Было.

Подхватываю девушку за руку, весело перебирая ногами. Быстрый шаг сменяется бегом. Счастливые улыбки стираются под ярким хохотом, издающийся из уст нашей компании. Волосы цвета молочного шоколада развеиваются по осеннему ветерку, а раскрытое пальто пропускает яркие солнечные лучи. Громкие шаги издаются по периферии девичьих тел. Мужские руки обхватывают крайнюю пару моих ребер, оттягивая стройную женскую оболочку на себя. Из последних сил скрепляем кисти с компаньоншей по побегу и искренне смеемся. — Еся, не покидай меня! — задорный вопль Саши издается в такт милых ямочек на её щеках. Кисти наших рук раскрепляются. — Только не щекотка! — умоляюще прошу я, когда фигурист позади меня несколько раз надавливает на чувствительной эпителий под драповой тканью пальто. — Женя! — Наша мстя будет жестокой! — радостно восклицает Марк, всё ещё пытаясь закрепиться на теле Саши, так умело вырывающейся из его рук. — Мальчики, это нечестно! — Вот-вот, вы хоть и фигуристы, но явно сильнее нас! — ехидно заявляю я, оставляя поцелуй в уголке губ похитителя моих нервных клеточек. — Слишком жестоко! Даже для вас! Оборачиваюсь в руках Жени, всматриваясь в притягательную зеленоватую радужку его глаз. Аккуратно располагаю кисти рук на его шее, ощущая как под пальчиками содрогается сонная артерия. — Побежден и обезврежен. — тихо произносит он, и я одариваю его ласковой улыбкой. — Я… По телу пробегают мурашки, а мозг судорожно ищет возможность прервать предложение Семененко, действуя в такт моему болезненному сердцу. Не позволю себе вновь ощутить неприятный прилив очарования, а после сменить направление эмоционального потока на разочарование. — Что насчет парка аттракционов? Обращаюсь к окружающим, заполучая одобрительные возгласы. — Есения—просто генератор гениальных идей! — реплика Марка звучит подобно лозунгу. — Ловко. — немного обиженно шепчет на ухо Женя, и я хоть и ощущаю сомнительную волну негодования в его тоне, но старательно избавляюсь от навязчивого чувства вины. Не здесь. И не при всех. — Как восстановила прыжки? — спокойно интересуется Саша, когда мы отходим чуть поодаль от молодых мужчин. В сознание врываются изнурительные тренировки в период «перерыва». Растяжение мышц, подвешивание тельца на крючок под ловким сопровождением Игнатова и ежедневный массаж, способный тонизировать уставшую кожу под чутким контролем автоматизированных машин. Я не уходила, лишь взращивала в себе возможность осуществлять многооборотные прыжки снова и снова. Сперва на удочке, затем без. Желание порабощало. Пока я каждый второй раз билась об лёд, каждый четвёртый заканчивался косой, но всё-таки удачной попыткой. — В год моего отсутствия меня спасали лишь люди. Макар и Дима очень мне помогали. — спокойно произношу я, всматриваясь в невидимую точку на небе. — Команда Руковицына—семья. И лишь от упоминания команды «Союз Спасения жопки (и психики) Лисецкой» по телу развеиваются мурашки тепла. Порой тоска по мужской коалиции порабощает адекватность мышления. Однако реализм всегда берет вверх. — И сколько четверных в произвольной? — в голосе Саши нет ни единой эмоции подвоха. Интересуется искренне. — Не хочется растерять всю возродившуюся эмпатию к спорту, штампуя ультра-си. Я за чистыми прокатами. — уверенно произношу я, улыбаясь собеседнице. — И победами. А они не измеряются количеством четвертных. — Ты Крутая, Еся. Кисть парня приобнимает за плечо и ласково приближает к себе. — Соскучилась? — эмоционально интересуется Женя, и я по-актерски всматриваюсь в циферблат электронных часов на его запястье. Прошло около девяти минут. Не более. — Погуляйте ещё пару минут, чтобы наверняка. — издеваюсь и смеюсь. Прибытие в столицу и столь близкое общение с его друзьями—лучшее, что могло произойти со мной. Сердце испытало электрический разряд, и я ожила. — Девчонки, это вам, — Марк протягивает рожки с пломбиром, и я с радостью перенимаю десерт. — Расти попа большая или маленькая… — грустное заявление из уст Трусовой сообщает о её косвенном недовольстве своим телом. — Да ладно тебе, это всего лишь пломбир, Саш. — успокаивает Кондратюк. Отдых произвел отрицательное воздействие и набрала лишний вес. Прыжки стали тяжелые, обороты делать почти невозможно. Мышцы сводит, объем легких не хватает. Но