Земные чувства

      Подошвы почувствовали прохладу половиц, Юми, глубоко вздохнув, села в кровати. Плотные занавески на чисто вымытом окне прикрывали густую хмарь. Очередной из унылой вереницы дождливых и ветреных дней в Инчхоне. Потянувшись, девушка вслепую нашарила толстовку, брошенную еще позавчера на край кровати. Она вернулась домой впервые за четыре дня и, получив день выходного, спала не просыпаясь почти сутки.       Слава Богу, вчера даже самолеты не было слышно, крупнейший в Корее аэропорт приостановил работу из-за погодных условий. Как там? «Низкая облачность и сильный боковой ветер». Близость к транспортному хабу — это чья-то злая шутка, потому как четко в означенное время ежедневно вы гарантированно слышите надрывный гул двигателей лайнера. Самолет на Джакарту изо дня в день пролетал аккурат над крышей их дома и исправно заставлял открывать сонные глаза и выбираться из теплого гнездышка. Вчера полный покой и тишина в небесной епархии дали ощущение, что можно еще поспать и досмотреть цветной сон.       Самолеты? Самолеты! Сегодня тоже было тихо… Стрелой подскочив на постели, Кван метнулась взглядом к электронным цифрам на часах на прикроватной тумбочке. Боже!              Боже ее не услышал, видимо, был занят кем-то другим. Не помогли ни скоростная электричка, ни отсутствие пробок в Сеуле. Итог печален: всклокоченная и вымокшая Кван Юми виновато топталась на пороге кабинета руководителя группы общего сопровождения. Честно стараясь вслушиваться в суть слов сонбеним и старательно отгоняя от себя жирный знак вопроса: натечет ли с нее лужица на шикарное покрытие песочного цвета?       Катастрофа! Более неподходящий момент для опоздания почти на час выбрать было сложно. Именно сегодня проходила внутренняя проверка, мероприятие, которое устраивало раз в три месяца ревизионное подразделение. О времени и сроках проверки, понятное дело, никто не предупреждал.       Юми покаянно вздохнула и еще ниже свесила голову.       — Юми-ши, — вещала Хису-сонбе, всегда собранная и до тошноты пунктуальная, — я тоже мотаюсь в офис за двенадцать остановок на метро. Но я же прихожу вовремя!       На этих словах пальцы наставницы как-то беспомощно схватились за фирменную шариковую ручку, которую до этого руководитель уцепила из дорогущего письменного набора. Брендовый набор HIBE был подарен сонбе на пятилетие работы в компании и сейчас гордо возвышался на массивной столешнице темного дерева. Старшая, видимо, всеми силами удерживала себя от убийства хубе на месте.       — Стопорить результат всей группы? Всего отдела? Юми! Ты не знаешь, что наша репутация здесь — мышь под веником?!       Юми еще ниже опустила голову. Корпоративные войны за весовые чаши в стиле «кто кого перевесит» — любимое развлечение руководства среднего звена. И хоть бы преференции получали. Так ведь нет! Воюют лишь из «любви к искусству».       — Наша работа значима, но настолько незаметна, что заорать хочется! Мы из кожи лезем, работая на результат! — доносились слова руководителя. — И вот благодарность до небес: твое вопиющее опоздание! — Хису-сонбе, не в силах больше оставаться на месте, нервно вскочила с кресла и, выразительно размахивая руками, забегала по кабинету. — Мы все не спим сутками, от бумажной пыли уже капли не помогают.       На этих словах старшая коллега остановилась ровно напротив виноватой девушки:       — Нас только-только собирались премировать! Ты хотя бы это знаешь? — Нервный выдох над опущенной в пол головой известил Юми о крайнем раздражении Хису-ним. — Теперь какая премия? Какая нафиг премия?! — В чувствах руководитель хлопнула ладонью по стене. В этом жесте было все: глухое отчаяние, что премия помаячив уплыла, что придется как-то выгораживать эту девчонку перед разъяренными, по сути, ни за что пострадавшими коллегами.       Хлопнув ладонью по стене и, видимо, решив, что с Юми достаточно, Хису почти спокойно вернулась за стол и проговорила уже более ровно, глядя за окно, на плотный дождливый сумрак:       — Штраф в половину квартальной премии и ротация к «камикадзе».       Глаза Юми, наполненные виноватой влагой, моментально просохли. Специалист группы общего сопровождения подняла голову с надеждой, что она ослышалась:       — Куда ротация, сонбеним?       «Нет! Они не могут быть настолько суровы!»       — Ты меня слышала, Юми! — Сонбе частыми движениями крутила в пальцах карандаш. — Идешь в группу камикадзе.       