На коленях

Непривычную глубокую задумчивость и озабоченность в Нишан господин Пак заметил ещё по камерам наблюдения на работе. Теперь же, видел воочию, как девушка, сдвинув брови домиком, проходила мимо его автомобиля. Проследив за ней и выждав немного, Чимин открыл дверь и позвал её. Сперва она глянула словно сквозь него, но через пару секунд осознание вернулось к Нишан. Девушка легонько улыбнулась и обошла машину, чтобы сесть. Когда она перестала возиться с ремнём безопасности, директор Пак неожиданно взял её за подбородок и развернул к себе, чтобы взглянуть в глаза. Нишан сперва замерла, а после часто заморгала и взяла мужчину за запястье пальцами, пытаясь смягчить его хватку. Чимин обвёл глазами лицо девушки, шумно выдохнул, облизал губы и, медленно приблизившись, так же медленно, будто испытывающе, поцеловал. Он всё равно остался недовольным результатом, ведь не понимал состояния Нишан. Сев ровно на своём месте, Чимин чуть поиграл челюстью. — Я-я… передумала и согласна переехать в новую квартиру, — озвучила девушка, полагая, что эти слова станут объяснением странностей её сегодняшнего поведения. Она уставилась на свои сложенные на коленях руки, ожидая реакции мужчины. С его стороны послышался лёгкий шорох одежды, а затем тишина, продлившаяся ещё какое-то время. Наконец, господин Пак вздохнул и спросил: — Это было вымученное решение? — Что? — Нишан подняла на него взгляд. — Нет, я просто хорошо подумала… Изучающий взгляд в ответ дал понять девушке, что мужчина искал подтверждения её слов в выражении её лица. Наконец, он поджал губы и решил больше не докучать Нишан по этому вопросу. Как бы там ни было, Чимин радовался, что девушка будет жить под его крылом. Желание видеть Нишан в красивых местах, в изящных одеяниях, в ворохе дорогих одеял на просторной кровати никуда не ушло. Он хотел, чтобы девушка приняла всё это. Однако до сих пор Нишан будто просто надевала на себя чужую жизнь, а после ухода господина Пака — снимала её и вешала в шкаф до его следующего приезда. Мужчина же хотел вовлечь девушку в эти реалии полностью. Чимин уже понял, что статус и финансовое положение Нишан никак не влияло на её поведение относительно него. Даже если девушка получит влияние, равноценное влиянию, имеющемуся у Чимина, в отношениях с ним она останется прежней. Сегодня был один из тех вечеров, когда господин Пак не мог задержаться даже на чай. Машина стремительно ехала по направлению к детскому саду, а в салоне царила относительная тишина. Нишан глядела в окно стеклянным взглядом. Чимин, сдвинув брови у переносицы, напряжённо следил за дорогой. Человек, не знающий происходящего, мог подумать, что отношения этих двоих висели на волоске, и, возможно, был бы не так и далёк от истины. Зависимость и привязанность Нишан к директору Паку набирали обороты. Ему было почти физически больно видеть, как девушка сдерживала очередные просьбы остаться или приехать. Всё в ней кричало о необходимости его присутствия, и каждый раз, как мужчина уходил, паническо-болезненный взгляд Нишан рисовал в воспалённом воображении Чимина то, как она заламывал себе руки и кривилась, когда дверь за ним захлопывалась. Привыкший всё и всегда продумывать, мужчина потерял способность концентрироваться на решении проблемы. Ему, наконец, уже следовало определиться, собирался ли он разводиться с Орюн. Если нет, то нужно было придумать иной выход, такой, который устроил бы и супругу, и его самого. Но время шло, а решение так и не находилось. А Нишан с каждым днём выглядела всё более уязвимой, нежели накануне. Это, к огромному сожалению господина Пака, приносило ему чувство глубокого неудовлетворения, знакомого мужчине уже давным давно. Он знал, насколько уничтожительным оно могло быть, потому отчаянно подавлял ощущение подступающей паники, крепко сжимая руль рукой, будто от этого что-то зависело. Контроль над ситуацией и стабильностью незаметно ускользал из мужских рук, и это не могло его не пугать. Непрошенные мысли заявлялись сами по себе и наводили на мнение, что то самое необходимое Чимину чувство ушло тогда, когда Нишан осознала своё желание быть с ним. Но в следующий момент господин Пак понимал, что эти представления ложные, а вся неудовлетворённость бралась из неудовлетворённости девушки. Он не оправдывал её ожидания — именно в этом была вся проблема. Забрав Бочоль, Нишан и господин Пак приехали к новому дому. Мужчина вышел из автомобиля, не глуша мотор, и помог девушке с ребёнком выйти. Рука Чимина сомкнула на запястье Нишан, когда та направилась в сторону дома. Девушка будто очнулась и повернулась к мужчине, слегка сводя брови у переносицы. Он приподнял её руку и ласково заключил в замок своих ладоней. — Мне нужно ехать, — объяснил он и тут же добавил: — Вскоре я смогу вырваться к тебе на ночь. После этих слов губы Нишан почти незаметно дрогнули. Девушка будто хотела сказать, что всё понимает и будет ждать, но в итоге решила этого не говорить. Она понимающе поджала губы и опустила голову, легонько кивая. — До встречи, — кротко ответила Нишан и очень нехотя, медленно забрала свою руку из мужских ладоней. Чимин чувствовал, что этого недостаточно, но откровенно не знал, какой ещё гарант мог выдвинуть, потому молча засунул руки в карманы брюк, продолжая смотреть, как девушка отдалялась от него.

