Четвёртый — не лишний

— Давай, проходи, — я подтолкнула Артёма вперёд и закрыла за нами входную дверь. — Добрый вечер! — вежливо поздоровался друг, когда увидел мою маму, выглянувшую из кухонного проёма. — Извините, что так нежданно упал вам на голову на ночь глядя. — Ничего, заходи, — мама скрылась обратно на кухню и зазвенела тарелками. Мы разулись. Артём стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу посередине коридора. — Что ты стоишь, как гриб на поляне? Пошли, — я потянула друга в ванную комнату. После мытья рук я заглянула в кухню. — Ужинать будете? — мама что-то мешала на сковороде. — Да мне как-то неудобно, — Артём робко выглянул из-за моей спины. — Пришёл, объел и ушёл. — Всё удобно, давай садись, — мама начала накладывать еду на тарелки. — Лис, зови папу. Ужин прошёл весьма неплохо. Правда, сперва все большее время молчали, чем говорили — Артём, вероятно, стеснялся, смущённо ковыряя вилкой картофель в тарелке, а мои тоже не знали, о чём поговорить, чтобы задействовать в разговор всех. Потом потихоньку начали раскачиваться — поговорили про школу, родители немного порасспрашивали Артёма про него самого и как так вышло, что он оказался здесь. Затем пошли шутить и болтать ещё живее: друг начал рассказывать про свою прошлую школу, я — про то, что у нас было в нашей школе до его прихода, родители шутливо интересовались, не обижаем ли мы друг друга… Хорошо посидели, одним словом. Душевно. После ужина я начала думать, куда же деть Артёма. Он же, в свою очередь, прошёл ко мне в комнату вместе со мной, и, пока я металась от комода до стола, собирая рюкзак в школу на завтра, стоял посредине комнаты и рассматривал всё вокруг: — Уютно у тебя тут. — Ага, — я на секунду оторвалась от своего занятия и с любопытством понаблюдала за глазами парня, которые перебегали с предмета на предмет и периодически останавливались на чём-то особо интересном. — Ого, сколько всего, — Артём дошёл до полки в конце комнаты, где у меня были собраны разные грамоты и старые хенд-мейд безделушки. — А откуда это? Я к тому времени уже застегнула рюкзак и подошла к другу: — Если ты о наградах, то это за разные олимпиады и успешное окончание очередных учебных годов. А если об этом, — я взяла в руки бабочку оригами, — то это я в детстве и средней школе любила много делать всяких штук своими руками. — Красиво, — парень осторожно взял с полки кота из шерстяных помпонов. — А сейчас чего не делаешь? — Времени не хватает, — я вздохнула и машинально провела по полке пальцами. От этого с неё соскользнуло пару пылинок. — Да и не ценится это сейчас как-то… Не модно, что ли… — Во все времена модно оставаться самим собой. Если ты вправду это любишь, то не должна бросать своё увлечение только из-за того, что общество это не принимает. Это — твоя изюминка, что может сделать тебя непохожей на других. Вот этот кот мне, кстати, больше всего нравится, — продолжил Артём, снова переключившись на игрушку в руках. Я заинтересованно посмотрела на выбор друга. О, этого котика я помнила отлично: и как он создавался, и когда. В соседнем магазине швейной фурнитуры был куплен моток огненно-рыжей шерсти и где-то в доме найден белый маленький бантик. Изначально я планировала принести эту поделку на очередной урок труда, но моя внезапная болезнь изменила построенные планы. И с того момента рыжий зверёк стал украшать мою полку вместе со своими "собратьями". — Хочешь, подарю? — предложила я неожиданно. — Честно? — искренне удивился друг. — Тебе не жалко? — Не, у меня таких ещё много. Мы уже не знаем, куда это всё девать, — призналась я со смехом. — Тебе моя мама только благодарна