Два сплетённых Дракона

В Королевской Гавани все ждали возвращения принца и принцессы Таргариен, которые последние недели гостили в Староместе, а по дороге в столицу посещали знатных лордов Простора, жаждущих принять в своих владениях драконьих всадников. Вести о местоположении Эймонда и Элейны тут же доходили до Красного Замка, где отсчитывали дни до их прибытия. — Элейна ведет себя безответственно, так надолго исчезая из столицы, — королева Алисента была рассержена поступком младшей дочери, а также обеспокоена ее ментальным и телесным состояниями. — Ты же знаешь, что Элейна всегда была своенравна, — Отто Хайтауэр пытался успокоить дочь, переживающую за свое дитя, — К тому же сейчас с ней Эймонд, а он не допустит, чтобы с головы Элейны упал хотя бы один волосок, особенно после случившегося. — То что с ней сейчас Эймонд — меня как раз и заботит, — королева напряжено выдохнула, сморщив лоб, — Ты же знаешь, что вдвоем они совершенно неуправляемы. — Она знает, что Хелейна вновь беременна? — десница серьезно взглянул на дочь. — Мы ещё никому об этом не сообщали. Ты думаешь, что на ней плохо скажется данная весть? — Нет, — уверенно ответил Отто, пытаясь разобрать эмоции, отразившиеся на лице Алисенты, — Элейна слишком любит сестру. Я наоборот считаю, что это известие произведет на неё благоприятный эффект. — Будем надеяться, — тихо ответила королева, поджав губы. Опасениям Алисенты было не суждено сбыться, и через две луны после разговора с отцом — Вермитора и Вхагар вновь заметили в небе над Королевской Гаванью. На дворе стоял вечер. Закат переливался золотистым и пурпурным, как бывало только после дождя. На небе быстро пробегали белые облака, а грозовые тучи отступали уже в сторону Штормового Предела. Солнце садилось за горизонт, стремясь к границе вод Черноводного залива, а последние закатные солнечные лучи погружали столицу в тепло и негу. Так, подсвеченные теми самыми лучами, в небе с раскатистым басом виднелись два дракона, которые уже являлись символом мощи рода Таргариенов и хранителями Королевской Гавани. Вермитор, опережая Вхагар, первым показался на горизонте, громким рёвом извещая о своем прибытии. Старая драконица, подхватив настрой собрата, начала пикировать над городом. — Драконы! — по городу начали разноситься обеспокоенные возгласы, ведь за время отсутствия в столице двойняшек, в небо не поднимался ни один дракон. Заслышав встревоженные возгласы зевак, каждый прохожий вмиг поднял голову к небу, пытаясь высмотреть дракона и его внешний вид. Одним из таких очевидцев был принц Эйгон Таргариен, который по своему обычаю в данное время беззаботно странствовал по Шелковой улице. — Элейна! — прошептал Эйгон, различив бронзовый отлив чешуи дракона в небе. Принц продолжал наблюдать за проносившимся в воздухе Вермитором, который с каждым метром снижался, огибая высокие пики замка, а после направился к холму Рейнис, прямо к Драконьему Логову. Бронзовый Гнев уже пролетал так низко над столицей, что тенью нависал над домами и улицами, перекрывая собой вид на небо. Эйгон, следуя направлению туловища змея, бегом последовал за ним, расталкивая перед собой неповоротливых зевак, перекрывавших ему дорогу. Он не спускал глаз с дракона, который опережал его, но всё продолжал бежать к Драконьему Логову, отчего капюшон черного плаща, некогда покрывавший его голову, распахнул окружающим взор на облик принца. Эйгону повезло, что Шелковая улица находилась в непосредственной близости к Драконьему Логову, отчего путь юноши был весьма короток, и он привлек к себе внимание небольшого количества людей. Принц подоспел к Драконьему Логову, как только Элейна спешила с дракона, но следом за Вермитором готовилась снижаться и приземляться также и Вхагар. Два разгоряченных дракона, отвыкшие от больших скоплений людей и драконоборцев, принялись размахивать крыльями вздымая над собой сгустки пыли и извергая из пасти темный дым готовящегося огня. Они топтались на месте, пытаясь удобно расположиться на холме Рейнис, внимая приказам своих всадников. Эйгон наблюдал за происходящим. Он укрывал лицо широким рукавом темного плаща, защищая лицо и глаза от пыли и жара, распространяющихся от огромных драконов. — Lykirī, Vermithor! — за оглушающим ревом драконов и громкими криками драконоборцев Эйгон сумел расслышать такой знакомый голос сестры, успокаивающей Бронзового Гнева. За серой пеленой дыма и драконьего жара он смог разглядеть, как