Страна Севера

Локи Тень и шорох притаились в холле чертога, едва освещенного двумя свечами. Двое недовольных, но смиренных мужей стояли по разным краям коридора и оглядывались по сторонам. Я прильнул спиной к стене, стараясь скрываться в тени, а сердце принялось биться чуть быстрее в томном предвкушении. — Никого, — пробубнил Улль, а я тут же приоткрыл мощную дубовую дверь и юркнул в покои главного человека этой страны, оставляя брата и друга по другую сторону. Широкие покои были густо обставлены богатой мебелью, словно кто-то пытался избавиться даже от намеков на пустое место. Запах дерева и сухости витал вокруг, а аромат пыльного пергамента щекотал нос. Сосновый стол стоял в центре комнаты, вокруг находилось множество стеллажей с книгами, а в дальнем углу виднелось небольшое углубление, завешенное хлопковой тканью, край которой был украшен фиолетовой строчкой. Я прищурился, прислушиваясь, ведь знал, что за ширмой находилась дополнительная комната, в которой Один часто отдыхал, желая отгородиться от своего надоедливого семейства. Пробежавшись взглядом по покоям, которые хранили воспоминания о нравоучениях и уроках правителя Асгарда, я позволил решительности окончательно покорить мою волю. Казалось, я вновь ребенок, желающий нашкодить, но при этом осознающий, что никакого наказания не последует. Скользнув к столу, я отодвинул тяжелый стул, который мерзко заскрипел, царапнув ножкой по полу, а после принялся рыться по ящикам, выискивая что-то полезное. Свитки о проделанных работах в саду и чертоге расположились в самом центре. В правом ящике хранились золотые монеты, руны и даже несколько магических камней, но не было ничего действительно ценного. Раздражение шустро приползло следом, отзываясь на утекающие сквозь пальцы мгновения, которые начинали постепенно шептаться о том, что я ничего не найду. Ароматы вокруг становились концентрированнее, будто отзываясь на зов неприязни, а с этим провоцируя излишнюю эмоциональность. — Проклятье! Злостно закрыв очередной бесполезный ящик, я уловил странную тень, что падала на угол стола. Прищурившись, я скользнул рукой по ребру столешницы, пока пальцы не наткнулись на потайную нишу. Искренняя радость прошлась по разуму, а дыхание стало более расслабленным. — Один, ах ты старый хрыч, — я ухмыльнулся, нащупав бумагу. Вытащив толстую стопку записей, мой взгляд скользнул по листам, и я осознал, что держу настоящую ценность не только этого чертога, но и всего Асгарда. — Письма. Мои пальцы ловко перебирали небольшие свертки с записями, а глаза выискивали необходимые слова. Лист, еще один, и взгляд ухватился за кое-что действительно интересное, выудив несколько важных моментов. Я стал внимательно вчитываться в строки, запоминая ключевые вещи, которые мгновенно воссоздавали в голове образы нового события и очередной войны. — Локи. В жилах мгновенно застыла кровь, а старый слегка скрипучий голос тут же взял власть над моим рассудком. Я неспешно обернулся, пойманный в ловушку, и увидел, что в тени проема стоял Один. Правитель страны молнии слегка улыбался, а его единственный глаз светился, передавая гордость хозяина от того, что застукал преступника с поличным. — Один, — я сглотнул, стараясь удерживать спокойствие, а с этим ловко выронил лишние письма назад в потайной ящик, — А я как раз искал тебя. — Правда? Мне показалось, что ты в моих бумагах рылся. — Тебя зрение подводит, — я ухмыльнулся. — Нашел, что искал? — Да, — я кивнул, — Ты ведь здесь, а я, повторюсь, как раз искал тебя. Старик внезапно засмеялся, а я поморщился, ведь этот смех напоминал