Два сплетённых Дракона

Новость о приобретении Элейной дракона, взбодрила весь Красный замок. Королева Алисента невероятно гордилась дочерью, которая смогла воплотить свою мечту. Также она радовалась, что Элейна оседлала одного из самых крупных драконов. Теперь их союз был серьёзным подспорьем для Зелёных. Хоть дочь находилась далеко от матери, Алисента верила, что Элейна никогда не предаст её и брата, а посему будет верна семье. Эймонд, услышав от слуг радостную весть, сначала ей не поверил, решив, что это просто сплетни. Но когда их слова подтвердила матушка и полученное в скором времени письмо от самой Элейны, в котором она делилась своим восторгом, противоречивые эмоции внутри Эймонда взыграли не на шутку. — Слыхал, братец, теперь даже у Элейны есть дракон. Может тебе стоило согласиться на Розовый Ужас?! — злорадствовал Эйгон на одной из утренних тренировок. Эйгон как всегда был уже навеселе, напившись за завтраком отборного дорнийского вина. Но внезапная новость с Драконьего Камня веселила его куда больше. Теперь даже у его младшей сестры есть дракон, а у глупого брата — нет. Эйгон видел в этом происшествии новый повод для издевательств над Эймондом. Если для матери и всех придворных факт того, что Эйгон частенько издевается над братом, смеётся или поколачивает, считался каким-то предосудительным, то Эйгон знал, что поступает верно, ведь так он закаляет Эймонда, готовит его к взрослой жизни. — Отстань, — сразу же бросил Эймонд брату, не желая с ним разговаривать. Конечно, Эймонд был рад, что сестра наконец-то обрела дракона, как того хотела. Сейчас, находясь на расстоянии с ней, он как никогда остро чувствовал все эмоции и переживания Элейны. Так вот Эймонд знал, что никогда ещё сестра его не была столь счастливой. Единственное, что печалило Эймонда было то, что он не смог разделить такой радостный момент с ней. Ведь будь и он на Драконьем Камне, то непременно они бы вместе воспарили над Узким морем: она на Вермиторе, а он на любом другом свободном драконе. Нехорошие мысли стали проникать в его голову, словно иглы под кожу. Не уж то Эймонд завидовал Элейне. Ведь он был её близнецом, к тому же старше на 10 минут. Может, это он должен был первым получить дракона, к тому же такого величественного, как Вермитор. Но Эймонд быстро отогнал эти мысли, считая, что подобные думы не достойны порядочного юноши, к тому же Эймонд любил Элейну больше жизни, и был готов, в случае чего, распрощаться с жизнью, не только с мыслью о каком-то драконе. Если Элейна всё ещё любила брата высокой сестринской любовью, даже не помышляя о их возможном замужестве, которое очевидно было уже невозможно. То Эймонд знал, что Элейна его единственная любовь и леди, ради которой он будет совершать самые отчаянные поступки. — Не грусти, братец, может Элейна захочет покатать тебя на Вермиторе, если ты не струсишь, или Элейна не захочет полетать в моей компании! — Эйгон нахально улыбался, стараясь как можно сильнее задеть брата. А что может задеть его больше, чем выказывание расположения к Элейне? Хотя Элейна была красивой, строптивой, умной (уж точно умнее своего братца), и нормальной (не то что его другая чокнутая сестрица) — так считал Эйгон, проводя с ней некоторое время каждый день, когда сестра ещё жила в замке. Но девочка была ещё слишком мала, чтобы стать объектом воздыхания Эйгона, ведь его не прельщало общение с десятилеткой. Эйгону, уже познавшему женское тело во всей его красе, нравились девушки постарше Элейны, с округлыми формами и упругим задом. Эйгон знал, что сестра вырастет и станет завидной невестой, но она уже сейчас была обещана Люцерису Велариону. Так зачем же желать недоступное, когда на улице полно продажных женщин и доступных служанок? — Полетай лучше в компании своих шлюх! — яростно произнёс Эймонд, бросившись с деревянным мечом в атаку на Эйгона. — А представь, что скоро даже у Дейрона будет дракон, а ты так и будешь восседать на Розовом Ужасе? — Эйгон не хотел униматься и продолжал с ухмылкой на лице пуще раззадоривать брата, уже отбиваясь от его нападок таким же мечом. — Ты ответишь за свои слова, Эйгон! — Эймонд рассвирепел ни на шутку и начал атаковать Эйгона с небывалой силой и яростью, Эйгон очевидно не ожидал такого поворота событий. Поэтому через пару мгновений он уже лежал на земле, а Эймонд бросился на него сверху, начиная колотить то телу брата кулаками. Кристон Коль, заметив это зрелище, тут же подоспел на выручку принцу, отодрал от Эйгона яростного Эймонда, который извивался в руках Коля, стараясь высвободиться и снова броситься на Эйгона. — Он совсем ополоумел! — рассерженно восклицал Эйгон, — Я всего лишь шутки с ним шучу, а этот идиот на меня с кулаками! — возмущался Эйгон, отряхивая свои бриджи. — Не кажется ли Вам, мой принц, что иногда Ваши шутки бывают довольно болезненны? — Коль хотел призвать Эйгона к благоразумию и помирить братьев. — Нет, не кажется! — быстро выпалил Эйгон, смотря на Коля и Эймонда как на дураков, — На сегодня я получил свою норму синяков, теперь мне срочно нужно их залечить! — уже с воодушевлением произнёс Эйгон. Все знали, что Эйгон пошёл либо пить вино, либо трахать служанок, а скорее всего всё это вместе, но никто не мог возразить ему в данной ситуации.