***

Нишан укачивала Бочоль на руках, не сводя глаз с картины, висящей на стене детской комнаты. На картине грубыми цветастыми мазками была изображена ничем не примечательная пусанская улочка. Двухэтажные старые дома выглядели опрятно, были сплошь увиты плетистыми растениями и залиты яркими солнечными лучами. На фоне вдали виднелись верхушки гор, наполовину растворившихся в небесной глади. Эту картину написал дедушка Чонгука ещё до того, как его внук появился на свет. Парень искренне любил своего деда. Тёплые воспоминания о нём плотно засели рядом с другими воспоминаниями из детства. Раньше он постоянно твердил, что уедет в Пусан, несмотря на несогласие родителей. Обещал забрать с собой и Нишан, и их дочку, чтобы поселиться в доме его дедушки и бабушки. В моменты воспоминаний Чонгук казался светлым и романтичным, что было мало ему присуще в повседневной жизни в Кванджу. Нишан взглянула на спящее личико Бочоль, думая, что теперь в этом доме могли излучать свет лишь ребёнок и та самая картина с изображением пусанской улицы. Девушка вполне могла уложить малышку в кроватку и покачать её прямо там, но ей было просто необходимо чувствовать тепло дочери, ощущать её детский сладкий запах и слышать лёгкое посапывание. Всё это как терапия от постоянного стресса и боли, которую день ото дня приносил ей Чонгук. Он отсутствовал уже двое суток… или все трое. Нишан не могла быть уверенной, ведь дни без него проходили однообразно, тихо и вроде бы даже спокойно, если не учитывать бурю эмоций, бушующую внутри молодой матери. Она переживала за Чонгука, ведь в этот раз не стала искать его и выяснять, где он находился. Нишан стойко придерживалась своего собственного запрета, потому что уровень унижения за прошлые звонки его друзьям превысил всевозможные лимиты. Несмотря на тревогу за любимого человека, девушка всё равно понимала, что он в безопасности и рядом с весёлой компанией. Нишан злилась на Чонгука, ведь осуждала его жестокое обращение с её чувствами, осуждала за отсутствие рядом с дочерью, за желание продолжать студенческую беззаботную жизнь, хотя они оба должны были вынужденно повзрослеть, когда тест на беременность показал положительный результат. Нишан всё ещё не знала, куда делась вся целеустремленность её мужа, после того, как он отстоял своё право жениться на Нишан перед всеми своими родственниками. Во что теперь вылился весь трепет от ожидания рождения малышки? Нишан боялась Чонгука, ведь рано или поздно он осознает, что задержался в гостях и наконец-то вернётся домой, к молодой семье… Вернётся уставшим, раздражённым и злым от того, что придётся снова окунаться в реальность, где он уже был молодым отцом, пытающимся одновременно окончить университет и обеспечить семью всем необходимым. Чонгук катастрофически не справлялся с кучей задач, которые поставил перед собой. Нажимая на одно, проседало что-то другое. В конечном итоге это привело к моральной неустойчивости и желанию выдохнуть все эти трудности хотя бы на какой-то час. Обида раздирала Нишан изнутри, не давая покоя или хотя бы безразличия. Помимо сердца в груди билась её оскорблённая гордость и разбитая любовь, которые Чонгук стирал в прах, заставляя своим отсутствием терпеть бесконечное унижение. Девушка осторожно уложила Бочоль в кроватку и ещё несколько минут просто любовалась милым детским личиком, безмятежно прикрытыми веками и пухленькими щёчками. Для Нишан она была самым настоящим чудом. Девушка до сих пор не понимала, как они с Чонгуком могли его создать? Бочоль была для неё самым прекрасным ребёнком: с большими карими глазами, слегка вьющимися волосами, милыми ямочками на щёчках. Она так смешно смеялась и мило протягивала ручки, прося поднять её. Нишан не могла понять, как Чонгука могла раздражать собственная дочь, почему ему не хотелось чаще видеть её, почему его глаза не сияли как раньше при взгляде на детские черты. Тяжесть легла грузом на сердце, и Нишан не заметила, как улыбка сменилась слезами. Взяв себя в руки, девушка вытерла на щеке дорожку, оставшуюся от успевшей скатиться слезы. Телефон зазвонил внезапно в тишине глубокого вечера, и сердце Нишан мгновенно забилось от разнородных чувств. Она потянулась к карману тёплого халата и вынула оттуда гаджет, мельком замечая, насколько дрожали её пальцы. Имя подруги на дисплее совсем немного утихомирили всполошившиеся эмоции. Не Чонгук — это давало определённое утешение и очередное разочарование одновременно. — Да? — ответила Нишан, слегка охрипшим голосом. — Нишан… — Звуки музыки на фоне голоса подруги болезненно укололи в самое нутро. Девушка