резкий режущий хруст. Правитель обошел меня и сел на крохотную лавку, что могла уместить на себе лишь единую душу. — Ну надо же, — Один кивнул с явным одобрением, — Время летит, а ты по-прежнему готов врать до конца. За это я тебя и люблю, мальчик мой. Я ждал тебя, ведь знал, что ты не устоишь. — Хотел что-то обсудить. — Конечно! — старик отмахнулся, — Хочу напомнить о долгах, Локи. Ты ведь помнишь наш договор? Клятву свою, помнишь? — Да, — я сквозь зубы процедил ответ. — Как славно, — Один внезапно встал и подошел к очагу, — Твой отец совсем скоро уйдет, я вижу длань Хелы над ним, как бы вы не пытались это скрыть от меня. Твоя задача не изменилась. Старик задумчиво наблюдал за танцующими язычками пламени, а я едва был способен сдержаться, чтобы не приказать огню набросить на морщинистое лицо и выжечь оставшийся глаз. — Убей своих братьев, стань правителем Йотунхейма, присягни на верность мне, — голос Один стал низким, — И под моей рукой новая часть Асгарда во главе с Утгардом расцветет, а ты будешь, словно Фрейр. Нет, — старик изменил слова, заметив мою неприязнь, — Ты будешь куда выше него, мой мальчик. Никаких войн и забот, лишь власть и золото, девы и мед. Я сам помогу твоей стране расцвести, как помог Альвхейму. Ты ведь получил от меня ценный подарок, верно? — Да, — я кивнул. — И где оно? — Надежно спрятано, — я направился на выход из покоев Одина, не желая более обсуждать старые договоренности. — Локи, и еще кое-что. Я застыл у самой двери, а после обернулся и пристально уставился на старика. Правитель Асгарда держал в руках несколько листов, которые слегка колыхались от тонкого потока воздуха, что просачивался сквозь узкую щель в ставнях. — Ты ведь их искал? Письма из Мидгарда. От Ратмира. Мерзкая улыбка растянулась на морщинистых губах, а слегка дрожащая ладонь тут же бросила стопку пергамента в пламя. Я с безразличием хмыкнул, развернулся и покинул покои, которые показали мне все, чего я желал. За дверьми стояли Хельблинди и Улль, которые последовали за мной, пытаясь выяснить нашел ли я что-то полезное. Рассказав какой-то чуши, я прогнал брата в его личные покои, а асгардец получил от меня новые указания, после которых он покинул чертог тем же путем, каким и пришел. Целая неделя шагала медленными размеренными шагами. Фригг вернулась с сыновьями в чертог, а с этим притащила целую вереницу пиров, которые она устраивала каждый день, явно желая произвести впечатление. Фарбаути неспешно чах, с каждым днем все сильнее погружаясь в свою болезнь, поэтому я не стал сразу же лезть к нему со своими планами и идеями, желая сперва все обдумать. Улль продолжал вынюхивать что-то новое про армию и орудие Асгарда, а Хельблинди старательно изображал будущего правителя Йотунхейма. Я же играл свою роль, часто замечая многозначительные взгляды Одина в мою сторону, которые были красноречивее любых слов. Новый день прошел в формальных беседах, а к вечеру все вновь отправились готовиться к пиру. Проведя какой-то час с волками и Слейпниром, я отправился в трапезную, желая поскорее вкусить сладость меда. Громадное длинное помещение расположилось в дальней части чертога. Темное дерево немного давило на окружающих своей силой, а множественные свечи были расставлены так, чтобы подчеркнуть красоту природного рисунка. Под большим гербом находился широкий стол, за которым сидели Один и Фригг, по обе стороны от них стояло еще два длинных стола-великана. Яства, выпивка и сухие цветы развалились на столешницах, бодрая музыка окружала трапезную, подогревая кровь многочисленных воинов, ярлов и