Карандаш соскользнул и покатился по гладкой поверхности стола, цокая гранями.       Цок-цок-цок. Вот и твоя жизнь, Юми Кван, с каждым новым «цок» отдаляет тебя от нормальности мира и приближает к его крайней искривлённости. Где не существует понятия времени, а есть только сроки и задачи.       Вздох (похожий на жалость?) послышался со стороны стола:       — Я пыталась, Юми. Я говорила, что ты еще слишком неопытна. Но одни хотели тебя примерно наказать, устроить публичную порку. А вторые, прознав о твоей педагогической практике в школе, схватились намертво. — С этими словами изящная рука подхватила со стола тонкую клеенчатую папку. — Так что с завтрашнего дня ты переходишь в группу индивидуального сопровождения. Здесь твоя характеристика, я постаралась написать ее объективно. Здесь же необходимые для перехода документы.       Все еще не верилось, что это происходит. Юми автоматически, на приглашающий жест забрать паку из рук сонбе, сделав шаг к столу:       — А к кому из артистов меня направят, не знаете, Хису-ши? — Звучало обреченно.       — Понятия не имею, знаю только, что решать будут сегодня. Камикадзе счастливы! Как же! Детям необходим педагог, — голосом спародировала сонбе кого-то из коллег. — Она замужем, отличное образование, внешне тоже ничего особенного, — Хису-сонбе виновато улыбнулась. — Единственное, что я знаю, это не Бантан. К ним подпускают только тех, кто согласился на полиграф. Слишком дорого скандалы обходятся компании. Может, кто-то из молодежи?       Юми слышались похоронные песнопения буддийских монахов Понынса. Так же тоскливо и заунывно, с ноткой безысходности и всепокорности.       Хису-ши обреченно махнула рукой в сторону двери, приглашая горемычную хубе покинуть кабинет:       — Тебе нужно сходить на этаж к «камикадзе» после обеда сегодня. Там и узнаешь. Пиши в Какао, если что. Хотя там я помочь тебе вряд ли смогу.       «Да, сонбе у нее просто шикарная. Жаль, веса в компании, как у одуванчика белого. Больше воздуха, чем реальности».       Юми вздохнула и грустно уставилась на раскисшие кеды, прислонившись к стене рядом с дверью кабинета, который только что, пылая щеками покинула, — сама виновата.       Спасибо, что не уволили. Хотя догадки насчет «уволили» роились в разлохмаченной ветром голове жужжащим роем. HIBE редко увольняли сотрудников. В компанию было трудно попасть, еще труднее покинуть ее стены. Попав в периметр крупнейшей в индустрии развлечений Азии HIBE, вы автоматически окунались в такой поток закрытой для широкой публики информации, движений документации и скрытых потоков средств, что вас дешевле было тихо задушить, чем уволить!       Подписав тонну соглашений о неразглашении, вы навсегда становились носителем секретов, а значит, «за периметром» вы были опасны. Те, кто рискнул бездумной своей башкой и попытался открыть рот после того, как закончили работать здесь… М-да истории о «недалеких» передавались из уст в уста шепотом и по наследству…       Ограниченные в рычагах влияния на собственных сотрудников, руководство HIBE нашли безотказную «плетку» — баснословные штрафы и внеочередная ротация, так нелюбимая персоналом. Бан Шихек-ним старательно копировал западные стандарты. Раз в полгода все сотрудники (исключая узкоспециализированные творческие подразделения, как-то хореографы, звуковики, продюсеры и стилисты) должны были перемещаться по отделам, дабы постичь все премудрости и банально стать взаимозаменяемыми. В основном это правило касалось сервисных структур. Отдел по менеджменту и сопровождению был одним из таких. Крупное подразделение делилось внутри на группы: группа подбора и оценки персонала, бухгалтерская и финансовая группа, группа общего менеджмента, группа общего сопровождения — секретариат, группа индивидуального сопровождения. В последнюю группу на памяти Юми никто из коллег попасть не жаждал. Несмотря на то, что собственно эта работа предусматривала тесное сотрудничество непосредственно с артистами HIBE. Подразделение считалось в народе гиблым и носило звучное имечко: «группа камикадзе». Попав туда, несчастный забывал про сон и еду, про относительно нормальное течение и емкость времени. Сутки автоматически удлинялись с двадцати четырех до сорока восьми, а то и больше рабочих часов. Натянутые до предела нервы из-за обилия информации и бесконечных «на ходу изменений» очень быстро делали из среднестатистического корейца законченного невротика. Плюсом и жирной вишней на куске торта — сами артисты с их непростыми индивидуальностями и тараканами.       