Элейна, улыбаясь, гладит чешую на морде Вермитора, который тут же прятал свои клыки подальше от своей всадницы. Дракон обдавал девушку теплым дыханием, сильнее развивая ее волосы и заставляя смеяться. Эйгон помнил, что после каждого полета Элейна любила переглядываться с Вермитором, нежно оглаживая его и шепча слова похвалы на валирийском, а дракон лишь беспамятно внимал ее речам, связанный сильной ментальной связью со своей всадницей. Эйгон не хотел нарушать их идиллию, но Вермитор, почувствовав запах приближающегося чужака, в миг отвлекся от ласк Элейны, огибая ее тело своей мордой и шеей, обнажая свои клыки. — Я не думал, сестра, что ты так надолго покинешь нас, — произнес Эйгон, продолжая приближаться к рассвирепелому дракону. — Не боишься стать обедом, Эйгон? — Элейна еще не успела повернуться лицом к собеседнику, но тут же по голосу узнала старшего брата, и вмиг довольно ухмыльнулась. — Не мне бояться драконов, Элейна, тебе ли об этом не знать, — Эйгон также довольно ухмыльнулся, разглядев на лице обернувшейся сестры толики радости от встречи. — Напрасно! — принцесса уже была готова идти в объятия брата, но другой ее брат подкрался незаметно. — Эйгон, разве в это время ты не должен быть в одном из домов удовольствий? — Эймонд хищно прищурился, подходя ближе к своей леди-жене. — Как удачно, что Шелковая улица так близка к Драконьему Логову, брат, что я вмиг смог добраться сюда и встретить вас! — Эйгон был все также спокоен и непроницаем, отвечая небрежностью на колкости родича. — Неслыханная удача, — только и ответил Эймонд, демонстративно приобнимая Элейну, ведь прекрасно знал, что Эйгон сорвался сюда не ради них, а только ради сестры, которая была для него недосягаема последние несколько месяцев. — Моя принцесса, мой принц! — к двойняшкам подошел гвардеец, отвлекая их от речей Эйгона, — Королева требует незамедлительно доставить Вас в замок. Так наследники рода Таргариенов были вынуждены последовать приказу гвардейца и последовать с ним в Красный Замок. Эйгон, конечно, пошел вмести с ними, позабыв о всех своих планах и похождениях. Сейчас он был огорчен тем, что не смог побеседовать с Элейной наедине, или хотя бы без Эймонда. Всю дорогу он был молчалив, задумчиво смотря в окно кареты и просчитывая свои планы. Он лишь изредка откликался на реплики сестры, полностью игнорируя при этом Эймонда.

***

Разговор с матерью и дедом утомил Элейну. Она напрочь отказалась принимать хоть толику вины за то, что улетела и заставила всех нервничать. Она старалась спокойно слушать их нравоучения, лишь изредка вставляя слова в свою защита. Даже сейчас, идя по коридорам Красного Замка, она не могла выкинуть разговор с родичами, прокручивая его и полностью прорабатывая в своей голове. — Я дракон, матушка, и вольна делать то, что пожелаю, — вымолвила Элейна, как только мать закончила свою пламенную речь про опасность и безрассудство, — К тому же у меня есть огромный взрослый дракон, способный меня защитить. Поэтому, может, с ним я была в большей безопасности, чем здесь с вами. — С каких пор к тебе закрались подобные мысли? — королева была удивлена речам младшей дочери, которая откровенно ей дерзила. — Тебе не понять моих чувств и мыслей. Ты не теряла ребенка, переживая всю ту боль, выпавшую на мою долю, — Элейна была хладнокровна и лишены эмоций. Казалось, данные слова подействовали на Алисенту, как холодная вода, остужающая жар костра. Теперь она могла лишь жалостливо оглядывать дочь, резко повзрослевшую за последние несколько месяцев. — Теперь я многое понимаю, матушка. И задумываюсь о том, что раньше даже и не закрадывалось в мои мысли, — несколько мгновений мать и дочь молча смотрели друг на друга, а после Элейна молча вышла из покоев королевы. Уже сейчас, находясь наедине, Элейна могла понять, что в каких-то моментах была излишне резка и прямолинейна с мягкосердечной матерью, но ей было необходимо отстоять свои действа. Девушка очень не любила подолгу зацикливаться на одной мысли и изводить себя раздумьями над своими поступками. Но произошедшее никак не могло покинуть её головы. — Элейна, — в дальнем конце коридора раздался развеселенный голос Эйгона, — Как тебе понравился разговор с матерью? Элейна удивилась, увидев брата в замке в такое позднее время, которое он обычно проводил в доме удовольствий на Шелковой улице. Принц вальяжно шел по коридорам замка, довольно улыбаясь. Было очевидно, что несколько кубков