Один год после войны

      5 декабря 1998 год       Они остановились перед небольшой металлической дверью. Местами на её покорёженной от времени поверхности проступали патина и ржавчина, подобно плетистым разросшимся уродливым цветам. Тео задержал взгляд на заслонке маленькой решётчатой прорези и глубоко вдохнул.       — Тео, если ты не готов или не хочешь смотреть, можешь просто подождать меня здесь… — тихо предложил Бруствер, поймав на мгновение обеспокоенный взгляд Нотта.       — Нет, нет… Всё в порядке… — быстро прервал его парень.       Мысли роились у него в голове. Не давали сосредоточится. Тео понимал, что он, согласившись помочь Драко и Кингсли, рискует не только своей работой, но и навлекает на себя серьёзные обвинения. В том случае, если хоть что-то пойдёт не по плану, он окажется в одной из бесконечной вереницы камер Азкабана. Конечно, роль Нотта в их плане была слишком мала, но ему будет достаточно и нескольких дней в этих стенах, чтобы сойти с ума.       Но иначе поступить он не мог.       Он видел всю изнанку расследования, проводимого Биллом. А после предательства Лукаса Тео просто был не готов слепо доверять кому бы то ни было из Аврората и всегда был очень внимателен и насторожен. Поэтому Нотт замечал то, что упускали все. С каждым днём желание найти младшего брата становилось для Уизли всё более и более приоритетным. Да, Билл тщательно скрывал это ото всех, но Нотту не нужны были ни доказательства, ни какие бы то ни было слова. Ему достаточно было видеть, как Билл смотрит на колдографию брата на стене расследования. В одном мимолётном взгляде был крик отчаяния и боли, а в каждом движении — скрываемые напряжение и тревога.       Приоритеты многих людей меняются, когда дело касается семьи. Не каждый в силах поступить правильно, если это будет иметь негативные последствия для его близких. Нотт понимал это, как никто, ведь он сам столкнулся с таким выбором. Сам выбрал дать показания против отца, потому что это было необходимо. И, Салазар его прокляни, правильно!       Всего этого для Нотта было достаточно, чтобы понять: как бы Билл не относился к Гермионе, её поиски для него лишь ниточка, ведущая его к брату, и ему было не так важно, найдут её живой или мёртвой.       А Тео хотел верить, что она жива…       — Тогда пойдём, — прервал его мысли Бруствер и легко толкнул дверь допросной Азкабана.       Несмотря на то, что Тео был здесь не впервые, влажные каменные стены тёмной комнаты, освещаемой парой парящих тусклых сфер, будто бы физически давили на его плечи. На этом уровне не было дементоров, но это не мешало пробирающему до костей холоду просачиваться прямиком в желудок, заставляя его неприятно спазмировать. Тео глубоко вдохнул и выдохнул в попытке успокоиться. Дыхательные упражнения помогали, а благодаря зельям Забини к горлу не подкатывал удушающий ком тошноты, несмотря на желудочные спазмы.       Он обвёл взглядом троих скованных магическими кандалами заключённых. С их осунувшихся за эти несколько дней лиц по-прежнему не сходили едкие усмешки. Но Тео видел скрываемую и едва заметную разницу между наигранно растянувшимися губами сейчас и тем самоуверенным оскалом, который красовался на лицах каждого из них при первом допросе ещё в стенах Аврората.       Дрогнувший мускул. Расширившиеся и поглотившие радужку зрачки. Пульсирующая в бешенном ритме выступающая вена на шее. Настолько одинаковые у всех троих. Разница лишь в лицах, но не в проявлении эмоций.       Любому могло показаться, что все трое безумны, а от того бесстрашны.       Но это было не так.       Тео сразу понял, что причина совершенно в ином.       Страх.       Как бы они не скрывали, от них физически веяло подавляемым страхом, который был так знаком Тео. Животным, липким и скользким. Неужели они поняли, что обычные допросы не будут продолжаться бесконечно? Что именно сегодня Бруствер пришёл с совершенно иной целью?       Высокая и статная фигура бывшего министра в длинной фиолетовой мантии выглядела рядом с ними, да и во всей окружающей обстановке инородно. Нотт чувствовал, как от Бруствера словно исходят незримые волны уверенности и силы. Это успокаивало Нотта не хуже, если не лучше, воздействия патронуса. А также повергало Тео в некий ступор, ведь он был в курсе того, что будет происходить в дальнейшем. Всего лишь в общих чертах, но и их было достаточно, чтобы вызвать в голове Нотта диссонанс.       — Здравствуйте, молодые люди, — Бруствер, хоть и обращался к пленникам, но не удостоил их даже взглядом, продолжая спокойно стоять и наблюдать за парящими в завораживающем танце над его ладонью несколькими капельками воды.       