Земные чувства

      Кван Юми в общем-то была везучей. Без лишней скромности Юми могла признать, что идти и лавировать в предлагаемых обстоятельствах ей давалось легче, чем немногочисленным друзьям и знакомым.       Может, дело было в том, что Юми с раннего детства усвоила правило: хочешь что-то получить, умей попросить, а еще лучше предложи что-то от себя. Это правило работало всегда! Работало железно!       Кван предпочитала тактику: «плыви по течению», не трать силы и ресурсы впустую, загребая «против». Толку? Силы растеряешь, а результат не гарантирован. А посему режим «эконом», в котором девушка прожила последние лет десять — пятнадцать, позволил ей без особых всплесков и потрясений догрести до «сегодня и сейчас».       Даже сегодня, оглядываясь на пройденный отрезок пути вместе с «камикадзе» — девять прошедших месяцев, в моменте «здесь и сейчас» девушка была почти довольна жизнью. Работа в качестве индивидуального менеджера у Хюнин Кая неожиданно принесла полезные знакомства, разнообразный круг общения, кучу жизненного опыта и, самое весомое — благодарность в глазах подопечного. Не без удивления Юми обнаружила у себя жажду признания; оказывается, ей было важно, чтобы усилия признавали и ценили. Работая с ТХТ, признания заслуг и отдачи от ребят она получала с лихвой, что компенсировало некоторые неудобства в характере работы. Ее извечное рацио в кои-то веки пребывало в гармонии с излишней (по мнению самой Кван) эмоциональностью.              Юми, вздохнув, откинулась на спинку довольно жесткого диванчика, на котором пребывала в комнате ожидания.       «Комнатой ожидания» помещение можно было назвать с большой натяжкой, работники галереи не нашли ничего лучшего, как поместить помощников знаменитостей в архивный отсек. И поэтому слева и справа от Юми возвышались здоровенные роллеры (так про себя назвала непонятные конструкции девушка), этакие рамки по принципу книжки, в которых были закреплены живописные полотна. Пролистав которые, Юми пришла к выводу, что пора начать самообразовываться на предмет современного искусства. М-да. Некоторые вещи девушка с легкостью назвала бы «мазней».       Очнуться от мыслей о «прекрасном» заставил кофе, обжегший пальцы через бумажный стаканчик. Юми вздохнула и переложила стаканчик в другую руку. Эмоции, а если быть точнее, жалость к Бусинке, с успехом усадили девушку на «качели», раскачивая менеджера между «должно» и «а если по-человечески». Дабы дать возможность своим ребятам выдохнуть, Кван Юми даже пошла на некоторые радикальные меры. Но фокус, который всегда прокатывал, сегодня не удался…       Предложенный главному хореографу BTS Сон Содыку кофе не сработал. Мало того… Юми рассеянно почесала затылок, как будто кто-то по нему хорошенько прошелся оплеухой. Так ощущалось. В самых жестких выражениях, не делая скидку на то, что перед ним девушка, танцор объяснил, куда Юми идти вместе с контейнером и шестью стаканчиками американо и латте. Звучало резко, звучало грубо и обидно. Расстроилась. Хотя подобное отношение к себе ловила далеко не впервые. Эмоциональную вспышку девушке объяснило ее «должно»: «Сон Содык перегружен общим напряженным фоном и крайне раздражен. Ты просто попала под руку».       «Качелька» качнулась, зависнув на «обязанности, сроки, работа и какой работоспособный главный хореограф BTS». И тут же тяжелый вздох девушки заставил ее мотнуться в обратную сторону. Тревога за подопечного Хюнин Кая не отпускала.       — Кто будет отвечать, если Бусинка упадет в обморок, сонбеним? Шепот, скорее не шепот, а взвившееся к потолку шипение, бодро ударившись о потолок, отрикошетило прямо к открывшейся в комнату ожидания двери.       