арборского вина он уже осушил. — Я уже давно привыкла к ее нравоучениям, или ты забыл? — Элейна ухмыльнулась появлению брата. — О, сестрица, нам нужно срочно выпить за разочарование семьи! — Эйгон подошел в плотную к Элейне, приобняв её за плечи, а после направил девушку в сторону своих покоев, — Кажется, мы не делали этого с похорон Лейны Веларион! — принц громко восклицал и улыбался, — О, скверный был вечер, не так ли?! —Эйгон сильнее приобнял сестру, заставляя её окунуться в глубину воспоминаний того вечера. — Весьма неприятный! — Элейна саркастично закатила глаза, похлопывая брата по спине. — Особенно для Эймонда! — белокурый принц громко засмеялся, наполняя коридоры замка своими протяжными и хмельными возгласами. — Эйгон! — Элейна недовольно хмыкнула, прищурив глаза, но всё-таки продолжила идти в обнимку с довольным братом прямо в его покои. Стоял уже поздний вечер, поэтому замок был немноголюден. Изредка по пути попадались стражники, которые не обращали внимания на наследников короля. Элейна так и не смогла поговорить с Эйгоном наедине. А ей всё же хотелось отблагодарить его за то, что он не проболтался никому о своем чистосердечном поступке. Поэтому девушка без зазрения совести вошла к нему в покои, наконец вырвавшись из объятий брата. — Эйгон, — Элейна окликнула брата, удалившегося к столику с вином, — Я очень благодарна тебе за то, что ты помог мне в тот вечер! — девушка говорила медленно, оглядывая спину родича в темно-зеленом камзоле. — О, Элейна, не стоит благодарностей, — тон Эйгона как всегда был беззаботен и игрив, — Тем более никто об этом не узнал! — Я рада, что ты не болтлив! — принцесса ухмыльнулась, беря кубок с вином из рук Эйгона. — За разочарование семьи! — Эйгон поднял над собой кубок, произнеся бодрящий тост с беззаботной улыбкой. Элейна приподняла бокал, одобряя слова брата. Они вдвоем на своей шкуре ощутили все безразличие отца и постоянные недовольства матери. — Жаль, что ты не полетел с нами, Эйгон! Солнечному Огню не помешает почаще вылетать на дальние расстояния! — Элейна решила завести с братом непринужденный разговор, удалившись с ним на балкон его покоев. — Полеты с Эймондом меня не прельщают, — белокурый принц пренебрежительно хмыкнул при упоминании имени брата, который даже сейчас встревал в разговор. — Там ведь был не только Эймонд, — девушка пожала плечами, устремив взгляд в сторону Драконьего Логова. На реплику сестры Эйгон сморщил нос, отпив ещё вина из кубка. В такой прекрасный вечер он хотел бы говорить с Элейной о чем и о ком угодно, кроме младшего брата. Эйгон завидовал ему лишь в одном, но в таком весомом моменте, и от этого было ещё обиднее. — Не хмурься, братец. Твоему прекрасному личику ещё рано обзаводиться морщинами! — Элейна озорно ухмыльнулась, стараясь заставить родича забыть о грубых мыслях к Эймонду. Эйгон лишь слабо улыбнулся, понимая, что Элейна в очередной раз пытается увести его мысли и чувства в иное русло. — Хелейна снова беременна, сестра, — хотя новость была радостной, на лице Эйгона не было улыбки. Он выжидающе смотрел на девушку напротив, ожидая ее реакции. — Прекрасная новость, брат! — по лицу Элейны проскочила искра счастья, — Не имея своих детей — я буду нянчить ваших! — принцесса широко заулыбалась, искренне радуясь новости. — Какая глупость, Элейна! — Эйгон был рассержен словами сестры, которая так просто мирилась со своей судьбой, — Я бы все отдал, чтобы это был твой ребенок! — принц взял ладони Элейны в свои, прижимая их к своей груди. — Прекрати, Эйгон! — Элейна выдернула свои руки из хватки брата, — Как ты можешь так говорить?! Хелейна замечательная мать! Разве ты не видишь, как она самозабвенно любит Джейхейриса и Джейхейру! Она заслуживает большую и крепкую семью! — брюнетка, казалось, впервые подняла голос на своего родича, но сейчас он этого заслуживал, покусившись на счастье её любимой сестры. — А я этого заслуживаю? — Эйгон не обращал внимания на повышенный тон сестры, ведь знал, как она любит Хелейну. Он лишь вглядывался грустными глазами в глаза Элейны, стараясь найти ответ на извечный мучающий его вопрос: «Заслуживает ли он чего-то?». — Ох, Эйгон! — тон Элейны тут же стал сожалеющим, как только она поняла мысли брата, — Конечно ты этого заслуживаешь! — девушка стремглав подлетела к блондину, кладя свои руки ему на плечи, — Возможно, даже больше, чем все мы! — она так уверованно говорила, пронзительно смотря прямо в душу