Два сплетённых Дракона

123 г. от З.Э. Два огромных дракона разверзали голубую гладь неба над Королевской Гаванью. Если три года назад нежданное появление двух старейших драконов повергло в шок столичных жителей, то ныне данные полёты сделались обыденностью. Принцесса Элейна и принц Эймонд предпочитали каждое утро перед завтраком отправляться в полёт на своих драконах. Вермитор и Вхагар под руководством своих всадников соревновались в скорости и манёвренности. Если Вхагар была на протяжении своей жизни верна многим всадникам и свободной почти никогда не оставалась, то Вермитор после долгих лет одиночества отвык от полётов на пару с другим драконом. Поэтому поначалу Бронзовый Гнев уступал в скорости старшей драконице. Но со временем Вермитор уже с лёгкостью обходил Вхагар и в скорости и, особенно, в манёвренности, ведь он был моложе и меньше размером: всё-таки боевая Вхагар привыкла показывать свою силу на поле битвы. Пока, будучи тринадцатилетними подростками, Элейне и Эймонду было велено далеко не улетать. Так, драконов близнецов постоянно видели в небе над Девичьим Прудом, Грачиным Приютом, Сумеречным Долом и Острым Мысом. Принц и принцесса особенно любили пролелать над портовыми городами и устрашать торговцев из-за Узкого моря, которые не привыкли видеть в небе драконов, но и те со временем свыклись. И каждое утро торговцы и рыбаки пристально вглядывались в небо, ожидая увидеть двух драконов. Они радовались, когда те появлялись, принося с собой удачу увидевшим. Сложилось даже поверье, что город, над которым пролетали два дракона, в этот день ждёт большой улов и большая прибыль. Но не стоит думать, что лишь Элейна и Эймонд летали на драконах. Когда Эйгон был ещё трезв с утра и в хорошем расположении духа, он тоже вздымался в небо на прекрасном Солнечном Огне. Но такие дни случались редко, хотя связь между Эйгоном и его драконом была очень крепка. Хелейна же парила в основном только над Королевской Гаванью, редко улетая дальше Хейфорда или Королевского леса. В последнее время Хелейна была печальна и неразговорчива — всё из-за приближающегося дня свадьбы с Эйгоном, который наоборот пустился во все тяжкие: напиваясь и ежедневно посещая Шёлковую улицу. Каждый забывается и свыкается по своему. Неизменными лишь оставались дни Эймонда и Элейны: Эймонд всё также тренировался с Колем каждое утро, набирая мышечную массу и становясь искусным воином, а Элейна проводила время за вышиванием, танцами и книгами. За три года близнецы очень изменились, особенно внешне. Эймонд обогнал сестру в росте на целую голову, окреп физически, а детская припухлость его лица сменилась ярко выраженными скулами и вытянутым подбородком. У Элейны же стали округляться формы: наливались груди и крепли бёдра; лицо приобрело приятные глазу черты, которые были мягче, чем у брата её. Неизменными остались их глаза, такие одинаковые. Хотя Эймонд теперь был вынужден носить повязку, он смотрел в глаза сестре и видел в них себя прежнего. Пусть он отныне зовётся Эймонд Одноглазым, для Элейны он оставался прекрасным, и она никогда не видела в нём изуродованного юношу. Вслед за приближением свадьбы Эйгона и Хелейны, близился брачный возраст Эймонда и Элейны. Хотя публичный отказ от замужества на Люцерисе и обида короля на младшую дочь, способствовали ещё большему сближению Эймонда и Элейны, никто пока не спешил с их помолвкой. С одной стороны Алисента берегла своих детей для выгодных ей партий, с другой же она переживала, что разлука двойняшек ничего хорошего не принесёт. Они могли взбунтоваться. Особенно