***

Весть о смерти Лейны Таргариен, второй супруги принца Деймона, погрузила в траур весь замок, кроме тех, кому она была безразлична. Среди таких был Эймонд, который даже ни разу не видел эту женщину. Хоть она была его дальней родственницей, ему было совершенно всё равно, что там с ней случилось. Эймонд же безмерно скучал по Элейне, которая была не безразлична юноше. Они не виделись уже четыре месяца, которые казались мальчику вечностью. Конечно, Элейна часто писала ему, но этого было мало. Он хотел поговорить с ней перед сном, как бывало каждый день, когда они жили вместе; побродить по всем тайным ходам замка; посетить Драконье Логово и непременно полетать на драконе. Но вынужден был только ждать: когда его любимая сестра прилетит с Драконьего Камня. Остров находился сравнительно близко, и Вермитор бы вмиг преодолел это расстояние, коли бы пожелала его всадница. Верно, сестру не отпускали в Королевскую Гавань. Эймонд не хотел ехать на похороны какой-то там второй жены его нелюбимого дяди, желая остаться в замке и ждать возвращения Элейны. — Элейна будет там, Эймонд, — сразу же после отказа сына, произнесла королева-мать, зная, что это самый веский аргумент, который способен переубедить Эймонда. — Правда, матушка? — Эймонд не понимал, чему он верит меньше: словам матери или своему счастью. — Конечно, сын. Муж Рейниры — это брат Лейны. Они непременно все прибудут, дабы проститься с ней. Эймонд был готов молиться Семерым каждый день за смерть неизвестной ему Лейны Таргариен, которая позволила ему снова увидеть сестру. Мальчик с нетерпением ждал поездки на Дрифтмарк. На Дрифтмарк король со своей свитой прибыл лишь через две недели, после полученной вести. В Высоком Приливе собралось большое количество лордов и леди, которые хотели высказать слова скорби Корлису Велариону, Рейнис Таргариен и Деймону Таргариену. Но до сих пор не прибыла принцесса Рейнира с мужем и детьми. Драконий Камень находился рядом с Дрифтмарком, поэтому принцесса покидала дом в последний момент. Все были глубоко опечалены потерей такой молодой и красивой Лейны, дочери Морского Змея. Особенно остро скорбела драконица Вхагар, потерявшая свою всадницу. Даже за стенами замка Высокого Прилива был слышен её печальный и такой грозный рёв. Эймонд смотрел с высокого балкона на пляж, омываемый водами Узкого моря, где находилась Вхагар, зарывшись в песок и горюя по умершей всаднице. Драконица была огромна, а что более важно — свирепа. Никто не смел подойти к ней после смерти Лейны, опасаясь гнева скорбящей Вхагар. Эймонд долго наблюдал за старейшей драконицей, а после перевёл взгляд на гладь моря. Погода стояла пасмурная и небо затягивали серые тучи, поэтому особенно хорошо что-то разглядеть вдалеке было тяжело. Но на синей поверхности моря было легко завидеть корабль с гербами дома Таргариенов. Он плыл с востока, со стороны Драконьего Камня. Вдруг серые облака разверзлись и из них вылетел Бронзовый дракон, разрезая тучи и воспаряя прямо над мачтами корабля, начиная кружить над судном, то снижаясь, задевая крыльями и лапами водную гладь, то поднимаясь под самую границу облаков. Вермитор издал протяжный рёв, оповещая всё население Дрифтмарка о своём прибытии. На зов сородича отозвалась рёвом Вхагар, следящая за приближением другого дракона. Эймонд завороженно наблюдал за летящем к замку драконом, на котором восседала его сестра. С Драконьего Камня прибыл лишь один дракон, но посмотреть на его приближение вышли многие люди, ведь Пламенного Вождя не видели парящем над землями Вестероса со времён правления короля Джейхейриса. — Ну что, брат, — Эйгон подкрался к Эймонду из темноты покоев совершенно незаметно, — Вот и наша сестрица прилетела, — Эйгон положил руку на плечи брата, ухмыляясь и попивая вино из кубка. Вермитор стал описывать круги вокруг замка Высокий Прилив, издавая рёв и постепенно снижаясь на противоположном от Вхагар пляже. — Смотри, сколько