В проеме возник Чон Чонгук. Быстро оглядев пространство и оценив обстановку, вокалист шустро подскочил к девушке. Внимательный и наблюдательный вокалист еще в общем зале заметил контейнер с кофе в руках у смутно знакомого персонажа. Справедливо рассудив, что стафф обязан делиться с артистами, двинулся следом после того, как девчонку отлаял их хореограф.       Юми, как всякая уважающая себя кореянка, была если не законченной АРМИ, то начинающей, только-только делающей робкие первые шаги в фандоме… Столкнувшись нос к носу с одним из своих предполагаемо единственных кумиров, растерялась. Лично с BTS случай ее еще не сталкивал, контакты если и были, то очень опосредованные и в присутствии кучи народа. Подобравшись и внешне, и внутренне, менеджер ТХТ молча хлопала глазами. Событие не из ряда повседневных.       Чон, не обращая внимания на стопор девочки, повел носом, принюхиваясь. И стремительным жестом, требовательно вытянув вперед руку, тоже почему-то шепотом прошипел:       — Нуна, я люблю латте.       Вытянутая в просящем жесте рука сработала определенным щелчком к действию. Девушка перестала тупо хлопать на парня глазами. Включая профи: «Если артист тянет руку, значит артисту что-то нужно».       — Что? — требовалось уточнить.       Чон выдохнул и скроил на лице самую обаятельную из своего арсенала улыбок улыбку:       — Кофе, говорю, люблю латте. — Ресничками хлоп-хлоп, видимо, в дополнение.       Последнее слово в длинном предложении зажгло-таки лампочку понимания. Но изо рта почему-то выскочило и сложилось в корейскую фразу:       — Только одно, сонбеним! Мои ребята еще ничего не ели с утра. Так хоть перекусят кофе с пончиками.       Качелька качнулась в сторону «рационально, необходимо», восторг от близкого созерцания звезды мелькнул и исчез. Пусть BTS не обижается. У Юми в приоритете мальчишки TXT. Прежде всего она обязана блюсти их интересы.       Похоже, не проникся. Карие глаза моментально зажглись голодным огнем:       — Пончики есть?       Довольно габаритный BTS со всего маху уселся рядом, значительно потеснив, заглядывая Юми за спину, где стояла благоразумно припрятанная от посторонних глаз коробка с пончиками.       — Я никому не скажу, что у тебя есть пончики и кофе, нуна. — Снова захлопал ресницами прямо перед ее носом «бигхитовский вымогатель на минималках». — Латте и два пончика. Кул? — Мужской мизинец стойко нарисовался в секторе обзора.       Решение пожертвовать малым ради большего показалось самым правильным:       — Один пончик, сонбе, — рука задвинула коробку со сладостями подальше за спину, — и латте!       Интересно, если бы она описала этот разговор в его фанкафе, ее бы сразу четвертовали или дали возможность раскаяться перед казнью? Но все эти кафе — форумы, все это далеко от реальности. А реальность вот она, вполне прозаична, недовольно кривит губы и хмурится. Трепета и всепокорности не вызывает, наоборот, вызывает желание еще дальше спрятать такие нужные ее ребятишкам сладости. В конце концов, они же голодные с утра! Колбасятся на съемках уже третий час без перерыва даже на легкий бранч! И никто их кормить не собирается, банально нечем. На ее мальчишек не заказали ланчбоксы. Извечная бюрократия посчитала участников съемок, но не учла возможных изменений и сдвигов. Остаться голодными — такая перспектива маячила перед ТХТ вполне себе не призрачно. А если учесть состояние здоровья Бусинки, то… Качель мотанулась и зависла в точке «спасай Бусинку!».       — Один, пончик, сонбеним! Больше не дам при всем уважении!       Мужской мизинец согнувшись и разогнувшись в пригласительном жесте, так и не найдя отклика, исчез из поля зрения. Менеджер ТХТ старалась не смотреть в лицо BTS. Страшно.       — Мои ребята с утра не ели, сонбеним! Пожалуйста! Их трое, пончиков восемь, я и так отдаю вам свой! — прозвучало на грани мольбы. — Хюнин Кай плохо себя чувствует, ему хотя бы сладкое что-то съесть просто необходимо, сонбеним!       