Прощение

      День начался невероятно плохо. Едва открыв глаза, первое, что Хюррем увидела, был Сулейман, пристально смотрящий на нее, что заставило ее нервничать. Неловко встав с кровати, женщина осмотрелась. Поняв, что никого и ничего подозрительного не обнаружила, она немного расслабилась — Повелитель… — тихо прошептала, медленно идя к зеркалу.       Глядя на свое отражение, славянка вспомнила ночь, что провела в объятиях любимого. Очнувшись от сладостных грез, она развернулась лицом к султану. — Хюррем, сегодня у нас будет особенный ужин, — сообщил он, подойдя ближе, чтобы взять ее за руки. —Особенный? — непонимающе посмотрела на него Хасеки. — Именно, Хюррем, очень особенный, — в его взгляде была нотка озорства, точно такая же, когда он насмехался над ней, показывая свое превосходство.       Воспоминания огромной волной накатили на рыжеволосую. Приезд принцессы Изабеллы. Мозг сразу воспроизвел все. Все страдания женщины, насмешки сестер Сулеймана, и самое главное, отношение самого султана. С какой издевкой и удовлетворением он наблюдал за мучениями своей, так называемой, любимой женщины. Как он наслаждался ревностью, той властью, которой обладал над ней. Хюррем лишь вздохнула и отвернулась к стене, старясь подавить эмоции. — Как пожелаете, повелитель, — выдавила из себя улыбку.             Султан кивнул и подошел к двери. Оглянувшись на султаншу, Сулейман словно пытался что-то в ней разглядеть. Что-то, что не соответствовало ее привычному виду. Кивнув своим мыслям, мужчина развернулся и вышел из покоев.       Подготавливаясь к ужину, Хюррем находилась в своих мыслях. Для чего все это? Неужели он не понимает, что между ними нет больше ничего. Все те чувства, которые она испытывала к нему, сгорели в огне предательств, измен и гордыни. Почему ему так нравится издеваться над ее истерзано душой? Для чего он снова собирает всех за одним столом? Мало унижений? Или хочет насладиться побеждённым видом вместе с Фирузе и Махидевран? Ткнуть в то, что она простая рабыня, в ее жилах течет обычная кровь. В отличии от Фирузе и той же Махидевран. Куда ей, простой смертной, до благородных кровей.       За всеми размышлениями Хюррем не обратила внимания, на Сюмбюля, что почти неслышно вошел в ее покои. — Госпожа…- мужчина легко притронулся к плечу рыжеволосой.       Вздрогнув, славянка резко повернулась к евнуху. Увидев его перед собой, женщина облегченно выдохнула и расслабилась. — Сюмбюль, ты меня напугал. — Прошу прощения, госпожа… — сказал он осторожно, наблюдая за ней. — С вами все в порядке ?       Бросив на него взгляд, женщина не стала скрывать. Сюмбюль был с ней на протяжении всего пути. Во время взлетов и падений. Хасеки доверяла ему как самой себе. — Нет, Сюмбюль… Султан собирает семью на ужин. И я не понимаю для чего? Для чего весь этот спектакль? — Не знаю, госпожа. Но султан пригласил на ужин всех шахзаде и Михримах султан, а также Ибрагима пашу и Хатидже султан.       Ошеломленно уставившись на евнуха, Хюррем начала еще больше переживать. Что задумал Сулейман? В один момент это страх сменился яростью. Глаза будто загорелись огнем. Выглядело это настолько жутко, что не привыкший к такому повороту событий евнух, слегка отпрянул. — Значит он хочет устроить спектакль? Хорошо, я сыграю, но только по своим правилам. Мы еще посмотрим, кто падет к ногам. Сюмбюль, — обратилась женщина к ошеломленному мужчине. — Прикажи принести мне платье которые мне сшили неделю назад.       По лицу евнуха начала расплываться кошачья, хитрая улыбка. — Конечно, госпожа.       Женщину распирала злость. Он решил снова вытереть об нее ноги, хочет, чтобы она милостиво все это принимала? Нет, такого более не будет. Хватит. Натерпелась.       Она нужна своим детям, которые находятся в постоянной опасности. Она нужна своему любимому мужчине, который ходит по лезвию ножа ради любви Хюррем. Она сама шептала султану, о промахах Ибрагима. Она думала, что он его сошлёт куда-нибудь в отдаленные углы Империи, но сейчас…       Если Падишах способен относится так к своей жене и матери своих детей, то что говорить о друге, которого он тоже неоднократно унижал. Сулейман его казнит, чтобы доказать всем, что ему никто не указ, и никто не смеет ему перечить.       