Элейна, которая, потеряв связь с отцом, не боялась ничего. И гнев матери отныне был ей не страшен. Поэтому Алисента ждала становления Эймонда, как взрослого мужчины, и регул у Элейны. — За что же первая кровь пришла ко мне так рано? — грустно произносила Хелейна, смотря в пол. — В этом нет ничего плохого. Значит, что ты теперь можешь понести ребёнка, — как ребёнку разъясняла Элейна. — Я знаю, что это значит, Элейна. Я всегда хотела выйти замуж по любви. Но из-за чувства долга вынуждена соединиться с Эйгоном. Я знаю, что он тоже не желает этого брака. Он считает меня ненормальной! — Хелейна старалась подавлять слёзы. — Лучше стать женой Эйгона, чем какого-то старого и обрюзгшего лорда, — Элейна старалась успокоить сестру и вселить в неё надежду о приближавшемся браке. — Чем же это лучше? Он не смотрит на меня, как на женщину. — Значит, вы возляжете только ради продолжения рода. Разве это плохо? Вы сохраните чистоту крови. Дракон не ровня никому! — горделиво заявляла Элейна, стараясь наполнить и сестру подобной гордостью. — У вас с Эймонд получится куда лучше сохранить чистоту крови. Вы любите друг друга! — Но матушка не спешит с нашим венчанием. — Это случится рано или поздно. Я точно знаю, — Хелейна уже улыбалась сестре. — Будем надеяться, сестра. К тому же ни один приличный лорд после моих слов отцу не возьмёт меня в жёны. Если Хелейна накануне свадьбы бодрилась разговором с Элейной, то Эйгон по своему обыкновению собрался идти в бордель. Сегодня он имел полное право это сделать, ведь принц проводил последний вечер в роли завидного холостяка. Видят Семеро, расставаться с этим амплуа Эйгон не желал. Одно дело жениться на какой-нибудь адекватной и красивой девушке, а другое — на полоумной сестре. Но долг обязывает. — Ну что брат, — громко воскликнул Эйгон, заявившись в покои к Эймонду, — Коли завтра я стану женатым мужчиной, мой долг провести тебя во взрослую жизнь, пока я могу это сделать законно! — ухмылялся Эйгон. — Ты сам-то веришь в свои слова? — недовольно возражал Эймонд, удивлённый милостью брата. — Главное, чтобы ты уверовал, брат. — С чего такая милость? — строго спрашивал Эймонд, — Или ты забыл дорогу на Шёлковую улицу? — Моя дорожка туда уже давно протоптана, — довольно улыбался Эйгон, — Хочу и тебя по ней провести, а то переживаю за сестру, которой потом терпеть твой неумелый член. — Тебе стоит переживать за свой член, которым завтра предстоит удовлетворить свою жену, а не одну из шлюх. — За мои умения не переживай, возможно, я специально их оттачивал ради завтрашнего дня. А ты бы вот о своих подумал, — Эйгон расслабленно пожимал плечами. Эймонд долго не хотел соглашаться, но всё-таки первобытный интерес взял верх над разумом. Эймонд не желал опускаться до Эйгона, но и прослыть неумельцем не изволил. Он старался успокоить себя тем, что не предаёт сестру, ведь они даже не помолвлены. — Не переживай, братец, закроешь глаза и представишь Элейну, — хихикал Эйгон, идя по узким тайным коридорам Мейегора. Под покровом ночи братья покинули замок незаметно. Да и кому было угодно следить за двумя юношами, прикрытыми чёрными мантиями. В темноте улиц Эйгон быстро передвигался, точно зная курс на Шёлковую улицу. Его не останавливали ни смрад с переулков, ни вопли прохожих, ни редко проходившие стражники. Эймонду же было противно наблюдать за пьяными людьми, испражняющимся прямо на голые камни улиц, или же за парами, совокупляющимися в тёмных углах домов. Рвота подходила к его рту от этих зрелищ, которые смешивались со зловонием, но он быстро подавил её. Чем