знала, о ком пойдёт речь. — Йесун, я не хочу ничего знать, пожалуйста! — повышая напряжённый голос, взмолилась она. — Я не хочу! И так всё понятно. На том конце ненадолго образовалась тишина. — Я знаю, Нишан, прости, но… тут немного иное. — Что-то случилось? — осторожно спросила она, приближаясь к окну с видом на освещённую фонарями улицу. — Была драка и некоторых парней, включая Чонгука, забрала полиция. Йесун ждала реакции от Нишан, но та достаточно долго молчала. — Алло?.. — Да, я здесь, — тихо подтвердила Нишан. — Что ты сказала?! — переспросила подруга, перекрикивая музыку. — Говорю, что я тебя поняла. — И-и… поедешь за ним? — Йесун, даже если бы я хотела… у меня всё равно нет денег, чтобы оставить залог. — Знаешь, Нишан. Смотря на то, как его забирают, я-я… испытала какое-то удовлетворение, — доверительно заговорила Йесун, отойдя в более тихое место. — Так ему и надо, не вздумай занимать деньги. Пусть это будет ему наказанием. Чонгук вообще не должен был быть здесь. Обещай, что не станешь его выручать. — Обещаю, Йесун, — чувствуя одновременно и жалость, и злость к своему мужу, проговорила Нишан. — Если снова захочется его пожалеть, позвони мне… Я напомню обо всём, что он тебе сделал. И расскажу о том, что произошло сегодня тоже. Это поможет держаться, поверь. — Спасибо, Йесун, — шмыгнув носом, поблагодарила Нишан. — Я заеду завтра, хорошо? — Конечно, — улыбнувшись сквозь проступающие слёзы, ответила девушка и как-то облегчённо выдохнула. Ей ужасно не хватало поддержки с тех пор, как умер папа, а всех знакомых и друзей разогнал Чонгук. Йесун единственная, кто у неё остался. — Приезжай, я… приготовлю наше любимое печенье. — А я прикуплю пива, — с задорными нотками в голосе оповестила Йесун и обеим девушкам на душе стало немного лучше.

***

Будучи заключённым в одном помещении с несколькими отбросами, Чонгук очень быстро пришёл в себя и осознал собственную глупость. Родители отказались вытаскивать его из полицейского участка, когда на третьи сутки после заключения он наконец осмелился им позвонить. К друзьям не было смысла обращаться, а Нишан, лишь услышав его голос в трубке, тут же сбросила вызов. Виноватое выражение лица моментально сменилось гримасой импульсивной злобы. Парень с силой сжал увесистую трубку стационарного телефона и повесил обратно с желанием разбить всё к чертям. Полицейские быстро затолкали его обратно в камеру временного содержания и оповестили, что звонить ему больше не позволено. Чонгук сжимал челюсти с такой силой, будто собирался раскрошить свои зубы. Он прикрывал глаза и проводил руками по волосам, проходясь по периметру камеры снова и снова, как разъярённый, пойманный в клетку тигр. Ему оставалось лишь лелеять надежду на то, что никто из сокамерников к нему не полезет, ведь природная вспыльчивость и агрессия будет подстёгивать Чонгука к завязке ненужного конфликта. По истечению срока Чонгук присмирел. Он много думал, прокручивал в голове снова и снова свои поступки, свои слова. Чувство вины и стыда не позволило парню сразу же отправиться домой, ведь Чонгук не умел извиняться и заглаживать провинность. Ощущение собственной жалкости коптило парня изнутри, не давало сосредоточиться на проблемах, которые следовало устранить, чтобы собраться с силами, встать и идти дальше к своей цели. Сейчас, когда голова была свободна от влияния алкоголя, усталости, задолбанности кучей обязательств, Чонгук чётко прослеживал в себе сильную тягу к Нишан. Ему хотелось всё вернуть, снова заручиться поддержкой девушки, ощутить на себе её любящий взгляд, её заботу. Это было тем, что держало его на плаву и давало силу. Чонгук привык добиваться своего, потому и сейчас, несмотря ни на что, был уверен, что обязательно получит от Нишан всё, в чём нуждался. Он вернулся домой примерно к обеденному времени. Сняв кепку и тихо поставив кроссовки на полку, Чонгук прошёл на кухню, где Нишан кормила Бочоль, сидя перед детским стульчиком. Звуки открывающейся двери и шорохи из прихожей сразу оповестили её о возвращении мужа. Из-за этого Нишан ещё более усерднее принялась улыбаться дочери и мягче с ней разговаривать. Нервозность, скрытую под всем этим, всё же не удалось скрыть от Бочоль. Девочка принялась изучать неестественную мимику матери, время от времени открывая рот, чтобы взять новую порцию кашки. Звук полившейся воды говорил о том, что сперва Чонгук отправился принять душ. Нишан устремила невидящий взор в тарелку, взволнованно взвешивая в уме, сумеет ли она за это время успеть собраться и уйти на улицу. Неготовность смотреть в лицо своему мучителю