Земные чувства

      Задолго до…       Тусклый свет ночника бросал тоскливые разлапистые тени на стены и потолок просторной комнаты общежития TXT. Оглядев очередной творческий бардак из скомканных бумажек, цветных карандашей, маркеров, неровно нагромождённой кучки скечбуков и почему-то пары, слава Будде, чистых и затолканных один в другой носков на общем письменном столе, Юми, кутаясь в кардиган крупной вязки, в который раз окунула краешек махрового полотенца в пластиковый тазик с холодной водой. В комнате было довольно свежо.       — Буся, ну что же ты? Как же так, а? — Сочувствие, густо замешанное на жалости к больному, температурящему который день Хюнин Каю, рвалось наружу. — Нужно было все же рассказать Генералу. — На этих словах сняла с пылающего лба моментально нагревшееся полотенце и снова опустила в ледяную воду.       В ответ с «одра» послышалось тихое:       — И завалить график! Генерал меня четвертует, нуна, ты же знаешь.             Внешность главного менеджера TXT полностью отвечала концепту «упал — отжался»: высокий и статный генеральный менеджер сегмента TXT и Enhypen носил в народе прозвище «Генерал». К выправке и стати прилагался зычный голос, который можно было услышать в любой части этажа (закрытые двери со звукоизоляцией в расчет не брались). Манера Ли-ши четко выговаривать слова, одним махом разрубая предложения на логично-практичные фразы, лишь дополняла картинку. Господин Ли Донсу не зря, ой не зря носил имечко, казармой отдающее.       Команды в духе: «Сели!», «Встали!», «Тишина!», «Я сказал, вы поняли!», «Все ровно!», «Поели, побежали!» никого не удивляли. Только наивным и невнимательным новичкам типа Кван Юми первое время требовались более детальные пояснения. И тогда Донсу-ним снисходил до кустисто-ветвистых фраз, безбожно расширяя лексикон: «Повторю ещё раз, и внимательно!» или «В пятнадцать едем, едим быстро, вкусно и бегом в автобус!». Подобные тирады давались Генералу с трудом. Начальник начинал выразительно постукивать лопаткой телефона по ладони, что означало — генеральный менеджер на грани нервного истощения. И отстаньте! Пусть кто-то другой объясняет этой недалекой, что если TXT сейчас в реактивном темпе не запихают в себя обед, то опоздают на мероприятие, а за опоздание на шестом, административном, этаже с него, Генерала, лично снимут шкурку без наркоза!       — Одуванчик-нуна… — мембер хотел продолжить, но закашлялся. Отпив из немедленно протянутого стакана теплой воды, выдохнул: — Только Субин из горячки вылез, без него последний фотосет делали для «Seventeen Korea». Так ты предлагаешь выпасть мне, и пусть пиар пишет очередное: «Привет, это HYBE, сообщаем, что Хюнин Кай (макне TXT) взял перерыв по причине вирусной инфекции. Мы прикладываем все усилия к скорейшему его выздоровлению. И пока он валяется у себя в комнате пузом кверху, остальные мемберы пусть вкалывают с ночи до зари и обратно!».       Эмоциональная эскапада закончилась оглушительным хриплым кашлем и брызнувшей из глаз макне влагой. Юми снова протянула стакан с теплой водой и осторожно промокнула вспотевшее мальчишеское лицо влажным полотенцем. Все увещевания и уговоры поберечь себя бесполезны; очевидно, что ее подопечному, так же как и остальным, не дает покоя извечное: «Пока я тут, они там…». Дальше подставляйте любую фразу, и вы поймете, почему практически падающие от усталости артисты упорно выходят на публику в любом состоянии в полном составе.       — Шла бы ты спать, Одуванчик-нуна. Лидер тебе комнату свою освободил, а ты тут торчишь. Второй час ночи ведь!       Прозвучавшее «Одуванчик» немедля наполнило сердце теплом. Ей нравилось её прозвище.       С момента первого знакомства мальчишки TXT мгновенно прикнопили, прикрутили к ней анкерными болтами табличку, на которой ее, Юми, имя, данное родителями, с легкой руки Буси (Бусинки) было заменено на Одуванчик.       