Тео был так сосредоточен на изучении лиц и реакций заключённых, что даже не заметил, когда и откуда эти капли появились.       — Или вы предпочитаете, чтобы вас называли исключительно М.Э.Л.? — спросил Бруствер, позволив губам слегка дрогнуть в усмешке. — Очень глупое прозвище, на мой взгляд, раз вас смогла вычислить даже Скитер.       После этих слов Бруствера Флинт со злостью посмотрел на мужчину, но затем перевёл устрашающий взгляд полностью чёрных зрачков в обрамлении красной сетки полопавшихся капилляров на Тео. Смотря ему прямо в глаза, он приподнял левую руку настолько, насколько позволяли кандалы, и облизнул пересохшие и потрескавшиеся губы. Флинт медленно склонился и провёл языком по чернеющей на предплечье метке, словно лаская уродливую неподвижную змею. Нотт не выдержал и отвёл взгляд. Рот Флинта растянулся в злорадной ухмылке, которую тут же отзеркалили двое других узников.       — Какой неженка у тебя сегодня в шавках, — усмехнулся Флинт.       Самоуверенный тон и подрагивающие от страха зрачки. Все трое рвано хватали ртом воздух, скрывая это за лающим смехом. Тусклый свет парящих над их головами сфер на мгновение стал чуть ярче. Тео физически ощущал, как воздух и вся обстановка в комнате резонируют от напряжения. По спине пробежала волна мурашек, но он подавил в себе желание повести плечами, сбросив неприятное ощущение.       — Бруствер привёл к нам свою подружку. Видимо бывшая подстилка Люциуса не так хороша в постели, — подхватил оскорбление Боул.       — Смотрите, как кучерявенький губки надувает. Явно знает, как сосать хер Министра Магии и давать трахнуть себя в зад. Что, Бруствер, после Нарциссы любая дырка кажется раем? — продолжил Пьюси под их общий гогот, больше похожий на смех гиен.       — Ребят, да он же больше не министр. Так обычный неудачник, которого дерёт своей маленькой розовой пипиркой смазливый мальчишка, — не унимался Боул.       Тео старался абстрагироваться от потока грязных слов, льющихся из этих троих безудержным потоком. Он понимал, что это всего лишь лай загнанных в клетку псов. Бруствер, да и другие, побывавшие здесь, авроры предупреждали его о том, что эти трое любят сквернословить. Но Нотт был весьма удивлён, что Брустверу удаётся сохранять непоколебимое хладнокровие, особенно после столь грубого упоминания миссис Малфой. А затем он понял — мужчина скрывает истинные эмоции за прочной стеной окклюменции, и пожалел, что сам не владеет этим навыком. Нарастающий с каждой минутой злорадный гогот этих троих бил по барабанным перепонкам и пробирался в сознание, как бы Тео не пытался перевести для себя их голоса на волну белого шума. Мозг понимал, что ни они, ни их слова не могут причинить ему вреда, но в голове возникали другие голоса, которые он не мог забыть. Также как не мог забыть удушающий металлический ошейник на горле, когда его самого держали в плену.       — Выговорились? — тихо и вкрадчиво спросил Кингсли, небрежно бросив в сторону двери заглушающие чары.       Тео даже не был уверен, что расслышал то, что сказал мужчина, но неожиданно пленники смолкли и стали внимательно наблюдать за каждым движением Бруствера.       — Тебе ещё не надоело, Бруствер? — лениво спросил Флинт, откидываясь на жёсткую спинку стула. — Сколько раз ты уже пытался проникнуть к нам в головы? Неужели, ты думаешь, что сегодня у тебя это получится?       Выдержка Флинта поражала. Он мог держать маску на лице до конца, но тело выдавало. Липкий пот увлажнил рубашку. Колено нервно дрогнуло. У Тео невольно вновь возникли ассоциации с загнанной в клетку бешеной собакой перед смертью, которая до последнего будет пытаться укусить, оскалиться, но не сдастся и не покажет свой страх противнику.       Флинт продолжал прожигать Кингсли взглядом, от которого любой другой человек отшатнулся и съёжился бы. Но Бруствер стоял так, словно и не замечал прикованную к стульям троицу в засаленной и потрёпанной одежде. Боул и Пьюси смотрели на Бруствера, идеально зеркаля эмоции Флинта. До мельчайших деталей. Нотту стало жутко.       Одна эмоция на троих.       Одно сознание на троих.       Одна поза и взгляд.       Чем были эти трое?       — Что твой любимый щенок Уизли прибежал к тебе после того, как не смог ничего добиться от нас о своём драгоценном младшем братишке, даже при помощи Круциатуса? — произнёс Флинт, усмехнувшись.       Бах… Словно удар под дых ещё одно подтверждение…       Тео прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Нотт пообещал себе, что ему не будет больно, если он услышит нечто подобное о Билле.       