прочих богатых гостей. Я, заметив брата, незамедлительно двинулся к нему, подмечая, что Фарбаути не пришел, а значит, ему стало хуже. Усевшись за стол с наследниками, я плеснул в свой кубок пенистого меда, съел мяса с овощами и внимательно осмотрел округу, пытаясь уловить нечто интересное или подозрительное. Рядом со мной сидел Бальдр, попивающий эль и грозно перебирающий еду, будто выискивая спрятанный клад. Младший сын Одина всегда был немного странным. Он совмещал в себе нечто простое и нечто великое и зловещее. Бальдр был немного старше меня, его внешность содержала в себе яркие девичьи черты: длинные белокурые волосы, аккуратно подвязанные лентой, тонкие черты лица с пухловатыми устами, аккуратная шея и колкие синие глаза, обрамленные веером черных ресниц. — Попробуй эти лепешки, — с напускной задумчивостью произнес наследник Асгарда, — Идунн позволяет кухаркам брать ее яблоки и добавлять их в тесто. Они очень сладкие. Я последовал совету соседа, схватился за горячую лепешку, что источала аромат сочных фруктов, и откусил здоровый шмат. — Что важного вы успели обсудить на личной встрече с Одином? — я обратился к брату, но так, чтобы вопрос не ускользнул от настороженного слуха сына Фригг. — Сегодня он продемонстрировал свои драккары и сравнил их с нашими, — Хельблинди был крайне отстраненным и холодным. — У вас и правда получилось сделать нечто новое, — Бальдр не позволил забыть о себе, — Носы острые, словно клинок. — Удобно, когда на пути лед или в час шторма, — я ухмыльнулся, не стесняясь похвалиться результатом, — Кроме того, более узкая форма придает скорости и маневренности. — Это я тоже отметил, — младший сын Одина кивнул, а после подлил в мой кубок меда, — Удачно, что вы позволили оглядеть столь ценное оружие. — Оружие? — Хельблинди повторил режущее слово. — Ну конечно, — Бальдр засмеялся, — Ведь не для отдыха их использовать, верно? Я едва кивнул, а после прищурился, осознавая, что Асгард непременно попробует построить нечто похожее. С другой стороны, на их землях не росла липа, которую в Йотунхейме добывают на юге, а именно ее мягкая структура позволяет искривлять тело судна, делая его столь узким и ловким. Речь медленно поплелась дальше, затрагивая виды оружия и перекатываясь в воспоминания и те часы, когда я приезжал в Асгард, будучи еще совсем юным. Бальдр, играя своими синими глазами, вспоминал былые пиры и наши с ним ночные вылазки в местные таверны, а также учебные бои, которые всегда контролировали Тор или Тюр. — Ты ведь женился? — Бальдр статно поправил свои длинные светлые волосы, стараясь не придавать значения внезапно сменившейся теме. — Да. — Мидгардка, верно? Я слыхал, что она выглядит.. необычно. Я прищурился, пытаясь понять чего же на самом деле желает младший из сыновей Одина. Его глаза, пропитанные силой спокойного моря, молчали, от чего моментами мурашки бегали по душе, покрывающейся острыми шипами в жалких попытках защититься. — Оливия обладает наследием белесых, — мой голос прозвучал слишком сухо. — Оливия.. — муж медленно произнес имя Лив, пробуя его на вкус, — Так она бела, как снег, а ее глаза, — Бальдр прищурился, — Какого они цвета? — Словно очи Блудухадды, — я ухмыльнулся. — Кровавые, значит, — будущий правитель Асгарда вздохнул, — Я ошибся. — О чем ты? — Сейчас увидишь. Внезапно слуги погасили несколько свечей и факелов, сконцентрировав свет в центре трапезной. Медленно, словно кошка, на освещенный круг вышла незнакомка, замотанная в куски воздушной ткани, украшенной серебром. Она застыла, заострив внимание на себе, а после, поддавшись