Кто бы мог подумать, что ранее любимый мужчина, станет самым ненавистным человеком, а тот самый враг, станет любимым мужчиной. — Госпожа, ваше платье, — сказали вошедшие служанки.       Одев платье и сделав прическу, Хюррем посмотрела на себя в зеркало и утвердительно кивнула. — Спасибо, можете идти. Девушки поклонились и вышли из покоев, пока их Госпожа продолжала разглядывать себя в зеркале. — Сюмбюль, — обратилась к стоящему в углу комнаты, мужчине. — Как я выгляжу? — Великолепно, госпожа. Фирузе хатун, Махидевран султан и Хатидже султан сойдут с ума от ревности.       Хюррем хмыкнула на это высказывание и ухмыльнулась в отражение зеркала. — А Ибрагим паша сойдет с ума от восхищения, — добавил он с хитрой ухмылкой, на что Хюррем громко рассмеялась.       В Хюррем играли противоречивые чувства. Она боялась и одновременно желала увидеть своего возлюбленного. Рыжеволосая нежно улыбнулась, вспомнив прошлую ночь, его ласки, его безумие, его желание…       Но она должна быть осторожной. Сулейман стал очень пристально наблюдать, особенно за ее окружением. Любое присутствие мужчин сопровождалось агрессией, пусть и не ярко выраженной. Но от этого опасность не стала меньше. Поэтому Хасеки старалась вести себя более естественно, но это давалось тяжело. — Госпожа, можно вам дать совет? — осторожно начал евнух. — Да, конечно… — Хюррем не понимающе на него посмотрела. — Сегодня на ужине вам лучше быть подальше от паши, стараться как можно меньше пересекаться с ним взглядом. Сегодня все внимание будет переключено на вас, а ваш взгляд очень красноречив. — Я не могу, Сюмбюль, — тяжело вздохнула султанша и опустилась на тахту. — Я не знаю, что со мной происходит…       Руки мужчины легки на хрупкие плечи госпожи, начиная делать круговые движения, заставляя тело расслабиться. — Хорошо, что мои дети будут там. Я смогу на них сосредоточить все свое внимание. — На ужине будут присутствовать только Шехзаде Мехмет и Михримах султан.       Женщина непонимающе уставилась на позади стоящего человека и, состроив гримасу, кивнула. — Интересно… Но в любом случае, я не останусь одна в этом змеином гнезде. — Госпожа, я думаю, что Фирузе хатун начинает подозревать о ваших с пашой отношениях, — прошептал Сюмбюль низким голосом. — Неужели… Теперь мне понятен ее ехидный взгляд, когда оказываемся с Ибрагимом в одном помещении… Она хоть и гадюка и не так умна, как хочет казаться, но на ее стороне династия. И косвенно Сулейман. Она может его навести на эту мысль. — Возможно, но не стоит забывать, что вы являетесь первой женой, а в исламе это многое значит. Вы главная над остальными женами. Они подчиняются вам. Почему бы этим не воспользоваться? Повелитель не снимал с вас обязанностей и привилегий. — Сюмбюль, ах ты хитрый змей, - смеясь, проговорила она. Мужчина на это стал прихорашиваться, словно гордый павлин. — Но, к сожалению, не все так радужно, как хотелось бы. Эти привилегии ничего не значат, Сюмбюль. Все законы, обещания и правила, что предписаны, были нарушены неоднократно. Сначала обещания, которые Повелитель мне неоднократно давал, нарушались постоянно. В священный четверг он отверг свою законную жену и предпочёл провести эту ночь с другой. И, наконец, взял в жены женщину, которая является членом династии врага. И он об этом прекрасно знает.       Сюмбюль молчал слушал, соглашаясь с каждым произнесенным словом султанши. — Он не однократно меня унижал перед другими, заставлял страдать, хотя предписано законом совсем иное… Все привилегии, которые он мне дал не значат ровно НИ-ЧЕ-ГО… Просто пыль или красивая безделушка.       Хюррем тяжело вздохнула и задумалась, посмотрев на свою руку… — Я думаю мне стоит надеть какое-нибудь кольцо… — Я могу п… - прервался на полуслове евнух, услышав стук в дверь.       Молча переглянувшись с агой, султанша крикнула. — Войдите.       