Но было больно…       Слова Флинта резанули под рёбрами в районе сердца. Хоть он и не доверял Биллу до конца, но призрачная надежда в благородство и честь Уизли ещё теплилась в нём. Но вот она развеялась пеплом, который теперь горечью ощущался на языке.       —… К родному никчемному папочке же обращаться бессмысленно. Он сбежал, бросив здесь своих выблядков. Видимо самых никчёмных из помёта, — продолжал усмехаться Флинт.       Слова звучали в голове Тео раскатистым эхом…       «Тео, дыши… — мысленно приказал себе Нотт, пытаясь сбросить с себя тяжесть переживаний. — Это не самое страшное… Лишь очередное предательство… Это можно пережить… Сознание должно быть ясным… Сейчас не врямя для панической атаки…»       —… Сегодня я пришёл сюда не играть с вами в игры разума, — донёсся до Нотта спокойный ответ Кингсли.       Капли, до этого парящие над рукой Бруствера медленно поплыли к Пьюси и Боулу.       Тео старался наблюдать за происходящим, глубоко вдыхая и выдыхая. Размеренно и плавно. Именно так, как учили целители. Имитируя спокойствие, до тех пор, пока оно действительно не завладеет разумом.       Внезапно Нотт понял, что всё происходящее в действительности было необходимо ему не только для того, чтобы помочь Драко найти Гермиону, но и для того, чтобы наконец-то одержать победу над собственными страхами.       Паника отступила.       — Кандалы лишают меня магии, но тебе ничего не добиться, — неожиданно заговорили одновременно все трое заключённых.       Странное воссоединение словно придало им решимости. Страх в глазах медленно угасал, но не исчез. Резкая метаморфоза озадачила Тео, и он перевёл взгляд на Бруствера, пытаясь понять его реакцию на происходящее.       — Ни тебе, ни твоей шавке Уизли, ни кому бы то ни было ещё, — голос давил и заполнял собой комнату, повторяя вновь и вновь словно мантру. — Ты ничего не добьёшься. Ты слишком слаб… Слаб…       — Даже похвально, что ты сдерживал себя так долго.       Сначала Тео показалось, что Бруствер обратился к ним, как к единому организму. Единому существу. Но затем он заметил, что взгляд мужчины обращён на Флинта, сидящего в центре. Лицо Бруствера не выражало никаких эмоций. Маска. Толстая ледяная корка безразличия.       — Знаешь в чём твоя ошибка? Только что ты показал мне то, что я и так уже знал. Все трое мне не нужны… — Бруствер взмахнул палочкой, точным и выверенным движением описывая в воздухе незнакомую Тео руну. — Будет достаточно лишь тебя, Маркус… И да, отвечу на твои невысказанные вопросы и ругательства. Мне не интересно, как давно ты поработил сознания своих друзей. Я лишь разрушу твои убеждения. Это не сделало тебя сильнее. Ты стал уязвимее…       Головы Пьюси и Боула взметнулись вверх. Капли неспешно подплыли вплотную к их глазам, сквозь слёзные протоки проникая внутрь. В это мгновение на лице Флинта промелькнула уже не скрываемая вспышка паники, лица остальных застыли, скованные безмятежной пустотой. А Бруствер лишь взглянул на часы на своём запястье.       — Думаю, у нас достаточно времени, чтобы я рассказал тебе кое-что о своей семье… И отце… Хотя бы вкратце, чтобы ты понимал, чем ты станешь после нашей сегодняшней встречи, — проговорил Бруствер.       Взмахом палочки он наложил на Флинта невербальное Силенцио, прервав тем самым поток бессвязных ругательств. Прежде чем вновь заговорить, Бруствер несколько мгновений внимательно вглядывался в лицо Флинта, словно впитывал в себя смесь его гнева и ужаса.       — Моя семья всегда отличалась от священных двадцати восьми. Не только цветом кожи и происхождением из колонизированной Британией страны. Больше взглядами и суждениями. Мы были камнем преткновения, костью в горле практически всей магической аристократии Британии. Но к нам были вынуждены прислушиваться. Именно мои предки стояли у самых истоков свода законов двадцати восьми. Вынужденный пакт большой игры и компромисс шаткого мира. О, да… Для тебя это лишь список древнейших фамилий. Но ты не знаешь ни о причинах, ни о последствиях его составления после долгой и кровопролитной войны за территорию, о которой сейчас не найдётся даже ни единого упоминания. Эта та правда, которую спрятали и о которой помнят и знают лишь некоторые главы из списка, оставшихся в живых. Не все. Твой отец даже не знал об этом, а твой дед просто забыл. Об этом позаботились…       «Салазар,» — Тео затаил дыхание.       