по истечении дней отсутствия парня никуда не делась. Его взгляд убивал, расчленял, разрывал Нишан, потому что чёрные чонгуковы глаза отражали не только их обоюдную потрёпанную любовь, но и всю перенесшую девушкой боль. Не успеет. Шум воды прекратился через какие-то жалкие минуты. Парень быстро накинул на себя чистую футболку и шорты, после чего показался на кухне. Отсутствие реакции Нишан его не удивила. Знал, что не заслуживал даже обычного приветствия от девушки, потому, потупив взгляд, приблизился к ним, ловя открытый взгляд детских глаз. Бочоль ему не улыбалась, просто наблюдала за папой, протянувшим руку к её щеке, чтобы нежно сжать. Нишан мелко трясло от страха, что Чонгук мог затаить на неё обиду, и одновременно от едва сдерживаемого гнева. Ещё свежо было воспоминание о том, как он бросил колкую фразу в сторону Бочоль «было бы лучше, если б не рождалась». Оставив девочку, Чонгук приблизился к Нишан со спины, аккуратно взял за плечи и, наклонившись, медленно поцеловал в волосы у виска. Её запах всегда казался самым вкусным и самым родным. Парень осознавал, что вот так запросто она его не простит, потому запасся терпением, чтобы выждать подходящий момент. Слабость к Чонгуку являлась хронической патологией Нишан, а знание этого давало парню особую силу над ней. Однако в этот раз вера девушки в исправление парня дала огромную трещину. Она продолжала быть отстранённой и молчаливой даже когда согласилась «попробовать заново». Объятия, поцелуи, приветствия, прощания, пожелания хорошего дня произносились сухо и безэмоционально, а знаки внимания и мелкие подарки не вызывали никаких чувств, будто в Нишан что-то безвозвратно умерло. Это начинало раздражать Чонгука, несмотря на собственную виновность в происходящем. Он считал, что девушка даже не старалась его простить и принять, тогда как ему приходилось всё тащить на собственной спине снова. Нишан извинялась, но ничего с собой сделать не могла. Слишком много жестоких слов слышала она от Чонгука, слишком сильно он постарался, чтобы убить в ней последние силы на восстановление утраченных отношений.

***

За окнами спальни было темно. Чонгук сидел на кровати, подстроив подушки под спину, и ждал Нишан. Прошёл почти месяц, как девушка не подпускала его к себе и говорила, что не настроена на интим, но сегодня Чонгук хотел это исправить. Возможно, через постель у него получится растопить подмёрзшее сердце Нишан, ведь секс между ними всегда был тем, что вызывало в девушке сильные эмоции. Войдя в комнату, она почти сразу заметила выжидающий взгляд Чонгука, потому приостановилась и тихо прикрыла дверь. Запахнув халат сильнее, Нишан собиралась обойти кровать, но дёрнулась и застыла на месте, замечая, что парень передвинулся на её сторону. Склонив голову набок и поджав губы, она дождалась когда Чонгук приблизится. — Я же говорила тебе… — произнесла она тихо, прекрасно понимая, чего он хотел. — Мне это нужно, Нишан, — голос парня был мягким с надеждой на понимание и согласие. Его пальцы приподняли подбородок девушки и губы Чонгука встретились с девичьими губами. — Расслабься, как раньше. — Я не смогу… — по-прежнему сжимая пальцами края халата, ответила Нишан. — Я помогу тебе, только разреши, — зашептал парень в её губы, осторожно поддевая девичьи пальцы и убирая их с ткани халата. Плотно сжав челюсти, Нишан вздохнула, жмурясь и пытаясь хоть немного ослабить напряжение в мышцах, чтобы поддаться чужим рукам. Никогда и ничего не давалось ей так сложно. Чонгук целовал её неподвижные губы, пока она сама устремила бессмысленный взгляд в темноту комнаты. В её голове неконтролируемо вспыхивали разные воспоминания. В одном из них на один из её многочисленных звонков мужу ответила их общая «подружка», Суён. На дворе была ночь, а голос Суён был тихим и заспанным, а на фоне послышался голос Чонгука, отказывающегося с ней разговаривать. В другом воспоминании она, подхватив спящую, ещё совсем маленькую Бочоль на руки поспешно поднималась к двери квартиры друга Чонгука. Именно там видела его Йесун и доложила об этом Нишан. Запихнув гордость в задний карман джинс, девушка смело шагнула внутрь. Смех и веселая шумиха медленно стихла, когда молодёжь почувствовала приближающийся скандал. Те самые, что ещё год назад были общими друзьями Чонгука и Нишан, поощряли его поведение и скрывали мерзкие измены парня. Тело девушки немного расслабилось, руки безвольно опустились по швам, позволяя Чонгуку властвовать. Он умело целовал Нишан, попутно избавляя её от халата. Девушка вновь оживилась, когда парень стянул лямку ночного платья с её плеча