В покои вошел юноша, лет 25, одетый в обычный кафтан. Парень подошел к женщине и, поклонившись, протянул шкатулку. — Госпожа, вам просили передать…       Аккуратно взяв предмет, султанша еще раз окинула того взглядом, вспоминая, где она могла его видеть. — Можешь идти, — кивнула Хюррем, оставив свои попытки вспомнить этого парня. Юноша поклонился и вышел из покоев. Шкатулка была элегантной и величественной. Без всяких драгоценных камней, которыми по обычаю украшают любой предмет в избытке. Открыв ее, она увидела красивое кольцо необычной формы, украшенное рубинами и алмазами.       Кольцо понравилось госпоже гораздо больше, чем его предшественник. Аккуратно вынув украшение, Хюррем медленно поместила его на палец, посматривая как на нем играют блики от огня свечей. — Госпожа, тут еще послание для вас, — сказал Сюмбюль, протягивая бумагу.       Открыв его, губы славянки расплылись в улыбке. — Ибрагим — паша?.. — наблюдая за радостным выражением лица. В ответ султанша только кивнула, не отрываясь от прочтения письма.       Моя прекрасная золотовласая султанша.       Твои глаза — два океана, что затянули в пучины морского бытия       Сделав рабом, зависимым навечно.       Страстный тон подобен гласу сирен,       Ослепляя, очаровывая мой разум бренный       О, госпожа, о владычица души моей       О, мой сладкий порок, который охватывает сердце,       Оставляя лишь безумие, что вырывается наружу,       Не видя лика вашего, не держа вас в своих руках       Громогласный вой, гуляет в душе моей, словно одинокий волк,       Не подчиняющийся никому, ведь вы единственная,       Кто способна укротить его. Подчините себе.       Ведь все мое существо принадлежит вам с первого взгляда,       С первого слова, с первой улыбки. Навечно…

      С любовью, Тедорис.

      Хюррем широко улыбнулась, читая это стихотворение, что описывало состояние души Визиря и его чувства к женщине. Переведя взгляд на кольцо, славянка с любовью погладила его. Сюмбюль смотрел на нее и радовался. Его султанша возвращается.       Возвращается та, кого боялись все враги. Возвращается та, к ногам которой падают несмотря ни на что.       Блаженную тишину прервал стук в дверь, от чего рыжеволосая быстро передала евнуху записку, а Сюмбюль быстро забрал ее и положил во внутренней карман.       Дверь отворилась и вошла одна из рабынь и сообщила, что ожидают в покоях султана, что заставило Хасеки вздрогнуть. — Хорошо, можешь идти, — легким кивком головы указала на выход.       Сюмбюль вернул госпоже записку и та подошла к горящему камину, и с сожалением о том, что ей необходимо уничтожить эти прекрасные слова, бросила бумагу в огонь. Так необходимо, иначе всех ждет смерть.       В последний раз поправив платье, убедившись, что все идеально, улыбнувшись другу и соратнику, направилась на выход. Она уже не слышала слова Сюмбюля, что молил о милости для султанши.       Идя по гарему, женщина привлекла всеобщее внимание своим видом. Тихий шепот, завистливые и восхищенные взгляды, направленные на нее, были усладой для души. Хюррем султан умерла и воскресла вновь, словно птица феникс. — Повелитель… - поприветствовала султана, войдя в покои.       Все были поражены прекрасным видом Хюррем. Очнувшись, Сулейман подошел к ней и взял за руку, а после притянул к себя и, обхватив за талию, повел к своему месту. — Как хорошо, что вы приехали, госпожа, — сказала Михримах, с гордостью смотря на свою мать, а также те взгляды, что бросают на нее. — Вы прекрасно выглядите, матушка, — сказал Мехмет, поцеловав руку матери. — Спасибо, сын, — слегка погладив того по щеке.       И тут Хюррем увидела Паргалы, который внимательно смотрел на нее, затем на руку, что обвивает ее талию, отчего взгляд паши ожесточился, ярость так и пылала в них. Закрыв глаза, Ибрагим глубоко вздохнул, старая подавить бешенство от присутствия Сулеймана рядом с любимой женщиной. — Теперь, когда все собрались… - Сулейман подал знак, о начале приема пищи.       