То, о чём говорил Бруствер поражало, но медленно и болезненно точно складывало общий пазл реальности. Разделение на графства в те далёкие годы. Их было ровно двадцать восемь. Магические семьи разделили между собой страну: Малфои — Уилтшир, Блэки — Большой Лондон, Нотты — Девон, Брустверы — Йоркшир, Мраксы — Соммерсет, Уизли — Дорсет… Абсолютно всё, что годами принималось за угасание рода и ослабление династии из-за непрекращаемого кровосмешения на самом деле было холодной войной. Союзы между семьями, противоборствующие коалиции, кровная месть. Истребление друг друга было куда изощрённее всей идеологии Тёмного лорда. Ведь в основе лежала не власть, а собственная жизнь и жизнь всего рода. Это была грёбанная извращённая игра на выживание между избранными. Чем изобретательнее способы и методы, неспособные вызвать даже малейших подозрений, тем искуснее игрок. В ходу было всё: дипломатия и взятки ради разорения противника; договорные браки с целью поглощения рода; яды и дурманящие зелья, неизбежно влекущие за собой смерть от якобы естественных причин. Азарт на грани смерти. Нотт не мог дать этому никакого хоть сколько-нибудь подходящего определения.       Наследие и знание об этом переходило от отца к сыну. Тео понял, что его отец, если и знал, не мог рассказать ему об этом, потому как гнил в Азкабане, в одной из камер в нескольких десятках метров под ними. Тео сам запирал замок, смотря последний раз в глаза отца. Отец Драко скорее всего просто не успел… Или, если успел, то Малфой мог сам быть теперь вольным или невольным участником этой игры? Тогда его отравление, взрыв на площади Гриммо, похищение Гермионы не месть бежавших Пожирателей смерти, а нечто куда более страшное и неизвестное. Возможно ли, что он стал мишенью одного из игроков игры на выживание? Список подозреваемых в голове Нотта пополнялся с каждой минутой размышлений.       — … Брустверы всегда выступали против этого. Лишь благодаря моим предкам и ещё паре семей мир пришёл к шаткому согласию…       В голове Тео ярким фейерверком вспыхивали сотни вопросов, но он не решался прервать рассказ Бруствера.       —… Мы нашли единственный способ остановить запущенное колесо бессмысленных смертей — священные двадцать восемь должны были забыть об этой гонке. Но это привело к тем последствиям, которые мы не смогли просчитать…       Кингсли прикрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Тёмный лорд и Пожиратели смерти… — почти не слышно прошептал Нотт.       — Да и такие выродки, как Маркус. Мы не учли, что пакт подписан кровью и магией. Его игнорирование приводит к магическим мутациям сознания… — Бруствер указал на Флинта, которого трясло, а его взгляд метался между безвольными Пьюси и Боулом. — Каждый раз разным, ведь Флинт не первый… Поэтому мы были вынуждены отказаться от своего плана и продолжать держать удар…       Бас Кингсли рикошетил от стен. Проникал глубоко под кожу. Масштаб скрываемой правды поражал и заставлял содрогнуться.       — Малфой знает об этом? — неожиданно для себя выпалил Нотт самый важный из вопросов, роящихся в голове.       — Да, — лишь коротко ответил Бруствер, но затем, чуть помедлив, произнёс. — Мы с ним хотели поговорить с тобой об этом сегодня после похорон.       Тео смог лишь кивнуть в ответ, настолько он был поражён этим предложением, и Бруствер продолжил:       —… После смерти матери отец стал одержим моей защитой. Тогда-то он и обратил своё внимание на мир магглов. Точнее на их существ. Стал изучать их, в надежде найти эффективный способ защиты…       Взмах палочки, и заклинание немоты спало с уст Флинта, и тот тут же выкрикнул:       — Что ты сделал с их мозгом? — глаза Флинта округлились, а голос дрожал из-за подступающей к горлу адской паники. — Сука, что ты с ними сделал?! Я их не чувствую…       — Мой отец, нашёл весьма интересный вариант, который можно применить, не обременяя свою палочку непростительными заклинаниями, сразу же как только почувствуешь угрозу… — он сделал паузу, немного театральную, но соответствующую тому, как отыгрывал свою роль Флинт в начале их встречи. —… И, несмотря на любые действия противника, тот всё равно по итогу будет повержен. Как оказалось, в мире магглов есть очень много интересных и весьма любопытных существ, — лицо Бруствера продолжало выражать непоколебимое спокойствие. — Никто не застрахован, даже волшебники, от того, что может, конечно же совершенно случайно, выпив простой воды, стать хозяином паразитов. — Кингсли чуть склонил голову, внимательно наблюдая за тем, как из ушей Пьюси и Боула тонкими струйками потекла кровь.       Их тела сотрясала дрожь. Стук зубов был слышен даже в том углу, в котором стоял Тео.       — Сука, что ты с ними сделал?! — неистово орал Флинт, срывая голос до хрипа. — Я их не чувствую… Я их не чувствую…       — Конечно же, ты их не чувствуешь, потому что их мозг сейчас с превеликим удовольствием поедают черви, — на этой фразе в до этого безэмоциональном голосе Бруствера явно были слышны ноты сдерживаемой злости и ярости. — Они хоть и не совсем изначальные маггловские паразиты, а усовершенствованные с помощью алхимии и заклинаний, но это не магия в чистом виде. Даже будь у тебя палочка и отсутствовали кандалы, ты бы никак не смог им помочь. Непоправимый вред их мозгу уже нанесён…       Тео не узнавал человека перед собой. Только теперь он понял насколько силён, умён и изворотлив был Кингсли Бруствер. Это пугало и восхищало одновременно. Бруствер предупреждал, что Тео придётся увидеть и услышать многое, но он не рассчитывал увидеть его таким. Жёстким. Расчётливым. И абсолютно безжалостным… В этот момент он понимал, что этот человек сыграл действительно немаловажную роль в победе над Тёмным лордом и не просто так стал Министром Магии.       — Всё, что обнаружат целители и авроры после нашего сегодняшнего разговора, если конечно обременят себя поисками, — это полуразложившиеся мозги в черепушках твоих приятелей и никаких моих магических воздействий, кроме нескольких стандартных и безобидных заклинаний и легилименции.       — Я расскажу им… — прошипел Флинт и сплюнул под ноги Брустверу.       — Да, имеешь право. Но это будет лишь твоё слово против моего. И не забывай о мистере Нотте, который явно не на твоей стороне, — вновь непоколебимо спокойным тоном ответил ему Бруствер. — На самом деле меня поражает твой оптимизм. Ты всё ещё не теряешь надежды на то, что будешь способен говорить после нашей сегодняшней встречи. Пойми, Маркус, сегодня я пришёл действительно допрашивать тебя, а не играть с тобой в подобие допроса, как было до этого.       Бруствер склонился к лицу Флинта, на котором уже явственно читалась паника. Интонация голоса Бруствера сменилась. Он стал пугающе тихим. Похожим на утробное рычание хищного зверя.       — Вы, ублюдки, пытались причинить вред моей семье. Моей женщине… Брустверы не прощают такого… — стена окклюменции пала, и Бруствер больше не сдерживал ярость и гнев, пропитывающий каждое слово. — Ты посмел попытаться убить мою женщину…       Голова Тео уже слегка кружилась от переполняющих её вопросов. На что этот мужчина готов пойти ради своей любви к Нарциссе? Готов ли он убить? Смог бы Тео так же, как он, защищать жизнь и честь Чжоу? И вновь новые и новые вопросы о правильности и выборе приоритетов.       А потом неожиданная мысль — Билл мог быть участником большой игры.       Но сейчас было не время, у него ещё будет возможность обдумать всё услышанное. Нотт выдохнул и продолжил внимательно наблюдать за Бруствером и Флинтом, стараясь ничего не упустить.       Руки Кингсли, сцепленные за спиной в замок, подрагивали от сдерживаемого напряжения. Кончик его носа почти касался щеки Флинта, когда он предупреждающе прошипел ему на ухо:       — Но я не собираюсь марать свою душу вашим убийством. Вы заслуживаете нечто похуже смерти…       Взмах палочки, и над головой Боула всплыла мерцающая проекция его мозга. Глаза Флинта расширились, а рот раскрылся в безмолном вскрике, когда он увидел, как по белёсым и полупрозрачным извилинам словно чёрные похоронные ленты ползут черви, разрушая структуры нервных клеток и превращая мозговое вещество Люциана в месиво. Тело Боула уже не била дрожь, оно лишь слегка конвульсивно дёргалось, с продвижением каждого из червей хотя бы на дюйм. Лицо ничего не выражало. Он был чем-то похож на пленников Азкабана, к которым был применён поцелуй дементора. Безвольный. Бездушный. Живой и не живой одновременно. Лишь пустая оболочка человека.       Проекция развеялась, и маленькие капли вытекли из глаз Пьюси и Боула, словно слёзы, и направились к лицу Флинта.       — Сейчас ты впустишь меня в свою голову и покажешь всё, что знаешь о проявившейся метке и человеке, который за этим стоит. А также всё о ваших преступлениях, совершённых по приказу Воландеморта, — капли зависли в дюйме от глаз Флинта, и Бруствер произнёс. — Легилименс…

***

      Воистину, беда никогда не приходит одна.       Похороны Андромеды прошли очень тихо и скромно, в кругу самых близких людей. Это было её последним желанием перед смертью, и Нарцисса сделала всё, что было в её силах, чтобы выполнить его.       Белые цветы и чёрные одежды. Безмолвные дорожки слёз. Гладкая мраморная плита рядом с могилой Теда Тонкса и ровная гравировка серебром:

Андромеда Тонкс.