дальше братья шли, тем светлее становилось. Шёлковая улица горела огнями и кипела людьми. Из открытых окон доносились мужские и женские стоны наслаждения. — Узри, Эймонд, ты находишься в самом эпицентре удовольствий! — гордо восклицал Эйгон, разводя руками вдоль улицы. Эймонд с отвращением смотрел то на брата, то на прохожих, одаривающих его своим заинтересованным взглядом. Эйгону были не интересны эмоции и чувства брата, поэтому он быстро двинулся к одному богато отделанному зданию, куда перед ним заглядывали богатые купцы и знатные лорды. — Мой принц! — донёсся радостный возглас полной женщины, открывшей дверь братьям. — Рада Вас видеть, мой принц! И Вас, мой принц! — сразу замельтешила женщина, завидев в компании Эйгона ещё и его брата. — Сегодня я желаю, чтобы из моего брата наконец сделали мужчину, — Эйгон обвёл хищным взглядом Эймонда, а после ухмыльнулся держательнице борделя, — Я же хочу насладиться последним холостым днём! — Исполним, мой принц! — заулыбалась женщина, понимая, что сегодня её ожидает двойная прибыль. — Кого изволит взять мой принц? — брюнетка уже обращалась к Эймонду. — Ему нужна женщина поопытнее, — перебил Эйгон, — Пусть это будет Мира, в былые времена она и мне открыла дверь в мир удовольствий! — Отличный выбор, мой принц! Мира сделает всё лучшим образом! — начала хлопотать женщина, подзывая Миру к себе. Перед Эймондом появилась высокая рыжая женщина, которая была практически одного возраста с его матушкой. На лицо она была приятна. Но некогда стройная фигура стала более плотной, а на бледной коже виднелись синяки от грубых мужских рук. — Идёмте, мой принц, я покажу Вам, что такое настоящее наслаждение! — томно произносила Мира, явна довольная тем, что сейчас ей предстоит ублажать юнца, а не обрюзгшего лорда или купца. Эймонд не сопротивлялся натиску шлюхи, легко следуя по лестнице вверх за её рукой, словно дитя за матерью. От такой мысли юноша поморщился, обернувшись на своего брата, который стоял пред шеренгой молодых светлокожих брюнеток, которые были как на подбор похожи. Мира дошла до самых крайних покоев на втором этаже и отворила дверь, пропуская Эймонда вперёд. В помещении всё было довольно аскетично: кровать, медный стол, на котором стояли ваза с белыми лилиями, кувшин с вином и два бокала, на полу лежала медвежья шкура, а рядом с дверью висело небольшое круглое зеркало. Копиться пыли было негде, поэтому комната была чиста. Рыжеволосая женщина усадила Эймонда на кровать, застеленную бронзовыми простынями, а сама села на колени подле него. — Чего желает мой принц? — спрашивала шлюха, спуская со своих плеч узкие бретели тонкого шёлкового платья нежно-розового цвета, открывая юноше обзор на свои полные груди, успевшие обвиснуть от возраста и натиска мужских рук. Эймонд молчал, неуверенный в своих желаниях по отношению к женщине и в целом в нахождение в сием месте. Но Мире не нужны были указания, умелые женские руки уже скользили по камзолу принца, расстёгивая пуговицы и расшнуривая завязки на его штанах. Тёплая рука скользнула по недавно затвердевшему мужскому прессу, очерчивая пальцами рельефные кубики. Это действие возбудило не только Эймонда, который никогда не ощущал на себе таких пылких женских прикосновений, но и Миру, изголодавшуюся по рельефному мужскому телу. — Реакция Вашего тела — лучшая отрада для меня! — похотливо шептала шлюха, обхватывая затвердевший член Эймонда рукой. С уст принца сорвался тихий стон, от первых прикосновений к набухшей плоти. Он не отрывал взгляда от женщины, которая медленно водила рукой