Глаза кота Шрека ей никогда не удавались, не удались и сейчас, корявое эгье не прошло.       Мембер недовольно поджал нижнюю губу, всем видом демонстрируя разочарование.       — А как чувствует себя голодный ведущий артист, тебе, значит, не интересно? — Нарушенная незыблемая иерархия, видимо, задела Чонгука.       Она снова молилась Богу, чтобы пронесло… Не помогло. В памяти возник мокрый ноябрьский день. Нос даже уловил запах прелой листвы с газонов, когда Юми, опаздывая, неслась от станции метро к зданию HYBE. Господь не обратил на нее внимание и сегодня.       В момент, когда девушка готова была по двадцать второму кругу умолять упертого BTS, дверь бесшумно открылась и в комнате возник Бусинка. Бледный и слегка пошатывающийся, он поставил точку в споре.       Моментально забыв про пончики, про Чон Чонгука, про кофе, про начинающуюся ссору с последствиями, Юми, подскочив с места, метнулась к парнишке. Подхватив того под руку, бережно довела до ближайшего стула; усадив, достала из кармана пиджака платок и промокнула бисеринки пота на лбу макне.       — Что? Плохо? — Реагировать на недовольный хмык за спиной было попросту некогда.       Хюнин Каю, видимо, было действительно плохо, подопечный не заметил старшего, сфокусировавшись на менеджере:       — Водичка есть, Одуванчик-нуна?       — Да, конечно!       Подскочив к диванчику и присев на корточки, Юми вытянула из-под сидушки рюкзак, вжикнув молнией, извлекла бутылку воды и метнулась назад. Все это под красноречиво-гробовое молчание BTS.       Хюнин Кай честно попытался сжать пластиковые бока бутылочки, но руки предательски дрожали:       — Нуна, ты не можешь?..       Она поняла без пространных объяснений. Одной рукой придерживая бутылочку и плавно наклоняя ее, давая возможность парню делать глотки, вторую ковшиком подставила ему под подбородок, собирая все, что проливалось.       — Это невыносимо, Бусинка! — Нервы начали шалить, недосып последних двух ночей сказывался закипающими в уголках глаз слезами. Успешно зашвырнув качельку эмоций еще выше в направлении космоса. — Неужели тебя некем заменить?!       — Одуванчик, не начинай! — Макне ТХТ сделал еще один большой глоток и выдохнул: — Хорео учили и знаем среднюю линию только мы. Ты же знаешь! — Вялый жест пальцами послужил командой снова приложить к бледным губам бутылочку. Глотнув и отдышавшись, Хюнин Кай продолжил: — Замены нет.       Прозвучало категорично, но бесполезно. Юми уже «знала, что делать». Жалость, замешанная на злости к чьей-то безответственности, зашвырнула качель в другую галактику. Рацио отключилось.       Ладонь аккуратно прошлась по потному лбу макне. Уловив наличие температуры, Кван Юми резко поднялась. Решительным жестом вложив бутылочку в руку Бусинки, сжала его пальцы на пластике:       — Сожми чуть сильнее, Буся. Я сейчас!       Став невольным свидетелем действа, Чон Чонгук, про которого все забыли, чувствовал себя этакой этажеркой на авансцене — красиво, стильно, наверное, со смыслом. Но — особой роли не играет; что есть этажерка, что нет ее, один фиг. Глаза проводили выскочившую за дверь девушку.       — Не иначе понеслась убивать! — хмыкнул Чон и моментально привлек к себе внимание младшего коллеги.       Ойкнув, Хюнин Кай привстал со стула на дрожащие ноги:       — Простите, сонбе!       — Да нормально, сядь, а то действительно упадешь. — Чон вздохнул и потянулся к брошенной и резко ставшей ненужной Кван Юми коробке. — Ваш менеджер купила пончики и кофе. — На этих словах пальцы ловко открыли крышку, и по комнате поплыл одуряюще вкусный аромат свежей выпечки.       — Сонбеним! Ешьте сами! — Учтивый приглашающий жест рукой улыбнул.       — Съем один, как договаривались, — с кем договаривались, Чонгук уточнять не стал, — и кофе возьму. — Мембер извлек сладость из коробки и протянул коллеге: — Ты тоже ешь. — На взмах руками мол «не надо», свел брови и жестко сунул пончик в подрагивающие пальцы. — Через «не могу»! Я знаю, что тошнит, но сладкое нужно съесть, иначе сахар в ноль грохнется. Что тогда эта худосочная делать станет? Не унесет, даже если сильно постарается. О ней подумай, если о себе не думаешь.       Доставая стаканчик с кофе из бумажного бокса, Чонгук продолжил:       — Малявка «за своих ребяток» билась. Цени!       — Нуна Юми хорошая! — Хюнин Кай, улыбаясь, без особого аппетита откусил пончик и глотнул поданный Чонгуком кофе. — Спасибо, сонбеним.       — Смотри, малой. — Чон с абсолютно серьезным выражением лица хлебнул из своего честно отвоеванного стаканчика ароматный латте. — Отпустишь себя, ее моментально уберут. А главное, понесутся сплетни, ей будет тяжело. Ваш менеджер хоть и храбрая, но через хейт, похоже, еще не проходила. Иначе не стала бы тут так открыто эмоции раздавать, поостереглась бы.       Зачем он это говорил младшему, Чонгук сам толком не понял. Но пребывал в уверенности, что обязан предупредить малого о риске сближения со стаффом. В такой истории всегда проигрывает девушка, а эту отважную мелкую Чон Чонгуку было бы жаль. Девочка с характером, тем и интересна.       ТХТ оторвал взгляд от неровно зашторенного окна. На сонбе прямо он смотреть стеснялся. Чонгук был на недосягаемой высоте и Хюнин Кай, безмерно уважая макне BTS, побаивался нарушить рамки. Эти извечные корейские рамки!       Но то ли температура сняла барьеры, то ли сам Чон Чонгук располагал к откровенности, на слова Чона мембер тепло и отрешенно улыбнулся:       — Не, я сестренку-Одуванчика не отдам.       Чонгук удивленно вскинул брови, это категоричное «не отдам» зацепило. Хлебнув божественно вкусного кофе, Чонгук вытянул ноги, с удовольствием потянулся потягушкой сытого кота. Вести себя свободно с Хюнин Каем оказалось комфортно.       — Она ваша, мелкий, до первой ротации. — Захотелось поддразнить, да и банально завидно стало. Молодой человек не припоминал настолько близкие и теплые отношения с менеджментом. Рядом с ними всегда были мужчины, девушки — только приходящие, постоянно меняющаяся группа визажа и стилисты, работавшие на всю когорту артистов. А так, чтобы индивидуально… Такого никогда не было. После осмысления неожиданных выводов стало завиднее вдвойне.       — Не! — наглел между тем младший, вновь откусывая от пончика, — нуна закреплена именно за мной. Нас разделить невозможно, лучше не ставить экспериментов. Я сам слышал Енсу-сонбенима.       Чон смутно припомнил, что Енсу-сонбе штатный психолог HYBE. Худая спортивная фигура сразу возникла в памяти в купе с обволакивающим голосом. Редкий тембр для женщины, BTS запомнил.       Столкнувшись с печальными последствиями оглушительной славы и всенародной любви, индустрия развлечений в Корее, наконец, обратила внимание на душевное равновесие артистов. HYBE, как одна из «пионеров», привлекла в штат нескольких психологов. Это помогло. По крайне мере, Юнги начал спать, а Лидер перестал стесняться больших зеркал. Сам Чон уже без былых влажных ладоней мог брать в руки гаджет, открывать интересующие страницы в инете и даже читать комментарии. Внимательно оглядев парнишку, Чон пришел к выводу, что этих двоих свели в одну рабочую команду не просто так. Скорее всего, личный менеджер Хюнин Кая прошла кучу всяких заумных тестов.       Снова захотелось поддразнить и посмотреть на реакцию, и он уже даже открыл рот.       Дверь, со всего маху грохнувшись о стену, прервала речь на взлете.       Пылая щеками, Кван Юми внеслась в комнату:       — Доедай, Буся! Мы уезжаем!       