Четвёртый — не лишний

Пятница. Сколько приятных ощущений возникает у каждого, кто услышал это слово! У меня, например, внутри начинает разливаться что-то приятное-приятное. Как тёплое какао, когда ты садишься с книгой или за сериал под пушистый плед… Учителя чувствовали приближение выходных и тоже были более расслаблены — бодрый рассказ химички про её сына, который на днях выиграл какие-то районные соревнования по баскетболу, вместо новой темы про кислоты, это подтверждал вполне. Всё-таки ни с чем не сравнится это чувство, когда ты идёшь по коридорам школы, смотря на свое отражение в окнах, с последнего урока на этой неделе. Тем более что на воскресенье мы с Кирюхой договорились опять пойти погулять. А пока ещё оставалось только забрать вещи — и вперёд, на заслуженный отдых. Мы вчетвером выходили из классного кабинета, попутно радуясь, что у классухи не нашлось поводов к нам опять к чему-либо прицепиться. С Артёмом мы всё ещё не общались. Хоть я и понимала, что виноваты больше мы, чем он, но что-то мешало сделать первый шаг. Гордость? Теперь я часто думала о том, как люди ссорятся. Иногда осознанно (но чаще всего — нет) люди могут говорить друг другу что-то, что может кого-то обидеть. А за сказанное что-то в порыве злости потом часто бывает стыдно. Я думала об этом и в школе, глядя на Артёма, когда он стоял один на переменах в коридоре, оперевшись лбом в окно, и перед сном, лёжа в постели и рассматривая тёмный потолок с косой линией света от уличного фонаря. Как я не старалась отогнать от себя сумрачные мысли, они всё равно преследовали меня везде и подтачивали изо дня в день. А этот чёртов диалог крутился в каждой клеточке мозга, отдаваясь эхом всех слов в моей и без того многострадальной голове. — Да, и если хочешь знать, это я и есть тот самый человек, который имел проблемы в прошлом. — В смысле? — Да в прямом! Ты думаешь, я из-за переезда сюда перешёл? Как бы не так! Мы переехали недалеко, и мне можно было там и остаться. Но факт того, что сын директора пытался меня точно так же подставить и сделать пешку, как и сейчас кто-то это сделал, сыграл против меня. Даже не сколько то, что он это сделал, сколько то, что я рассказал всем всё как было, правду. И как думаешь, мне можно было там остаться? Выпалив всю тираду, Артём посмотрел на меня испуганным взглядом хищного зверька, который понимает, что попал в ловушку, словно жалея, что он всё рассказал. Напрягся, как пружина, как будто собирался защищаться от моих атак. А мне и в голову не приходило на кого-то нападать. Я просто зависла где-то в прострации и круглыми глазами молча смотрела на собеседника. Благо в коридоре никого не было, и нашу перепалку никто не слышал. — Мне пару раз пытались угрожать, чтобы сидел и молчал. А я дал себе слово, что даже если не переедем, то всё равно уйду оттуда. Поэтому больше не боялся. Потому-то мне в характеристике ничего хорошего не дали. Теперь можешь ещё и это припоминать мне, если уж тебе так нравится всех упрекать. Я после такого обвинения чуть не задохнулась от злости. — Значит, ты сам виноват, что постоянно куда-то влипаешь. Зарекомендовал себя как терпилу, поэтому так и получается. А потом оказывается, что я, видите ли, всех обвиняю. Идиот, — мрачно добавила я и, высказав это, круто развернулась на сто восемьдесят градусов, взмахнув волосами и давая понять, что разговор окончен. И усердно сделала вид, что не обратила в тот момент внимания на то, как огоньки надежды на нормальное окончание разговора у Артёма в глазах окончательно погасли, смешавшись с горечью. Господи, ну зачем я это вообще ляпнула? Вспоминала и вздрагивала, сжимая кулаки до боли и кусая губы от бессилия что-то изменить. Но было уже поздно. А ведь в чём-то Артём был прав. В той ссоре