первым звукам музыки, стала двигаться. Мелодия, словно длань Всематери, наложила отпечаток на мир. Очаги становились все приглушеннее, а мелкие искры сверкали, создавая некую магию. Ткань вяло спала с лица и головы, открыв моим глазам белокурое создание, которые ухмыльнулось и впилось в меня ледяным взглядом. Дыхание тут же замерло, а мои очи отказывались переключиться на кого-нибудь еще. В голове закопошилось множество мыслей, а с ними пришла пустота, будто я пытался догнать кого-то, но безрезультатно. Медленно двигаясь, незнакомка позволяла чужим взглядам улавливать тени, которые плавно ласкали ее изгибы, что были чересчур манящими, а, быть может, просто я слишком сильно истосковался по податливому девичьему телу. Белый волос, выпав из-под тканей, плавно струился по нежным холмикам-плечам, движения пальцев притягивали все внимание, сплетая паутину над моей головой, а жар энергии проник в меня, заставляя что-то внизу живота шелохнуться. — Хорошенькая, правда? — голос Бальдра наполнился легкой хрипотцой. — О да, — мои глаза продолжали блуждать по открытым участкам тела, которые туманили рассудок. — Ее имя Нота. — Но-та, — я щелкнул языком, произнося имя по слогам. Мой разум отказывался верить в то, насколько же сильно Нота была похожа на Лив. Ее локоны были столь же белыми и струящимися, тело бледным и в нужных местах красноватым, а танец свободным и будоражащим. И лишь глаза, голубые и чистые, словно горное озеро, отличались от того кровавого моря, которое утащило меня в свои глубины в далекий летний день, когда я впервые увидел свою невесту на землях Мидгарда. Дева медленно взмахнула рукой, заставляя всех с замиранием уставиться на грациозность ее кисти, а после, поддавшись ударам барабана, продолжила неспешно водить бедрами и плечами. Тени и свет лукаво играли с волосами, одеянием и телом Ноты, которая будто дурела от мелодии, что могла ввести в транс любого. Ее мягкая улыбка казалась очаровательной и соблазнительной, а взгляд острым и дразнящим. Рука аккуратно прошлось по груди, спустилась ниже, очертив талию и погладила бедро, заставляя мое внимание следовать за аккуратными пальчиками. — Одно слово, Локи, — у моего уха послышался голос Бальдра, — И она тут же отправится в твои покои. Умелая, славная дева, что сможет скрасить эту ночь. Ты забудешь обо всем, уж поверь. Реальность вместе с трезвостью вмиг вернулись к моему разуму, от чего я стушевался, хоть и не подал виду. Нарастающее вожделение сплеталось с воспоминаниями, которые остались в Утгарде рядом с той, что ждала моего возвращения. В голове забродили неприятные мысли, а с ними всплыли нужные ответы. Хотел ли я провести ночь с Нотой? Ответ был очевидным. Но возникал сразу же иной вопрос: а точно ли я мечтал о ней или все же видел в очертаниях незнакомки совсем другую? Ту, что похитила мое сердце? Резко отведя взгляд от девы, я уставился на Бальдра, который с некой победной улыбкой и любопытством взирал на меня. Я видел нечисть, что плелась у его висков, и хоть другие не замечали, но я ощущал аромат этой лихой гнили, которая и ко мне приходила одинокими ночами. — Локи.. — сбоку послышался обеспокоенный голос Хельблинди. — Откажусь, — твердо произнесли мои уста, — Она мне точно не нужна. Да и вряд ли она нужна хоть кому-то. — Какие грубые слова, Локи. Не мог бы и подумать, что ты так неуважительно относишься к шлюхам, а я ведь предлагаю лучшую из своих девочек. — Ну что ты, я к этим бедным девам со всем почтением, — я отпил меда, а после встал и нагнулся к уху Бальдра, — Я просто не могу себе позволить взять