Эйгона. — Думаю, с тобой многие не согласятся, — Эйгон лишь грустно ухмыльнулся, сомнительно покачав головой. — Они все глупцы, Эйгон! — Элейна взяла лицо брата в свои ладони, стараясь донести до него простую истину, которую многие не понимали, — И просто не могут разглядеть, что за внешним безразличием и беспечностью, кроется безгранично любящий своих детей отец, самоотверженный всадник, отрада своего дракона, брат, готовый всегда прийти на помощь! — глаза принцессы загорелись, перечисляя качества юноши, стоящего перед ней. Сердце Эйгона покрылось сладкой негой от услышанного. Никто до сих пор не говорил ему таких слов, а сам он бы про себя такое никогда не смог сказать. Но Элейна произносила все это так бескорыстно уверованно и искренне, что принц лишь продолжал молчать. Он смотрел в бездонные лиловые глаза сестры, с каждым мгновением все сильнее подчиняющие его своей воле. Какой-то дурман окутал разум Эйгона, пока мягкие ладони Элейны так нежно обнимали его щеки, а глаза гипнотизировали его своим пронзительным взглядом. Казалось, что в его мире осталась лишь Элейна, и она принадлежала ему, а он уже давно принадлежал ей. Не контролируя свои мысли и действия, Эйгон сделал единственное, что хотел и считал верным в данный момент, — он, не раздумывая, потянулся к брюнетке, наклоняясь над ней, а после в нежном поцелуе прислонил свои губы к ее, блаженно закрывая глаза и растворяясь в моменте. Некогда привыкший действовать более настойчиво и решительно, Эйгон теперь боялся совершить резкие движения, медленно увлекая девушку в свой поцелуй. До Элейны не сразу дошло действие происходящего, поэтому поцелуй затянулся, хотя девушка на него не отвечала, будучи шокированной поступком брата. Но даже так она дала Эйгону повод для радости, ведь он мог спокойно целовать жену своего брата. — Эйгон, — прошептала Элейна, отстраняясь от блондина и поджимая свои губы, будто она сказала что-то запретное, — Боюсь, ты неправильно все понял, — девушка вытянула одну руку вперед, делая шаг назад от брата. — Разве ты этого не хотела? — Эйгон, я люблю Эймонда, — шептала Элейна, отворачиваясь от собеседника, — Даже если у нас мог бы произойти какой-то разлад, то я никогда бы не позволила себе разрушить счастье моей любимой сестры в угоду своей прихоти! — Думаешь, мы с Хелейной счастливы? — Эйгон недовольно хмыкнул, облокачиваясь руками о каменные перила балкона. — У вас есть дети, Эйгон. К тому же Хелейна снова беременна! — Ты сама прекрасно знаешь, что одни дети не обеспечивают счастье, — задумчиво произносил принц, вспоминая отношения матери и отца, — Это всего лишь наш долг! — он снова почти в плотную подошел к сестре, стараясь найти подтверждение своим словам в ее глазах. Элейна прекрасно помнила отношение Визериса к Алисенте и к ее детям. Знала, что их брак был всего лишь долгом перед королевством и их семьями, а возлегали они лишь для зачатия наследников. Но даже эти наследники не нашли отклика в сердце Визериса, а супружеская жизнь обременяла Алисенту все больше с каждым годом, что даже и ей дети не дарили радость. Элейне стало тоскливо от этих воспоминаний, и ее сердце разрывалось от того, что ее брат и сестра были обречены на подобную судьбу против их воли. — Ты разрываешь мне сердце, Эйгон! — голос Элейны становился сбивчивым, а на глазах почти наворачивались слёзы, — Но даже если у вас с Хелейной так, то мы с Эймондом любим друг друга! И я ничего не могу поделать с этим! — А наш братец-то — везунчик! — Эйгон завистливо улыбнулся, покачав головой от досады. — Прости, я должна идти! — быстро протараторив заточенную фразу, Элейна тут же вышла из покоев брата, оставляя его одного со своим разочарованием. Элейна почти бежала по коридорам замка, стараясь как можно быстрее и как можно дальше удалиться от покоев брата. Девушка старалась слиться с темнотой пространства, опираясь о холодные камни стен. Убедившись в том, что достаточно далеко ушла, Элейна остановилась у небольшого углубления в стене и, крепко сжав свою голову сползла по стене на каменный пол. Мысли бушевали в голове девушки, переплетаясь между собой. Всё стало запутаннее, чем прежде. Сердце было разбито. Тем временем Эйгон от разочарования и безответности своих действий со всей силы швырнул кубок с вином, отчего тот влетел с грохотом в стену, отскочив тут же на пол. Юноша закрыл лицо руками, облокотившись локтями о каменные перила балкона. Он был опустошен и разбит.