Прощение

      Ей было больно, Хюррем жгло безразличие паши. Хасеки пыталась поговорить с ним, но он находил момент увернутся от разговора с ней. Она никогда не чувствовала себя так беспомощно, ей нужно было все объяснить, иначе сойдет с ума от одной только мысли, что Ибрагим может поверить, что все это было лишь игрой и планом избавиться от него таким способом. В планы женщины не входит избавляться от него.       Больше нет… Сейчас рыжеволосая хотела только одного — прижаться к груди этого мужчины, вдохнуть запах бергамота и мускуса, что так дурманит голову женщины.       Обдумывая последние события, славянка пришла к выводу, что вражда с Паргалы, это ничто иное, как автоматическое действие. Она делала это из желания вернуть всё, что у нее отняли, и взять то, что ей, как она думала, полагалось. Только сейчас стала понимать, как все это эгоистично выглядит. Она не могла винить Ибрагима в действиях направленные против нее. Резкие слова, бьющие в самое сердце, ущерб, нанесённый им, был велик, но она не винит. Не винит, потому что сама нанесла урона не меньше. — Где ты…? — прошептала она, глядя в окно, а на губах появилась легкая улыбка при виде падающего снега.       В Гареме были слышны смех и музыка, она знала, что ее «подопечные» счастливы. Но женщина не могла разделить с ними радость торжества. Ведь мысли были совсем о другом, они были не утешительны. Как же хотелось Госпоже вновь оказаться в его объятиях, прикоснуться к его коже, увидеть его глаза. Ей нужно было еще раз почувствовать силу Ибрагима, окунуться в ней, почувствовать себя простой женщиной, не обременений ничем, почувствовать себя любимой. — Госпожа… — прошептал Сюмбюль, глядя на красивую женщину. Он догадывался, что случилось с его любимой госпожой, но ждал, когда та сама расскажет ему. Евнух действительно ценил свою Султаншу, она самый близкий человек, что у него есть. Ему было больно видеть ее такой, он привык, что большую часть времени улыбается и смеётся, ставит на место султанских сестер, но сейчас все совсем по-другому. — Ты что-нибудь слышал об Ибрагиме, Сюмбюль? — спросила она, не отрывая взгляда от окна. — Паша ждет вас в своем кабинете… — пробормотал ага. Султанша быстро посмотрела на него. В покоях стояла напряженная тишина. Хюррем глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и подошла к евнуху и обняла его. — Спасибо, Сюмбюль. — Чего бы вы ни пожелали, госпожа, — сказал он с легкой улыбкой, крепко обнимая ее в ответ — я всегда буду преданно служить вам. —О, Сюмбюль… Я не знаю, что со мной происходит, это как будто… Как будто это какая-то магия. Я не могу перестать думать о нем, моя грудь горит каждый раз, когда я вспоминаю его образ. Мне отрубят голову, но мне все равно… Его любовь словно полностью успокоила мою душу, словно наконец-то какая-то часть вернулась на свое место. Рядом с ним я чувствую себя полноценной. И я не могу этого понять, — призналась она, а мужчина только посмотрел на нее и слегка улыбнулся, подтверждая его подозрения, а также зная, что она доверяет ему. Отныне он будет лучше заботиться о ней. — Это любовь, госпожа, не бойтесь ее… Это единственное, что сейчас поддерживает жизнь в вас. Идите и поговорите с ним… — она улыбнулась, в ее глазах начали появляться слезы, — хотя я до сих пор не совсем понимаю, как это произошло и когда все это началось… — С самого первого дня в этом дворце хотела быть с ним, Сюмбюль, только… Ярость, боль, ревность, жажда власти… Все это ослепило меня до такой степени, что я убедила себя, что ненавижу его. Он был на стороне Махидевран и Валиде. Кроме того, есть еще Хатидже. Я не знаю, что мне дальше делать. Я запуталась. — Во дворце ходят слухи, что Хатидже султан желает развода с пашой и есть вероятность, что это правда. — Ты сейчас серьезно? — улыбка начала играть на устах Хасеки, в ее сердце появилась надежда.       