будет. — Спасибо, — Артём как-то растроганно улыбнулся и аккуратно положил подарок в рюкзак. Мы вернулись в начало комнаты и присели на диван. — Я себя прямо на Кавказе почувствовал, — засмеялся парень. — Просто у них есть такая традиция, — пояснил он, — что если гостю понравилась какая-то вещь, то хозяин должен её подарить. — Ага, — я усмехнулась, — ты мне ещё лезгинку на радостях станцуй. — А я могу. — А я и не сомневаюсь. После сегодняшнего дня я уже вряд ли в чём могла сомневаться. И меня, конечно, подмывало поговорить с Артёмом о том, что произошло сегодня, но парень и без того был подавлен, а тут ещё я бы полезла со своими расспросами. Но, видимо, мои глаза выдали меня. — Ты хотела о чём-то спросить? — заметил гость. — Да нет, — не сильно уверенно ответила я, отведя взгляд и пристально рассматривая ворсинки ковра. — О нашем сегодняшнем конфликте, верно? — усмехнулся друг. Я кивнула. — Как оно так вышло… — рассеянно протянула я, и мысленно чуть не прибила себя за такой «логичный» вопрос. Артём пожал плечами: — Ярик постарался. Подонок. Я завтра найду его в школе и… — Ты поаккуратней только, — предупредила я, — а то опять какая-то беда выйдет. Будет потом такое, как с Даней… — С Даней у него свои счёты, — заметил Артём. — У него была цель — запугать его или уничтожить данные с телефона. Он же потом, когда последний раз его ударил и понял, что Даня уже сопротивляться не сможет, начал его обыскивать. А ты представь себе эту картину: Даня, тут Ярик, и я — вообще дупля не отбиваю, что происходит, — Артём устало потёр глаза, словно желая развидеть всё рассказанное. — Ну я ему так и говорю, мол, та ну нахрен… А он мне типо «ну да, так получилось, но спасибо». Когда Ярик увидел, что я явно сейчас не по головке его поглажу, то поспешил ретироваться. Артём перевёл дыхание и продолжил, нервно теребя рукава толстовки. — И я побежал тогда за ним, в надежде, что догоню и выскажу всё, что о нём думаю. А потом, когда понял, что уже не догоню, побежал к Дане. А его там не было. И я позвонил ему, попал на вас. Короче… — парень отмахнулся. — Теперь понимаю, почему ты был такой напуганный, когда звонил нам. — Конечно. Знаешь, как я за него перепугался? Ярик, придурок, со своими порывами гнева его реально чуть не укокошил там, я же видел, что с Даней было. — Если честно, я до сих пор не понимаю, почему Даня так старался от нас это скрыть, — призналась я. — А какой человек захочет рассказывать о своих неудачах? — заметил Артём. Мы немного помолчали, и друг продолжил: — И вот теперь он на меня в обиде, так как считает, что мы с Яриком были заодно. А я — на него. Потому что он не верит мне. Я грустно кивнула. Вот зачем мы уже эту тему затронули? Я же видела, как ему было больно об этом рассказывать. Хотя видно было и то, что поговорить и излить кому-то душу ему хотелось тоже. — А ты мне веришь? — тихо спросил парень. Вот больше всего на свете мне не хотелось сейчас отвечать на этот вопрос — я и так не могла разобраться, кто же всё-таки прав и что вообще происходит. Хотя это, пожалуй, было мне расплатой за любопытство. — Я… я не знаю, — я пожала плечами, постаравшись сделать максимально беззаботный вид и пытаясь не обращать внимания на то, как Артём, замерев и чуть ли не перестав дышать, буквально пронизывает меня взглядом. — Блин, я же так и не доделал там упражнения на завтра, — хлопнув себя по лбу, гость снова спешно полез в рюкзак и начал вынимать оттуда тетради. Удачно закрыли тему, слава Богу. — Клади на стол, — разрешила я. Артём вывалил всё содержимое рюкзака на рабочий стол, достал нужную тетрадь и за минут двадцать дописал нужное. Я за это время