зевак сбежалось поглядеть на Элейну, тебе о таком только мечтать, — Эйгон похлопал брата по плечу, наблюдая за его недовольным лицом. Эймонд не хотел сейчас вступать в конфликт с братом. Поэтому бросился прочь из покоев навстречу Элейне. Замок находился практически на берегу моря, так что Эймонд, расталкивая всех на своём пути, вмиг домчался до пляже, на который должена была приземлиться Элейна на Вермиторе. Бронзовый дракон расположился на небольшом заросшем травой холме. Никого рядом не было, только огромный зверь в нескольких сотнях метрах от мальчика. Завидев непрошеного гостя Вермитор издал разъярённый рёв, готовясь оберегать свою всадницу. Элейна сразу же успокоила дракона, как только заметила, что перед ней стоял обеспокоенный, но такой радостный Эймонд. — Dohāerās, Vermithor! — поглаживая дракона по бронзовой чешуе, произнесла Элейна и в ту же секунду побежала к брату. Элейна кинулась в объятия Эймонда, чуть не сбив его с ног. Она крепко вцепилась в его спину, вдыхая такой знакомый запах волос. Также сильно Эймонд обнимал сестру, приподнимая её над землёй. Четыре месяца были для двойняшек вечностью, ещё никогда они не разлучались на столь долгое время, поэтому никто не хотел расцеплять объятий. Вермитор заинтересованно наблюдал за порывом своей всадницы, изучая незнакомого человека, которого она прижимала к себе. — Эймонд, я так скучала! — сквозь слёзы радости шептала Элейна, боясь, что всё это нереально. — Я тоже, сестра! — Эймонд взял лицо Элейны в руки, утирая катившиеся слёзы подушечками больших пальцев, — От чего же ты плачешь, Элейна? — удивлённо спрашивал Эймонд, ведь раньше сестра так редко плакала, что он даже не мог того вспомнить. — От радости, Эймонд! Я так безмерно счастлива тебя видеть! Дни на Драконьем Камне без тебя казались мне вечностью. Если бы не полёты на Вермиторе, я бы точно сошла там с ума. — Я поздравляю тебя, Элейна. Наконец ты обрела своего дракона, — улыбался Эймонд, смотря то на Элейну, то на Вермитора, — Мне очень важно сказать тебе эти слова лично. — Давайте я Вас познакомлю. Обещаю, Вермитор тебя не обидит, брат мой! Он уважает моих родичей и тех, к кому я благосклонна. — Drakari pykiros, bizy sa Āemōnd Targarien, — Элейна представила брата своего Вермитору. Дракон настороженно смотрел на чужака. Но его хозяйка признавала в этом юном принце своего брата и друга, значит и Вермитору он должен быть другом. Дракон выдохнул тёплый воздух из своей пасти, обнажая острые клыки. А после приблизил голову к Элейне и её брату, ожидая ласки своей всадницы. Элейна улыбнулась Вермитору, положив крохотную ладонь на бронзовую морду зверя, окутывая его своей любовью. Дракон принял её брата и за это она его поблагодарила. — У Вас необычайная связь, Элейна, — заметил Эймонд, взирая на улыбающуюся дракону сестру. — Как у нас с тобой, Эймонд! — девочка сцепила их с братом руки. — Пойдём же скорее к матушке, Хелейне и Эйгону, Вермитору нужно отдохнуть. Это был наш первый длинный полёт с ним. Поклонившись своему дракону, Элейна в обнимку с Эймондом двинулись в сторону замка, в молчании, наслаждаясь обществом друг друга. На длинной пристани их уже встречали матушка, дед, Эйгон и Хелейна. Казалось, все с нетерпением ждали встречи с Элейной, один Эйгон переминался с ноги на ногу, косясь на деда, который властно стоял чуть за спиной старшего внука. Элейна, выпустив руку Эймонда из своей, бросилась в объятия матери. Крепко прижимаясь к её груди. — Элейна, дочь моя, — расчувствовавшись шептала Алисента, целуя дочь в макушку, замечая, как она подросла на несколько сантиметров. — Матушка, как же мне тяжело далась разлука с вами! — Элейна посмотрела с счастливые глаза матери, а после обвела взглядом всех родственников, — С вами всеми, особенно с тобой Эйгон! — ёрничала Элейна, обращаясь к измотанному Эйгону, который думал, что должен находиться в этот момент точно не здесь. — Не