1953-1998

Жена. Мать. Бабушка. Сестра.

      Драко зашёл в гостиную поместья Бруствера и огляделся. Физически ощущалось, как на плечи присутствующих давит горе. Невидимой пеленой, оно окутывало и сковывало в своих тисках, не давая даже вдохнуть полной грудью.       Джин и Нарцисса сидели на диване рядом с возившимся среди разбросанных на полу игрушек Тедди. Рука матушки сжимала ладонь Джин, и они о чём-то тихо переговаривались. Драко заметил, что их глаза были покрасневшими и потухшими. Даже при взгляде на улюлюкающего и улыбающегося Тедди у них уже не было сил изображать наигранную радость и растягивать дрожащие губы в улыбках. Гарри обнимал подрагивающие плечи Джинни, прижимая её к своей груди, и смотрел перед собой невидящим, словно стеклянным взглядом. Флёр сидела в кресле в самом углу комнаты, её щёки были мокрыми от слёз, а Билл устроился на коленях перед ней, сжимая в руках хрупкие ладони жены, и что-то тихо шептал. Блейз и Пэнси стояли возле камина и что-то обсуждали с прибывшим за несколько минут до начала похорон Кингсли. Голова Паркинсон покоилась на плече мулата, а его рука поддерживала её за талию. Драко было непривычно видеть непоколебимую слизеринку с покрасневшими глазами, такой хрупкой и растерянной. Она плакала с тех пор, как пропала Гермиона. Исчезновение подруги что-то сломало в ней. Выбило почву из-под ног у всех присутствующих. Но у всех был кто-то, на чьё плечо они могли опереться и разделить гнетущую тревогу. Лишь Драко был один. Несмотря на то, что его всё это время поддерживали все, и одновременно с этим никто не мог понять то, насколько ему тяжело.       Малфой пересёк комнату и опустился в одно из кресел возле окна. Гектор оторвал взгляд от пейзажа и посмотрел на него. Его глаза были темнее, чем у Гермионы, практически чёрными, но Драко прошибла невыносимая тоска лишь при одном взгляде в их полную горя глубину.       — Как вы? — Малфой попытался переключиться и сменить вектор мыслей с собственных переживаний.       Гектор натянуто улыбнулся, но улыбка вышла кривой и вымученной.       — Мы держимся, — он отставил бокал с огневиски на столик между двумя креслами и оперся локтями на колени, сцепляя пальцы в замок. — Знаешь, мы с Джин, наверное, настолько привыкли переживать за нашу девочку издалека… Словно вслепую… Что сейчас даже не осознаём в полной мере всего, что происходит. Но спасибо тебе, что не скрываешь от нас ничего. Даже несмотря на то, что мы многое не понимаем из-за различия наших миров. Да и никак толком не можем помочь в поисках и лишь обременяем тебя лишними расспросами, — голос мужчины дрогнул и он заговорил торопливо и сбивчиво. — Но мы… Мы не можем по-другому… Не сейчас, когда вновь обрели её… И потеряли… Если есть хоть что-то, чем мы можем помочь тебе? Мы просто не хотим и не можем больше быть бесполезными наблюдателями, какими были всю её жизнь… — голос Гектора дрожал, и речь больше походила на бессвязную и отчаянную мольбу.       Но Малфой понимал его. Понимал всю сложность их положения. Слишком много обрушилось на них за последнее время: возвращение воспоминаний; встреча с дочерью; открывшийся и наконец-то впустивший их мир волшебства. Малфоя восхищала сила духа и выдержка этих людей. Но он не был удивлён. Гермиона была дочерью своих родителей. Все свои самые лучшие качества она унаследовала от них. Находила в себе силы всегда двигаться дальше и не терять надежду и веру в лучшее.       — Я не знаю в праве ли просить вас о таком… Но, думаю, Гермиона бы не хотела, чтобы…       — Мы сделаем всё, что только необходимо и о чём ты попросишь, — прервал его мистер Грейнджер, сжимая предплечье парня. — Джин и мне просто необходима надежда… Необходимо делать хоть что-то… Мы…       Драко положил свою ладонь на дрожащую руку отца Гермионы, не давая ему договорить.       — Я вас понимаю... Сейчас мне необходимо сконцентрироваться на поиске Гермионы. И я знаю, что она бы не хотела, чтобы работа, в которую мы с ней вложили столько сил просто остановилась… — голос Драко дрогнул на долю секунды, он сглотнул и выпалил на одном дыхании. — Вы… Вы смогли бы взять на себя Фонд? Хотя бы ту часть его работы, которая связана с Мэнором. Гарри, Блейз и все сотрудники помогут вам…       Малфой говорил очень быстро, не позволяя, не давая себе никакой возможности, передумать. Слова безудержным потоком срывались с языка. Драко понимал, что стал одержим и просил Гектора взвалить на себя непосильную ношу. Сделать невозможное. Магглы, управляющие магическим Фондом — это было безумием. Но он понимал насколько важно для родителей Гермионы, будучи так долго лишь сторонними наблюдателями её магической жизни, сейчас иметь хоть какую-то возможность помочь и принять участие. Впервые сделать хоть что-то для дочери, когда она была в опасности.       — Мы с Кингсли сможем сосредоточиться на том, чтобы вернуть её домой… Я не надеюсь на Аврорат. Не доверяю… — последние слова он произнёс очень тихо и бросил быстрый взгляд в сторону Билла. — Сам сделаю всё возможное и невозможное, чтобы найти её и вернуть домой целой и невредимой… Особенно теперь, когда я точно знаю, что она жива…       Он дотронулся рукой до того места, где под рубашкой на тонкой цепочке висел старинный медальон, который Драко нашёл в кабинете Люциуса во время последнего своего посещения поместья с целью проверки проведения очистки и ремонта здания. Металл отозвался биением сердца Гермионы, и он облегчённо выдохнул. Согласно записке, написанной рукой Люциуса, медальон и кольцо были связаны очень древней магией, отражая друг в друге сердцебиение своих носителей.       — Спасибо тебе, сынок, — в глазах мужчины стояли непролитые слёзы. — Мы сделаем всё, что только сможем, чтобы освободить тебя от этого груза. И… Наша девочка будет гордиться нами, когда ты вернёшь её домой.       На лице Гектора читались уважение, благодарность и уверенность. Эмоции и некоторые черты лица мужчины были невероятно схожи с выражением лица Гермионы. Ямочка на щеке. Родинка на правом виске. Складочка между бровей. Менее резкие, чем у отца, но цепко въевшиеся в память Драко. Гектор вновь сжал предплечье парня в знак безмолвной поддержки, так необходимой им обоим. Драко сглотнул ком, вставший поперёк горла.       — Спасибо, что верите в меня… — он сжал ладонь мужчины, глядя в глаза и погружаясь в безмолвное понимание друг друга.       — Простите, что прерываю вас, но, Драко, нам нужно поговорить, — раздался за их спинами бас Кингсли спустя несколько долгих минут.       — Ничего страшного, — первым опомнился Гектор, разрывая зрительный контакт и выныривая из маленького кокона взаимопонимания. — Я пойду к Джин, вдруг им с Нарциссой нужна помощь с Тедди.       Драко встал, и они с Кингсли проводили мужчину взглядами.       — Они возьмут на себя дела Фонда вместе с Гарри и Блейзом, — тихо произнёс Драко.       — Хорошо, — он одобряюще кивнул. — Тео ждёт нас в кабинете. Нам предстоит многое обсудить. — ещё тише проговорил Бруствер.       — Как он? — поинтересовался Малфой.       — Лучше, чем мы с тобой предполагали, — Кингсли отвернулся к окну, делая вид, что увлечён вечерним пейзажем. — Я предложил ему присоединиться к нам здесь, но он отказался. По всей видимости, не хочет сталкиваться с Биллом.       — Мудрое решение с его стороны, — согласился Малфой, отпивая из своего бокала глоток огневиски. — Я так понимаю, есть то, что ты хочешь обсудить до нашего разговора с Ноттом.       Кингсли поднёс свой бокал к губам и еле слышно произнёс:       — Билл пытал их Круциатусом.       — Я подозревал нечто подобное, но не думал, что он дойдёт до непростительных.       Со стороны казалось, что они просто стоят и смотрят в окно, наблюдая за оседающими на сад сумерками. За время более тесного общения с Кингсли Драко понял, если хочешь, что-то скрыть, делай это у всех на виду. И они приспособились вести невербальные разговоры при помощи легилименции. Нашли тот оптимальный баланс проникновения в мысли друг друга, позволяющий держать границы запретных и сокровенных тем.       — Билла можно понять, но, на мой взгляд, он действует слишком неосторожно и необдуманно.       — Я бы сказал, слишком радикально, — возразил Драко. — Ты по-прежнему уверен, что он ничего не знает о пакте двадцати восьми?       — Пойми, я знаю далеко не всё, ведь не только моя семья занималась ликвидацией воспоминаний о пакте. Могу лишь судить из своих наблюдений и думаю, что Билл всего лишь преследует собственные цели и всё ещё надеется найти брата, — даже через мысли Драко чувствовал нотки печального сожаления в словах Кингсли.       