Этот удар судьбы Кван Юми просто обязана выдержать. Вспомнилось, как после окончания университета почти год искала работу, но диплом магистра в области психологии соц. коммуникаций не сильно впечатлял потенциальных работодателей. В индустрию развлечений она попала случайно. Помогли связи отца. Папа уже давно не жил с семьей, перебравшись из Кореи в Цюрих, где с успехом вел практику пластического хирурга. Проживая вдали и обзаведясь постоянной любовницей, отец связи с семьей не терял, и когда мама обратилась к нему с просьбой посодействовать в трудоустройстве старшей дочери, нажал на нужные рычаги. Такое совместное существование на планете Земля вполне устраивало ее родителей, каждый был волен делать, что хотелось. Для широкой общественности ведущий хирург Кван Хоин и его супруга Кван Мина числились прогрессивной и образцовой парой, постигшей дзен в построении семейного счастья на расстоянии. И только ближний круг знал, что супруги практически не общаются, обращаясь друг к другу лишь в крайних случаях. А редкие наезды на Родину господина Квана семья обставляла флером сплоченности, верности и любви, в основном состоящих из светских мероприятий напоказ.       Так вот, благодаря протекции отца и выполнив некие жесткие и необходимые условия, стоившие девушке немалых ограничений в настоящем и будущем, Юми шагнула на порог великого коммерческого успеха Кореи — развлекательного агентства HIBE. Она вышла на работу в отдел менеджмента и сопровождения в группу общего менеджмента шесть месяцев назад. Группа принеси-подай. Набегавшись за день со всевозможными документами по этажам здания и растирая гудящие с непривычки ноги, Юми все равно была счастлива: в отличии от менее удачливых однокурсников у нее были работа, стабильная заработная плата и возможность смело смотреть в завтрашний день.       — Молодец, блин! Столько усилий и усердия, все псу под хвост. — Хотелось к чему-то или к кому-то прислониться и поплакать о собственной удачливости. Здесь ставим большие и жирные кавычки. — Ротация!       Вздыхая, девушка почухала по коридору в сторону служебных комнат отдыха. Вымокшие под проливным дождем джинсы необходимо было срочно снять. Благо, в именном шкафчике всегда висели аварийная блузка, юбка и хранилась пара новых колготок. «Может, заболеть и помереть в горячечном бреду, проклиная группу контроля? Не даром их зовут доберманами». Хотя милые собачки ничего общего с этими аллигаторами не имели.       Мысли о том, что нужно наведаться в новое подразделение и выяснить, кого из артистов в ближайшее время она осчастливит своим присутствием, настроения и радости Юми не прибавляли. По личной шкале общий жизненный тонус болтался где-то возле нулевой отметки.       Послеобеденный поход на этаж к «камикадзе» принес несколько заключений, и они для Юми были средне-оптимистичны.       Первое: рабочий коллектив из двадцати человек на восемьдесят процентов состоял из мужчин. Такой состав объяснялся характером работы. Из всех качеств у «камикадзе» прежде всего приветствовалась выносливость.       Второе: увидеть всех коллег, собравшихся вместе, не представлялось возможным. Постоянно кто-то был в отъезде. Те, с кем кратко удалось познакомится, показались Юми достаточно приятными людьми.       Третье: коллектив разновозрастной, самому старшему — руководителю группы, тридцать восемь лет.       И в заключении: в группе всего четыре девушки, Юми четвертая. Девушки в основном работают с женскими командами. Но конкретно Юми закрепляют к мальчуковому молодняку. «Потому что там нужен образованный человек с умением найти индивидуальный подход к подрастающему поколению. А у Юми есть младший брат и плюс семестровая практика в средней школе в качестве помощника психолога». Так, кажется, выразился Хонвон-ним, ее новый сонбе и руководитель группы.       Кван отнесла документы на печать нового пропуска в секретариат. Пребывая в царстве графиков встреч, расписаний мероприятий и архивной пыли, Юми неожиданно для себя поняла, что ротация может быть для нее не самым плохим решением. Кван сдержанно оптимистично, с изрядной долей реализма смотрела в будущее. В новом назначении определенно была польза. Теперь, став индивидуальным менеджером, она имела право входить на закрытые для другого персонала этажи и творческие мастерские. Подъем девушка испытала, наблюдая за парнем-айтишником, когда тот ставил галочки в разрешении допуска.       