Было.

Женская фигура немного выгибается в пояснице, тонкие руки искажаются в эстетически привлекательных фигурах. Острый конек разрезает ледовую поверхность в такт музыкальной композиции. Взмах, нахожу опору на зубце, отталкиваясь. Конечности вздымаются над телом, подобно крыльям. Три оборота, еле уловимое приземление и вновь толчок ребром конька. Каскад. Плавный выезд. Аккуратно соприкасаюсь ладонями, возвращаясь в реальность, благодаря шумным аплодисментам публики. — Умница! Победоносно выдыхаю, в воздухе вырисовывая незамысловатые шаги. Кисть руки прокатывается от сонной артерии к подвздошной кости. Распущенные волосы, концы которых немного подкручены, не смело колышутся, вживаясь в ноты композиции. Верхушка прядей заколота в небольшой хвостик позади, для предотвращения неприятных дискоординирующих моментов. Штаб воссоздал хрустальный образ из мелочей. Выдыхаю, ощущая, как диафрагмальные мышцы сжимаются, отдавая остатки мышечной силы на растерзание короткой программе. Невидимое эмоциональное истощение сокрыто. Комбинированное вращение со сменой ноги. Аккуратно, привлекательно, импульсивно. Широко улыбаюсь, напоследок взглянув на судейскую бригаду. Вздымаю тонкую левую ногу позади себя, старательный прогиб в поясничном отделе, кручусь в невидимом маленьком кружке, исполняя столь привлекательный элемент. Несколько сгибаю пальцы правой кисти, соприкасаясь с лицом. Музыка обрывается, когда моё тело замирает на середине ледового катка. Оживаю. Лишь спустя несколько мгновений. Гости Московского дворца спорта разрываются в положительных возгласах. Победоносно улыбаясь, определённо восхищаясь своей стойкостью. Благодарно поклоняюсь всем секторам и напоследок машу руками присутствующей публике. — Ну, красавица моя! — приплываю к бортику тренерского умиротворения. Мой причал. Радостно принимаю объятия Алексея Николаевича и даже несколько раз подпрыгиваю, без сомнений радуясь проделанной работе. На мгновение сменяю руки на женские, окунаясь в тёплый кокон Татьяны Николаевны. — Умница моя, просто умница! — оставляет след розоватой губной помады на моей височной области, и я молниеносно натягиваю на лезвия безопаски. Перенимаю спортивную кофту Федерации, вскоре натягивая её на свое тело. Оголенность платья сменяется броневой скорлупой. Небольшая группа поклонников окрикивают мою персону, побуждая приподнять зеленоватую радужку глаз. Крупный букет моих любимых пионов оказываются в тонких девичьих руках, и я благодарно улыбаюсь, шепча слова довольствия. На соображение хватает лишь одной еле уловимой секунды. Указываю пальцем на определенный сектор, желая отблагодарить болельщиков хотя бы снимком и автографом. Сохранить в их памяти хотя бы крошечное приятное воспоминание, связанное со мной. — За короткую программу Есения Лисецкая получает восемьдесят девять целых и тринадцать сотых. И по итогу короткой программы занимает промежуточное первое место. Выдыхаю, радостно прикрывая лицо ладонями. Становится неловко и невероятно грустно о предстоящей внутренней борьбе. Осталось несколько часов до самобичевания. Недостаточно вытянула ногу, скосила прыжок, зацепилась коньком на дорожке. Для победы нужен реализм, а оптимистичные заголовки и пресса напишет. К слову, обезумевшие хейтеры тоже напишут. В миг заменяющий компанию тренерского штаба оказывается рядом с моей оболочкой, и мои брови вздымаются вверх, в такт появлению Макса. Добродушно приобнимает моё тело за талию и ласково прижимает к себе. Эмоция «непривычки» накапливается в кровеносном русле, и я несколько раз ударяю мужчину по плечу, сообщая о прямой трансляции, начавшейся для мини-интервью. — Во-первых, дорогие друзья, я невероятно радостен сообщить о возвращении Есении в спорт и у меня, безусловно, множество вопросов к тебе! Но! Я сдержусь и задам их после интервью. — Во-вторых, это новый рекорд! Я тебя поздравляю! Расскажи о своих ощущениях, какого тебе кататься при полном дворце таких чудесных болельщиков? Рекорд. Но не признанный. И я не испытываю необходимости в мировых соревнованиях, когда все главные состязания творятся на территории Российской Федерации. Демонстративно выставляет микрофон вперед, а на моем лице проецируется улыбка от эмоциональных