Творческие люди, они такие. Углядев в коротко стриженной и оттого не в меру пушистой голове на тонкой шее схожесть с беленьким пушистым цветочком, Хюнин Кай в разговоре как-то назвал ее на латинском Taráxacum (Одуванчик). Мальчишкам понравилось, и через день длинная заумность превратилась сначала в «Одуванчик» на корейском, а затем им быстро надоело ломать язык и Лидер завершил преобразование нейма в лаконичный и удобный «Одуван».       То, что Одуванчик — это собственно Кван Юми, еще через пару дней узнали все. Итог так же предсказуем, как раскат грома после молнии. Весь небольшой коллектив стаффа, работающий с TXT, стал звать ее Одуванчиком, а в моменты особо душевной атмосферы — Одуваном.       Сомкнутые в скорбную ниточку губы расслабились, на лице Юми появилось бледное подобие улыбки. В стопятисотый раз вздохнув, красными от холода пальцами девушка расправила темно-синюю махру и вновь приложила к пылающему лбу подопечного. Возвратившись три часа назад из больнички, куда его законопатили под присмотр медперсонала и пяти капельниц, Бусинка теперь отлеживался, стоически перенося скачущую как на батуте температуру.       — Как ты завтра будешь работать, Буся? — Новый глубокий вздох известил пространство «домашнего лазарета» о степени обеспокоенности менеджера. Сестринско-материнские чувства рвались наружу, как бы Юми не пыталась их сдерживать. Макне TXT не выносил чувствовать себя беспомощным ребёнком. Доказывая изо дня в день, что он сильный и взрослый и может если не все, то многое. Но Юми упорно видела в нем Бусю, Бусинку. На этой почве они несколько раз сильно поругались. В итоге Юми вынуждена была дать слово, что больше «сюсюкать» с Макне не станет. А как тут не сюсюкать, когда он лежит такой бледный и смотрит на мир воспаленными глазами? Жалко же!       Как будто почувствовав ход мыслей Юми, Хюнин Кай повернул голову и, чуть шире открыв мутные глаза, попытался сфокусировать взгляд:       — Одуван! Чебаль! Не нагнетай!       На пике скорбного и драматичного момента дверь в комнату приоткрылась, и в образовавшемся проеме появилась голова Лидера.       — Хюка, может, поешь?       За «поешь» в воздухе материализовалась миска, издающая запах отличного рамена.              — Я заварил, парни уже умяли кастрюльку, еле тебе отбил. — Взгляд зацепил Юми: — Одуван-нуна, ты только не болтани завтра Генералу, что мы рамен на ночь трескали. По благословению небес или их проклятию Донсу-сонбеним самолично с нами завтра по графику мотается. — На этом Лидер потряс рукой с телефоном, балансируя во второй руке миску с так и норовившим выплеснуться на светлый ламинат раменом.       В ответ Юми убедительно и утвердительно выставила вперед ладонь, заверяя тем самым, что она «могила». Заверила и тут же мысленно нарисовала очередную галочку в длиннющем списке «То, что я покрываю и умалчиваю о TXT. То, за что меня можно вышвырнуть из компании, не жалея, прямо с четвертого этажа без парашюта».       — Хён, — макне предпринял попытку сесть и тут же снова упал на подушку. — Блять, тошнит. Тут же виновато покосился на девушку: — Сорри, нуна.       Юми, кивнув, принимая извинения, протянула ладонь и помогла макне аккуратно сесть:       — Нужно поесть, Буся. Субин прав.       Чхве Субин, изящно лодыжкой прикрыв за собой двери, просочился в комнату. Отдав теплую миску в руки девушки, уселся на соседнюю пустующую кровать и тут же растекся поперек, удобно опершись затылком и спиной о стену.       — Классный у нас Одуванчик, скажи, макне, никогда нас не выдает!       В ответ с кровати болящего после яркого, но недолгого кашля прохрипело:       — Не у нас, а у меня. Юми-нуна мой менеджер, нефиг тянуть ее на себя.       Послышался тихий смех:       — Вот, Юми-ши, заметь, ведь почти умирает, а все одно. Мой менеджер, не ваш! Скажи, какой собственник.       Хмыкнув и подув на ложку, Юми аккуратно поднесла варево к бледным и сухим губам болящего:       — Тебя бы оторвать от семьи, Субина-а, конечно, Бусинка скучает. Такие нагрузки, а он еще маленький. Это вы лоси, все нипочём.       Теплота в голосе старшей заставила улыбнуться обоих мемберов.       