Два сплетённых Дракона

Рождение принца Мейлора на третий день последнего месяца 127 г. от З.Э. наконец смогло примирить принца Эйгона и принцессу Элейну Таргариен. Хотя открытой вражды между ними не было, многие стали замечать, что сестра начала сторониться своего брата. Если раньше они могли часами беседовать за семейной трапезой, то теперь предпочитали молчать, не задавая друг другу вопросов. Некогда общительный принц Эйгон более не поддерживал разговоров сестры, а Элейна отводила взгляд, как только её глаза встречались с глазами брата. А Солнечный Огонь за все это время так и не поднимался в воздух вместе с Вермитором, хотя Бронзовый Гнев воспарял над Королевской Гаванью практически каждый день, порой покидая столицу на несколько недель. Если придворным оставалось только гадать над причиной их раздора, то родичи откровенно расспрашивали брата и сестру о резкой перемене в их безупречных братско-сестринских отношениях. Ведь все прекрасно знали силу их семейных уз, которая была примером для многих лордов, леди и простолюдин. Так, при очередной прогулке с матерью и беременной Хелейной, которая через пару месяцев готовилась родить наследника для Эйгона, и её старшими детьми, Элейна была вынуждена отвечать на неудобные вопросы сестры и королевы: — Элейна, мы всерьез обеспокоены вашей размолвкой с Эйгоном, — королева Алисента наконец решила обсудить с дочерью тему, которая её давно волновала, — Я уверена, чтобы там не натворил Эйгон — его можно простить. Ты же знаешь, каким он иногда бывает? — женщина поджала губы, мягко смотря в глаза дочери. — Каким, матушка? — казалось, мягкий тон и взгляд матери не подействовали на Элейну. Хоть она и старалась пока держаться подальше от Эйгона, она до сих пор была ему верна и любила его сильной сестринской любовью, поэтому была рассержена словами матери. — Невыносимым и неучтивым, — Алисента лишь пожала плечами, стараясь не обращать внимание на резкость дочери. — А с чего ты взяла, что Эйгон что-то сделал? Может, это была я? — Элейна и теперь продолжала защищать брата, чем ещё сильнее запутывала королеву-мать. — Один дракон двух самок выбрал: летал с одной, потом с другой, но счастье было мимолетно, и после он совсем увял, лишившись их обоих, — Хелейна тихо произносила себе под нос стишки, разглядывая и поглаживая свой округлившийся живот. Элейна же смогла расслышать её слова, слегка вздрогнув от услышанного, хотя смысл ей был не понятен. — Скажем так, что в данный момент у нас с Эйгоном появились разногласия, касаемые драконов, — хоть Элейна и лукавила, но она не обманывала мать, а всего лишь не открывала всей правды. — О, Элейна, — королева сразу развеселилась, услышав такую несущественную причину для разлада дочери и сына, — Это такая мелочь, а вы не разговариваете уже несколько месяцев. — Для меня это не мелочь, матушка, — Элейна присела на корточки рядом с Джейхейрой, поправляя ее платье, и не смотря при этом в глаза матери, — Нам с Эйгоном нужно время. — Ты же знаешь, матушка, какие они ужасные упрямцы! — Хелейна взяла Алисенту под локоть, стараясь подбодрить и увести её мысли. — И я не понимаю, в кого они уродились такими, — королева слегка улыбнулась, смотря на то, с какой нежностью Элейна заботится о Джейхейре. — Думаю, это от крови драконов, — Элейна широко улыбнулась, потрепав племянницу за щечки. По другую же сторону баррикад стоял принц Эйгон Таргариен, самолюбие которого было сильно уязвлено безразличием Элейны. Если поначалу он всячески пытался найти с ней контакт и попросить забыть о произошедшем, то спустя недели игнорирования со стороны девушки — он просто сдался, также стараясь избегать сестры. Принц был печален, казалось, ничего не могло скрепить его разбитое сердце и ущемленную гордость. Он стал наведываться в бордели чаще обычного, порою, подолгу пропадая в городе. Прислуга стала поговаривать, что Эйгон выходил уже за пределы домов удовольствий, посещая ещё более злачные места, где придавался ожесточенным утехам, не свойственным людям его рода. Элейна была обеспокоена поведением брата и в один из вечеров, после длительного молчания, наконец направилась в его покои, чтобы наконец поговорить и разобраться в произошедшем. — Миледи, принца нет в покоях, — возле дверей стоял сир Аррик Каргилл — личный стражник Эйгона, он виноватыми глазами осматривал Элейну. — Он на Шелковой улице? — принцесса вопросительно взглянула на рыцаря, — Или вся молва про него правдива? И он стал менее разборчив в своих предпочтениях? — уже тише и обеспокоеннее проговорила Элейна. Сердце