Перерыв заканчивался, работы еще часа на два — три, Чонгук с неким изумлением наблюдал, как Одуванчик (кто ей дал такое имечко?) собирает что-то в рюкзак, присев в углу на корточки. Эта маленькая пошла против системы?! Не смешите! Для того, чтобы вырвать мембера из графика, нужны очень веские аргументы, а главное, нужны очень весомые тылы.       — Как? — Макне ТХТ способен был только хлопать на происходящее глазами.       Из угла, не прерывая бурных сборов и вжиков молниями, Кван Юми, слегка запыхавшись, поведала миру и Чонгуку:       — Я поменяла тебя на Лисом! Костюмы у вас все равно унисекс, какая разница, кто скачет в черном балахоне на второй линии? Ты или хореограф женской балетной группы.       Чон не мог не вмешаться, было жизненно необходимо выяснить все детали. Уговорить на авантюру вредную Лисом?! Это ж надо так жизнью-то не дорожить!       — И что ты ей предложила, Юми-ши? — Даже имя вовремя всплыло, хотя особо важным для Чонгука не было.       Она резко обернулась на голос, казалось, что девчонка только вспомнила, что в комнате не только они с мембером ТХТ. Отвечая на все заданные вопросы, телефон девушки, одиноко позаброшенный на полу, взорвался бодрым рингтоном.       — Донсу-ним… — Юми несколько раз порывалась вставить хоть словечко в то, что лилось на нее из трубки. Выдохнув, посмотрев на потолок, заалев не только щеками, но и ушами, девушка согласно кивала, как будто генеральный менеджер мог ее увидеть.       Чон тут же вспомнил статную фигуру и оригинальную манеру общения главного из главных менеджеров ТХТ. Оказывается, сам Генерал стоял за этой хрупкой спиной. А учитывая, что Сон Содык-ним и Генерал были близки и частенько выпивали вместе… Что ж, эта Юми либо настолько храбрая, либо настолько отчаянно глупа, либо все вместе, если решилась прикрыться своим старшим. Макне оценил подрагивающие на нервах тонкие пальцы. Безрассудства в желании спасти своего артиста менеджеру ТХТ точно не занимать.       Закончив односторонний разговор, как-то рвано выдохнув, Юми вернула внимание к Хюнин Каю:       — Ты поел? Иди, переодевайся.       Со всеми предосторожностями помогла подняться и, поддерживая, выпроводила за дверь вяло сопротивляющегося подопечного. На вопрос «Нуна, что Генерал сказал?» лишь ободряюще тянула губы в улыбке. Высунув в коридор голову, видимо, проследила, что ТХТ благополучно вошел в соседнюю комнату, где оставалась одежда мемберов. Мизансцена поменялась.       Чонгук пристальнее присмотрелся к девушке, она изо всех сил держалась, не желая показывать, сколько всего интересного, адресованного ей, сейчас услышала. Только дыхание стало глубже, будто пробежала на предельной скорости стометровку. Подобная жертвенность удивила и даже восхитила. Ведь не по головке ее сейчас погладили. Ее наверняка материли и называли всеми непотребными словами. И все это ради больного артиста? Вот это да! Где-то скреблись смутные догадки. Макне улыбнулся собственным мыслям. Стоит проверить?       — Ты им соврала? Лисом и Сондыку-сонбе? Да, Юми-ши? — Брошенная фраза позволила любоваться изумлением в округлившихся глазах. Удовлетворенно хмыкнув, молодой человек сделал большой глоток латте. — Сказала, что Генерал разрешил им поменяться?       Короткий выдох послужил положительным ответом.       — И? Каковы последствия? Тебя сразу прибьют или дадут возможность написать завещание?       Юми поднялась с пола, куда благополучно уселась, продолжая сборы. Пребывая в эмоциональном раздрае и накале, девчонка, похоже, совсем забылась. Потому что прямо посмотрела в глаза напротив. Вздохнув и пожав плечами, потуже затянула шнурки на основном отделении рюкзака.       — Пусть штрафуют… Не в первый раз. У Бусинки третий день температура, а завтра снова график.