На каждое слово, хлебая бульона с ложки, «маленький» согласно кивал. Макне решил принять игру, общее состояние говорило о полном нестоянии. Ухаживания и ласковое сочувствие нуны были приятны. А раз так, то можно и «маленьким» побыть, глупо отказываться.       Узрев довольную моську младшего, Чхве Субин возмущенно забулькал:       — Фига се маленький! Жрет как не в себя и все, что недоварено! Буся, блин! Этот Буся уже скоро автобусом станет. Морда во! — ладони выразительно очертили размеры означенной «морды». — Стилисты замучаются костюмы расшивать. — Мембер сел и выровнялся. — И вообще, Одуван-нуна, ты его разбаловала. За эти девять месяцев с тобой он обнаглел в край!       Аккуратно «заправив» еще одну ложку бульона в приоткрытый рот, Юми, зачерпнув еще, назидательно протянула:       — Не слушай дядю, Бусинка. Дядя злой. Это потому, что ему трейни вчера отказала, назвав точный адрес, куда дяде стоит пойти. Вот он и пыхает.       Новый надрывный кашель разорвал тишину, макне зашелся в хриплом смехе. Все TXT знали у лидера волшебное умение «слона в посудой лавке» в общении с противоположным полом.       — Кван Юми, блин! Я ей просто кофе предложил!       На моменте неотвратимой казни от руки лидера дверь снова приоткрылась, в проем втиснулись сразу две взлохмаченные головы:       — Над чем ржем?       На следующий день мемберы собрались в фургоне в полном составе, в этот раз по графику работали два менеджера, одним из которых была Юми, и, как и предсказывал Лидер, — Генерал.       Разместившись в автобусе, клевали носами, голова Буси привычно для всех лежала на плече личного менеджера. Сбив температуру чудовищным количеством таблеток, Хюнин Кай, обхватив локоть нуны, заторможено хлопал ресницами на предлагаемую действительность. «Быть маленьким» решено было продлить до выздоровления. Не всем так везёт с личными менеджерами.       Тяга к физическим касаниям, объятиям никого уже не удивляла. С Юми все получилось само собой, макне на первой же неделе после знакомства, возвращаясь с ночных съемок, уснул, пав на ее коленки. Будить замученного работой ей, видимо, было жаль.       «Нужно же понимать, что макне вырос и сформировался в другом менталитете».       Макнеша быстро смекнул, что менеджера-нуну его страсть к «захвату территории» не сильно смущает, и, напрягшись было из-за неловкой ситуации, выдохнул и расслабился. Она стала для него Одуванчиком-нуной. А он стал для нее Бусей или Бусинкой. Завидуйте молча!       — Где Генерал, Одуванчик-нуна? — Лидер, вытянув кулаки вверх над спинкой сидения, потянулся и выглянул в проход. — Он тебе не звонил? Двадцать минут уже киснем.       С соседнего сидения из-за такой же высокой спинки раздалось:       — Ой, не кликай, Субина, — в проеме появилась невыспавшаяся моська Енджуна. — Сейчас придет, и понесется.       — Сели ровно, тишина. Слушаем, исполняем. Две минуты! — Хюнин Кай похоже спародировал руководителя. Все захихикали, общее тихое «хи-хи» грозило, но не переросло в привычный ржач.       Словно отвечая на вопросы, дверь в фургон открылась.       — Все? — Генеральный окинул взглядом свой сегодняшний «выводок». Вздохнув вздохом многодетной матери и усевшись на предусмотрительно оставленное место, изрек:       — У нас изменения. Слушаем. Каннам — фото, два часа. Еди́м быстро, раздеваемся, одеваемся. Хонде-улица, двадцать минут. Не раздеваемся, едем, Каннам — журналисты. Дальше. Со мной двое: Субин, Енджун; фото, час тридцать минут. С Юми остальные, фон для BTS. Сплясали и домой. Хюнин Кай — таблетки. Мы на базе в десять. Всем ясно?       — Ясно, — вразнобой послышалось позади.       — Настрой вверх и ровно! Погнали! — Это уже было обращено к водителю, который, от всей души зевнув, послушно нажал на кнопку стартера.       Поправив сползающую с плеча голову макне, Юми созерцала проносящийся мимо Сеул. То, что в их расписании изменения, не обрадовало. Буся еще слаб, если не сказать почти жив, а ему придется сегодня танцевать на денс-поддержке очередного клипа Бантан.       