Она широко улыбнулась, подошла к зеркалу, взяла одну из своих диадем и надела ее. Рыжеволосая посмотрела на своего единственного друга и улыбнулась. — Спасибо, Сюмбюль. Твои слова излечили мои раны.       Главный евнух лишь улыбнулся, затем вышел из покоев. Жестом руки, он остановил двух девушек, что направлялись в покои султанши, приказывая им не беспокоить ее.       Хюррем хотелось прыгать от радости, одна только мысль, что Ибрагим разведется с Хатидже наполняла ее сердце счастьем. Идя по коридорам с улыбкой на лице, женщина добралась до кабинет Великого Визиря. Увидев, что стражи нет, она глубоко вздохнула и постучала в дверь. — Госпожа… — прошептал паша, поднимаясь со своего места. Хюррем закрыла за собой дверь и прокрутила ключ в замке. Медленно повернувшись к нему, султанша несколько секунда разглядывала его. Медленно шагнув к нему, девушка, не раздумывая, бросилась в его объятия. Она закрыла глаза, чувствуя тепло, Хасеки вновь чувствовала себя слабой и защищенной в его объятиях. — Хюррем… — Ибрагим… — прошептала она, слегка отстранилась от него, не задумываясь, поцеловала его. Поцелуй был медленным, но страстным. Визирь ничего не мог с собой поделать, счастье наполняла грудь, заставляя поддаться этому безумию. Паргалы чувствовал, что отныне сердце этой женщины принадлежит ему. Он не собирался упускать шанс, насладится ее обществом, почувствовать вкус губ, потому лишь сильнее притянул стройное тело и продолжил целовать ее. — Моя прекрасная Александра, — прошептал он, улыбка Хюррем стала шире. Как же сильно скучала женщина по своему старому имени. Она вновь хотела услышать его. Отстранившись друг от друга, Ибрагим, как зачарованный уставился в глаза Хюррем. Только начав наклоняться, желая вновь ощутить вкус губ, Хюррем ударила его по щеке. Резко отпрянув, он непонимающе уставился на женщину. — Это за те мучения, что ты причинил, когда игнорировал меня, — сказала она, смотря на него пронзающим взглядом, но в глазах все равно отражалась вся то любовь, испытываемая ею. — Что ж, это заслужено, — проговорил он, потирая лицо. Паша медленно подошел и обнял, уткнувшись в волосы, вдыхая запах свежескошенной травы. — Прости меня, — тихо прошептал тот, — просто… Я ревновал, думал, что ты снова помирилась с Сулейманом. Подумал, что был всего лишь отвлечением. — Ибрагим, — госпожа отстранилась и положила свою ладонь, на щеку, нежно поглаживая ее. — То, что ты видел… Ты все неправильно понял… — Хасеки тяжело вздохнула. — Я ничего не чувствую к Сулейману, больше нет. Все чувства к этому человеку сгорели, в тот момент, когда я узнала о никяхе. Мне не хочется находиться рядом с ним, я стараюсь избегать его общества, но Повелитель меня не отпускает. Я не хочу, чтобы ты думал, что ты был отвлечением. Нет, это не так… — Почему он отказывается оставить тебя в покое? Мне больно видеть тебя с таким мужчиной, зная, что я могу относиться к тебе намного лучше. Зная, что могу дать тебе то, что ты хочешь… — тоскливо проговорил он. — Я для него красивая игрушка, которую он не хочет ни с кем делить. Звучит отвратительно, но это так, — продолжала поглаживать его по щеке.       Мужчина прикрыл глаза, наслаждаясь лаской, от которой, еще немного, и замурлычет. Хюррем улыбнулась, глядя на это действо и произнесла: — Ты похож на большого кота, Ибрагим, — нежно произнесла госпожа. Ибрагим улыбнулся, отчего сердце женщины пустилось в пляс. — Я сегодня говорил с Рустемом, — произнёс он, от чего улыбка медленно угасла. — Я угрожал ему, применял любые психологическое воздействия. Он сказал, что предпочтет, чтобы ему отрубили голову, чем предаст тебя. Должен признать он очень предан тебе. — Да, это так, но я знаю его намерения, по той же причине и поставила барьер между нами и ограничила наше общение до минимума, — сказала Хюррем, вспоминая тот взгляд, каким одаривал ее Рустем. — Тем более сейчас, — сказала она, глядя ему в глаза.       