по его члену, подключая к своим действиям ещё и рот, чтобы доставить своему принцу ещё большее удовольствие. Эймонд наконец закрыл глаза и откинул голову назад, представляя перед собой Элейну, ласкающего его губами и языком. От этой мысли возбуждение охватило Эймонда с новой силой и он был готов кончить прямо в рот этой грязной шлюхе. Но женщина, искусно знающая свою работу, прервала свои оральные ласки и повалила Эймонда на спину, садясь на его эрегированный член и начиная медленно двигаться. Вначале принц никак не действовал, но после потянулся руками к женской груди и затвердевшим соскам, исследую ранее неизвестную плоть. Далее он начал спускать руки ниже к талии и к упругим бёдрам, оставляя ладони на них и крепко сжимая, заставляя Миру ускорить темп. Женщина покорно подчинилась натиску принца, к тому же он был ей угоден. Из уст шлюхи стали доноситься стоны наслаждения, которые благосклонно влияли на Эймонда. Юноша скинул женщину с себя, желая впредь быть сверху, и продолжил двигаться внутри женского лона, доставляя удовольствие и себе, и Мире. Находясь, на пике удовольствия, Эймонд вышел из женщины, излив сперму на простынь рядом с её телом. Мира же изнывала в истоме, приятно удивлённая действиями неопытного принца. — Мой принц показал себя наилучшим образом. Вашей супруге повезёт оказаться с Вами в одной постели, — учтиво произносила Мира, оглядывая заметно напрягшегося Эймонда. — Мне не нужно твоё одобрение, — резко бросил принц, вспомнив о сестре, которая должно быть спала, пока он трахал шлюху. А как бы он хотел, чтобы на месте этой Миры оказалась Элейна, и именно она бы сейчас изнывала от его действий. Но то было пока невозможно. На следующее утро в первые за три года в небо над Королевской Гаванью не поднялся ни один дракон. Это было связано с приготовлением к королевской свадьбе — сочетались узами брака принц Эйгон и сестра его принцесса Хелейна. Весь Красный замок стоял на ушах с первых лучей солнца. Суетились все: королева, десница, невеста, лорды и слуги. Один лишь Эйгон отсыпался после бурной ночки. Вчера он покинули бордель на Шёлковой улице лишь в час волка, не обнаружив там Эймонда, который ушёл сразу же, как только покончил с Мирой. Элейна же с самого утра находилась в покоях сестры своей Хелейны, помогая ей собраться под венец и стараясь поднять настроение. Хелейна была грустна и к тому же очень сильно волновалась. Предсвадебный мандраж бросал её в дрожь. Помогали лишь слова матери и сестры. Но по мимо слов Элейна помогала и делом: в столь ответственный для сестры день Элейна не доверила её причёску служанкам. Нежно и бережно прочёсывая волосы сестры гребнем, Элейна поддерживала непринуждённый разговор, расслабляя и веселя Хелейну. В их покои было велено никому не входить, дабы не нервировать принцесс, поэтому Эймонд и Элейна до сих пор не виделись. Эймонд хотел во всём признаться сестре, желая, чтобы между ними не было секретов, ведь если он не скажет сам, то обязательно проболтается Эйгон. Но Элейна и так обо всём знала. Хоть с недавних пор им было запрещено делить общие покои, комнаты Элейны и Эймонда находились рядом, прямо через стенку. Поэтому, мучающаяся от бессонницы Элейна, прекрасно слышала, как к Эймонду посреди ночи пришёл Эйгон. Она слышала их разговор. И знала куда они ушли. Смешанные чувства поселились в сердце Элейны. Она понимала, что Эймонд не обязан хранить ей верность, ведь он ей не муж, даже не жених. К тому же давно известный факт, что неженатые лорды и рыцари активно посещают бордели, да и женатые тоже. Но Элейна