и оголил одну грудь. Хотелось прикрыться, оттолкнуть, но Чонгук продолжал шептать нежные успокоительные слова, потому Нишан снова замерла, собираясь просто не мешать ему удовлетвориться посредством её тела. Слёзы клокотали в груди, но девушка сглатывала их, чувствуя, как Чонгук с лёгкостью поднял её на руки и уложил на кровать. Мужские пальцы подцепили нижнее бельё и потянули вниз. Тело Нишан отторгало Чонгука. Ей хотелось кричать, будто парень брал её насильно, но ведь именно так и происходило… Вся жизнь с Чонгуком одно сплошное насилие. Ощутив тяжесть чужого веса, Нишан отвернула голову, продолжая лежать неподвижно, шокировано осознавая происходящее. Жадные поцелуи проходились по шее, ключицам, груди… Чонгук полностью осознал её нежелание, проведя пальцами между девичьих ног. На секунду застыл, после чего выпрямился и потянулся за приготовленным презервативом. Надев его, парень заполнил собой Нишан, принося девушке боль и дискомфорт. Сбитое дыхание Чонгука в тишине ночи, его толчки приносили ей только желание отрешиться от реальности, чтобы перетерпеть ещё немного. В голове очередное воспоминание со дня смерти папы. И тогда тоже Чонгука не было рядом ни физически, ни морально. Он узнал об этом лишь когда церемония прощания была завершена, и Нишан возвратилась домой вместе с Бочоль в переноске в традиционном траурном костюме. — Чёрт возьми, Нишан! — внезапно зарычал Чонгук, приподнявшись над ней. Девушка резко повернула к нему голову, испугавшись. — Почему я стараюсь за нас двоих? Ты словно мешок с песком… — сквозь зубы процедил он. — Не говори так со мной, — голос Нишан исказился из-за подступающих слёз, губы искривились. Его кулак стремительно попал в матрас рядом с головой девушки. Чонгук тут же переместил руку и сжал пальцами челюсть Нишан, наклоняясь и смотря прямо в её расширенные глаза. — Не смей рыдать… — чувствуя, как девушка вся сжалась изнутри, проговорил Чонгук. Сцепив зубы и продолжая удерживать взглядом Нишан, он вновь нарастил толчки. Лицо девушки скривилось, она закрыла глаза и закусила губу, ощущая, что первые горячие слезинки уже потекли по вискам. Иногда Чонгук трепетно относился к плачу Нишан, но иногда слёзы просто бесили его. Он стирал в себе все слабости, чтобы иметь силы и дальше выдерживать жизненные испытания, а хныканье Нишан — низшая слабость, которую парень не мог себе позволить и больше не мог терпеть её рядом с собой. — Заткнись, прошу тебя… — приглушённо сказал он, услышав очередной всхлип. Парень всё ещё пытался бороться с нарастающей из-за чужих слёз злостью, стараясь говорить мягче. Но когда девушка всхлипнула снова, он резко толкнулся в неё. Хотел сделать ей больно, так, чтобы наличие слёз стало хоть немного оправданным. Чонгук распалялся в своей зарождённой девичьим плачем злости. Движения его стали грубыми, хватка твёрдой и крепкой. …Суён всегда хотела Чонгука и когда выпадала возможность развлечься с ним, не упускала её. Она смеялась, ласкала его, делала комплименты, сама раздевалась и объезжала парня, испытывая при этом невероятное наслаждение. Суён была не одна такая, и на этом фоне, нынешние страдания Нишан зарождали в Чонгуке недовольство и обиду. Пальцы его грубо сжали внутреннюю сторону бедра девушки. Он больше не мог себя нормально контролировать. Эрекция спадала, вместо неё образовалась целая уйма сильных негативных эмоций, которые хотелось выпустить наружу прямо здесь и сейчас. Приподнявшись над Нишан, он попытался хоть немного выровнять сбитое дыхание и сердцебиение, усилившееся из-за наплыва сильнейшего разочарования. Девушка поджала ноги и попыталась вылезти из-под Чонгука, но тот рывком уложил её на лопатки снова, вот только сам не понимал зачем. Он точно не собирался продолжать, но пальцы до боли сжимались в кулаки. Чонгуку хотелось ей «отомстить», за то, что жизнь его пошла под откос из-за её появления. Жертвы парня ради неё и ребёнка были бессмысленными, а всё потому, что она больше его не любила и не хотела. Как она вообще посмела его разлюбить? Чонгук с силой стискивал зубы, чувствуя, как из его искажённых гримасой боли и злости глаз потекли слёзы. Мгновенное отвращение к самому себе разрезало реальность. Он сел, смахнув непрошенную жидкость с лица, пока Нишан поспешно поднималась с кровати, поправляя стянутую лямку ночного платья. Чонгук попытался перехватить руку девушки, желающей как можно скорее спрятаться от него в детской. Поправив боксеры, парень вскочил на пол и в несколько шагов перехватил Нишан за талию, слыша её чёртовы всхлипы снова и снова. — Никуда не пойдёшь, — прорычал он. — Ты