возгласов поклонников фигурного катания. — Всем привет! — доброжелательно начинаю я, обращаясь к присутствующим. — В первую очередь, я хочу выразить благодарность к своим тренерам! Татьяне Николаевне, Алексею Николаевичу и, конечно же, Татьяне Прокофьевой. И ещё одна дополнительная благодарность адресуется Дане Глейхенгаузу, который принял участие в постановке этой программы. — Данька, и про тебя не забыли! — радостно вклинивается Траньков, вновь срывая одобрительные эмоции. Дурачусь, ударяя олимпийскую звездочку по плечу. Приятели. — И я очень-очень хочу поблагодарить вас, прекрасные любители фигурного катания! Спасибо, что оставляете мне приятные комментарии в социальных сетях, что рисуете, отправляете посылки с подарками и присутствуете на моих выступлениях. Вы—чудо чудесное, благодаря которому, в том числе, я нашла в себе вдохновение для будущего в спорте. — Чем будешь удивлять завтра? Уверен, что будет грандиозно, но насколько? Ах, давний провокатор в моей жизни. И не солжешь, ибо притянет. Но и обещать не стоит, а то вновь позволю разочароваться в своих способностях. И знаете, жить с разочарованием других людей всегда сложнее, чем с собственным. Своё родное всегда легче. — Ультра-си вы обязательно увидите, в этом не сомневайтесь, а точное количество решится с моим тренерским штабом после разбора. — этично. — Ах, Лиса! — а я уже и забыла, как прежде, меня называли. — Образ для программы ты явно выбирала сама, но поделись секретом, как это платье держится на тебе? Бретели не слишком толстые? Искренне усмехаюсь, немного стягиваю красную теплую ткань олимпйики с плеча, обнажая художественный выбор нашего совместного труда с дизайнером. Тоненькая ткань для держателей на девичьем теле, однако снизу скрывается несколько подобных, однако уже эластичного материала. — Достаточно, Максим, чтобы я не посмела обнажиться перед публикой! — эмоционально вещаю я, всматриваясь в оправу на мужском лице. — Верх платья сконструирован так, что он изрядно облегает моё тело, не позволяя оголиться. Поэтому всё продумано. — Мальчики, грустно вдыхаем! — изображает дедовский вздох и смеется. — Ты—просто сногсшибательная красотка, все СМИ, в том числе мировые, ежедневно строчат о тебе дифирамбы. Тебя уже за глаза признали главной красой фигурки, как к этому относишься? Пожимаю плечами. Внешность—это временная ипостась, которая изменяется чаще, чем мы успеваем высыпаться. К сожалению, это неисправимо. И если дамы полагают, что способны затмить свои высыпания филлерами, то это невероятно глупо. — Поменьше читай желтые газеты, Максим, там и не то напишут. — отшучиваюсь. — Но красота в глазах смотрящего. И когда мы видим привлекательного человека, должны обязательно делиться энергетикой, даря ему комплимент. Поверьте, мир прогниет, если мы не позволим себе быть человечными. К себе и друг другу.

***

Всматриваюсь в зеленоватые деревья за окном, мысленно обращаясь к календарю. И это ноябрь, верно? И вновь папарацци. Щелчок иностранного агента (айфона), подобно камере с различной настройкой диоптрия. Улыбается, явно старательно убеждая меня в прекрасном исполнении произвольной. Выдыхаю. — Не утешай меня. Я—идиотка. Отрицательно покачивает головой, кладя голову на мою объемную толстовку. — Нет, ты все сделала правильно. Необходимо было дать этим малолеткам фору. — мои брови сводятся на переносице, и истерический смех слетает с пухлых губ. — Ты про Туктамышеву? — улыбаемся. Просто не прыгнула. Не захотела, не решилась. Разница составила внушительный, объемный, увесистый БАЛ. И вот, я серебряная призерка четвертого этапа гран-при. С одним четверным тулупом и акселем без каскада. Обещания ультра-си оправдались, а грандиозность накрылась медным тазом. Глупая. Невероятно ранимая и аккуратная малышка-Еся пожелала откатать достойно, нежели отполировать лёд, рискуя красиво покрутиться над ним. Хотела впитать уверенность, дабы взрасти. Заголовки разочарования мысленных таблоидов уже выросли подобно монументам на могилах. — К следующему этапу ты взберешься на вершину пьедестала. Поверь, все золотые медали этого мира—твои. А пока позволь своему сознанию обрести прежнюю уверенность. И тогда ты будешь летать над катком круче всех