из-за плохого настроения я действительно малость беспричинно наехала на него. А он… он рассказал мне всю свою историю — то, что он вообще мало кому рассказывал, как я поняла. А что мы имели теперь? Только случайно пересекающиеся взгляды на уроке, которые мы старались тут же отводить. И так уже который день. Мы оба понимали, что неправы, но никто ничего не говорил. Это было так глупо и грустно одновременно. Глупо было понимать, что мы оба не хотели обижать друг друга, но не решались начать разговор снова. Грустно было видеть, как Артём всё же изредка смотрел на меня, когда думал, что я этого не вижу — потерянно и разбито. Больше не шутили на уроках, не болтали на переменах, молча переходя из кабинета в кабинет. Больше не было того тепла, что согревало нас при очередных дружеских повседневных беседах или не давало опустить руки, если дела шли совсем плохо — часто именно Артём, научившись удивительным образом считывать мои эмоции, мог найти нужные слова, чтобы помочь мне в сложных моментах. Но ведь всему есть предел — и его терпению тоже. А я немного воспользовалась его добротой ко мне, позволив себе на эмоциях оскорбить друга. И сейчас я общалась хотя бы с Кирюхой. А вот Артём был совсем один. Я злилась на него, а ещё больше — на себя. Одной фразой люди могут сломать всё, что строилось месяцами. Раздули из мухи слона… Почему-то в памяти всплыла картинка с учебника какого-то предмета — с класса первого, что ли, — где нам объясняли, что такое дружба, как общаться со сверстниками и взрослыми и всякое такое (а у многих из нашего поколения явно эти уроки в одно ухо залетели, из другого — вылетели). Так вот, на одной картинке были изображены мальчик с девочкой, которые шли вместе со школы. Мальчик помогал девочке нести рюкзак, а та, улыбаясь, что-то рассказывала ему. А вот на второй уже другие мальчик с девочкой кричали друг на друга, размахивая руками. И венчал это всё произведение искусства вопрос по типу: «Определите, что тут хорошо, а что — плохо». Но суть даже не в этом. Суть в том, что нас почему-то никто не предупреждал, что переход от первой картинки ко второй может произойти по щелчку. И почему-то никто не давал инструкций на соседней странице, что же в таком случае делать… Казалось бы — ну что тут такого, пойди да поговори с ним. Но нет — боялась. Чего боялась? Наверное, того, что он не захочет меня слушать. А то и вообще решит, что я ему со своими закидонами нафиг не сдалась. В голове теперь постоянно всплывала фраза из любимого мультфильма детства: «Я девочка. Я не хочу ничего решать. Я хочу закрыть глаза, а когда открою, чтобы всё было хорошо!». Даня неожиданно заметил, вспомнив, видимо, про предстоящую встречу с Илоной и разогнав тем самым мои невесёлые размышления: — Теперь я понимаю, почему Илона такая стерва! Попробуй-ка, выживи с таким братцем! — Кстати, почему вы мне раньше не рассказывали, что они брат и сестра? — обиженно поинтересовалась я. — А я думала, ты знаешь, — откликнулась Кира. — Не, не знаю. — Тогда слушай. Родители Ярика жили вместе где-то до того момента, пока ему не стало лет семь-восемь. Они развелись. А ещё через пару лет мама Ярика нашла отца Илоны с дочкой — на тот момент он был вдовцом. Ещё через какое-то время они поженились и съехались. Только Ярик с Илоной долго не могли ужиться. Илона пришла к нам в класс, когда мы были… где мы тогда были? — пыталась вспомнить подруга. — В классе пятом, — помог Даня. — Точно! — Вот это у вас истории в классе крутились, конечно, — поразилась я. — Да там полноценная книга получилась бы! — Про нас тоже можно книгу написать, — заметил Даня. — У нас вон сколько всего происходит. Возле лестницы нас уже действительно поджидала Илона. — Что это у вас тут за подпольная торговля? — Елизавета