опасно ли к тебе нынче близко подходить сестра? — также ехидничал Эйгон, заключая сестру в объятия, — Вдруг твой дракон заревнует или, может быть, жених? — ухмылялся Эйгон, переводя взгляд на стоявшего за спиной сестры Эймонда. — Эйгон, — пресекла его мать. — Как я рада твоему возвращению, Элейна, — радостно пролепетала Хелейна, целуя щёки сестры, — Так ещё верхом на драконе. — Мы гордимся тобой, внучка! Давно уже пора тебе было обрести дракона, — строго произносил Отто, — И вернуться домой, конечно, — уже с лёгкой улыбкой произносил дед. — Я рада, что и ты сегодня здесь, дедушка! — приобнимая десницу, заявила Элейна. И вот вся «зелёная» семья воссоединилась. Нехватало только Дейрона, находящегося у дяди своего на учении в Староместе. Погребение Лейны Веларион прошло спокойно, по традициям её родного дома, тело женщины поглотило море. Любящую дочь, жену и мать оплакивали многие присутствующие, а выражали слова скорби семье — все. Но поскольку похороны — дело взрослое, дети были предоставлены сами себе. Близняшки Бейла и Рейна глубоко скорбели по матери, их успокаивала только Бабушка — Рейнис Таргариен. Братья Веларион тоже старались поддерживать родственниц, но это у них плохо получалось. Младшие дети короля, под покровительством своей матери, отдали дань уважения Лейне пред её отцом, матерью и мужем. Скорбел весь двор. Но мероприятие считалось светским, поэтому показывать свои эмоции полагалось только детям. Взрослые же старались поддерживать разговор и строили планы. — Иди же, Деймон, посмотри на мою младшую дочь, сумевшую оседлать грозного Вермитора! — Визерис приобнял Элейну, расплываясь в гордой улыбке. — Да, что ты, брат, — с наигранным интересом заявил Деймон, — Прямо-таки отрада всего королевства, — чрезмерно сладко и предубедительно произнёс принц, отчего даже ему стало противно. Деймон не скрывал, что недолюбливает всех отпрысков короля от Алисенты. Поэтому слушать речи об их достижениях, ему было противно, особенно возмущал его успех Элейны. Видят Семеро, на Вермитора у него были другие планы. Но Визерис казалось не замечал эмоций брата или просто не хотел этого делать. — Спасибо, дядя, — Элейна же заметила тон дядюшки, поэтому просто поблагодарила родственника, без выказывания должной учтивости. — Ступай, Элейна, дай нам с дядюшкой Деймоном поталковать наедине, — улыбался Визерис дочери, которая охотно покинула их компанию. Всё оставшееся время, вплоть до сна, Элейна провела с Эймондом. Хоть здесь им запретили делить общие покои, Хелейна мило уступила свою кровать Эймонду. Он лежал, смотря в потолок, и снова всё было как прежде. Он и сестра в одной комнате и только темнота комнаты разделяет их. — Как ты поступишь сестра, если я объявлю тебе о своём намерении оседлать Вхагар? — тихо спросил Эймонд, поворачиваясь лицом к Элейне. — Я скажу, что не буду тебя отговаривать. Коли предоставился такой шанс — стоит им воспользоваться. — Элейна, спасибо тебе за то, что ты меня поддерживаешь. — Эймонд, Вхагар теперь свободная драконица, но она опасна. Потеряв свою всадницу, она очень скорбит. Драконы всё чувствуют. Сейчас она злее всего, — Элейна рассуждала, как взрослая леди, — Просто будь осторожен и не совершай глупостей! — наставляла Элейна брата, понимая, что и без её одобрения он попутает свою удачу. — Сегодня, когда все заснут, я сделаю это, сестра. Вхагар станет моей, или я сгорю в пламени её. Эймонд осуществил свои слова. В час волка юный принц покинул покои сестры и направился прямиков к Вхагар. Элейна не спала, но она не могла идти с братом. Это его судьба и его решения. Сегодня он должен сделать всё в одиночку. Сон не шёл, и как он мог прийти к Элейне, когда она так сильно переживала за брата. Принцесса могла лишь выйти на балкон и ждать — поднимется ли Эймонд на Вхагар в воздух. Элейна, как зачарованная, смотрела в сторону, где должна была покоиться Вхагар, изредка переводив взгляд на