не в себе, Чонгук, — сдавленно из-за его хватки под грудью сказала Нишан, пытаясь сдерживаться и не начинать говорить на больную тему. — Нет, ты, блять, ответишь прямо сейчас, какого хрена я пытаюсь всё начать с начала, тогда как ты не прикладываешь к этому никаких усилий?! Парень развернул девушку к себе лицом, крепко держа за руки и гневно смотря в заплаканное лицо. Нишан поджала губы, чувствуя, что больше не сможет молчать. — Я ничего не делаю?! Господи, Чонгук, я сделала даже больше, чем было нужно! — Нишан всхлипнула одновременно с этим набирая в лёгкие воздух, который закончился на её последней фразе. — Терпеть столько унижения и предательства!.. Прости, но я, кажется, так больше не могу. Слабость одолела девушку на какое-то мгновение, она зашлась громким плачем, пытаясь прикрыть лицо, но Чонгук дёрнул её с новой силой, в одно мгновение прекращая истерику. — Это мне приходится обеспечивать вас с Бочоль и это мне приходится учиться по ночам, когда ты сладко спишь, чтобы в будущем у вас тоже всё было хорошо! — Вся твоя зарплата уходит на выпивку и ещё чёрт знает что. Это я оплачиваю счета и кормлю Бочоль с выручки за сдачу отцовского дома, — выпятив вперёд подбородок, Нишан тихо, но твёрдо говорила Чонгуку настоящую правду. — Твой отец умер не так давно, а что было до этого? Уже забыла? Так легко?! — прищурив глаза, вопрошал парень. — Так же легко и разлюбила. — Ты всё убил своими руками, — сказала Нишан, хотя на самом деле считала, что слишком сильно любит его до сих пор. — Чонгук, хватит! — вскрикнула девушка, чувствуя, как давление пальцев парня становилось всё сильнее. — Я просто хочу это закончить. Я собираюсь уйти из этого дома… — Без Бочоль! — рыкнул он и отпихнул от себя Нишан, будто разрешая ей уйти. Знал, что без дочери она никуда не денется. Дрожал изнутри от одного понимания, что Нишан разлюбила, что собиралась бросить его. — Как ловко ты вспомнил о дочери, — брезгливо поморщившись, бросила девушка, потирая руки в местах, где были пальцы Чонгука. — Она тебе не нужна. Выйдя из комнаты, Нишан сразу услышала как дверь стукнулась об ограничитель. Парень следовал за ней. — Дай нам уйти спокойно, — внезапно смягчившись и жалобно посмотрев на мужа, попросила девушка. — Оставь после себя хоть каплю чего-то хорошего, Чонгук. Я это запомню и сохраню… — Можешь валить, но без ребёнка, — непреклонно заявил парень, напирая на неё своим телом. — Но тебе не нужна Бочоль! — вскрикнула Нишан, отступая на шаг, разворачиваясь и входя в детскую комнату. Малышка проснулась от криков и громких звуков, но продолжала сидеть в кроватке тихо, ещё не понимая, нужно ли пугаться. Увидев маму в свете приглушённого ночника, Бочоль оживилась, но тут же осела назад. Чонгук дёрнул Нишан за руку и одним движением вышвырнул из детской. — Пошла вон, — тихо, угрожающе процедил парень, возвышаясь над осевшей на пол девушкой. Из комнаты раздался плач Бочоль. Всё, чего хотела сейчас Нишан, это обнять девочку, но очередную попытку приблизиться к детской, Чонгук пресёк сразу же. — Пожалуйста, дай мне успокоить её, — попросила девушка, сжимая ткань футболки на груди парня. В его глазах тоже плескалось так много всего: страх, отчаяние, обида, злость, неверие. Оба смотрели друг на друга, застыв на какое-то мгновение, но звонок в дверь заставил их очнуться. Наверное, их крики были слышны всем соседям, но факт чужого вмешательства разозлил Чонгука ещё сильнее. Он двинулся было к двери, но Нишан, поспешно вошедшая в комнату к Бочоль, отвлекла его. — Я сказал, убирайся! — крикнул Чонгук, хватая Нишан за локоть и отталкивая в сторону. Она не удержалась на ногах и, не успев схватиться за мужскую руку, стремительно упала вниз, встречаясь головой с ребром низкого стола. Ожидания Чонгука не оправдались, Нишан не встала, не заплакала, не пошевелилась, и осознание произошедшего стало стремительно доходить до парня. «Я вызову полицию!» — слышался за дверью воинственный голос их пожилой соседки. Звонок повторялся и повторялся, а Бочоль продолжала плакать. Присев рядом с Нишан, Чонгук приподнял её и, задержав дыхание от ужаса, попытался нащупать её пульс. К счастью, сердце Нишан продолжало биться. Парень убрал волосы, упавшие на лицо девушки и только сейчас осознал, что его ладонь была вся в крови. — Прости, прости, прости… — начал шептать Чонгук, прижав к себе Нишан. Сейчас всего за одну секунду он пожалел о многом. Парень лишь думал о том, что если всё обойдётся и Нишан поправится, он будет терпеливо заглаживать свою вину перед ней, будет всю жизнь ждать прощения за все свои проступки.