парней. — успокаивающе и мотивационно. — И тебя… Наклоняюсь, по-издевательски оставляя отпечаток своих губ на его лбу. Этакая мамочка. Усмехаюсь его резкому нападению на моё тело, старательно сдерживая крики от щекотки. Мужские подушечки пальцев давят под ребра, провоцируя веселые возгласы с низов моего живота. — Я сделаю Евгения Семененко! Все слышали?! — показательно кричу я, обращаясь к водителю, переправляющего нас из признанной столицы в культурную. Наблюдаю в крошечное зеркальце добродушный взгляд мужчины, и дружелюбно улыбаюсь в ответ. Спасибо спонсору за столь нужный презент. — У меня день рождения у братца, составишь компанию? А если точнее, то сопровождение для конвоя мелких разбойников. — запыхавшись произносит парень, и я ловко целую его в уголок рта. — И куда путь будем держать? — отчеканиваю движение чести и аккуратно перенимаю смартфон Семененко. — Перешлешь? — Аквапарк. Отрываюсь от взора светлых глаз и ехидно отдаляюсь от молодого человека. Вот эта помощь! Веревочки в виде бикини на теле, улыбочка и сорок девять килограмм, пытающихся удержать тела мальчишек от приближающегося пубертата и опасных водных аттракционов. — Признайся, просто хотел поглазеть на меня в купальнике. — располагаю руки на груди и строго всматриваюсь в лицо Жени. — Хотел бы без. — смело шепчет в чувствительную кожу моего уха, и айсберг чувственности ударяется об айсберг воспоминания проведенной ночи в столице. Сколько прошло? Около двух недель. А отпечатки на теле до сих пор свежи и умопомрачительны настолько, что притягивают нежные руки для соприкосновения с кожей бедер. И неприятные ощущения из ванной комнаты стерлись. — Вы озабочены? — Молод. — улыбается, оставляя на моих губах легкий поцелуй. — Я хочу опубликовать наше фото. Блять, да я просто жажду поделиться тем, что разрывает меня изнутри. А в итоге разорвет хейтерские грязные ротики и меня! Тело пробивает электрический разряд, но ампер недостаточно для погибели, лишь для мышечных судорог. Содрогаюсь. Упрямо отрицая возможность демонстрации моих ощущений на публику. И хоть три месяца я нахожусь в непередаваемом ощущении экстаза от ныне не испытываемых эмоций, но данные обстоятельства совершенно не соответствуют моим возможностям раскрыться. И скачок просмотров и подписчиков в социальных сетях не позволяют оголять провод. Иначе обольют помоями. Вновь. Не все. Но каждый третий комментарий будет наполнен дерьмом настолько, что будет невозможно смыть. — Ты не хочешь, верно? — приподнимается, облокачиваясь на мягкую кожаную поверхность минивэна. — Нет, Жень, не хочу. — откровенно. Пожимает плечами, уставляясь в невидимую точку впереди себя. Вздыхаю, грубо ударяясь затылком об подлокотник. Обиженно поджимаю губу, но всё ещё поддаюсь желанию закинуть ножки в светлых носочках на парня. И хоть недоволен, но ласково прижимает ступни к себе и даже поглаживает. — Дай мне время, пожалуйста. Я пару недель назад боялась обнажиться перед тобой. А представь, если о моих ощущениях узнает полмиллиона человек? — профиль в сети мгновенно всплывает в сознании. И желание удалить медленно, но верно возрастает. Зато не позволю терзать укоренившуюся психику. Полагаю на добросовестность водителя автомобиля, и что его доклад достигнет лишь ушей Савы, не более. Хотя плевать. Иногда демонстрация негатива чужими языками лучше, чем сокрытие. — Хорошо, давай постепенно. Сперва аквапарк, там брат. Затем знакомство с моей семьей… — А после ЗАГС. — вклиниваюсь и весело смеюсь. Ну, а что? Монолог определённо схож для перечисления идеальной жизни из подросткового романа. — Ну нет, перед этим я хотел вместить знакомство с компаниями друзей, поездку в отпуск, бесконечные поцелуи и ежесекундное чувство необходимости тебя в моей жизни. Ну, а после и правда ЗАГС. Вскакиваю, накидываясь с добродушными объятиями на самого лучшего мужчину на планете. — Я люблю тебя, Евгений Семененко. Сильнее, чем бы ты мог представить. — Я не мог этого даже представить. — на мгновение его дыхание замирает. Почти в такт моему сердцу. И я не лгу, правда. Чувство необходимости в грудной клетке настолько жжет, что хочется кричать о своей бесконечной эмпатии к этому чудесному мужчине. И правда, молодость и любовь.

***