это всё временно. И если захочет, то вернётся в форму быстрее, чем может представить. Однако звездочка-необходимости не сияет в её зрачках. Она влюблена и поглощена в новые, неосознанные эмоции. И спорт уже не главенствует. — Поверь, оно уйдёт в грудь и положительные эмоции. — подмигиваю девушке, и она радостно откусывает мороженое. Сработало. Всегда срабатывало. Нельзя позволять девушке ощущать чувство вины за съеденное. Это самая глупая ошибка, которая погубит её психику и вынудит запасать излишнее количество воды и жировой ткани. — Не позволяй кому-то воздействовать на твои пищевые привычки. Это всего лишь еда. И твое отношение к ней, лишь твоё. Мой шепот направлен лишь в слуховые рецепторы фигуристки. Желание быть лучше, стройнее, красивее, статнее, всегда проигрышна. За шаблонными девицами из социальной сети стоит гора отредактированных снимков, целлюлит, проблемная кожа и прицеп психологических проблем. И всё это—нормально. Не нужно стыдиться обыденности. — Спасибо. Кондратюк приступает что-то эмоционально рассказывать, улавливая воспоминания о пломбире из детства. Немного отвлекаюсь на лицо Семененко, не спеша вкушая сладость. — Тебе холодно? — шепот Жени вводит в недоумение. — Что? Аккуратно опускает взгляд на обнаженную грудь, прикрытую хлопковой тканью белоснежного топа. Очертания сосков прорисовываются через одежду. Усмехаюсь и игриво ударяю парня по плечу. — Смешно-смешно! — прищуриваю глаза, старательно сдерживая смешинку за решеткой зубов. — Не зря мне предупреждали о вашем пубертате, Евгений. Издеваюсь. — Дело не в моем гормональном фоне, Есения, а в твоей непередаваемой сексуальности. — Звучит слишком лестно. Чмокаю парня в губы. — Ты мне дашь закончить предложение? — Дам, — язвлю, тщательно пережевывая десерт, — закончить. Наедине. А теперь дыши, Жень, дыши. Улыбается, озаряя своей прекрасной всё окружающее пространство. Ярче солнышка, честно!

***

Махровое светлое полотенце впитывает влагу с мягких шоколадных волос, так привлекательно стекающих по тоненьким ключицам. Расслабляю губы, выпуская тоненькую струйку воздуха. Умиротворение и спокойствие покидает некогда собранную девичью оболочку. Нервно дергаю ногой, больно соприкасаясь со светлой дубовой поверхностью тумбочки. — Ауч! — вскрик раздаётся по всему гостиничному номеру. Обиженно натираю ногу, всматриваясь в отражение. Бровки нахмурены, пухлые губы поджаты, а не щечках виднеются ямочки. — Есь, ты в порядке? — обеспокоенный тон Жени возвращает в тревожную реальность. Страх. Вдох, выдох. Уверенно дергаю за дверную ручку, почти сразу сталкиваясь с недоумевающим взглядом самого наипрекраснейшего мужчины моей жизни. Не смело поддаюсь вперед, оставляя влажный след на его губах. Не спеша приподнимаю тонкие кисти рук, располагая конечности на шее мужчины. Ненароком большой палец задевает сонную артерию, и я ощущаю её бешеное наполненные под натиском непередаваемых ощущений. Теплый язык Жени медленно пробирается внутрь моего рта, несколько раз обводя всё в крошечном пространстве. Невидимые рецепторы желания и уверенности порабощают любую возможность ощутить что-то неприятное. Лишь удовольствие. Шумно выдыхаю в губы партнера, ощущая ловкие пальцы на моей талии. Немного подтягивает на себя, и женское тело стремится ввысь. Вздымаю стройные ноги, обхватывая мужское тело. Дыхание успокоятся в такт скорости улетучившихся мыслей. В моем пространстве существует лишь двое людей. Я и он. Наши отношения не ограничиваются этой комнатой, а приятное покалывание внизу живота намертво заперто в гостиничном номере. Отрывается. Два скрепленных тела застывают над поверхностью мягкой, объемной кровати. — Мы не обязаны. Улыбаюсь. Отрицательный кивок. Не должны, но хотим. Самое время для исполнения желаемого. Позволяю нашим телам упасть на матрац. По телу пробегает дрожь от свежей простыни. И я мимолетно касаются губ спортсмена, провожу языком по нижнему эпителию, переходя на шею. Медленно покусываю чувствительную кожу, замечая как она покрывается мелкими мурашками. Их множество. Мурашек удовольствия, усердно борющихся с сомнением. Располагается между моими бедрами, недоуменно всматриваясь в кончик полотенца, повязанного вокруг моего тела. Без сомнений соприкасаюсь с мягкой тканью, откидывая её в