Красный нектар

      Вечернее солнце слабо пробивалось сквозь тонкие шторы. Кавех, смотря на то, как последние лучи света играли на теле вампира, почувствовал острое желание взять перо и начать творить. Возможно, он бы потратил на это все свои силы, но желание запечатлеть момент не отпускало бы его.       А вот Хайтам, который вышел из ванной и очень спокойно потянул на кровать человека, с этим желанием согласен не был. У него было совершенно другое, более занимательное.       Кавех почувствовал под спиной мягкое, но холодное одеяло, вздрогнул и напрягся. Первый раз для него был чем-то сокровенным, и вместе с тем страшным из-за неизвестности. Оседлавший бедра вампир, конечно, немного отвлекал. Но лишь немного. — Кави, ты можешь ко мне прикасаться. — А, да…- Тонкие пальцы прошлись по коже бедер, начав путь по чужому телу. Мышцы под руками человека были расслаблены, показывая доверие. Руки Хайтама тоже нашли себе дело — ласкали живот и то, что находилось ниже, заставляя пальцы на ногах Кавеха слегка подгибаться. — Я подготовился в ванне, но, если хочешь, может растянуть меня ещё.       Щеки архитектора заалели, но он всё равно кивнул, после чего получил в руки небольшой пузырек с чем-то, похожим на слизь, но приятно пахнущим. Кавех вылил немного на свои пальцы, после чего Хайтам прислонил их к своему входу. Два пальца проскользнули внутрь, совершенно не встретив сопротивления. Внутри было мягко и тепло, что заставило сначала испытать испуг, а потом любопытство. Архитектор исследовал, в какой-то момент задев что-то внутри, от чего вампир тихо простонал и слегка насадился на пальцы сам. Кавех испуганно убрал руку. — Тебе больно? Прости, я не хотел, я… — парень судорожно начал гладить Хайтама по крепким рукам и бедрам, как бы успокаивая. Сам же вампир нахмурился, поймал чужую ладонь и повел обратно. Однако архитектор не вернулся к своему, довольно приятному для мужчины, занятию.       Хайтам обреченно вздохнул, подняв подбородок Кавеха, заставляя смотреть в свое лицо. — Пожалуйста, прекрати волноваться, потому что так ты сделаешь больно не только мне, но и себе, — Вампир говорил тихо, с угрожающими нотками, но удивительно мягко, от чего взволнованный слушатель пришел в восторг. Только Хайтам мог сочетать несочетаемое. — Если я не говорю, что мне неприятно, значит все в порядке. Кави, просто отключи голову, сейчас она тебе точно не особо понадобится.       И Кавех отключил её, как и просили.       Когда вампир медленно вобрал в себя естество архитектора, в голове последнего взорвалась бомба из эмоций и чувств. Внутри было тепло и мягко, но главное было то, как при этом выглядел Хайтам.       Его грудь судорожно то поднималась, то опускалась, пытаясь вобрать как можно больше воздуха, что явно не получалось. Мышцы на всем теле подрагивали каждый раз, когда вампир опускался, заставляя Кавеха тоже трепетать от их вида. Конечно, когда они утром целуются, прикасаются и ласкают друг друга, парень может не просто смотреть на дрожащее тело, но и потрогать, только вот сейчас, смотря на облюбованное вечерним светом тело, подрагивающее в наслаждении, в груди зацветает маленькое, но сильное чувство, заставляющее терять самообладание и топящее в наслаждении другим.       На самом деле, Кавех не запомнил физического процесса, его больше волновало то, что чувствовал другой, как тихо постанывал, как жмурился и цеплялся за руки, плечи, живот и грудь архитектора.       Когда стало понятно, что Хайтам устает самостоятельно двигаться и не может задать нужный темп, человек аккуратно меняет их местами. Вампир устало, но с толикой наслаждения, выдыхает, зарывается руками в золотистые волосы, когда утягивает в поцелуй. Кавех, утопая в чужой нежности, начинает двигаться, не замечая, что в какой-то момент Хайтам стонет практически без передышки, царапает спину. Сознание уплывает, тело движется будто бы само, главное — слышать чужой, хоть и тихий, голос, чувствовать мягкость губ и солёность кожи.       В один момент Кавех видит, как ему кажется, звезды, после которых на него накатывает слабость в теле и наступает пустота в голове. Тяжело открывая глаза, архитектор осознает, что кончил, как и вампир, пытающийся восстановить дыхание. — Долго же ты думал, — выдает Хайтам с легкой озорной усмешкой. — И правда… — со смешком отвечает Кавех, — в следующий раз я не стану так ошибаться.       Архитектор укладывается рядом, чтобы затем притянуть вампира к себе и глубоко поцеловать, крепко обнимая.       Та ночь была удивительно звездной.

***

      С того момента Кавех и Хайтам стали более откровенны друг с другом, не стесняясь ни своих мыслей, ни реакций.       Утро было тягуче мягким, день полнился работой либо в саду, либо над небольшими проектами, которые архитектор смог найти уже самостоятельно, а вечер, перетекающий в ночь, был жарким и страстным.       В какой-то момент Кавех предложил поменяться, но Хайтам, скептически его осмотрев, отказался. Аргументом являлось то, что смена должна происходить постепенно, а не лишь по одному желанию. Конечно, после этого разговора, вампир понемногу помогал подготовиться и морально, и физически.       Когда подошло время многих празднеств в Сумеру, пара снова заговорила про ритуал. Хайтам разъяснял Кавеху все детали, расписывал на бумаге всю последовательность действий, но внутри всё равно нервничал — умереть впервые за несколько сотен лет было страшно, однако не так страшно, как оставить архитектора одного.       Решившись, они договорились о дате.