трепло.

Надo оставить сплетни и ссоры. Схема простая – для нас целый город. Я улетаю, жму кнопку повтора. Я буду таять, но это не скоро. Танцуй для меня, Танцуй по огням. Танцуй для меня, Танцуй… - Сможешь спросить? - Хиленькая легенда, прям подставой попахивает. Сейчас-то это не актуально уже… - Так от тебя чего только ожидать нельзя! - Тоже верно. - Так сможешь или нет? - Ну, ничего не обещаю, но попробую. Вилка хитро улыбается, глядя прямо в глаза. Ощущение, будто с дьяволом сделку заключаешь. Про родителей Лизы та спросит для «прикола» для выпускного, суть которого рассказывать не будет, ибо это сюрприз. Хороший или нет – разберётся на месте, оценив реакцию собеседницы. Разведчик из нее конечно не лучший, но ничего более надежного Лиза не придумала, к тому же, попытаться стоило. В школе все по-прежнему – в туалете курят, на уроках спят, в столовой дерутся за последнюю пиццу. Юля уверенно заявила, что бросает табак, ибо сил ее больше нет последние деньги на сигареты спускать. Кира зажимает в толчке ту самую десятиклассницу Идею, которая еще несколько месяцев назад сосалась с Виолеттой. Любовь любовью, а гормоны шалить не прекращают даже при разбитом сердце – пубертат. Кристина повеселела, слегка отойдя от похорон, но прежней, увы, не стала. Голубые глаза слегка выцвели, будто от слез смылся пигмент. В школе не появляется половина – переутомление способствует снижению иммунитета и повышению хитрости. Возможно, той же логикой руководствуются и учителя, половину уроков просто отменяют из-за отсутствия преподавателей. До нового года неделя, и в школе творится абсолютный балаган – у младшей школы – огоньки, которые проводят девятиклассники. Юля на роль снегурочки не потянула – волосы, хоть и светлые, слишком короткие, поэтому в классический сценарий вписали нового персонажа – миньона. Три дня подряд, вымазавшись в желтом аквагриме, она развлекала школьников, которых родители выряжали в костюмы и шикарные бальные платья. Удивительно, но дети к ней тянулись, бежали обнимать и смеялись, а после узнавали в школе и подходили поздороваться или дать конфету из сладкого подарка. Учителя перешёптывались, удивляясь, что даже хулиганы к ней хорошо относятся, а она с ними без мата разговаривает и отлично ладит. Завуч посоветовала Чикиной идти после девятого в педагогический колледж на учителя начальных классов, мол, даже работать к нам возьмем, если поуспокоишься. На подобное заявление Юля лишь усмехнулась. Возвращаться в этот ад еще и работать – упаси господь. Хотя, кто знает, какую шутку с ней сыграет жизнь… Виолетта, довольная, летит на разведку. Видит Кристину в столовой, решает не откладывать в долгий ящик и с ходу выдает: - Крис, вопрос жизни и смерти! Срочно возвращайся на землю и напрягай память. - Чего тебе, блять, надо? - Рассказывай все, что знаешь о родителях Лизы. - Нахуя? - Узнаешь на последнем звонке. Обещаю, будет весело! - Иди в пизду со своими гениальными идеями, - Кристина морщится, - и отъебись от нее, в конце концов. - Да кто сказал, что там что-то плохое будет? Может, мем про родителей-пекарей… - Вилка неловко замолкает, не зная, что дальше говорить. - Врать не умеешь, легенда сыпется, импровизация не задалась. Настоящий мотив? - Да блять… - Настоящий мотив. - Лизе надо. Я не знаю, что там случилось, но сама спросить она не могла, а я все запорола… Спроси короче у матери, там видимо что-то серьезное, что она даже на договор со мной пошла, - Виолетте стыдно ужасно, глаза она устремила на носки ботинок, и неловко ломает пальцы, пытаясь собраться. - Во-первых, научись врать, дура. Во-вторых, мать пьет по-черному, я попробую, но ничего не обещаю. - Спасибо… - Хуевый из тебя разведчик. Все, пиздуй, ради бога. Малышенко уходит, чувствуя себя максимально паршиво. Идет в туалет, садится на подоконник, доставая электронку. Ей стыдно так, что кончики ушей горят и плакать хочется. Нет, она не относится к Лизе так уж хорошо, но подводить ее все равно не хотелось. Годы идут, она взрослеет, курить вон начала, с девушками спать, а эмоции под контроль взять так и не может. Волнуется при малейшей лжи, тревожится без причин, проблемы алкоголем глушит, наркотой, а после – отсутствие сознания, и рассказы на утро о ночных похождениях и отвращение к себе. Шутить и разыгрывать получалось лишь потому, что подсознательно она всегда знала, что потом она расскажет правду. А вот когда правду никому раскрывать нельзя – ее пробирает мандраж. Хватает ей уже и одной тайны, что со страхом она несет с собой через года. Единственным, что у нее было, было ее солнце. Оно делилось, как инь-янь, на две половины – белую – Аляску, и черную – Дашу. Хотя, цвет второй половины солнца менялся с невероятной периодичностью – проблемы Каплан решала покраской волос, новой татушкой или проколом. Она из последних сил борется, пытаясь и Вилке помочь, но боится даже себе признаться, что настолько привыкла к постоянной боли, что уже и выбираться не хочет. К тому же, это отличный источник поддержки и внимания – все сочувствуют, жалеют, помогают. А как по-другому жить – уже и не вспомнить. Выдыхая пар, Малышенко думает, как объясниться с Лизой, и в горле встает ком. Слыша звонок на урок, понимает, что не в состоянии сейчас на литературе еще сидеть, и принимает решение отсидеться в кабинке. Из бессвязного потока сознания ее вырывают чьи-то тихие шаги. Кто-то, глупо хихикая, тихо заходит в соседнюю кабинку, следом прошмыгивает кто-то еще. Виолетта старается прислушаться, но слышит лишь тон речи, не в силах разобрать отдельные слова. И вдруг дыхание незнакомцев сбивается, и высокий голос протяжно выдыхает, пытаясь сдержать стон. Щеки заливает краской. Нет, ей не привыкать, просто к такому повороту в данный момент она готова не была. - С-сто-ой по-ожалу-уйста… Желание заглянуть в соседнюю кабинку растет в геометрической прогрессии – голос принадлежит Пчелке. Появляется подозрение, что в кабинете литературы сидит лишь Лера, Амина, Лиза и учительница. Затаив дыхание, Вилка вслушивается в тихие стоны. Геле рот заткнули рукой, из-за чего мычание стало еще тише. Вторую минуту ритм не меняется, и девушка уже было собирается выходить, отчаявшись узнать второго участника сцены разврата, как вдруг, видимо, сильно увлекшись, незнакомец перестарался, двинувшись слишком резко, от чего Ангелина прикусила ему руку, и раздалось громкое: - Блять! Голос принадлежит физруку... Находится в туалете становится невыносимо, и Виолетта пулей вылетает в коридор, прекрасно понимая, что перепугает обитателей соседней кабинки. Она искренне не понимает, как можно так - жена, двое детей, заслуженный учитель, который даже не пьет - и трахает школьниц в толчке... С тобой я просто трахаюсь, трахаюсь. Давай не ной и лить слёзы завязывай. Ну может раз, ну, второй, а ты пиздишь про любовь - Я от этого в ахуе, в ахуе. С тобой я просто трахаюсь, трахаюсь. Давай другой, иди это рассказывай. Лечишь маме одной про любовь со мной - Я от этого в ахуе, в ахуе