возвышенность, где располагался Вермитор. Минуты шли ужасно медленно. Казалось время остановилось. Но вот в темноте ночи раздался рёв Вхагар, а после, освещаемая светом луны и звёзд, драконица стала вздыматься в небо. И вот мальчик Эймонд Таргариен наконец стал драконьим всадником, облетев на Вхагар два раза вокруг башен Высокого Прилива. — Ты смог, Эймонд! — шептала Элейна, завороженно глядя в небо, где её брат парил на Вхагар в лучах восходящего Солнца. Дракон стал снижаться, и Элейна завидев это, убежала с балкона, чтобы направиться к брату и разделить с ним радость. Но её остановила Хелейна, поднявшаяся со своего ложа. — Хелейна, Эймонд смог! Он оседлал Вхагар! Теперь он драконий всадник! — восторженно восклицала Элейна. — Вести, нас ждут плохие вести! — бубнила спросонья Хелейна. — Всё в порядке, Хелейна! — успокаивала сестру Элейна, — Сегодня не может быть плохих вестей. Эймонд оседлал Вхагар! Это замечательная новость! — У паука 8 глаз, но жадные люди в порыве гнева своего и неосторожности закрывают их, — продолжала вторить Хелейна. — Не повезло пауку, — прошептала Элейна. В коридорах заслышалась суета. Определённо, многие обитатели замка видели, что Вхагар поднялась в небо с новым всадником. — Пойдём же, Хелейна. Нам нужно скорее к Эймонду! Хелейна росла очень спокойной, не решительной, но очень покорной девочкой. У неё были свои странности, но сестра не замечала их, за что Хелейна была ей благодарна. Поэтому на немногочисленные просьбы Элейны Хелейна всегда отвечала согласием. Как и сейчас. Немного посомневавшись, девочка взяла ладонь сестры в свою и направилась к выходу из покоев. В коридорах замка всюду бегали слуги. Стража ходила вдоль стен. Мужчина в мейстерской одежде стремительно следовал в одну из гостевых комнат. — Что же случилось, Хелейна? — встревожено спрашивала Элейна сестру. — Дурные вести, — задумчиво ответила Хелейна. — Мои принцессы, — к девочкам подошёл Кристон Коль, — Ваша мать желает Вас видеть. Пойдёмте за мной. — Что стряслось, сир Кристон? — интересовалась Элейна, следуя за рыцарем. — Не мне об этом говорить, принцесса. Чем дольше девочки шли за Колем, тем более людно становилось. Впереди показалось переполненное помещение, откуда доносились крики. «Не уж то кто-то повздорил из-за поступка Эймонда», — думалось Элейне. Но оказалось, всё было намного хуже, чем простая ссора. Кристон Коль расталкивая слуг и стражу провёл юных принцесс к матери, которая склоняясь над Эймондом, нервно поглаживала сына. — Что стряслось, матушка? — взволнованно спрашивала Элейна, приближаясь к фигуре королевы. — Дочери мои, — только и произнесла Алисента, отходя от фигуры сына. — Эймонд! — напугано воскликнула Элейна, увидев обезображенное лицо брата. Девочка стремглав подбежала к брату и упала на колени перед ним. Лицо Эймонда было изуродовано. На месте, где раньше располагался левый глаз, теперь виднелся огромный красный шов, а кровавые следы распространялись по всему лицу. — Кто же это с тобой сотворил?! — растерянно спрашивала Элейна, проводя ладонью по невредимой щеке брата и убирая волосы с повреждённой стороны лица, — Эймонд, прошу, не молчи, кто это сделал? Кто изуродовал твоё прекрасное лицо? — уже настойчивее и громче спрашивала Элейна у брата. Но вместо его ответа Элейна могла слышать лишь, как мать отчитывает Эйгона за то, что тот не уследил за братом. Звонкая пощёчина прилетела старшему сыну, который мог лишь сильнее потупить взгляд в пол. — Это был кто-то из них? — Элейна гневно взглянула в сторону детей Рейниры и Деймона, лица которых украшали ссадины. — Люцерис напал на меня с ножом, — наконец проговорил Эймонд, стараясь скрыть свою слабость от того, что вынужден признаться сестре. Крики наполнили комнату. Кричали все: дети и взрослые. В этом хаосе каждый пытался обвинить друг друга, тыча пальцами, до тех пор пока не пришёл король Визерис. Сначала он пытался выяснить суть дела в