Она определенно любила, любила его взгляд, его мужественность, его улыбку. Жалко, что ей потребовалось столько времени, чтобы понять это. — Ты действительно любишь меня? — прошептал он ей в губы, ему нужно услышать это. Он сходил с ума от гнева и ревности. Ему необходимо знать это. — Да, люблю, Ибрагим… Мне требовалась много времени, чтобы осознать это и принять. Я люблю тебя, Паргалы Ибрагим, мое сердце принадлежит тебе, — сказала она с легкой улыбкой, — но мы многим рискуем. Я нажила достаточно врагом, которые желают мне смерти… И один из них ваша жена, паша.       Визирь улыбнулся, услышав интонацию в женском голосе. Султанша ревновала его, осознание этого привело в пашу в неописуемый восторг, пробуждая безумное желание. Она любит его, и никто не сможет это изменить, даже султан. Он слишком долго ждал этого, и отдаст свою женщину просто так. Визирь не султан, он будет заботиться о госпоже своего сердца. Честно говоря, он даже не понимал, как Сулейман мог променять Хюррем на Фирузе… Для него это остается загадкой. Но, если бы он этого не сделал, то сами Ибрагим и Хюррем никогда не признались в чувствах, продолжая также ненавидеть друг друга. Но, чего он никогда не простит султану, это страдания, которые он причинил славянке.       Не в силах себя более сдерживать Паргалы вновь припал к губам женщины. Поцелуй был медленным и нежным, руки паши ласкали ее тело. Ловкие пальцы Ибрагима двинулись к пуговицам платья, медленно расстёгивая их. Госпожа не отставала. Ладони славянки скользнули по плечам Визиря медленно спускаясь вниз, очерчивая грудь двинулись к пуговицам.       С каждой минутой становилось все жарче, ласки становились более жадными и откровенными, от чего вскоре платье оказалось на полу. Отстранившись, Ибрагим взглянул на султаншу, жадно обводя глазами каждый изгиб. Это была последняя здравая мысль на сегодня. Взгляд Паргалы стал жёстче, карие глаза потемнели до такой степени, что стали практически черными.       Резко притянув султаншу, мужчина впился в губы жестким поцелуем. От нежности не осталось и следа. Приподняв Хюррем за бедра, Визирь прижал ее к стене, продолжая атаковать припухшие алые губы, спускаясь к шее, вырывая из груди рыжей стоны. Руки девушки пытались избавится от рубашки, что до сих пор была на широких плечах любимого.       Наконец покончив с ней, ладони госпожи продолжили ласкать спину, слегка царапая ее, отчего мужчина заводился еще сильнее. Крепко прижимая ее к себе, не разрывая поцелуй, Паша направился к кровати. Грубо кинул ее на кровать и тут же накрыл собой прекрасное тело, принялся страстно и властно целовать каждый миллиметр. Этими поцелуями он пытался исследовать все уголки, все участки, контуры тела, не забывая возвращаться к ее губам, чтобы их языки вновь переплетались между собой.       Зарывшись пальцами в волосы мужчины, Хасеки застонала, опуская руки на спину, продолжая оставлять кровавые отметины. Ибрагим на это лишь рычал, и спускался вновь и вновь поцелуями на возбужденную женскую грудь, заставляя Хюррем едва сдерживать крики наслаждения. — Тише, госпожа, вы же ведь не хотите, чтобы нас кто-нибудь услышал? — не отрываясь от прекрасных форм, прошептал Ибрагим, опаляя их своим дыханием.       Не выдержав и обхватив его ногами, девушка резко перевернула их, оказываясь сверху. Вид обнажённого торса, вызвал бесконечную, приятную волну внизу живота. Провела кончиками ногтей по его груди, от чего мужчина дернулся, как от удара током. Дыхание Паргалы участилось в разы, да так, что сложилось ощущение будто он задыхается. Еле-еле рыжеволосая коснулась его губ, подразнивая. В нем горело невыносимое желание немедленно ею завладеть, но на данный момент он играл по её правилам.       Усилив натиск своего поцелуя, заставляла Пашу полностью забыться. Не успев опомниться, Ибрагим видит, как она склоняется над его лицом, доминирует. Её тонкие пальцы медленно очерчивают незамысловатые круги на торсе, спускаясь ниже. Губы от самого горла спускаются все ниже и ниже, оставляя за собою дорожку из поцелуев. Изучает и целует каждый участок его торса, вторя за ним немного ранее, заставляя мужчину утопать в стонах.       