ревновала Эймонда, и именно сейчас она это поняла. Такое щемящее чувство, раздирающее сердце и терзающее мозг. Это могла быть только ревность. Ведь деля утробу матери вместе, Элейна не желала делить брата прежде ни с кем. Но Эймонд был свободным юношей со своими потребностями. И в этом заключалось главное противоречие. Поэтому Элейна была рада не видеть брата утром, ведь она могла разобраться в своих мыслях и чувствах. Эймонд же не находил себе места, желая как можно скорее увидеть сестру. Но его не пропускала ни матушка, ни стража. Поэтому оставшись в очередной раз ни с чем, принц отправился будить брата и призывать его к приготовлению к свадьбе. И вот настал тот час. Тронный зал был полон. В столицу приехали многие лорды и леди, желая разделить столь счастливый праздник с королевской семьёй и постараться выбить достойную партию для себя или своих детей, ведь свободными оставались принцы Эймонд и Дейрон и принцесса Элейна. Хотя некоторые относились к ней с предубеждением после выходки с отцом, никто не отменял факта её рождения, а значит многие хотели породниться с родом Таргариенов. Вся королевская чета ожидала появления невесты, кроме короля Визериса, который был сильно болен и не мог присутствовать на женитьбе своих детей, и старшей дочери его Рейниры с мужем своим принцем Деймоном, не желавшие находиться в обществе ненавистных родственников. Семья восседала за высоким, пышно накрытым столом, по обе стороны от них за длинными столами располагались все прибывшие лорды и леди. Эйгон в свете Семерых смиренно ожидал свою невесту, будучи до сих пор трезв трудами деда и Эймонда. И вот двери разверзлись и на пороге зала оказалась Хелейна в салатовом платье, украшенным золотой вышивкой, а вела её под руку сестра Элейна в изумрудном платье, чьи волосы, в отличие от объёмной причёски сестры, свободными тёмными кудрями ниспадали по плечам, убранные мелкими косами только у висков. Все взгляды были направлены на двух девушек, которые своей красотой очаровывали присутствующих. Принцессы медленно двигались в сторону жениха и великого мейстера. Элейна крепко сжимала ладонь Хелейны, которую снова постиг приступ волнения. — Будь счастлива, сестра! — Элейна подвела Хелейну к брату, нежно поцеловав в щёку на благословение. — Брат, будь верен и нежен! — улыбнулась Элейна Эйгону, благословив и его поцелуем, а после встала подле матери и Эймонда. Септон начал обряд бракосочетания. Эйгон и Хелейна обменялись клятвами и слились в первом кротком поцелуе. Все громко зааплодировали и раздались в поздравлениях уже мужа и жены. Эйгон повёл Хелейну во главу стола. Начался королевский пир. Еда валила горой, а вино лилось ручьями, особенно быстро лилось оно в бокал Эйгона, который осушил уже несколько. Но пыл внука охлаждал Отто Хайтауэр, запретивший впредь наливать Эйгону. Принц в миг погрустнел, стараясь развлечь себя иным способом. Он уже собирался тянуть свои руки к заду служанок, но и тут дед присёк его. Осталось лишь одно — мрачно смотреть в пустую тарелку, сложив руки на груди, как обиженное дитя. Такой вид забавлял Хелейну, которая в тот же миг повеселела, понимая, что кому-то на этом пиру хуже, чем ей. Все вокруг поднимали тосты за молодых, один лишь Эйгон обиженно улыбался, когда кто-то в очередной раз наполнял бокал отборным дорнийским вином. Но видимо Семеро сегодня были на стороне Эйгона, и через пару часов уже хорошо напившийся лорд Джейсон Ланнистер подошёл лично поздравить жениха и невесту и их родственников. Своими пьяными разговорами он отвлёк сурового Отто Хайтауэра, и