этих перепалках, но, не услышав и толики полезной информации, приказал всем замолчать. — Что же произошло? Говори, Эймонд! — строго приказывал Визерис. — Что говорить?! — яростно восклицала Алисента, — Твоего сына покалечили, Визерис! — негодовала королева. — Это был несчастный случай, — Рейнира закрывала собой детей, стараясь защитить их от нападок королевы. — Принц Люцерис устроил засаду, чтобы напасть на моего сына! — кричала Алисента. — Это на моих детей напали! И они только защищали себя! — противостояла Рейнира, — И подлым образом оскорбили. — Как оскорбили? — встревоженно спрашивал Визерис у присутствующих. — Отцовство моих сыновей было поставлено под вопрос, — твёрдо проговаривала Рейнира. — Что? — Он назвал нас бастардами, — заявлял Джейкейрис. Алисента была обезоружена от этих слов, не зная, как защитить сына в этой ситуации. Элейна же крепче сжимала руку брата, поднимаясь с колен и вставая подле него, словно верный стражник. — Мои дети унаследуют трон, ваша светлость, — вторила Рейнира, — Это высшая форма измены. Я хочу, чтобы виновные ответили за свои слова! Принца Эймонда следует допросить, чтобы узнать, где он услышал подобную клевету, — принцесса перешла в атаку. Казалось, все были втянуты в перепалку меж двумя разъярёнными матерями, но не Порочный Принц, который наблюдал за столь зрелищным представлением с нескрываемым интересом, стоя на небольшом уступе. — То есть из-за оскорбления мой сын потерял глаз?! — недоумевала Алисента, размахивая руками. Повисла тишина. Рейнира не знала, как ответить. — Расскажи Эймонд, где ты услышал эти слова? — спрашивал король, подходя к сыну и сурово смотря на него. Эймонд молчал, крепко сжимая руку сестры, которая была готова бросится на каждого, кто посмеет его обидеть. Принц понимал, что нельзя выдавать матушку или брата. — Где отец мальчиков? Где сир Лейнор?! — вскричала Алисента, отвлекая короля от натиска Эймонда. — Где сир Лейнор? — грозно спрашивал Рейниру отец. — Я не знаю, Ваша Светлость. Мне не спалось, и я вышла прогуляться и не могла видеть супруга, — неуверенно произносила Рейнира. — Видимо, развлекается с оруженосцами, — ехидно заявляла Алисента, заставив хихикнуть Эйгона и Кристона Коля. Король Визерис предпочёл проигнорировать замечание супруги, снова переводя взгляд на Эймонда. — Повторяю, где ты услышал эти слова, Эймонд! Король спрашивает тебя! Эймонд лишь исподлобья, наполненный гневом, взирал на отца, не желая отвечать. — Мы знаем, отец, — вдруг развеяла тишину Элейна, кладя ладони на плечи брата, — Мы всё знаем, — гордо заявляла принцесса, — Ты взгляни на них, — Элейна кивнула в сторону бастардов Рейниры. Снова повисла тишина. Алисента одобрительно кивнула дочери, ожидая, как Рейнира начнёт защищаться и как отреагирует король. — Всю эту вражду пора прекращать! — резко вскричал король, — Мы же одна семья. Мне надоели эти распри. Принесите свои извинения друг другу в знак доброй воли! Ваш отец, ваш король, ваш предок требует! — Я не согласна, мой король, — со слезами на глазах возразила Алисента, — Эймонд был сильно покалечен, его лишили глаза, добрая воля тут не поможет. — И что мне сделать, Алисента! — кричал король, — Глаз мне ему не вернуть! — По долгам надобно платить. Лишим её сына глаза в отместку. И вот началось самое сильное противостояние. Алисента была настроена решительно, приказав Кристону Колю вырезать любой глаз Люцериса Велариона. Но он не исполнил приказ. Король же стал снова защищать старшую дочь. Тогда разъярённая мать, выхватив кинжал из ножен короля, бросилась на Рейниру, желая уплатить долг. Алисента была разъярена от того, что даже потеря глаза её сыном, сошла Рейнире с рук. Никто не смел разнять двух бьющихся львиц. Элейна, наблюдая за матерью в этот момент, восхищалось её отвагой и свирепостью, с которой она защищала своё дитя. После словесной перепалки Алисента полоснула кинжалом по предплечью Рейниры, рассекая