хоть что-то, что принадлежит тебе, мой друг. Боюсь позариться на лишнее, а с этим, — мой голос почти стих, — Стать похожим на тебя. Синие глаза недобро сверкнули и я ухмыльнулся в ответ, наслаждаясь результатом. Приподняв кубок на прощание, я направился на выход из трапезной в свои покои, желая забыться и выбросить из головы танцовщицу. Зачем? Зачем они это делают? Хотят получить еще один рычаг давления? Будто той проклятой клятвы, подарка и шрама недостаточно. Вернувшись в комнату, я стянул с себя одежду и упал на мягкую прохладную постель, что не могла остудить жар, пылающий во мне. В голове немного гудело от меда и шума, а перед взглядом стоял образ Ноты, который таял, сменяясь знакомым силуэтом. Я прикрыл веки, отдаваясь миру фантазии, в которых проскользнул голос Лив, а она сама вновь была рядом. Кровавый взгляд загорелся, пропитавшись игривостью, и вот он вмиг сменился, словно уловил жизнь леса, что всегда завораживал мою жену. Мое тело напряглось, пальцы вновь ощутили блеклое тепло дочери Олава, а ее игривый смех дразнил, вызывая в груди боль и распаляя пламя. Новое видение сменилось тихим воспоминанием, в котором сестра Ратмира читала, сосредоточенно изучая магию. — Лив.. Аромат белых пионов пришел следом, а моя рука коснулась покрывала и скользнула под него. Образ жены, ее тело, волосы и запах рисовали все новые видения и желания, которые я не мог подавить, но был способен скрасить. Движения руки ускорились в тот же миг, как сознание нарисовало обнаженное тело, покрытое легкой испариной и пропитавшееся желанием. Нежный румянец окрасил девичьи щеки, а я вспомнил жаркие поцелуи, что сводили с ума меня и Лив. Вкус персика вновь появился на моих устах, а видение сменилось, открыв деву с иного вида. Я видел дрожащие белые ресницы и слегка нахмуренные светлые брови, чувствовал упругость груди и бархатность кожи. Всполохи и краски мазками создавали желанный мир, который был далеко, но все же должен был вернуться. Будто наяву округу окрасил тихий женский стон, который сплелся с моим реальным, а следом все лопнуло, забрав окончательно яркий образ белоснежного создания. Мои губы слегка пересохли, а дыхание было низким и хриплый, как и положено в таком состоянии. Резко зажмурившись, я встряхнул головой и потянулся к кувшину с медом, желая смочить горло. Время тянулось, продолжая сплетаться с воем ветра за окном. Тяжко вздохнув, я уставился на темный потолок, в деревянных узорах которого приглядывалось нечто необычное, будто еще живая судьба вплеталась в эту гладь и отдавала часть себя. Свет Мани медленно вплетался в очертания мебели, которая то специально подставляла свои резные бока, играя драгоценными металлами, то наоборот — пряталась во тьме, слегка смущаясь. Голова шла кругом от окружающей обстановки и будущего, которое казалось понятным, но с этим слишком размытым. В разуме поплелись лишние размышления о клятве Одину, которую я дал давно лишь ради выгоды. Конечно, я не планировал отдавать Йотунхейм в подчинение Асгарду, но все же нужно и дальше делать вид, будто все договоренности в силе. — Тщеславие и гордыня погубят меня. Ухмыльнувшись, я прикрыл веки и расслабился, впуская в сознание прохладу и засыпая, а с этим отбрасывая слова Одина. Новый день был ясным, запах зимы резал легкие, а чистые лучи Соль ослепляли. Я вместе с отцом ходил по драгоценному саду Идунн, что с легкостью дала возможность побыть нам с Фарбаути наедине. Тишину разбавлял скрип снега, а одиночная красная рябина добавляла жизни в застывшую белую красоту. Несмотря на обстановку, я был решительно настроен