***

Господин Пак поднимался на нужный этаж уже глубокой ночью. Слишком измученный состоявшимся разговором с Орюн, он хотел просто забыться, ведь они с женой так ни к чему и не пришли. Это было ожидаемо, потому что Чимин и сам постоянно колебался. Одно дело поставить себе в задачи организацию их с Нишан дальнейшей жизни и совсем другое — осуществить это в реальности. Чимин не мог продумать абсолютно всё, оттого чаши его весов колебались так активно и так резко, что мысли путались в тугой комок. Нишан могла ему помочь распутать его, ведь когда оба погружались в вакуум обоюдных чувств, «туннельное зрение» помогало видеть правильный путь, освещая лишь важное и оставляя в темноте всё постороннее. В такое время суток Нишан наверняка крепко спала, но это не было минусом для господина Пака. Наоборот, голова девушки из-за сна более чиста и спокойна, кровать тепла и гостеприимна, а тело девушки горячее и податливое. Тихо открыв входную дверь, мужчина шагнул в темноту прихожей. Ковролин поглотил звуки его шагов и шороха снимаемого пиджака. Глаза Чимина налились темнотой, стоило ему лишь учуять почти потерянный в пространстве большой квартиры запах Нишан. Соблюдая тишину и осторожность, мужчина прошёл в гостиную, осматривая площадь под лёгкое внешнее освещение. Он лениво расстёгивал манжеты рубашки и верхние пуговицы, оставив галстук на журнальном столе. Бочоль спала в своей комнате под светом ночника, потому господин Пак аккуратно прикрыл дверь и пошёл дальше, к главной спальне. Нетерпеливость подстёгивала Чимина к спешке, но он сдерживался, мягко смакуя каждое мгновение перед встречей с желанной им девушкой. Дверь в комнату, где отдыхала Нишан, тоже была приоткрыта. Чимин приложил к деревянной поверхности ладонь и открыл пошире, оставаясь на прежнем месте и смотря на смятое пушистое одеяло, повторяющее контуры женского тела. Господин Пак тихо вошёл внутрь и закрыл за собой, после чего приблизился к изножию кровати, продолжая разглядывать в уже привычной темноте позу Нишан. Она спала на боку, чуть развернувшись грудью вверх. Очередная серия неспешных шагов привела мужчину к прикроватной тумбе. Здесь он уже мог расслышать мерное дыхание Нишан. Едва ли в этот момент господин Пак смог бы вспомнить, о чём вёлся недавний разговор с женой. Нутро взывало к чему-то животному, такому же древнему, как мир, позабытому современностью, покрытой толстым слоем напыления из культур, правил и законов. От Нишан пахло жизнью так же сильно как смертью, и это не пугало господина Пака. Всё это казалось правильным, естественным, оттого становилось спокойно, будто что-то неведанное, но сильное брало над ними опекунство. Мурашки прошлись по телу Чимина, заставляя мелкие волоски встать дыбом. Это всё её присутствие, её запах делал с ним такое. Вены на руках набухли, глаза налились чернотой, а в груди засело плотное желание «убить». Он должен был каждый раз убивать Нишан, чтобы обнулиться. Мужские пальцы огладили одну сторону лица Нишан, убрали мелкие волоски, упавшие на лоб и щёку. Матрас слегка просел под весом Чимина, вставшего на кровать одним коленом. Девушка слегка пошевелилась, повернула голову, укладывая её ровно. Ощутив лёгкое прикосновения к губам, Нишан размяла их друг о друга и едва слышно промычала, прогибаясь и вытягивая шею. Лёгкая улыбка украсила лицо мужчины, нависшего над ней. Нежная кожа манила его применить жёсткость, но Чимин лишь склонился ниже и провёл языком от ярёмной впадинки до самой челюсти, оставляя влажную дорожку. Прерывистый вздох Нишан окрасил темноту. Она заморгала, приподнимаясь на локтях и отъезжая назад, ближе к изголовью кровати. Спросонья девушка никак не могла понять, где находилась и кто был рядом. Опасения последних дней навеяли тяжёлое воспоминание о Чонгуке, потому произошедшее когда-то событие в её жизни словно возымело повторение. Господин Пак потянулся к девичьим губам своими, но Нишан, внезапно перевернувшись на бок, попыталась выбраться из-под него. Одеяло мешало её движениям, потому Чимин, схватил девушку за ногу и подтянул к себе. Отчаянный всхлип Нишан его озадачил и навёл на мысль, что она не успела хорошенько проснуться, не понимала, что происходило. Девушка продолжала отползать на другую сторону кровати, взволнованно и громко дыша. Чимин перехватил и вторую ногу Нишан, после чего одним сильным движением переместил её к себе, сразу же придавливая девушку к постели собственным весом. Несколько минут борьбы, и ноги Нишан оказались раздвинуты, руки находились в замке чужих ладоней, а девичий таз прижат мужским пахом к мягкой, но упругой поверхности матраса. — Тщ-щ-щ… — послышалось возле уха. Господин Пак