девушки перестало биться в момент, пока она ожидала ответа сира Аррика. А тот лишь пока поджал губы и потупил взгляд в пол, не желая раскрывать тайны своего принца. — Принц довольно своеволен, — начал было рыцарь, — Хоть мне и приказано постоянно находиться с ним, миледи, я не могу воспротивиться его воле, когда он желает, чтобы я оставил его наедине, — в голосе сира Аррика было слышно сожаление о своем поступке, но Элейна прекрасно понимала, что он ни в чем не виноват. — Вы всего лишь выполняете приказы Эйгона, сир Аррик. Я Вас ни в чем не обвиняю, — тон Элейны был мягок, а взгляд нежен, — Но Вы же знаете где он сейчас находится? — принцесса вопросительно сузила глаза, — Отведите меня туда. Я хочу увидеть до чего дошел Эйгон на сей раз! — Миледи, Вам нельзя! Уже смеркается! — сир Аррик был встревожен приказом принцессы. — Обещаю, об этом никто не узнает! Но если Вы не пойдете со мной, то я уйду одна, — Элейна была непреклонна и точно настроена. — Миледи, я Вас проведу! — рыцарь был вынужден выполнить приказ принцессы, хоть и не хотел, ведь на улицах в такое позднее время было опасно, особенно для юной леди, — Только обещайте слушаться меня беспрекословно. И не высовываться! — сир Аррик говорил строго, сделав шаг в направлении Элейны. — Обещаю, что я не доставлю Вам хлопот! Сир Аррик настоял, чтобы они с Элейной облачились в черные плащи, дабы их вылазка на улицы Королевской Гавани прошла незамеченной. Элейна, как и обещала, во всем подчинялась рыцарю. Поэтому, выйдя с потайных ходов Красного Замка, пара, облаченная в черное, слилась с опускающейся на город темнотой и незаметно двинулась в самую глубь разврата и утех столицы. К увиденному на улицах Королевской Гавани этим поздним вечером юная принцесса была не готова. Хотя она множество раз летала с Вермитором в ночи, но с высоты полета дракона всё выглядело спокойнее и привлекательнее, а близость ее верного друга придавала ей чувство защищенности. Но вот сейчас, она с опаской оглядывала вымощенные брусчаткой улицы, стараясь держаться как можно ближе к сиру Аррику. — Я предупреждал Вас, миледи, что Королевская Гавань небезопасна с такое позднее время, а особенно то место, куда мы с вами направляемся, — рыцарь заметил замешательство принцессы, которая с опаской вглядывалась в темные переулки. — Очень жаль, что подле меня сейчас нет Вермитора, с ним было бы спокойнее! — Элейна слегка улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. — Драконам здесь покланяются, принцесса. И пока мы идём незамеченными — нам ничего не грозит. Элейна лишь кивнула, устремив взгляд к Драконьему Логову, мечтая оказаться сейчас там, а не на злачных улицах столицы. — Мне очень больно оттого, что Эйгон смог променять полеты на Солнечном Огне на это, — принцесса с отвращением оглянула совокупляющихся людей в одном из переулков близ Блошиного Конца. — Принц уже давно не разделяет ваших предпочтений, подолгу пропадая на Шёлковой улице, — сир Аррик продолжал уверенно следовать по темным переулкам, ведя за собой Элейну. Девушка внимательно смотрела вокруг, стараясь оценить ситуацию и запомнить дорогу. Она не могла поверить, что Эйгон способен так часто бродить по таким злачным местам, которые ночью становились к тому же довольно опасными. На Шёлковой улице же везде ярко горели огни, различные дома удовольствий, притоны и забегаловки так и манили окружающих к их посещению, но полностью отталкивали Элейну. В один из этих борделей сир Аррик свернул. — Миледи, Вам лучше держаться ближе ко мне. В ответ на реплику рыцаря Элейна крепко взяла его под локоть, выровнявшись с ним по дороге. Сир Аррик шёл уверенно по коридорам душного дома удовольствий, расталкивая зевак со своего пути. Элейна же робко глядела вокруг: приглушенный свет и аромат подожжённых трав должны были предавать интимности и раскрепощать присутствующих, но брюнетка лишь сильнее вцепилась в руку рыцаря, морщась от разврата, витавшего в самом здешнем воздухе. Видимо, место было настолько злачное и убогое, что люди совокуплялись прямо на полу, за самыми незначительными углами и поворотами: мужчины с девушками, мужчины с мужчинами или целые оргии, переплетавшиеся между собой словно клубок змей. И чем дальше шел сир Аррик, тем больше становилось людей, чей зловонной запах вызывал тошноту и отвращение у двух путников. Элейна только и могла слышать стоны девушек, казалось совсем молоденьких, младше самой принцессы, грубые толчки и возгласы мужчины, даже плач и крики не могли скрыться в этом круговороте плотских удовольствий. — Это