трепло.

All I needed was the last thing I wanted,

To sit alone in a room and say it all out loud.

Every moment, every second, every trespass,

Every awful thing, every broken dream.

A couple years back and forth with myself in a cage,

Banging my head 'gainst the wall, tryna put words on a page.

All I needed was the last thing I wanted

To be alone in a room, alone in a room.

Алкоголь всегда раскрепощает, поднимая что-то из глубин души, что на трезвую голову никогда бы не вышло наружу. А Новый год – всегда повод, причина, называйте, как хотите. Нет ничего страшного в паре бокалов шампанского, если на них остановиться. Но кто же на этом остановится? Но это конечно потом. Сначала семейный стол, бенгальские огни, объятья, а потом к друзьям, что уже ждут под подъездом. Родители Киры были лишь рады удалению троицы из дома, ибо наличие трех пар лишних глаз им было не на руку. Так, тепло одетые Кира, Кристина и Юля оказались на улице. В рюкзаке Киры – 2 литра водки литр апельсинового сока для разбавки. Они планировали направиться за Виолеттой, но та не отвечала. Она спала, судорожно, нервно перебирая руками, во сне теребя одеяло. Ей снились кошмары, в которой ее зависимость заставляла гнить ее тело. Со временем, она перейдет на героин или дезоморфин, когда ей уже не будет хватать. А дальше ей останется от одного до трех лет, в течении которых она будет гнить заживо, кожа будет отслаиваться, а она будет мечтать не проснуться, чтобы не ощущать эту безумную ломку вновь. Она даже не поздравила Дашу с новым годом. Та плакала, но слезы были еще и от облегчения. Она устала, и вот теперь она может это сделать. У нее есть причина. Она трясущимися руками пытается разблокировать телефон. С третьей попытки у нее это получается, и она пишет последнее сообщение своей нежной первой любви. «я так больше не могу. выбор сделан, выбор – твой. я так не хочу больше. мы расстаемся. прости меня, моя любовь…» Отложив телефон и вытерев слезы, она вернется к семье. Для нее этот год поистине начало чего-то нового, светлого, хорошего… По крайней мере, ей хочется в это верить. Она не планирует ей завтра отвечать, она не хочет ее видеть. Она ничего от нее больше не хочет. И больше ни во что не верит. Они пишут Пчелке, что обычно согласна на любой кипишь, кроме голодовки, но та тоже не отвечает. Всем невдомек, что сейчас она в очередной раз переживает свой детский кошмар. Тогда они пытаются позвать остальных, но те так же не выходят, и отмечать праздник они решают втроем, отправляя веселые кружочки в беседу класса. Все смеются, забавляясь с пьяной бессвязной речи подруг. Атмосфера их переписки помогают не чувствовать себя одиноко тем, кто просто не может выйти из дома, ибо их не пускают родители. Возвращаясь домой, они кидают друг в друга снежки, толкают в снег, откуда с трудом встают. Принимают решение слепить огромный член во дворе, с чем относительно успешно для своего состояния справляются. Получается бесспорно красиво, но похабно. А после они возвращаются домой, где уже спят мать и отец Киры. Их новый год закончился уже около часа назад, и отдых, столь ценимый взрослыми людьми со стабильной скучной работой, уже давно их обволакивал. Заходят тихо, раздеваются. К счастью, развозит их уже в комнате. Самая трезвая, Кира, приносит таз и графин с водой в комнату, по очереди водит подруг умываться. Заставляет их переодеться и на всякий случай выпить уголь, чтобы хоть немного снизить последствия на следующее утро. Удивительно, что в этот раз Кира и правда пила гораздо меньше, нежели на прошлых праздниках. Вероятно, в ее голову пришло просветление. Юля пытается лечь спать, но сон не идет. Ей смешно с тиканья часов, с движения подруг, со всего, что в целом происходило. Чтобы успокоить ее, Кира ложится к ней, и Юля ее обнимает, утыкаясь носом в грудь. Она бессвязно хихикает, обнимая теплое тело. Сейчас она готова получить любую любовь, ее одолевает тактильный голод. В голове ее сейчас нет ни памяти о предательстве, ни о своих принципах. Но Кира в кои-то веке поступает честно сама с собой, аккуратно отталкивая ее губы, игнорирую намеки, и просто продолжает мягко ее обнимать. Она снова старается сделать вид, что не слышит всхлипов. Так нужно. А брошенная всеми Кристина сидит на кресле, обняв свои ноги, и смотрит в окно на фейерверки. Под окнами целуются неизвестные влюбленные, и ее это разбивает. Она прекрасно знает все, прекрасно понимает, что это неправильно, даже не из-за ориентации. Она знает, что сделает больно, сделает хуже, разобьёт розовые очки и сердце, а так как это будет первая любовь для ее «жертвы», это сломает ей жизнь и шанс на нормальные отношения в будущем. Да и ориентация ее под вопросом, и сама Кристина с внутренней гомофобией давно уже пытается бороться, однако успехов это не приносит. Однако алкоголь берт над ней верх, и она пишет, понимая, что завтра пожалеет. «Лиза, знаешь, я тебя люблю, это пиздец, блять.» Отправлено. Прочитанно.

I cannot stop this sickness taking over. It takes control and drags me into nowhere. I need you help I can't fight this forever. I know you're watching, I can feel you out there.