посоветовалась с родителями, и мы решили разместить Артёма на диване в гостиной. — Ну вот и всё, — удовлетворённо заметил Артём, захлопнув тетрадь и засунув её обратно. — А ну, иди зацени свое койко-место, — распорядилась я. — Сейчас ещё только постелим. — Не надо, — он махнул рукой, — я так, на диванной подушке и под пледом. — Ну как знаешь. Артём зашёл в гостиную и довольно закивал: — Отлично! Прямо номер люкс! — Всё же лучше, чем вокзал. Всё, располагайся тут, — я пошла к выходу. — Кстати, твои хоть знают, что с тобой и где ты? — Знают, они не против. Мои вообще не против всего того в моей жизни, что не принесёт в неё опасности или чего-то противозаконного. Так что торговлю наркотиками мне не предлагать. Пока что. — Тёма, блин! Спокойной ночи! Тот довольно засмеялся: — И тебе тоже! И спасибо вам! Я уже почти вышла, как Артём меня снова окликнул: — Алиса! — Что? — А ваш домовой меня душить не будет? — Ой, иди спи уже, — я засмеялась и, махнув рукой, ушла. Ночью я долго не могла заснуть, размышляя обо всём том, что сегодня произошло. Это надо же так — то ничего в жизни не происходит, то вот так вот, целый калейдоскоп за один какой-то несчастный день. А ещё я не знала, чью сторону мне занять в конфликте у парней. Я обычно стараюсь в жизни сохранять нейтралитет в любых ситуациях, но здесь мною овладела абсолютная растерянность. Я не знала, кому мне верить. Я не знала, как теперь мы все будем дальше общаться. Если Даня прав — то они не зря осудили Артёма. Предательства в современной жизни и так хватает (а трусости — тем более), но гораздо больнее — это когда оно от тех людей, кому ты больше всего доверяешь. Но с другой стороны, если они правда только наговаривают на Артёма? Если он действительно не знал, что так выйдет? «А ты мне веришь?» «А вдруг ещё помирятся? — предложил голос в голове. — Ну мало ли, как это бывает обычно — наговорил чего-то на эмоциях, и пожинай плоды…» «Будем надеяться», — ответила я самой себе. «А Кирюха, кстати, сразу Даньку вычислила, что он куда-то влип. Не зря же они столько друг друга знают…» И я окончательно провалилась в сон.

***

— Алиса, просыпайся, тебя уже твой принц заждался! Я испуганно открыла глаза. Что происходит? Повернувшись в сторону дверного проёма, я увидела маму, которая и была источником звука. — Какой ещё принц? — сонно пробормотала я, потирая глаза и пытаясь сфокусироваться на часах. Мама улыбнулась и ушла на кухню. Меня же эта ситуация нешуточно напрягла. Лёжа в кровати, я пыталась собрать ещё не проснувшиеся мысли в кучу. Какой нафиг принц? Можете смеяться, однако о том, что произошло вчера, я вспомнила только через минуты две. Я всегда раньше не верила, что это возможно — забыть о том, что произошло накануне. А теперь сама попала в такую «ловушку». В голове сразу начали всплывать картинки вчерашнего вечера в разном порядке: и как мы рассматривали мои полочки, и как Артём забыл про домашку, и как мы до этого говорили, и как мама за ужином подшучивала над Артёмом, что он мой жених и тот чуть не подавился. От последнего я тихо рассмеялась и поднялась с кровати, машинально оглядев комнату. Ничего в ней не изменилось — всё те же цветы на подоконнике, тот же стол со стопкой тетрадей. А вот за стенкой что-то было иначе. И это "что-то" собиралось вчера танцевать лезгинку! Я лихорадочно начала перебирать вещи, лежащие на стуле — надо было выйти из комнаты в приличном виде. Накинув что-то более-менее подходящее и по-быстрому постаравшись причесать волосы перед большим зеркальным шкафом, я отправилась в гостиную. Артём действительно уже проснулся и сидел на диване, с полусонным видом листая что-то