Невыносимо медленно героиня стала развязывать тесемку, продолжая захват новых территорий. Резко вернувшись к мужским губам, Хюррем целует их со страстью, кусая их до крови, слегка трется о член. От прилива удовольствия, грек не сдержал вырвавшийся экстаз. В блаженстве закатывал глаза, издавая хриплые стоны. Не выдержав эту пытку, мужчина поменял их местами, снова оказываясь во главе.       Пальцы подкрадывалась всё ближе ко внутренней стороне бедра и, когда оказались у цели, героиня томно простонала ему в губы. Мужчина довольно рыкнул, делая плавные движения. Она извивалась под ним, прося большего. Кусала, после немного посасывая губы.       Лёгким движением Ибрагим раздвинул ноги девушки, притянув чуть ближе к себе. Опустился плавно, давая возможность привыкнуть. Возлюбленная запрокинула голову и не сдержала громко выступившей эмоции — застонала. — Ибрагим…- протянула она едва слышно, чувствуя, как удовольствие охватывает ее с головой. Движения неспешные. Ей этого мало, она хочет еще, сильнее, резче. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста», — прошептал тот ей в ухо, обдавая своим горячим дыхание. Но девушка лишь всхлипнула. Мужчина продолжал делать неспешные движения, но было видно, что он сдерживается из последних сил. — Я не понимаю. — Пожалуйста, еще, быстрее. — Как прикажешь, любовь моя, — и сделал сильный толчок. — Даа… — прогнулась в спине, поддаваясь ему навстречу, чувствуя безумное удовольствие. Она никогда не чувствовала себя так хорошо.       Движения Ибрагима были точными. Мужчина обвёл языком контур уха и прикусил мочку, ускоряясь. Резкий толчок. Второй, третий. Темп набирал обороты. Голос срывался на крик. Кровать ритмично постукивала об стенку. Героиня впилась пальцами в спину, зарывалась в его волосы, вместе со стонами, выкрикивая его имя.       Ибрагим, в свою очередь, целовал, покусывал шею. Громкий скрип кровати смешался со стонами, полными страсти, любви и обожания. На её теле его алые метки, на его спине её царапины. Пик удовольствия безжалостно приближался.       Хюррем не могла больше сдерживаться и разразилась оргазмом, тело дрожало, она могла поклясться, что видела в глазах звезды, все еще чувствуя движения любовника. Настолько сильное удовольствие.       Мужчина снова завладел её губами, выплескивая всю свою страсть и любовь к своей Госпоже. Было настолько хорошо, что хотелось растянуть момент настолько, насколько это возможно. Сердце стучало в бешеном темпе. Последняя пара толчков стала окончанием. С рыком Ибрагим кончил в славянку, а она, только почувствовав, как он изливается в нее, вновь разразилась оргазмом, полностью ошеломив. Громко, простонав имя своей возлюбленной, Паргалы рухнул на девушку, тяжело дыша. Хюррем ощущала себя обессилено, но в то же время была неимоверно счастлива.       Она никогда не испытывала ничего подобного, хотя султан был нежен в постели и старался доставить ей удовольствие, она никогда не испытывала таких ощущений. — Ты моя, Хюррем… Только моя, — прошептал ей в губы. — Твоя, — ответила она, тяжело дыша.       Она посмотрела в окно и улыбнулась, увидев, что снег продолжает идти, хотя была холодная ночь, она чувствовала, как горит ее тело. — Мне нужно идти, Ибрагим, если останусь, могут заподозрить и… — не успев договорить, паша вновь впился в губы, заставив ее улыбнуться. — Я знаю, знаю. — прошептал он, вставая с кровати.       Помогая султанше одеться, паша не мог оторвать руки от нее, лаская ее тело.Они вкусили запретный плод и теперь были зависимы, они осознавали опасность своих действий, но голос сердца был сильнее. Они наслаждались друг другом, одаривая ласками друг друга. В их сердцах пылала любовь, и никто не может это изменить. Даже сам султан.