Красный нектар

      Большие ушки нервно подергивались. Их обладатель пытался быть тише, дабы не потревожить пациента, однако агрессивный шепот срывался либо на шипение, либо на рычание. Второй голос был почти не слышен, его хозяин был задумчив, давал короткие ответы, иногда трогал чужое ухо и легонько гладил.       Кавех пытался пошевелиться. Тело казалось ему совершенно бесформенным, пустым, будто бы его и не существовало. Попытался что-то сказать, но вышел лишь сиплый звук, который не услышал даже обладатель больших черных ушей. Во второй раз получилось что-то проскулить, и, о Архонты, на парня обратили внимание.       Темно-зеленый хвост начал заинтересованно вилять, а его обладатель, что был слишком похож на господина Тигнари, подошел к кровати Кавеха, внимательно осмотрел. Во взгляде каре-зеленых глаз виднелось сожаление и беспокойство. Весь осмотр происходил в полном молчании. — Моргни один раз, если что-то болит, и два, если ничего, — произнес зверь.       Кавех моргнул два раза. Он не то, чтобы не чувствовал боли. Для этого нужно было хотя бы начать чувствовать тело. — Тигнари, он… — мужчина с длинными белыми волосами начал было говорить, но его остановили. — Кавех, прошу тебя не делать опрометчивых поступков, когда ты проснешься.       Алые глаза видели, как игла вошла под кожу, видели, как почти прозрачная жидкость вводилась. А потом снова наступила темнота.

***

      Аль-Хайтам готов был разнести дом Сайно.       Когда он просил найти Кавеха, то имел ввиду, что пойдет вместе с этой ушастой семейкой, но в итоге его попросили остаться, а потом Тигнари и вовсе дал ему настойку, которая «поможет тебе не потерять рассудок и не сожрать кого-то». Кто же знал, что аль-Хайтам отрубиться и затем найдет себя у Сайно в подвале. Да и не простом, а за решеткой для особо буйных.       С самого своего пробуждения вампир пытался разнести комнату: стены все в царапинах от ногтей, прутья решетки в царапинах и явно погрызаны, матрас вывернут наружу, везде валяется пух от подушки.       Сколько Хайтам себя помнил, такого эмоционального всплеска у него не было. В некотором роде, его пугала эта сторона себя. Она была темным пятном, которое нельзя было рассмотреть, изучить, выкорчевать. Вампир начал думать, что об этом сказал бы Кавех. Он бы испугался? Убежал? Или подставился бы и попытался успокоить?       Вопросов всегда было больше, чем ответов.       «Что же заставило его уйти… — думал аль-Хайтам, — я же отправил его к Зубаиру. Зубаир, конечно, бывает резок, но он не станет делать что-либо, что может разозлить Кави. Обиделся на слова про вкус? Но я говорил об этом и до этого, он лишь забавно фыркал, а потом начинал говорить, какой я неромантичный. Что же, что же…»       Мужчина сидел на полу в окружении перьев, уложив голову в ладони.       Эта ночь для него была очень долгой.

***

      Кавех сидел на кровати, пытаясь переварить все, что услышал.       Во-первых, господин Тигнари — полуоборотень. Его большие уши и хвост мило подергивались, пока он рассказывал в каком, оказывается, интересном мире они жили. Вокруг ходили оборотни, вампиры, ведьмы, высоко в небе парили драконы, а в лесах таились феи. Кавех бы ни за что не поверил, не начни Тигнари бить его своим хвостом по руке из-за напряжения.       Во-вторых, парня покусал вампир. Причем помимо этого, с телом бедного архитектора обошлись довольно жестоко — веревки на запястьях и ногах были слишком туго затянуты, потому руки и ноги сейчас у Кавеха не двигались, что жутко пугало. Из-за отсутствия воды и еды организм сильно ослаб, еще чуть-чуть и внутренние органы начали бы отказывать. И ко всему этому прибавляются синяки, резаные раны на местах некоторых вен, а еще полностью синяя искусанная шея. К слову, говорить парень теперь тоже не мог и, как и в случае с конечностями, Тигнари не мог сказать, вернется ли голос обратно.       В-третьих, аль-Хайтам вампир. То, что он не выпил Кавеха за все то время, что они были рядом было настолько удивительно, что Сайно и Тигнари предположили, что мужчина просто влюблен в архитектора. Последний протестующе мычал и сипел, потому что, по-видимому, знал то, чего не знали эти двое. — Эй, Кавех. Я оставлю тебя в этой палате вместе с Коллеи. Она присмотрит за тобой до утра, так что если что-то нужно, не стесняйся. А еще лучше, если ты сможешь еще поспать до утра.       Коллеи была дочерью лиса, но не кровной. Было видно, что она немного нервничает, слегка неуклюжа, и все-таки с ней было приятно сидеть и слушать истории о своих родителях, пока те снова начинали говорить о чем-то своем.       Тигнари снова вильнул раздражённо хвостом, зарылся в длинную накидку и ушел вместе с Сайно.       Под тихий и приятный голос Коллеи Кавех снова начал засыпать. Но в его снах поселились пустота и сожаление.

***

— Вы что-то от меня скрываете.       Сайно и Тигнари на протяжении недели делали вид, что ищут Кавеха. Лису было немного легче противостоять угнетающему взгляду вампира, помогали гены оборотня, а вот охотник позорно избегал встреч с аль-Хайтамом. Неудивительно, что последний начал что-то подозревать. Положение также ухудшало и то, что он всю эту неделю с подачи Тигнари жил в их доме. — Слушай, аль-Хайтам, не мог бы ты перестать строить из себя ни пойми что в нашем доме? Ладно Коллеи тебя избегает, но даже Сайно с тобой пересекаться не хочет, потому что ты просто невыносим! — пушистый хвост, в подтверждение слов хозяина, гневно метается из стороны в сторону. Коллеи и Сайно прекрасно знают, что в таком состоянии лучше к фенеку не подходить, но вот вампир это совершенно игнорировал. — Сначала скажи, что вы нашли.       По комнате раздалось раздраженное фырканье, хлопнула дверь.       Аль-Хайтам лишь задумчиво смотрел на луну, обдумывая слова Тигнари.