Кому, как ни Юми знать, насколько сложная и выматывающая у них хореография, девчонки с подтанцовки не раз в обморок падали. Она это видела собственными глазами. Насмотрелась, хотя с главными артистами компании HYBE/BIG HIT сталкивалась за эти восемь месяцев крайне нечасто. Хватит пальцев одной руки.       Но даже такие редкостные встречи проходили в основном в пассивном и беспомощном созерцании работы на износ.       День покатился на привычной бешеной скорости. Периодически до Юми долетало:       — Девочки, три моих широких шага! — Это Генерал объяснял охране правила небольшого фотосета на Хонде. На человеческом языке это означало, что расстояние между публикой и артистами должно быть несколько внушительных пенов. А значит, встать полицейским и натянуть заградительную ленту следовало на положенном месте.       Юми привычно поправляла на мальчишках воротнички рубашек, одергивала и расправляла лацканы пиджаков. Уже совершенно не стесняясь, мягко касалась расчёсками, укладывая на положенное им место темные прядки. Жесткий ритм работы команды не оставил времени на рефлексию и страхи. TXT нужен не просто результат, а превосходный результат. Стесняться, зажиматься некогда — работа. Здесь все поставлено на карту успеха.       — Юми, Universal Art Center, Кванджингу! Фургон забираешь. Дальше домой и таблетки макне. — Генерал попутно копался в телефоне, вычитывая возможные изменения в графике и вызывая ближайшую к ним рабочую машину для себя и двоих мемберов.       Девушка согласно кивнула, тихо радуясь и надеясь, что если съемки у BTS не сильно затянутся, она даже сможет вернуться в общагу и поспать ночь. При условии, конечно, что у Буси снова не будет температуры.       — Поняла, Ли-сонбеним. Закончим съемки и домой, лечиться.

**** ****

Танцевальный зал Hybe (Мин Юнги)       — Юми, стой, да постой ты… — Тыльной стороной ладоней ощутил, как безуспешно она пыталась разжать его руки.       Точку в их бестолковом топтании и пыхтении поставил неожиданно громкий звук захлопнувшейся двери. Джин выполнил свою часть плана.       Как только их окутала густая и плотная сумрачность, Юнги рискнул отпустить девушку. А затем, раздраженно выдохнув, наблюдал, как она предсказуемо рванула к двери и задергала ручку.       «Джин, конечно, добрый парень. Чуткий и отзывчивый, но тебе не повезло, Одуванчик, Джин умный. Вариант «сразу сбежать» предусмотрели. BTS нас запер. До момента, пока не напишу кодовое слово «Можно». И в какой момент напишу, целиком и полностью зависит от тебя, мелкая».       Юнги был уверен, что сама она от несчастной двери не отойдет.       Вздохнув и еще раз помянув детский сад, репер двинулся вперед.       — Юми, она заперта. Джин нас запер, Юми! — Услышала ли она его призыв оставить попытки скрыться, продолжая с каким-то остервенением дергать ручку?       Глаза охватили напряженную спину, сведенные в отчаянном отрицании лопатки. Они уже мало напоминали крылышки, скорее, болезненные горбики. Тронь — и закричит от боли. Наблюдаемая картинка не радовала, а зарождала к девчонке на порядок больше вопросов. С чего такая неприязнь?       Подойдя к девушке еще чуть ближе, был уверен, что она чувствует его и такого расстояния ей достаточно. Сейчас главное относительной комфорт. Хотя бы до тех пор, пока не объяснит ему, какого хрена?..       — Юми, пожалуйста… — Предельно осторожно чуть захватил рукав водолазки выше локтя. Девушка снова, как недавно уже было, замерла.       «Хоть слово! Дай мне повод продолжать».       — Юми…       — Я помню, как меня зовут, Юнги-ши.       Мужские губы чуть растянулись и дрогнули. «Есть реакция».       Мин чуть сильнее и настойчивее потянул за полюбившийся рукав:       — А я рад, что помнишь, как зовут меня.       До ушей долетел тихий смешок:       — Как вас зовут, знает вся планета Земля, Мин-сонбеним. Захочешь забыть, не дадут.       Юнги довольно прищурился, ему импонировало её резковатое чувство юмора.       — Одуванчик, давай просто поговорим.       Глаза цепко наблюдали… Оп-па! Девушка, услышав ласковое прозвище, резко развернулась, тут же окунув его в знакомые ореховые знаки вопроса.       — Тебя сдал не твой мелкий. — Не улыбаться во весь рот не получалось. — И не Чонгук. Кто-то другой. И вообще, у тебя патент на все одуванчики и одуваны? Что за дискриминация?       Пару секунд внутри нее шла борьба между «дознаться кто» и «как много он знает?». Мембер все с той же широкой улыбкой наблюдал за сменой эмоций на миловидном личике.       «Почему говорят, что она «никакая»? Она действительно похожа на одуванчик, такие же круглые щечки и пушистые короткие прядки. Вся легкая и невесомая. Такая же мягкая и хрупкая. Почти эфемерная… Одуван, Одуванчик ей подходит».       — Юми, я спрошу и жду ответа.       Чтобы дать ей иллюзию личного пространства, BTS съехал по стене рядышком с дверью.       — Ты же не замужем, Юми? Я прав? Твой благоверный видел тебя лишь раз в городской администрации, когда подписывал документы. А после укатил в Швейцарию к папе твоему в клинику работать. Его холостого-свободного в Швейцарию бы не впустили на долгий срок. К женатому у миграционки и медицинской «практики» больше доверия. Я прав, Юми? Просто кивни.       Гробовая тишина повисла на целую вечность.       — Вы не правы, сонбе. Мой муж моряк. Его родители живут в Пусане.       Маленькая лицемерная лгунья! Больше всего на свете Юнги не любил, когда из него делают дурака. Резко спружинив, поднялся на ноги и уверенно сделал шаг к девушке. Она отступила от него.       Шаг к ней. Шаг от него. Еще один. Еще один шаг назад. И еще…       К черту этот комфорт, заебало! Характер Мин Юнги во всей его неприкрытой зазубренности рванулся наружу.       — Ты из меня идиота-то не делай, Кван Юми. Моряк? И это он в походе? Уже второй год? Десятый круг наматывает вокруг шарика?! — Снова шаг «к» и ответный шаг «от». — Чонгуки абы кого к себе не подпустит. Он тебя буквально на рентген просветил. Ты, — довольно жесткий захват запястья остановил тур «вальса», — незамужем, фиктивные документы — это твоя страховка в компании. Ты никогда не хотела работать у «камикадзе», но сама себя туда загнала. Ты никогда не хотела работать в мужском сегменте, но сама себя туда загнала. Не нужно было учиться на психолога, Юми. Психологов в братии менеджеров нет, читай по губам, Юми: нет. Ты первая. Хюнин Кай страдал от панических атак, нужен был близкий человек, желательно, девушка или женщина. И они нашли такого человека.       Потрясенные два темных озерца; похоже, что он шокировал ее. По крайне мере, все так выглядело.       Пальцы сильнее сжали хрупкое запястье:       — Как видишь, я много о тебе знаю. — Подарил ей ответ.       Сначала зашевелились губы, а затем прошелестело:       — Зачем тебе это? — Ожидаемого «сонбе» не прозвучало…       — Ты достала меня, Юми! Да твою!.. — Репер ощутимо дернул девушку, вложив всю дурость и беспомощность положения. — Меня достало, что ты всюду лезешь мне на глаза и при этом делаешь вид, что мы не знакомы! А это твое: «Зачем тебе это?». Бесит!       — Я лезу? Я?! Я бешу?! — Потрясение переросло в закономерный вскрик.       — Задолбало! После Штатов парни, как заевшая пластинка, каждый день допрашивают, что между нами? Ни есть, ни спать не могут! Да и мне хотелось бы знать причину высокомерного игнора!       — Мы никогда не ругались, Юнги-сонбе! Боже, да мы почти не разговаривали!       Что за чувство? Что поднималось откуда-то из живота, почему так хотелось заорать и разъебашить зеркало на стене? Она опять это делала! Старательно делала из него идиота!       — А нам, нахрен, некогда было разговаривать, Юми! Мы немного другим заняты были! Замужняя ты моя! Забыла?! И в том закрытом баре на Родео Драйв, ты сильно ошибаешься, если думаешь, что нас с тобой никто не видел! Так что не пытайся рисовать параллельную реальность, в которой ты невинный Одуванчик, а не та, которая кричала подо мной так, что слышно было на другом конце американского континента! — Резкий широкий шаг вперед, и Мин припер девушку к настенному зеркалу.       — Юнги… — Глаза распахнулись, заполнив все его пространство.       — Отличный наив, Юми. Я позаимствую…