**** ****

Танцевальный зал Hybe       — Юнги… — Глаза распахнулись, заполнив все его пространство.       — Отличный наив, Юми. Я позаимствую…       На него пахнуло знакомым океаном, моментально наполнив легкие. В собственную грудь отдавалось близкое неровное сердцебиение. Тело вспомнило ее моментально. Голова тут же поплыла, зомбо-пиздец, радостно возвращаясь, не встречая сопротивления вступал в свои неоспоримые права.       Юнги уже знал, что за этим последует.       Как под гипнозом, поднял руку и, не отрывая своего взгляда от ее моментально расширившихся глаз, невесомо погладил девичью щеку.       — Юми… — Все, на что был способен.       Весь сарказм, раздражение, желание наподдать по заднице улетучились, не оставив за собой даже бледного воспоминания. Прижимая хрупкое, напряженное как струнка, тело к холодному и равнодушному зеркалу, он снова был полностью обезоружен, открыт и уязвим в своем желании.       — Юнги, — цепкие, неожиданно холодные пальчики как-то потерянно захватили его ладонь, — пожалуйста… Не нужно.       Она попыталась включить свое извечное рацио. Юнги был против.       Развернув ее ладонь, сжал пальцами:       — Почему? — Вторая ладонь мягко легла на другую щеку, забирая ее личико в плен.       — Мы ошиблись, Юнги…       Очень неуверенная новая попытка его остановить предсказуемо не возымела действия.       Расслабленно сделав шаг, репер прошептал в ее пересохшие губы:       — Дважды?.. — Сжав щеки сильнее, заставил девушку посмотреть в глаза. — Мы ошиблись дважды, Одуванчик. — Улыбка снова растянула губы. — Мы необучаемы, маленькая, — в плотном касании поставив точку.       Кван замерла, потом дернулась в попытке отвернуться. Пыталась удержаться, удержать его, себя. Но Мин Юнги уже не было здесь, он уже был там, в их вселенной, созданной из огня и искр только их разделенного на двоих тепла.       Руки с силой и жадностью тянули ближе. Юми послушно прогнулась в пояснице, отвечая на его напор. Очевидно, она тоже вспомнила Мина. Легкие ладони аккуратно и неуверенно легли на мужские плечи. Он губами соскользнул на четкий край скулы, оставляя мокрый след, заставил себя поднять голову и проверить смутные ощущения. Ощущения, что она сдалась. Мин успешно выключил в ней холодное «должно, целесообразно».       Тонкие девичьи ноздри порывисто раздувались, небольшая грудь резко поднималась и опускалась, все выглядело так, будто Юми старательно пыталась справиться со сбившимся дыханием и зашкалившими эмоциями.       — Ну, привет. — Улыбнувшись, Юнги, отпуская себя, потянулся к раскрасневшимся губам, моментально получая отклик и утягивая обоих в далеко не скромный поцелуй. Сомнений не осталось, она с ним. Мягкие губы под его поцелуем стали горячими, влажными, вкусными. Отрываться совсем не хотелось, хотелось продолжать сплетать языки, чувствовать ответные касания и жар.       Их иррациональная страсть. Все внезапно началось и держится на ней. Они совершенно разные: он флегматично-упертый. Она сдержанна, отстранена и дипломатична до тошноты. Она как вода заполняет его пустоты, позволяя наполниться и творить. Он дает ей фундамент, дает ей сосуд, куда она может излить свою тщательно скрываемую эмоциональность.       