поговорить с отцом о своих мыслях и идеях, а также о том, что произошло в покоях Одина. — Что ты хотел обсудить, Локи? — низкий голос отца казался нереальным, а его взгляд был потухшим. — Отправь двух гонцов, — я постарался говорить спокойнее, — Один пусть плывет к Сагру и Лиод. Нужно ее и еще несколько форигов отправить в Мидгард и предложить им нашу помощь в обучении войск. А второй гонец пусть едет в Свартальвхейм и расскажет о том, что близится нападение на их земли. — Откуда ты.. — Все в этих письмах от Фрейра. Я достал два небольших бумажных свертка и протянул отцу, что с удивлением и легким ужасом стал бегать взглядом по строкам, на которых правители Альвхейма и Асгарда обсуждали предстоящий захват страны цвергов. — Локи, ты.. — Залез в комнату Одина и полазил у него в личных ящиках? — я ухмыльнулся, а конунг нахмурился, — Правда твоя, было дело. — Он.. — Он видел меня. А еще на моих глазах Один уничтожил письма от Ратмира. Я умолк, наблюдая за реакцией Фарбаути, который отвел взгляд и что-то обдумывал. Мысли его становились тяжелее, отражаясь на лице, на котором густые седеющие брови потянулись к переносице. Муж, что был моим отцом и конунгом Йотунхейма, казалось, на миг вновь обрел силу, став суровее и величественнее. Уголки моих губ едва дрогнули и я тут же сжал челюсти, осознав, что конец совсем близок. — Значит, Мидгард все же на нашей стороне. — Я тоже так считаю, — мои пальцы стали теребить бороду, — А иначе Один не сжег бы письма с важными договоренностями и печатями, которые бы обязывали Ратмира действовать вместе с Асгардом. — Значит, ты специально хотел попасться на глаза старику? — Было два варианта: либо я найду письма и прочту их, либо я попадусь Одину на глаза и он сам мне их покажет. Второй, как ты понимаешь, был более вероятным. — Ведь Один знал, что мы догадываемся о связи меж ним и Ратмиром. — Да, — я кивнул и вздохнул, — Он стареет, а потому пропускает уловки, которым сам же и учил меня. А теперь настал час помочь нашим друзьям в Свартальвхейме. — Ты прав, — Фарбаути кивнул, — Сегодня же направлю гонцов с письмами. Отплывут ночью, дабы было меньше шансов на то, что их перехватят. — Пусть облачатся рыбаками, так на них даже внимание вряд ли обратят. Время пошло вперед, позволяя Фарбаути и мне обсудить дальнейшие планы и наши действия. Каждый предлагал свои варианты вмешательства и поддержки страны цвергов, но так, дабы не вступать в прямую битву с асами и альвами. — Господин. Внезапно мужской голос отвлек нас от разговора. На входе в зимний сад стоял гонец из Йотунхейма, тяжело дышавший, но все же старающийся обуздать свое беспокойное дыхание. Приятное волнение мгновенно расцвело в дрожащей душе. Я подошел к мужу, что выудил несколько писем, переплетенных красной нитью, поверх которых застыла печать с гербом Йотунхейма. — Госпожа Оливия заставила меня и мой драккар лететь к вам, — гонец улыбнулся, — Она сказала, что здесь нечто очень важное, и я обязан передать все лично вам в руки. Я перехватил листы, сорвал печать, аккуратно развернул их и пробежался взглядом по строкам, кивнув гонцу и оплатив ему золотом. Неспешно идя к отцу, я продолжал читать, ощущая как кровь в моих жилах кипит и ликует. — Что там, Локи? — голос Фарбаути был напряженным, а на моих устах растянулась ухмылка. — Две новости, — я качнул бумагой, — Лив достала это письмо от Одина со всеми его сладкими речами и предложениями. И оно для правителя Мидгарда. — Прекрасно, — конунг ухмыльнулся, — Славная работа. А вторая? — Ратмир готов встретиться с нашей Вивекой и заключить брак.