пытался добраться до сознания девушки и успокоить настолько, насколько это было необходимо в данный момент. — Тише, милая, это я. — Чимин?.. — прошептала она. Тело её медленно обмякло, но мужчина не спешил выпускать девушку. Страх Нишан уже пробудил в нём дикое желание. — Чимин… — с толикой истеричности продолжала шептать Су, по-прежнему тяжело дыша, но уже отойдя от испуга. Температура тела и вес мужчины заставляли Нишан ёрзать под ним. Заманчивый изгиб шеи продолжал изводить господина Пака, но он не отказал себе и жадно вобрал ртом кожу девушки в том месте. Сердце её до сих пор стучало невыносимо быстро, пытаясь приспособиться к изменениям. Отстранившись и сев, господин Пак рывком стянул с Нишан пижамные шорты. Футболка отправилась следом, из-за чего волосы рассыпались вокруг головы девушки ореолом. Под этой одеждой она была абсолютно голой, а под мужским взглядом — абсолютно беззащитной. Нависнув над Нишан, Чимин погладил её подбородок и проник в рот большим пальцем. Приникнув ближе, развязно и очень влажно поцеловал. Он собирался избавиться от лишнего, включая одежду, потому сошёл на пол, начиная нетерпеливо сдирать с себя рубашку. За какие-то секунды Чимин избавился от всего и взял за руку успевшую сесть Нишан. Теперь он замедлился, проявляя особое внимание перемещению девушки — хотел, чтобы её движения были плавными, неспешными, красивыми. Бёдра и линии таза вызывали в мужчине необъяснимый трепет, но он не пытался копаться в мыслях и находить этому причину. «Я не против… твоего плода». Развернув Нишан к себе спиной, прикрыл глаза и обхватил её рукой под грудью. Девушка доверчиво с долей жертвенности запрокинула голову на плечо мужчины, чувствуя, как его руки начали ласкать её грудь. Пальцы умело ущипнули за соски, губы сомкнулись у основания шеи, после чего последовал резкий и звонкий шлепок по бедру. Мужские поцелуи смешались с покусываниями, ласки тёплых крепких ладоней становились ниже, пока ладони девушки блуждали в волосах Чимина. Он ощущал свою жадность к Нишан собственной кожей и нутром, плотоядно смотрел, как девушка ловила ртом воздух. Чимин сгруппировался, будто у него было кому отбирать её. Чувствовал угрозу, но явно не в лице какого-то человека. Должно быть, неудовлетворённость Нишан сложившимся положением и было той самой угрозой, которую мужчине подсознательно хотелось устранить. Тихий стон девушки усилил все ощущения господина Пака. Он соблюдал осторожность, продолжая гладить клитор. Зная, что Нишан не устоит так долго на ногах, Чимин толкнул её бёдрами и, взявшись за девичьи бока, проследил, чтобы она не упала. Су опёрлась о кровать обеими руками, чувствуя жуткую слабость в мышцах. Пальцы мужчины сомкнулись на её шее, сзади, повелительно, но мягко надавили, позволяя Нишан опуститься ещё ниже. Девушка легла на кровать головой, руками и частично грудью, пока господин Пак продолжал удерживать её в таком положении. Нишан встала на кровать коленями, тогда как Чимин лишь одним. Он медленно ввёл свой член и навис над прогнувшимся телом девушки. Одной рукой он опирался о матрас, второй пробрался девушке между ног. Не спеша продолжал стимулировать клитор, прислушиваясь к тихим реакциям организма Нишан. Иногда господин Пак совмещал ласки со слабыми толчками, иногда покусывал уязвимую кожу спины, вызывая мурашки и дрожь. Пульсация внутри девушки давала понять Чимину, что она на волоске от оргазма. И когда неконтролируемая дрожь одолела девичье тело, Нишан подалась вперёд и упала на бок, сжимая ноги и напрягая все мышцы. Как только спазм отступил, девушка жадно задышала, переворачиваясь на спину и продолжая извиваться. Чимин зафиксировал её на месте, взгромаждаясь сверху. Наблюдая за всем, он тоже подошёл к грани очень близко, потому с силой вжался в Нишан. Всего несколько медленных грузных толчков, и мужчина кончил, не став покидать тело девушки. Раскрыв глаза, он едко и устало смотрел на Нишан, обещая себе замучить её этой ночью. Когда пелена возбуждения спала, господин Пак, продолжавший лежать поверх Нишан, ощутил уверенность и правильность в собственных действиях. Пусть раньше он извинялся, что не воспользовался контрацептивом и изливался девушке на живот, пытаясь избежать нежелательных последствий. Но сейчас, подвергшись влиянию своего страха и жадности, Чимин пользовался возможностью оплодотворить Нишан. Господин Пак определённо хотел бы этого, когда сумеет решить все проблемы и обустроить их жизнь с Нишан подальше от того общества, в котором им довелось повстречаться. Но из-за страха потерять девушку, Чимин торопился привязать её к себе. Ведь что могло бы связать их ещё плотнее, чем нынешняя невидимая связь?