плоть. — Не печалься, матушка. Это был честный обмен — я обменял глаз на дракона! — гордо заявлял Эймонд, стараясь успокоить мать. Но Элейна не хотела оставлять эту историю, в которой Эймонда выставили виноватым, а её мать осталась ни с чем. Юная принцесса решила восстановить справедливость или хотя бы посильнее уколоть своим словом бастардов Стронгов и глупых близняшек. — Отец, — вдруг громко выпалила Элейна, привлекая всё внимание находящихся к себе, и выходя в центр зала, чуть поодаль от матери, — Я впредь не желаю становиться женой того, кто, покушаясь на жизнь моего любимого брата, изувечил его! Чья мать оскорбила мою, вынудив её прибегнуть к оружию! — уверенно произнесла Элейна, смотря в глаза отцу. Повисла гробовая тишина. Кажется, все были поражены высказыванием младшей дочери Визериса, и никто не смел произнести слова, ожидая ответа короля, который совершенно растерялся после реплики Элейны. Он удивлённо смотрел на дочь, стараясь как можно точнее уловить её мысль. Если о вражде Алисенты и Рейниры он знал давно, то о предубеждении младшей дочери услышал впервые. Сейчас, стоя прямо перед ним, яростно защищая брата и семью, она как никогда сильно походила на мать. — Не кажется ли тебя, Элейна, что ты слишком драматизируешь? — король был слишком добросердечным, поэтому не мог разозлиться на младшую дочь, которая ставила его волю под сомнение и которая продолжала развивать конфликт. — Никакой драмы быть не может, только истинные факты. Они вчетвером напали на моего брата, — Элейна одарила отпрысков Рейниры и Деймона грозным взглядом, — Избили его, а Люцерис, размахивая ножом, выколол моему брату глаз. Кто знает, куда на самом деле целился он?! Рейнира крепче прижала среднего сына к себе, не обращая внимания на раненную руку, непонимающе смотрела на сестру, которая агитировала отцу против его внуков и племянников. — Мы уже исчерпали данный вопрос, Элейна! — вскричал король, подходя к дочери, — Тема закрыта! — яростно прошипел король, склонившись на девочкой. Но Элейна даже не шелохнулось, она гордо стояла пред отцом, высоко подняв голову и смотря ему в глаза. — Если Вы, отец, готовы стерпеть, что Вашего сына искалечили эти изверги, то я нет. Вхагар была свободной драконицей, с чего они имели право наказывать моего брата за то, что тот попытал удачу и смог оседлать Вхагар? Драконьими всадниками становятся, а не рождаются, уж Вам это известно не понаслышке! — громко заявляла Элейна, защищая честь брата. Визерис молчал, не желая более поднимать голос на дочь, которая ничуть не страшилась его. Не страшилась никого в этой комнате. — Не уж то вы подумали, что драконы переходят по наследству? — ехидно обращалась Элейна к близняшкам. Эйгон хихикнул на этой фразе, ожидая ответа от близняшек. — Коли одна из вас хотела стать всадницей Вхагар, не стоило выжидать у моря погоды, а заявить свои права на неё! — продолжила Элейна свои пламенные речи, от которых близняшки лишь растерянно оглядывали покои, ища поддержки в отце или в ком-то ином. Слова младшей дочери приободрили поникшую королеву Алисенту. Она гордо взирала на дочь, пытающуюся добиться справедливости — чего не удалось ей. Но тут в ссору вдруг вступил принц Деймон, на честь дочерей которого покусилась Элейна. До сего момента он предпочитал лишь наблюдать за перепалкой. — Не уж то ты, племянница, оседлав Вермитора, теперь заделалась знатоком драконов? — Деймон вступился за дочерей, пронзая Элейну строгим взглядом. — Не нужно быть знатоком, дядюшка, чтобы знать простую истину, — хладнокровно процедила Элейна, смотря Деймону в глаза. Порочный принц оценил строптивость и дерзость девчонки, которая одна посмела защищать и отстаивать честь своего брата до конца. Не боясь не только гнева отца, но и не страшась вступать в перепалку со свирепым дядей. — Не встревай, брат, я сам разберусь со своей дочерью, — Визерис рукой показал Деймону убавить пыл. Элейна