отвратительно, сир Аррик! — прошептала Элейна, смотря, как старый и обрюзгший мужчина грубо обходится с маленькой и хрупкой блондинкой, вынужденной терпеть его действия, — Неужели Эйгон где-то здесь? — принцесса всё ещё надеялась на лучшее, не желая разочаровываться в своем брате. — В самом эпицентре, — только и ответил рыцарь, точно знающий местонахождение своего подопечного. Впереди виднелся огромный балдахин, отделявший царившую оргию от раскатистого хмельного смеха и одобрительных возгласов. Элейна внимательно смотрела на дешёвые шелка, стараясь различить играющие очертания теней, и тут ее взору предстали двое мужчин, не пропускающие внутрь посторонних. — Внутрь нельзя! — грубо заявил один из них, как только сир Аррик захотел протиснуться сквозь них, — Если только эта малышка не предназначается принцу, — на лице здоровяка проскользнула мерзкая пошлая улыбка. — А для тебя, может предназначаться плаха или драконий огонь! — Элейна не выдержала и сорвалась на мужчину, свирепо глядя на него своими васильковыми глазами. — Миледи, простите меня! — незнакомец тут же стал заикаться, повинно приклонившись пред принцессой, — Не признали Вас! — он со своим напарником тут же удалился с прохода, приоткрывая шелковую ткань для Элейны и ее сопровождающего. При входе Элейна чуть было не споткнулась о тяжелую подушку, но крепкая рука сира Аррика не дала ей упасть. Теперь уже она старалась внимательнее смотреть под ноги, ведь подушки, покрывала и пух из них были повсеместно. Внутри горели только несколько ламп, отчего сохранять ориентацию было тяжело, но царивший мрак был лишь куполом, закрывавшим действо в самом центре укрытия: на полу, сливаясь в одно целое, придавались ласкам сразу несколько девушек — разных рас, возрастов и телосложений. Над ними также стоял обнаженный юноша, подстёгивающий их плеткой и подающий различные предметы, которые они использовали на партнершах. На небольшой возвышенности за ними наблюдал веселый Эйгон, расположившийся на импровизированном троне прямо возле них. Раззадоренный принц широко улыбался, и громко кричал о том, что хотел видеть от девушек в данный момент. Но то что увидела Элейна далее — повергло ее в шок. На полу, в ногах Эйгона, сидел белокурый малыш, не более двух лет отроду, он играл с одной из тех самых игрушек «для увеселений», иногда отвлекаясь на происходящее перед ним. — Не может быть! — только и прошептала Элейна, закрыв от удивления раскрывшийся рот. — Один из многих, миледи, — сир Аррик отреагировал на удивление принцессы, — По крайней мере известных мне. В ушах Элейны разносились эхом удары плеток и досок о женскую плоть. Она не могла отвести взгляд от чумазого мальчика в потрепанной одежде, ползающего в ногах Эйгона и хватающего его за полы мантии. Ее брат, казалось, совершенно не замечал его, полностью сосредоточенный на управлении женской оргией. — Его мать среди них? — принцесса одним мимолетным взглядом указала на сплетение тел на полу. — Скорее всего, — рыцарь лишь пожал плечами, — Но принц не возлегает с одной и той же, девушкой он требует новую каждый раз. По крайней мере так мне говорили хозяева прошлых борделей. — А бастарды? Что с ними? — сердце Элейны было переполнено скорбью о детях, чья доля была столь прискорбна. — Девочки, если они есть, скорее всего останутся работать в борделе. Вы можете этого не знать, но сребровласые проститутки особенно пользуются спросом. Ее мать много получит за нее. Ну, а судьба мальчика зависит от матери, точнее от ее порядочности, — сир Аррик также оглянул все это действо, остановив свой взгляд на ухмыляющемся Эйгоне. — Пойдемте отсюда, сир Аррик, я увидела достаточно, — брюнетка кинула последний разочарованный взгляд на своего брата, прежде чем скрыться в темноте и покинуть это грязное место. Эйгон, отвлекшийся в этот момент от своего развлечения, смог разглядеть в полумраке лишь лицо сира Аррика, который постоянно следил за похождениями принца, но в этот раз Эйгон заметил рядом с ним небольшой силуэт, поспешно скрывающимся за палантином, отделявшим его пространство от окружающего. В голове юноши пронеслась одна лишь мысль. Не уже ли он привел кого-то к нему, в его тайную обитель? Но этот кто-то решил остаться инкогнито. Мать не могла — она бы тотчас же приказала вытащить его отсюда. Хелейне нет до него дела. Остается лишь она. Элейна. Эйгон лишь обреченно и недовольно выдохнул, закрывая свои глаза ладонью. Сейчас он мог сердиться только на себя, ведь та частичка доверия между ними могла раствориться вместе с увиденным Элейной здесь.