в телефоне. — Доброе утро! — обратила я на себя внимание. — О, привет, — Артём выключил телефон и поднялся с дивана, засовывая мобильник в карман. Я опёрлась локтём об откос: — Как спалось? — Превосходно, спасибо! — А чего тебе уже не спится так рано? — я снова посмотрела на часы. — Нам тут до школы недалеко же, успели бы. — Так я же ещё домой хочу успеть заскочить, переодеться хоть и предметы другие взять, — Артём встряхнул рюкзаком, что уже успел взять в руку, пока мы говорили. Я, кивнув в знак согласия, вышла из комнаты, и Артём поспешил за мной. Но на дороге нас встретила мама. — Артём, хоть позавтракай, ну куда ты на голодный желудок пойдёшь-то? — последняя поставила руки в боки и смотрела на нас. — Да я уже не успею, — попытался отмазаться друг, но мама обрезала решительным тоном, не терпящим пререканий: — Жду вас на кухне. Макароны почти готовы. — Твоя мама похожа на мою бабушку. Только и гляди, чтобы успеть увернуться мимо стола, — шепнул Артём, пока мы направлялись на кухню. Я засмеялась. После совместного завтрака Артём наконец смог сбежать. Когда я закрыла за ним дверь и повернулась, мама стояла в коридоре, скрестив руки на груди, словно намекая, что хорошего диалога не жди. — Алис, ну как это называется? — начала она. — Привела домой какого-то рандомного парня, и… — Да какого рандомного? — защищалась я. — Он же мой одноклассник! — Ну так мало ли сколько у тебя одноклассников будет — их что, всех надо домой тащить, что ли? Ещё и новых… — Ну ма! Ну не могла же я его оставить ночевать на улице. — А друзья его где? Я решила корректно умолчать о том, что произошло накануне. — У них не получилось. — А у тебя, значит, получилось? Я устало посмотрела на маму. Сейчас мог зародиться конфликт, которого с утра пораньше я точно не желала. — Ладно, иди собирайся, — мама махнула рукой и ушла на кухню, примирительно крикнув уже оттуда напоследок: — Но чтобы в следующий раз хоть предупреждала заранее! Иначе ты меня скоро доведёшь своим альтруизмом! — Хорошо, — я решила не спорить, понимая где-то в глубине души, что вчера я правда как-то слишком спонтанно притащила в дом Артёма, как «здрасте» среди ночи (хотя почему «как»? Реальное «здрасте» и реально почти что среди ночи). Я забежала в комнату. Времени было достаточно, чтобы собраться. Бегло осмотрев письменный стол на предмет возможно забытых вещей, я заметила несколько тетрадей Артёма — походу, он забыл их вчера, когда делал уроки. Я захватила и их с собой — надо будет ему отдать, раз уж забыл. Из одной тетради что-то выпало. Нагнувшись, я подняла с пола какую-то бумажку и, подумав с усмешкой: «Шпаргалка?», раскрыла вкладыш. Почерк был незнакомый — по крайней мере, никто из нас четверых так не писал. Бумажка гласила: «Артём, мне нужна твоя помощь. Сегодня мне нужно будет разобраться с одним чуваком. Не бойся, этот парень тебя не знает, и ты его тоже. Никто ничего не узнает. Можешь подойти ко мне в конце дня, я тебе расскажу поподробней. Я знаю, что ты смелый и надёжный парень, поэтому надеюсь и рассчитываю на тебя. Ты меня очень выручишь. И если поможешь мне, я в долгу не останусь. P.S. пожалуйста, никому об этом не рассказывай.» Я сложила бумажку обратно и машинально засунула её себе в рюкзак, всё ещё находясь немного в ступоре. Значит, это была правда? Значит, сейчас в руках у меня фактически было доказательство невиновности Артёма? Эти мысли и ещё множество других пронеслись у меня в голове за тот короткий миг, пока я поднималась и закрывала рюкзак. Вокруг меня как будто стоял туман. Однако время, которое показывали часы на стене, быстро встряхнуло меня. Его оставалось теперь в обрез.