же продолжала стоять в центре комнаты перед королём. Никто не смел унять её пыл. Алисента и попросту не вступала специально, чтобы дочь продолжала настаивать на своём. Её действия нравились матери, как и деду. — Я высказала своё мнение отец и не намерена отказываться ни от одного слова! — твёрдо настаивала Элейна, смотря в глаза отца. — И ты пойдёшь против воли отца и приказа короля? — Коли Ваш приказ противоречит моим убеждениям, то да! — строптиво заявляла девочка, намеренно продолжая давить на отца. — Не забывайся, девочка, с кем ты говоришь, — предупредил Визерис дочь. — Я не знаю, чью честь, отец, ты защищаешь. Но я до последнего вздоха буду верна брату моему и матери. Поэтому становиться женой покуситиля на жизнь родичей не намерена, как и родниться с сестрой, которая оскорбила мою мать. — Элейна, — кротко произнесла королева, когда поняла, что разговор приобретает нехороший настрой, угрожающий дочери. — Коли воля твоя такова, делай так, как велят твои убеждения. Но я более не буду нести ответственность за твою судьбу, — с горечью произнёс Визерис, прилюдно отрекаясь от своей младшей дочери. В покоях в очередной раз повисла тишина. И король Визерис немедленно покинул комнату, не желая более находиться в обществе своей семьи, которая была готова убить друг друга. Но особенно его расстроила младшая дочь, посмевшая пойти против его воли и разрушив помолвку, которая могла скрепить узами ветви его семьи. — Ты молодец, Элейна! — заявила Алисента, обнимая дочь, — Ты поступила очень храбро, вступившись за брата и за меня! Отец простит тебя, — улыбалась королева, сквозь горечь слёз. — Не плачь, матушка, более нам никто не смеет угрожать! — во всеуслышание произносила Элейна, косясь на Рейниру и её детей. Хотя Элейна пожертвовала расположением отца, она добилась своего — разрушила все мосты с семьёй Рейниры и доказала, что действие на короля имеет не только старшая сестра. Все стали расходиться из гостевых покоев. Первыми покинули комнату Рейнира с детьми и Корлисом Веларионом, за ними последовал Деймон с дочерьми. Королева и Хелейна сопровождали Эймонда в покои, чтобы мейстер мог оказать принцу нужный уход — Не расстраивайся, сестра, не ты одна являешься разочарованием семьи, — Эйгон пытался поддержать Элейну. Он положил руку на плечи сестры, притягивая её к себе.

***

Если на Дрифтмарк пару дней назад прибыл лишь один дракон, то покидали остров два — два самых больших и свирепых дракона, отдалялись от суши по направлению к столице. Ящерицы воспаряли над королевскими кораблями, кружа возле них. В небо на них взирали королева и десница: — Эймонд поступил очень глупо, а об Элейне вообще не стоит говорить, — недовольно заключала Алисента, обращаясь к своему отцу. — Но благодаря его глупости, теперь на нашей стороне ещё и Вхагар. А Элейна хоть и поступила опрометчиво и очень дерзко, всё же смогла разорвать помолвку с этим бастардом. Я горжусь её поступком. Эймонд на Вхагар и Элейна на Вермиторе будут огромным подспорьем и великой нашей силой в возможной войне, — спокойно говорил Отто, не отводя взгляд от драконов, парящих над их головами. С одной из высоких скал наблюдали за отдаляющимися драконами и Деймон с Рейнирой. Они с завистью и сожалением провожали великих драконов, ревущих над водной гладью. — Как же мы могли упустить их? Нельзя было подпускать племянничков к драконам, — Деймон предосудительно поморщил лоб. — Теперь и мы должны действовать, дядюшка. Драконы вольны выбирать. Так что же сделаем мы с тобой? — Рейнира перевела задумчивый взгляд на Деймона. Через две недели вся Королевская Гавань была взбудоражена смертью Лейнора Велариона, покинувшего этот бренный мир вслед за сестрой. А ещё через три недели на Драконьем Камне сочетались браком глубоко скорбящие наследная принцесса Рейнира Таргариен со своим дядей Порочным Принцем Деймоном Таргариеном. Итак, ответный ход чёрных не заставил себя ждать.