День матери

      Кэйл встал безбожно рано, если так можно сказать про девять часов утра, и негодовал по этому поводу весь остаток дня.       Дети скакали по кровати, тыкали в нос странными, но интересными поделками, болтали и тормошили несчастного. Не удалось скрыться даже закутавшись в одеяло – его плечи оттоптали двенадцать лап и примерно тридцать килограмм.       Да, такие пробуждения лучше вычеркнуть из любого предложения, в котором находится слово «безделье». Они совершенно не сочетаются.       – Человек, человек! – вился за спиной Кэйла Раон. – Давай пойдём в чёрный замок!       Кэйл немигающим, пустым взглядом посмотрел на возмутителя спокойствия, вздохнул и начал одеваться.       Один только бог ведает, каким образом он избежал Рона этим утром. Возможно, вселенная решила в кои-то веки сжалиться над ним. Рон и дети с утра, да ещё и одновременно – слишком гремучая смесь для его бездельной жизни.       Каждый раз Кэйл поражался удобству телепортации. Стоило ему увидеть круг чёрной маны под своими ногами, как уголки губ изогнулись в улыбке.       Раон вдруг притих и даже будто стал медленнее хлопать крыльями. Он мялся, странно потупив взгляд.       «Он боится или стесняется?»       Кэйл в недоумении посмотрел на чёрного дракона, а затем провёл рукой по лицу и подозвал его взмахом руки.       Конечно, от его взгляда не укрылась некоторая неловкость Раона по отношению к матери. Действительно странно жить шесть лет, не подозревая о существовании своего родителя, а затем обрести его в одночасье. Даже не смотря на то, что Раон Миру уже начал привыкать к осознанию этой ситуации, недостаток общения не так уж легко искоренить.       – Раон. – На Кэйла уставились сапфировые глаза, в которых виднелось смущение. – Нет ничего плохого или странного в том, чтобы прийти к своей матери и подарить ей что-то. Ты понимаешь?       Получив в ответ неуверенный кивок, Кэйл продолжил.       – Тебе нечего стесняться. Шеритт-ним не из тех, кто может подумать о тебе что-то не то. Не бойся ошибиться. Никто не станет относится к тебе хуже из-за неверного слова или действия.       Кэйл похлопал воспрявшего духом Раона по большой и круглой голове, а сам пошёл вперёд по коридору. Котята засеменили следом, а дракон, немного повисев в воздухе, пулей пронёсся мимо них, обгоняя и спеша в гостиную.       Хэнитьюз не мог не улыбнуться, видя оживлённого Раона рядом с слушающей его Шеритт.       – М-мама! В мире слабого человека сегодня отмечается день матери, поэтому великий и могучий я пришёл тебя поздравить!       В пухлых лапах дракона материализовался горшок из подпространства с растущим в нём невероятно изысканным цветком, названия которого Кэйл в жизни не знал.       – Спасибо, – улыбнулась Шеритт. Белая мана бережно подхватила цветок и аккуратно поставила на подоконник, обволакивая и невесомо поправляя нежные лепестки. Она приоткрыла руки, и Раон, слегка врезавшись, уткнулся ей в плечо мокрым носом. – Я буду беречь его.       Заботливые материнские руки поглаживали чешуйчатую спину.       Кэйл в свою очередь поднял на руки котят, заключая их в объятия, и мастерски игнорируя дрожь в коленях.       Они мурчали от напускно-небрежных, но в самом деле очень ласковых похлопываний, забавно фыркая и морща носы. Усы Он щекотали шею Кэйла, и сюиту мурлыканий прервал хмык.       «Они потяжелели».       Теперь тряслись не только колени. Подрагивали и руки, и ноги полностью, но Кэйл мастерски это игнорировал.       Раон закончил что-то сбивчиво объяснять Шеритт шёпотом и поднял взгляд на опекуна. Кэйл благодарно кивнул ей и Раону, оставляя их наедине.       Хонг и Он сжалились над слабым человеком и спрыгнули сами. Из Чёрного Замка они выбежали на своих четверых.       Верно, им троим предстоит написать свои письма.