Жгучее пламя

***

- Ну же, разве тебя больше не радует мое присутствие? Я уже решил, что ты заскучала здесь без меня. И, позволь заметить, что к тебе не зашел ни один стражник для "карательных процедур"... - Голос Фролло звучал властно, вся тюрьма была в его личном распоряжении, что только больше наводило ужас на девушку. - Карательные меры? Это Вы о тех криках из соседней камеры? - Прикованная ледяными цепями цыганка мотнула головой в стороны изнывающих звуков. Порой Клод разрешал надсмотрщикам проводить вечера в женских камерах, дабы те не скучали. По его мнению для женщины не было наказания болезненнее и унизительнее, чем изнасилование.       Ответом на риторический вопрос, судья тут же огрел девушку пощечиной. Ее звук громом разнесся по тюрьме, что даже в соседних камерах "люди" утихли. Никто и никогда не должен был так огрызаться с ним. Никому не позволено подвергать сомнению его правоту и некоторую учтивость к людям Парижа. Алый след моментально проявился на нежной коже, словно клеймо его собственности, что никогда не стала бы принадлежать кому-либо еще. В ее изумрудных глазах застыли слезы, в нерешительности своей собственной слабости. - Ты будешь говорить только тогда, когда я дам тебе на это право. А пока я не приказывал тебе что-то лепетать, можешь забыть, что у тебя есть голос. - Медленно, в ее же наказание, он провел тыльной стороной ладони по горячему отпечатку на щеке. Кожа немного набухла и манила своим ярким оттенком. Недолго думая, мужчина припал к своей же отметине, как бы подписывая свою печать на ее теле. Поцелуй этот был хищным, но таким нежным. Его сухие обветренные губы со всей нежностью касались чужой раны, ведь кожа в том месте и без того была уже слишком чувствительной. Цыганка сморщилась от боли, из-за чего соленые слезинки лишь сильнее обожгли мягкую кожу. - Ох, смотри, что я принес тебе, мое ты закатное солнце, - из длинного рукава показался серебренный клинок, инкрустированный алыми рубинами. Холодный, словно сердце самого Клода, стилет, медленно приложенный к раскрасневшейся щеке, оказался приятным лекарством. Сталь медленно нагревалась, но не причиняла вреда. Наоборот, помогала охладить "ожог", от чего цыганка немного расслабилась. Наблюдая за этим действием, мужчина наслаждался представлением того, как быстро ему удается приручить столь свободолюбивую цыганочку. Ее воля была сломлена так же быстро, как он смог найти ее с помощью своего недалекого "сына". - Ну все, хватит с тебя нежностей. Твой побег доставил мне много хлопот, столько людей было убито в одной лишь попытке найти тебя, черноволосая бестия. Так что так просто эта тюрьма тебя не оставит. Я предложил бы тебе пойти со мной, но думаю, пока ты не готова к такому... Так что будем довольствоваться тем, что имеем. А точнее, кого.       Цыганка попыталась было вырваться из этого холодного плена, но ее руки были надежно скованны железными кандалами, закрепленными на кирпичной стене. Бежать в ее положении было не только бессмысленно, но и некуда. Двор чудес был разгромлен армией Фролло, благо Квазимодо сразу же смог найти куда идти за Эсмеральдой. Без него ее поиски могли бы продолжаться бесконечно.

***

      Ощущая свое превосходство над девушкой, в голове мгновенно всплыли все те сны, что мучали его ночами, не давая ни выспаться, ни отвлечься от ее глаз. А с ними и появились различные эмоции. Приятное наслаждение, а за ними горечь его ненависти ко всему цыганскому роду. Все его нутро сгорало от мыслей о том, что все, что его поглощало в последнее время - это какая-то жалкая, но такая сексуальная цыганка. Ее руки, ее нежные ручки были уложены в самые новые цепи, что только можно было найти во всем Париже. В них буквально еще никто не умер! Под ее платьем была уложена самая мягкая подстилка, даже не из соломы, а одеяло набитое хлопком. А рядом с ней сидел один из самых влиятельных мужчин страны. О таких условиях пребывания в тюрьме можно было только мечтать. Но не в случае Эсмеральды. Ее руки затекли, каждое движение давалось ей тяжело. Оголенные ноги замерзли от холодного каменного пола, камера все равно была сырая, так что одеяло не спасало, а, возможно, делало только хуже. Но никто и не говорил о том, сколько она будет находиться здесь. Клод планировал забрать ее к себе в ближайшее время, но знать об этом самой девушке пока не стояло... - Вам все равно ничего не добиться этим! - Хм? Какой смысл в твоих словах, если я уже добился чего хотел? Только попусту нарушаешь мои правила, - после этих слов второй удар пришелся уже по другой щеке. Девушка снова начала плакать.