Трапеза проходила в тишине, которая с каждой минутой становилось напряженнее. Женщины с ненавистью смотрели на рыжеволосую, сидящую рядом с султаном, который не переставал смотреть на нее с каким-то безумием.       Ей было неловко ловить столько взглядом, хотя она пыталась это скрыть. Но больше всего ее будоражил взгляд Ибрагима, что менялся от нежности до огня страсти, от страсти до ненависти, на сидящего рядом султана.       Потянувшись к кубку, Хюррем сделала так, чтобы кольцо, попало во взор Визиря.       Увидев, свой подарок на руке своей возлюбленной, Ибрагим начал медленно успокаиваться, уголок губ дёрнулся, изображая улыбку, которая тут же стерлась. — Как дела в гареме? — спросила Хатидже несколько насмешливо.       После того, как Фирузе стала супругой султана, обстановка в гареме накалилась. Многие рабыни смотрели на нее с насмешкой из-за этой ситуации. Хоть сейчас почти все улеглось, но… Всегда есть это «но». — Довольно хорошо, госпожа, — сказал Хюррем и мило улыбнулась, продолжая есть, что заметно раздражало Хатидже. — Хюррем… - Хатидже недовольно посмотрела на нее. — Да, госпожа, - Хюррем не реагировала на эти выпады, что до жути раздражало сестру султана. — Это не способ ответить султанше, которая просит сообщить о ситуации в гареме, — сказала Махидевран, которую тоже не устраивало положение вещей. — Я что-то ответила не так? Я ответила на ваш вопрос, что все в порядке. Более мне добавить нечего, Хатидже султан, - сказала Хюррем на что Хатидже фыркнула.       Лицо славянки ужесточилось, когда Хатидже взяла пашу за руку и слегка прильнула к нему. Рыжеволосой потребовалась вся ее выдержка, чтобы не оторвать эту руку… или голову, но постаралась успокоиться, ведь показывать ревность у всех на виду к мужчине — плохая идея. — Хюррем права, она ответила на ваш вопрос. Махидевран, ты та, кто должен с наибольшим уважением относиться к Хасеки. Все-таки она жена твоего султана.       Хюррем посмотрела на него с легкой улыбкой, которая заставила улыбнуться и самого мужчину. Он давно не получал этой искренней улыбки.       Ибрагим, видя это, сжал ложку с такой силой, что та начала гнуться. Хатидже думала, что он злиться, потому что славянка вновь очаровала султана и положила свою ладонь поверх его, слегка поглаживая.       Хюррем посмотрела на Хатидже и Ибрагима убийственным взглядом, обещая последнему все кары небесные.       Ни для кого не остались не замеченными взгляды султана на Хюррем, хотя многие из сидящих за столом ненавидели ее, но должны признать, что она была красива. Этого отрицать нельзя, что злило еще больше. За переделами дворца многие говорили о Великой Хасеки Хюррем султан, о ее красоте и элегантности. О храбрости и непокорности, которые несла в своем существе. Хотя многие наполнили свои уста словами ненависти, они не могли не признать правдивость этих слов.       Фирузе, сидевшая по другую сторону от султана, устало вздохнула. Как она ни старалась, ей не удаётся избавиться от Хюррем. Персидка думала, что завоевала любовь Сулеймана, но по тем взглядом, что он кидал на славянку, можно понять, что ее иллюзии были ошибочными.       Паргалы, желая отвлечь султана, завел разговор о государственных делах. Рыжеволосая несколько раз смотрела на него, и, когда чувствовала на себе взор султанш, то морщилась в отвращении, пытаясь скрыть взгляд любви и гордости за интеллект возлюбленного. — И так, — заговорил Сулейман, привлекая внимание. — Я пригласил вас на ужин, чтобы сообщить важную новость, — он обвел взглядом всех присутствующих, задержавшись на Хюррем.       Сулейман подошел к столу, и достал оттуда шкатулку. -Мы долгое время находились в ссоре. Хюррем, ты в моем сердце была и будешь всегда. Думаю нам необходимо обновить брачные узы, - сказал Сулейман протягивая то самое кольцо, символ их любви.       В комнате наступила ошеломляемая тишина. Оглянувшись назад, султанша увидела шокированных Махидевран и Хатидже, на грани слез Фирузе и Ибрагима, который стоял со сжатыми побелевшими кулаками и безумным взглядом, что впился в Сулеймана…