Ответственность и искреннее переживание за людей, с которыми он сражался плечом к плечу, не покидали Кингсли. Драко восхищало отношение Кинга к людям, но в большей степени он был поражён тем, как в одном человеке могут переплетаться настолько противоречивые черты характера. Хотя он понимал, у всех поступков Кинга была лишь одна единственная цель — защитить дорогих и близких ему людей, которых он считал своей семьёй. Лишь из-за пущенного в сторону Нарциссы бладжера Бруствер сегодня фактически убил троих человек. Не своими руками. И они физически были ещё живы. Но в их теперешнем состоянии Драко предпочёл бы смерть.       — Думаешь, он мёртв? — спросил Малфой, вновь устраиваясь в кресле.       — Я бы хотел верить в то, что Рон жив, но интуиция мне подсказывает, что вероятность слишком мала, — Кингсли подошёл ещё ближе к окну, задумчиво всматриваясь в глубину сада. — Я бы сказал, ничтожна. Для того, кто им руководил или до сих пор руководит, он выполнил свою роль. Я говорил о нём с Блейзом и целителем Брудсом. После всех ментальных манипуляций сознание Рона слишком нестабильно, и он может быть не только бесполезен для нашего таинственного врага, но и попросту крайне опасен.       — Думаешь, Билл этого не понимает?       — Он может это понимать или не понимать, но всё равно желать вернуть младшего брата, — мысли Бруствера были пропитаны печалью. — Вернуть любой ценой…       Драко на мгновение задумался, прокручивая в голове все свои воспоминания о Билле.       — Знаешь, возможно, это не имеет значения, но я кое-что вспомнил, — мысленно обратился Драко к Кингсли. — Когда шла подготовка к балу, мы с Гарри много времени проводили в Аврорате. Помнишь стену, созданную Скитер?       — Такое сложно забыть, — Бруствер усмехнулся краешком губ.       — Я заметил, что Билл избегает смотреть на угол с информацией о М.Э.Л. и каждый раз при их обсуждении неосознанно одёргивал рукава рубашки, даже, быть может, не замечая этого движения, — Драко потёр глаза и вновь прижал руку к груди и пульсирующему медальону.       — Непреложный обет? — спросил Бруствер, чуть склонив голову в бок.       — Возможно…       Драко на мгновение позволил себе поморщится от новой волны непрекращающегося жжения на левом предплечье. Змея вновь пришла в движение два дня назад и с тех пор ежеминутно прожигала себе путь по бледной коже, опаясывая руку тугими кольцами. Он заметил, что в гостиной все постепенно собираются расходиться, и произнёс уже вслух:       — Это бы многое объяснило.       — Согласен, — Кингсли кивнул и отошёл от окна. — Нужно узнать, что об этом думает Нотт. Он парень внимательный и умный, уверен, что он знает и замечает куда больше, чем показывает, — тихо произнёс он, поравнявшись с креслом, в котором сидел Малфой.

***

      Тео шёл по улице, сжимая в кармане пузырёк воспоминаний, переданный ему Бруствером. Остановился, оглядываясь и пытаясь понять, где он находится. Несмотря на поздний час вокруг сновали люди, но он словно не замечал их. Перед его глазами всё ещё стояла медленно ползущая по предплечью Малфоя змея и его лицо, искажённое от боли. Голову Тео переполняли мысли, а в груди бешено колотилось сердце, до боли ударяясь о перикард. Полное осознание принятого решения давило на него, но иначе он поступить не мог. Это было правильным. Он считал, что это было правильным.       С каждым шагом в нём зрела всё бо́льшая решимость.       — Что будет, если попробовать призвать его… Так же, как призывали Пожиратели Сами-знаете-кого? — собственный вопрос до сих пор отзывался эхом и звоном в ушах.       — Мы не знаем… — Кингсли внимательно наблюдал за движениями чёрной, как ночь, змеи. — Но, надеюсь, ты сможешь нам помочь это выяснить…       Тео уже видел красную телефонную будку. Необходимо только перейти дорогу и зайти в неё. Спуститься в атриум Министерства, пройти до лифтов и нажать на нужную кнопку. Но он замедлил шаг. Заметил маленький киоск по левую сторону от него. Не удержался и купил пачку обычных маггловских сигарет.       Тео никогда не курил.       Но сейчас нестерпимо хотелось наполнить лёгкие едким дымом, чтобы вытравить в себе последние сомнения.       Вдох.       Затяжка.       Кашель.       И снова вдох и затяжка.       Стало как будто бы легче, и он сделал первый шаг на пути к началу своего конца…