекотало нервы, от чего я считал минуты до момента знакомства. Худощавый одноглазый правитель Асгарда казался приветливым и даже добрым, от того я сразу и поверил во все слова и благодать, которой он меня одаривал, а уж много позже осознал для чего он совершал все эти поступки. Обучение тактике, хитростям в переговорах и ведение боя — все это было нужно для моего доверия и тщеславия. Один сделал все, чтобы взрастить во мне ощущение, будто я особенный и стою даже выше его собственных сыновей, а после, когда я всецело был во власти старика, тот обманул меня, заставив дать клятву и оставив о ней напоминание на моей груди. Шрам, который был символом моего обещания. Как много раз Лив касалась его, желая узнать всю правду? Слишком сложно дать ответ, ибо я сбился со счета. И все же, именно клятва и Один были главным волнующим вопросом. Тем самым, что я задал источнику мудрости, а после, испив, получил ответ, которого боялся. Война. Колодец поведал о битве меж странами огня и молнии, но не сказал и слова о том, что к ней приведет и чем этот бой завершится. Разум стал подпевать ветру, а перед глазами вновь явился образ девы, которая, словно болезнь, поразила мои тело и разум. Мысли с момента нашей встречи в Мидгарде все время крутились вокруг дочери Олава, что была то холодна, словно далекие ледники Хельхейма, то подчас слишком взбалмошна и эмоциональна, будто горячее и непокорное пламя кузни Сурта. Однако, несмотря на эту одержимую и слишком неопытную сущность, я принял ее, и не только ради мира меж нашими странами или наследника, но потому что Лив стала для меня важной. Настолько, что я готов был отдать за нее свою жизнь. — И все же, — я грустно ухмыльнулся своим мыслям, — Лучше найти способ обмануть смерть, чем просто отдаться на поруки судьбе. Я отпил из фляги, мои глаза осмотрели далекую воду, что плевалась густой пеной, создающую приятную ароматную смесь. Внезапный топот копыт, а после шуршание шага и хруст снега привлекли внимание. Я обернулся и увидел Сагра, который поправлял капюшон, что защищал от влажного снега. Молчаливо ван забрался ко мне под навес, сел рядом и протянул руки к костру, будто ничего не происходило. Снежная прибрежная дорожка покрывалась кристаллами, синеющими в свете серебристой луны, которая то выпускала свои косы, выглядывая сквозь густые облака, то вновь пряталась в них, согревая в воздушном меху свои старые кости. — Сегодня Мани играет с морем, — я прищурился, — Впрочем, как и всегда в этот час. — Зима уж совсем близко, Локи. Снег пришел, да и сколько осталось до конца осени? Дней пять? Я кивнул, зная, что минует первый зимний месяц, а за ним Йоль и мне нужно будет покинуть Утгард, который слишком много знал, храня тайны в скрытых комнатах и подземных проходах. — Выглядишь расстроенным, — я прищурился, осмотрев слегка напряженное лицо блондина, — Что-то случилось, да? — Ванадис изменила мне, — Сагр спокойно произнес слова, — Сама рассказала. Мои глаза расширились от неверия, ведь казалось, что упрямая ведьма ванов была всецело отдана своему мужу, который бегал за ней, словно медведь за малиной. — Кто бы он ни был, но я надеюсь, что ты его убил. — Ее. — Что? — мои уста сами открылись, — С девой гуляла? — Со служанкой Мирки. Я не стал ее трогать, — маг пожал плечами, — Ванадис сказала, что все в прошлом. — Ясно, — я кивнул, — Ежели желаешь, то я.. — Нет, — ван покачал головой, — Пусть живет и работает. Это ведь лишь дева. — Да, пожалуй, ты прав. Забудь. Наверняка Ванадис просто была уставшей или чем-то расстроенной. Знаешь, можно и не засчитывать. — Ты бы не засчитывал? — зеленые глаза осмотрели меня. — Я бы убил ее или его в любом случае, ты ведь знаешь, но.. да, — я ухмыльнулся, — Не стал бы засчитывать это Лив. Ночной шум моря стал явнее, усиливая бушующее настроение, которое, как мне казалось, стало ответом на подавленные чувства друга. — Значит, успехи так себе? — пробурчал блондин. — Нет и единого следа, — я вздохнул, — Ты прав, осень уж заканчивается, а все впустую. Я обошел каждую пещеру, каждую захудалую деревушку, святилище и ферму. Лив будто сквозь землю провалилась. Мать-природа тихо напевала песню под мелодию незримой лиры. Треск костра нарастал, а я в очередной раз опрокинул флягу с медом, уже практически не ощущая сладкого вкуса. — Локи, — Сагр устало вздохнул. — Знаю, сам виноват, — я вытер уголок губ, а крупная рука вана упала на мое плечо, — Можешь нотации мне не читать, я уж наслушался от Фарбаути, Лаувейи, Лиод, Улля, Хельблинди и да.. — смешок сорвался с моих уст, — Даже от твоей жены. — Не сомневаюсь, — пальцы Сагра сжались сильнее, приободряя меня, — Но я не о том, — зеленые глаза блондина внимательно смотрели на меня. — А о чем же? — я вскинул бровь. — Идем, — маг поджал уста и встал. Я с выжиданием смотрел на друга, который казался слишком загадочным. Крадущийся зуд вдруг ожил в груди, а я прищурился, ощущая подушечками пальцев нечто важное. — Локи, — зеленые глаза друга стали суровее, — Кажется, я знаю, где Лив.