***

Но все недосказанности между братом и сестрой исчезли в день рождения второго сына принца Эйгона. День с самого утра выдался туманным и дождливым. Так ещё и принцессу Хелейну наконец застали схватки, которых она так ждала. Весь двор тут же узнал о важном событии, окружив принцессу заботой и помощью. Среди присутствующих, конечно же, находилась её сестра, принцесса Элейна, которая тут же примчалась в покои Хелейны, как только услышала о начавшихся схватках. Она помнила, как тяжело дались сестре первые роды, поэтому также, как и тогда, была обязана быть подле неё и сейчас. Принцесса Хелейна Таргариен промучилась схватками целых десять часов, прежде чем на свет появился её третий ребенок от принца Эйгона Таргариена — новорожденный мальчик. К тому моменту принца в покои его супруги уже препроводила мать — королева Алисента. Эйгон, как и в первый раз, растерянно стоял на пороге, не решаясь продвинуться дальше. Он лишь наблюдал, как вокруг уставшей и изможденной Хелейны носятся слуги, а радостная Элейна прижимает к груди младенца, закутывая его в белые простыни. С того дня в борделе они лишь пару раз мимолетно виделись, отчего Эйгон был точно уверен, что тем вечером с сиром Арриком несомненно была Элейна. Стоит отметить, что принц искренне хотел поговорить с сестрой и искал встречи с ней, но вскоре она улетела с Эймондом на несколько недель в Ланниспорт по личному приглашению лорда Джейсона Ланнистера, лорда Утёса Кастерли и брата-близнеца мастера над кораблями Тиланда Ланнистера. И вот сейчас он снова мог лицезреть Элейну, такую оживленную и радостную, ведь она так ждала появления на свет своего нового племянника, что, по рассказам народа в тавернах, улетела из Бобрового Утеса раньше, чем предполагалось, огорчив тем самым лорда Ланнистера. — Эйгон, — возбужденная и раскрасневшаяся Элейна держала на руках новорожденного плачущего ребенка, который только вышел из утробы матери, — Посмотри, какой чудесный у тебя родился сын! — звонкий голос девушки выдергивал Эйгона из его размышлений. — Сын, — Эйгон был в замешательстве, растерянно оглядывая покои сестры-жены и присутствующих в ней, остановив свой взгляд на другой своей сестре с плачущим младенцем на руках. — Хелейна, позволь я сначала передам вашего сына Эйгону, — Элейна нежно оглядела сестру, дожидаясь её кивка. — Эйгон, я думала, что очередной ребенок не вызовет в тебе такого замешательства, как в первый раз, — Элейна загадочно хмыкнула, косясь на Эйгона. — Я… — начал было принц, — Это как-то неожиданно, — Эйгон начал заикаться, не имея возможности четко сформулировать свои мысли под тяжелым взором сестры. — У тебя было девять месяцев, чтобы подготовиться, — брюнетка подошла ближе к брату, вкладывая в его руки новорожденного сына, — К тому же по прилете из Ланниспорта я выбрала для крохотного Таргариена драконье яйцо из кладки Пламенной Мечты. Оно бледно-зелёное с серебряными спиралями, самое крупное из кладки. — Спасибо, Элейна. Мне очень жаль, что я не смог выполнить долг порядочного отца, и сам не выбрал яйцо! — Эйгон искренне сожалел о своем безделье, и Элейна могла уловить всю горечь в его голосе. — Малышу повезло с тётей, — Элейна нежно улыбнулась Эйгону, впервые за долгое время, и тогда он понял, что она его простила и приняла все его недостатки.