Викторовна, как всегда, появилась над головой из ниоткуда как раз в тот момент, пока Илона возвращала нам деньги. Последнее время такие неожиданные появления классной начали меня раздражать. — А, это ребята меня тут выручили, — Илона, отдав нам деньги, зашла в класс, и после того, как мы распрощались со всеми, Елизавета Викторовна пошла за ней. Пока я застёгивала и поправляла куртку, мне удалось услышать начало диалога одноклассницы и классной. — Понимаете, вчера у меня произошёл конфликт с братом, но ребята дали мне немного денег, — Илона после краткого вступления объяснила классной всё как нам. Та какое-то время молчала, а после поражённо спросила, видимо, первый вопрос, что пришёл ей в тот момент в голову: — Погоди, то есть у вас всегда такое? — Ну да. Ярик мне частенько житья не даёт… Да и не только мне, пожалуй. — В каком смысле? Мне уже стало интересно, и я, тихонько подойдя к двери, стала слушать. Ребята подошли ко мне с непониманием. Я кивнула им на кабинет и продолжила вслушиваться. — Я насчёт того, что произошло на этой неделе… вот эта ситуация с… кражей. — Илоночка, и ты туда же? — устало спросила классная. Вот на этом моменте мне показалось, что классная уже пожалела о том, что завела этот разговор. Впрочем, Илона, несмотря на свой характер, у учителей была почему-то любимицей, так что Елизавета Викторовна, походу, даже несмотря на неприятный для неё разговор, была готова поговорить с верной ученицей ещё. Главное — сбить её с нужной темы. — Нет, не в этом дело. Там получилось так, что Ярик вправду подставил ребят… теперь у них проблемы… а Ярик будет счастлив. Понимаете, он слишком много власти сейчас почувствует, и тогда… тогда мне и классу будет очень некомфортно… если мы все и дальше продолжим потакать ему. — Ничего себе, — приподнял брови Даня. — Вот это повороты. — И что ты предлагаешь, Илоша? — Понимаете… ребята не были ни в чём виноваты… никто. То, что вам рассказывал Ярик — это всё неправда, я ведь слышала, как он с парнями говорил. Он сейчас всех пытается провести, и Вас в том числе. Не верьте ему. Пожалуйста. Почему-то у меня по коже пробежал строй мурашек. — Илона, понимаешь, то, что я делаю по отношению к ребятам — это элементарные элементы воспитания. Или ты о чём? — Не выгоняйте их со школы… — совсем еле слышно сказала Илона. Даня от удивления чуть не выронил из рук сумку со сменкой. Мы зашикали на него. Воцарилась тишина. Хоть нам и не было видно того, что происходило в кабинете, я была уверена, что классная снова привычно протирала стёклышки снятых очков и смотрела куда-то сквозь свою собеседницу. — Солнце, ты считаешь, что этого делать не стоит? — Да. Если это произойдёт, Ярик поймёт, что всё его вранье было не зря. Он поймёт, что у него всё вышло. И тогда будет ещё хуже. — Ты в этом так уверена? — Я не знаю своего брата? — Понимаю тебя. Что ж, я подумаю. Но спасибо, что ты со мной этим поделилась. Не молчи, рассказывай. Разговор подошёл к логическому завершению. Мы быстро начали убегать от двери и успели добежать до лестницы, дабы не было заметно, что мы тусовались прямо возле места событий. И только уже выйдя из помещения школы, мы перевели дух и начали обсуждать услышанное. — Вот в жизни бы не подумал, что за нас будет заступаться сама Её Величество Илона, — засмеялся Даня. — Тут у нас всех сошлись интересы, — подытожила я. — Ей надо было поставить на место брата, а нам… Ну тут понятно. — Молодец Илона. Ей классуха поверила быстрее, чем нам, — прокомментировала и Кира. Мы снова шли и думали каждый о своём. Я радовалась, что эта тяжёлая неделя наконец закончилась, а выходные и следующая неделя, я надеялась, уже будет нормальной. По идее, всё должно было остаться позади. Почти всё. Как же сильно мы тогда ошибались…