разные стороны. Стеснения нет. Я красива. Его забота, внимание, поддержка лишь убедили меня в верности своего убеждения. Всю жизнь взращивали под прозрачной колбой экзотический цветок, боясь окружающих ненавистников. Однако сами не справились и обожгли, подпалив лепестки. А Женя—целитель. Он смог стать причалом моего умиротворения. Пилюля моего удовольствия и спокойствия. — Блять, Есения, ты идеальна. Мне слишком повезло. Убеждает. Окончательно и бесповоротно. Теплые губы парня оставляют дорожку поцелуев от мочки уха до ключицы, язык прокатывается по выпуклой части кости, и я не замечаю, как прикусываю кончик языка, борясь с желанием подмять под пальцами простыню. Медленно проводит кончиком по ложбинке между привлекательной округлой грудью, и я позволяю себе шумно выдохнуть, дабы вновь поймать остатки самообладания и запечатлеть в памяти все моменты удовольствия. И расслабиться. Аккуратно соприкасается языком с соском, и тихий стон скатывается с моих губ. Прикусываю нижнюю, ухватываясь за мужские запястья рук, стоящие по разные стороны моих бедер. Опора. И я её теряю. Как и разум. Влюбленность одурманивает. Это правда. Обхватывает чувствительную горошину ртом, потягивая на себя. Посасываете и я ощущаю как прогибается моя поясница, а живот почти ударяется с подбородком Жени. Подтягиваю мужское тело на себя, впиваясь в губы со страстным поцелуем. Женские ручки спешно одергивают полотенце с бедер Жени. Откровенно немного боязно дотрагиваюсь до полового члена парня, несколько раз проводя пальчиками от основания к головке. Сладостный стон удовлетворения слетает с уст Семененко, сообщая о верности своих действий. Природные инстинкты определённо заложены в нашем ДНК и всегда подскажут о дальнейших действиях. Как и сей час. Языки во рту вступают в конкурентную борьбу, когда я продолжаю водить пальцами по возбужденному члену, вдыхая стоны партнера, издающиеся прямо мне в рот. — Черт. — рык Жени сквозь поцелуй звучит слишком убедительно. И хочется крикнуть: «Верю»! Но сдерживаюсь, боясь спугнуть атмосферу доверия и самоотдачи друг другу. Перенимаю небольшую сероватую фальгированную упаковку с тумбы, протягивая парню, так удобно расположившемуся прямо на мне. Большим пальцем касается клитора, и я вскрикиваю от неожиданности, однако вскоре вновь ощущаю его губа на своих. Надавливает, совершая нерезкие круговые движения. По телу вновь прокатывается волна вожделения и возбуждения. Средний палец аккуратно разминает вход во влагалище, и я немного ежусь, ожидая испытать болевые ощущения. Но этого не происходит. Лишь мелкая неприязнь, исчезающая под удовольствием. Семененко ежесекундно всматривается в моё лицо, явно сообщая о своем интуитивном исполнении и страхе навредить хрупкому женскому телу. Немного вводит палец в моё лоно, и в это же мгновение проводит языком по моей пылающей грудной клетке. Перенимает квадратную упаковку, аккуратно разрывает и медленно, тягуче натягивает на возбужденный член. Выдыхаю, предвкушая ближайшее будущее от не испытываемых ранее чувств. Вновь ложится на меня сверху, и я ощущаю надавливание головки полового органа в меня. Выдыхаю, окончательно расслабляя мышцы тазового дна. — Я тебе доверяю. Мягкие губы вновь целуют мои, поджимают под себя, сменяют друг друга. И я теряюсь в ощущениях, когда что-то колющее взрывается вспышкой между моих ног. Немного надавливает, и брови сводятся на переносице. Дыхание учащается, и я старательно фокусируюсь на непривычных ощущениях, дабы осознать всю их ценность и важность для меня и наших взаимоотношениях. Иной степени близости в телесном плане попросту нет. А мы её достигли. — Всё в порядке? — обеспокоено и заботливо. Еле уловимо киваю. — Да, продолжай. Трение члена во влагалище сменяется приятными отголосками. Мелкие вспышки приятности с крошечными остатками боли. Однако значимость удовольствия порабощает каждую клеточку чувствительного молодого организма. Хочется сообщить всем о своем безусловном доверии этому человеку. Что именно сейчас, когда внизу моего живота вновь порхают бабочки, а его член проникает в меня все увереннее и глубже, я ощущаю себя счастливой. Беспрекословно и без определенных причин. — Я люблю тебя, Есения. — отрывисто, сквозь сладостные стоны. Просто потому что есть я и он.