Все танцевальные залы, все гримерки, все комнаты отдыха, все музыкальные студии. В общем, все помещения, куда можно входить мемберам TXT. С понедельника она начинает работать в группе индивидуального сопровождения, сегмент Tomorrow X Together, приоритетный мембер Хюнин Кай. Не самый плохой вариант.       Вечером, не рискнув «проходить через те же ворота», дабы не влипнуть из-за нового опоздания еще куда подальше, Кван предусмотрительно осталась в комнате отдыха в компании.       Для недовольно поглядывающих на нее бывших коллег была озвучена версия — нужно собрать вещи и «переехать на третий этаж», туда, где обосновалась группа индивидуального сопровождения и частично артисты.       — Не вздумай торговать их фотками или, не приведи Будда, бельем. — Ставшая Юми подругой, коллега Ким Сона вызвалась помочь собрать пожитки. В ходе сборов Сона решила дать непутевой хубе напутственный инструктаж. Сама Сона уже прошла «горнило» индивидуального сопровождение с приоритетными трейни, продержавшись у камикадзе аж четыре месяца и взмолившись Хису-сонбе, чтобы та забрала ее к себе. — Дело, конечно, прибыльное. На Daang все это лихо пойдет. Но если поймают — вышибут со свистом. Да так, что тебя потом в ночной магазинчик у дома не возьмут.       Под невеселые речи девушка споро собирала в большую косметичку все, что лежало на столешнице индивидуальной тумбочки Юми.              Юми, занырнув в общий, исполинских размеров шкаф, извлекла из его необъятного нутра свое одеяло.       — Сона-онни, ты себя-то послушай. Я не знаю, буду ли успевать поесть и поспать, какие еще фото! Я сегодня была у камикадзе, они все худы-ы-ые. — На этих словах девушка для убедительности и наглядности выразительно поставила по стойке смирно мизинец. — С вот такими мешками под глазами! — Руки вытянулись в разные стороны, обозначая размер мешков будущих коллег.       Пожав плечами, Сона невозмутимо продолжила:       — Самое главное, никаких отношений. — Ладонь категорично рубанула воздух. — Ни-ка-ких!       Звонкий смех разорвал относительную тишину комнаты отдыха. Углубившись в шкаф с миссией «найди подушку», Юми так и упала грудью на полку с одеялами.       — Онни, ты совсем, что ли? Я там скорее воспитателем детского сада стану! Какие отношения?! — Из темноты шкафа показалось раскрасневшееся от смеха лицо.       —Ну, знаешь, TXT тоже не вчера с горшка встали. — Придирчиво оглядывая ставшее девственно чистым пространство на тумбочке, подруга вжикнула молнией раздувшейся косметички. — В общем, Юми, я тебя предупредила, дальше сама решай. Надо тебе этот головняк под старую жопу?       Вот за «старую жопу» стало немного обидно, но реальность такова, что разница в возрасте между ней и ее «бусечкой», как про себя нарекла подопечного до дрожи в коленках любившая мимимишных щеночков и кошечек Юми, приличная.       Яркое воображение тут же подкинуло картинку с двумя персонажами. Чистый нуар. Затянутая в черный латекс «госпожа Юми» и скромно опустивший реснички, примостившийся на ее коленях Хюнин Кай, в беленькой футболочке и почему-то желтой детсадовской панамке.       Юми, стараясь снова не засмеяться в голос от сюрпризов собственной фантазии, «подплыла» к подруге и, обняв ту за шею, томно проворковала в ухо:       — Он красавчик, такой ла-а-апочка. Я смотрела контент. Он такой пу-у-у-усечка, малепу-у-у-усечка! Как я могу своими грязными мыслями даже коснуться непорочной девственности этого детенка? Тьфу на меня три раза!       Онни, задрав подбородок и вглядевшись в выражение лица коллеги, юмора не оценила. Вздохнув, дернула ту за отросшую в последнее время челку:       — И подстригись, лучше коротко. Некогда там вавилоны на башке крутить будет. Утречком вскочишь, поплюешь на ладошку, грабелькой пройдешься и норм! — Завершила спич, расчесывая темные прядки растопыренными пальцами коллега.       —О-о-о-о кей! — Юми с чувством дала пять.       Засмеявшись, девушки вдруг неожиданно для самих себя обнялись. Сона, побывавшая индивидуальным менеджером, искренне жалела подругу и обнимала так, будто провожала на тридцать пятую параллель. Уже завтра будущее Юми ждало ее на третьем этаже HIBE.

Флаги реют словно маки,

Повязал я хатимаки

И кричат девчонки бодро:

Банзай!

Автор неизвестен.