Руки гладили, пальцы, цепко собирая водолазку, уже тянули несчастную вверх, Юнги было критично много одежды и критично мало ее — Юми.       Бессвязный шепот, рваные выдохи… Они должны быть вместе, сейчас. Проведение, Джин, да фиг еще знает кто им поможет!..       Ойкнув и ухватившись за макушку, Мин Юнги, как будто очнувшись ото сна, поднял взгляд наверх. Какая-то скотина решила поставить бутылочку с водой на край неплотно прилегающего к стене зеркала. Такими трюками, в попытке сохранить дефицитную влагу, пользовались рослые трейни или мемберы. Не каждый возжелавший приложиться к живительному источнику страждущий мог потом дотянуться.       Секундной паузы хватило на то, чтобы девушка пришла в себя. И вот она уже одергивает задранную до груди водолазку и предостерегающе выставляет вперед ладони. Губы все еще влажные, ресницы все еще подрагивают, а пальцы откровенно дрожат, но она уже включила рацио. Которое Мин так ненавидел с недавних пор — и так был благодарен ей за это умение. Сам бы он не остановился.       — Мы в компании, Юнги! — Кому она это говорила? Кого уговаривала: его, себя? Ладонями Мин оперся о зеркало по бокам от девушки, ощущая кожей равнодушный, отрезвляющий холод. Их жаркая вселенная закончилась, реальность вернулась душным полумраком и ощущением холодного ожога на ладонях.       Выдохнув, Юнги задрал подбородок к потолку, одновременно делая шаг назад и давая свободу. Она на какое-то время тяжело привалилась к многоповидавшему сегодня зеркалу, а затем, собравшись, оттолкнулась от гладкой поверхности.       Репер молча смотрел, как она относительно спокойно оправляет одежду, как зачем-то тянет манжеты водолазки ниже к пальцам. И только после того, как Кван Юми повернулась к нему спиной, что-то щелкнуло внутри. Мин, повинуясь порыву, сделал широкий шаг и снова с силой обнял хрупкость.       — Нет…       Кван даже не напряглась, знала, что права:       — Сонбеним, звони Джину-ши, он должен нас открыть. — Не пыталась вырываться, покорно стояла, принимая его руки на своем теле.       Юнги возненавидел этот момент, возненавидел то, что она хоть и была существенно младше по возрасту, вела себя как более зрелый взрослый с подростком, захлебнувшимся собственными гормонами. Сейчас его безрассудная и жаркая Юми до зубовного скрежета была рациональной, сдержанной и трезвомыслящей, до белых кругов перед глазами выводящей из себя этим Мин Юнги.       Они никогда не говорили о чувствах, только о деле. Как такой подход подходил деловой Америке! Все, что они проговаривали в коротких месседж-сообщениях, складывалось в короткие фразы «буду там-то, в такое-то время». Ни смайлика, ни скобочек с двоеточием. В долбаной Америке дважды прозвучало похабное «хочу тебя». Этого оказалось (казалось?) достаточно.       Оставшись один, когда Юми забрали обратно в Корею, неожиданно понял: мне плохо, верните. Это было сильно, это было необычно, и по началу Юнги замер, испугавшись собственных мыслей. По возвращении первым делом написал ей. Назначил встречу, пригласил выпить. И?! В Корее что? Другой воздух?! Юми, вдохнув кислорода страны утренней свежести, не нашла ничего лучше, как игнорировать его желание.       Поэтому… Руки сжали девушку сильнее:       — Нет! Отпущу, когда скажешь, где и когда…