Эйгон, воспользовавшись моментом, тут же осушил несколько бокалов вина. — Долгих лет счастливой жизни Вам, мой принц и принцесса! — громко восклицал Джейсон, поднимая очередной кубок. — Определённо, в данный момент моя жизнь преисполняется счастьем! — лукавил Эйгон, охотно отпивая из бокала, под косым взглядом деда, упустившим этот момент. При лорде Утёса Кастерли он не мог наказать внука, и Эйгон пользовался этим. Близилось время первого танца. Лорды и леди уже достаточно захмелели и были готовы пуститься в пляс под звуки лютни и скрипки. Но никто не смел приглашать дам, ожидая, когда жених и невеста позовут всех за собой. Эймонд и Элейна всё время пира молчали. Никто не желал первым начинать разговор. Оба были слишком упрямы. Если Элейна ждала просто признания брата, готовая легко его простить, то Эймонд, преисполненный уверенностью и решимостью с самого утра, к вечеру уже растерял все эти качества. Как оказалось, рассказывать сестре о сношении со шлюхой, было куда сложнее на деле, чем в его мыслях. Поэтому он также молчал, ещё больше компроментируя себя и ожидая первых фраз от Элейны. Но как упряма не была Элейна, она не могла жертвовать благополучием своей любимой сестры из-за глупой обиды на Эймонда. Поэтому, как часто бывало прежде, она первой пошла на разговор и применение с братом. — Эймонд, — Элейна схватила ладонь брата под столом, — Прошу, пригласи Хелейну на танец. — Но я желаю танцевать лишь с тобой, — Эймонд крепко сжал руку сестры, смотря на её взволнованное лицо. Он был удивлён и очень рад тому, что Элейна первой нарушила их тишину. — Ты же видишь, как Эйгон упрям, к тому же в нём столько вина, что он может запросто завалиться на пол и опозорить Хелейну, она и так бледна и грустна, — Элейна сострадающе взглянула на сестру, — Прошу, Эймонд, это очень важно для меня. — Коли ты, сестра, желаешь этого, то я выполню твою просьбу, — Эймонд на прощанье погладил подушечкой большого пальца ладонь Элейны и удалился к новобрачным. Это был благосклонный жест с его стороны, который очень порадовал Элейну. Эймонд под весёлую мелодию вывел Хелейну в центр зала и закружил сестру в танце. Пару минут они плясали одни, но после к ним подтягивались остальные лорды и леди, заполняя всё свободное место в зале. Элейна радостно наблюдала за развеселившейся сестрой, которая была рада танцевать в обществе трезвого и заботливого брата, а не захмелевшего Эйгона. — Сестра, ты так весела, будто сама вышла замуж! — за спиной Элейны вдруг возник Эйгон, довольно ухмыляющийся ей. — Улыбка сестры заставляет меня преисполняться радостью, — смотря снизу вверх на стоящего пред ней Эйгона, вежливо улыбалась Элейна. — Тогда, может, и ты преисполнишь меня радостью, согласившись потанцевать со мной! — Эйгон учтиво протянул Элейне руку, ожидая её согласия. — Лучше бы ты пригласил на танец свою супругу, — строго заявила Элейна, косясь на ладонь брата. — Я уже вот-вот собирался, Эймонд опередил меня! — А то количества вина, которое ты выпил на пиру, позволит тебе достойно вести меня в танце? — уже более благосклонно и игриво произносила Элейна. Ведь лучше танцевать с братом, чем с каким-то пьяным лордом. — Об этом, сестрица, можешь не переживать. Я же не так глуп, чтобы опозориться на собственной свадьбе! — Эйгон довольно ухмылялся, явно убедившийся в том, что Элейна вот-вот согласится. — Ну если ты не так глуп, то я не позволю сидеть тебе в тени деда, когда все веселятся, — Элейна вложила свою ладонь в руку Эйгона, — К тому же за время танца ты не сможешь выпить лишних бокалов вина. — Как благородно и в то же время жертвенно с твоей стороны, Элейна, не дать мне выпить лишнего, — Эйгон явно заигрывал с сестрой, желая хоть кого-то наградить своим вниманием сегодня. Под заинтересованные взгляды публики ещё одна пара Таргариенов вышла в центр зала танцевать. Особенно пристально наблюдали за ними мать и десница, которые опасались, что Эйгон мог запросто завалиться на Элейну. Но Эйгон не запятнал своего имени и чести семьи, он уверенно двигался в объятиях сестры, искусно ведя её меж других пар. — Я удивлена, брат, что вино не затуманило твой мозг, — шептала Элейна Эйгону в танце. — Знаешь ли, сестра, я умею удивлять не только в танце, то и в других, более интимных делах! — чуть громче, чем положено произнёс Эйгон, привлекая к себе внимание некоторых пар, танцевавших рядом с ними, в числе которых были видны Эймонд и Хелейна. — Надеюсь, сегодня ночью ты приятно удивишь свою супругу! — Элейна бросила вызов Эйгону, явно стараясь его раззадорить. — Не сомневайся, Элейна. Уж в этом деле я явно не подведу! Элейна лишь игриво ухмылялась распутству своего брата и его вечным пошлым замечаниям. Настал момент меняться партнёрами, но ни Эйгон, ни Элейна не желали этого делать. Посему Эйгон не слишком галантно оттолкнул от сестры подступавшего мужчину, снова положив руки на талию принцессы. — К слову о ночных удивлениях, — вдруг прошептал Эйгон на ухо Элейне, кружа её рядом с собой, — Эймонд сегодня ночью приятно удивил одну из шлюх на Шёлковой улице. Оказалось, его член способен доставить женщине удовольствие, — Эйгон хищно ухмылялся, явно довольный своими словами — Надеюсь, ты не лично наблюдал за его успехами, — уже также хищно ухмылялась Элейна, скрывая, как слова Эйгона укололи её. — Я был занят куда более важными делами, — после некоторой паузы добавил Эйгон, но его слова уже не производили никакого впечатления на Элейну. Пришёл очередной момент меняться партнёрами. В этот раз Элейна, не обращая внимания на желания брата, всё же решила сменить партнёра. Кружа в танце она двинулась прочь от Эйгона и наткнулась на другого своего брата — Эймонда. — Брат, — удивлённо и испуганно от неожиданного столкновения произнесла Элейна, оказываясь в объятиях Эймонда. — Не уж то я хуже Эйгона? — еле заметно ухмылялся Эймонд, приподнимая в танце сестру за талию. — А в чём ты должен быть лучше него? — паясничала Элейна, не смотря на брата, как бы очень увлечённая происходящим. — В танце, как минимум! — Должна признать, что Эйгон очень даже хорошо танцует, — ухмылялась Элейна, уже переводя взгляд на заинтересованное лицо Эймонда. — Элейна, — шептал Эймонд сестре, убедившись в её расположении, — Этой ночью… — Этой ночью ты трахал шлюху, — закончила за него Элейна, крепче прижимаясь к телу Эймонда, — Я в курсе, братец. И к тому же не держу на тебе обиды. Коли мы не женаты и не известно поженимся ли вовсе, ты волен делать, что угодно! — Но, Элейна, — хотел воспротивиться Эймонд, внутри которого бушевали гормоны от столь тесного нахождения сестры. — Мы обсудили эту тему. Но впредь я не желаю слушать от Эйгона историй про то, как ты развлекаешься в борделях, — учтиво улыбалась Элейна, кланяясь Эймонду в знак благодарности за танец. — Спасибо, сестра, — Эймонд нежно коснулся губами тыльной стороны ладони Элейны, благодаря то ли за танец, то ли за понимание. За сием действием пристально наблюдали королева и десница, которые с каждым днём всё больше убеждались в чувствах Эймонда и Элейны друг другу. И их мечты о венчании близнецов на других людях постепенно развеивались.