Было.

Мягкое постельное бельё приятно соприкасается с нежной кожей. Поглубже зарываюсь в синтепоновое одеяло, стараясь скрыться от назойливых лучей декабрьского солнца. Прищуриваю правый глаз, медленно рассматривая окружающее пространство. Я в своей постели. Замечательно. Прикрываю веки, неугомонно переворачиваясь на правый бок. Еложу. Одеяло скатывается, поджимаясь под женское тело. — Еся, не наглей! — жалобный стон побуждает оттолкнуться от вновь возникшего звука и с грохотом свалиться с кровати. — Блять! С тобой всё хорошо? Голова Жени нависает над краем ложа, пока я неустанно потираю поясницу, старательно ковыряясь в одеяле для её поиска. — Ты жива? Выдыхаю. Неуверенно киваю, цепляясь за спасательное предплечье фигуриста. Резко дергаю на себя, и мужское тело по инерции скатывается на паркет. Весело смеюсь и прикрываю довольную моську правым концом. — Утро началось бодренько, — стонет Женя, потягиваясь на полу. Кажется, падение его и вовсе не смутило. Привыкает к моей неадекватности? — Я забыла, что ты спишь со мной. — ехидно пожимаю плечами, немного повернув шею в сторону молодого человека. — Класс, — удивляется, — когда мы распишемся, то поставь себе напоминалку на телефон. Сворачивается в позу эмбриона и прикрывает глаза. Замужество? В восемнадцать? По телу пробегают множественные разряды тока. Неудобно, невозможно, неправильно. В спортивной семейной паре предпочтительно быть единой командной в одном виде спорта или же один из партнеров должен завершить карьеру, во благо создания чего-то действительно стоящего. А я завершать не планирую. И где же та золотая середина? — Когда ты планируешь закончить с фигуркой? — в пустоту произношу я, всматриваясь в потолок. Периферическим зрением улавливаю как быстро распахиваются глаза парня, а в зрачках отображается неприкрытое изумление. — Не в ближайшие пять лет. — задумчиво произносит Женя и ласково поглаживает оголенную кожу моего плеча. — Ты действительно считаешь, что сейчас самое время? — откровенно. — Никогда не бывает «самое время». Сперва карьера, множество дел, не реализованных фантазий, желание заполучить как можно больше эмоций любым путем. А после тебе тридцать пять у тебя ломкие суставы, расшатанная психика… Спасибо спорту. И там уже создавать если и хочется, то не из чего. Уголки женских губ немного содрогаются, и я переворачиваюсь на бок, заинтересованно всматриваясь в лицо собеседника. Приподнимаю кисть с концом мягкого одеялка, приглашая молодого человека присоединиться к утренним объятиям с самого утра. — Думал и не предложишь. — лыбится. — Сначала и правда не хотела… — язвлю. Прижимает к себе, и я беззаботно закидываю бедро на тело молодого человека. Припоминаю своеобразную деталь на правом безымянном и с интересом приподнимаю кисть, наслаждаясь чудесной огранкой камня. — Они точно заметят. — спокойно подвожу итог, улавливая солнечные лучи на ювелирном изделии. — Вероятнее всего. — с гордостью произносит Семененко, медленно проводя указательным пальцем от поясничных позвонков к остистым отросткам шейных. Чудесный вкус. — И? — прищуриваю глаза, с неким возмущениям всматриваясь в лицо парня. — Скажешь, что скоро будет ещё и обручальное. Пожимает плечами, и я игриво ударяю ладошкой по его грудной клетке. Кажется, необходим своеобразный план для сохранения нервных клеток, игнорирования вопросов журналистов про драгоценность на тонком пальчике и решения множества вопросов по совместному будущему. — А может просто… — Не смей его снимать. Возмущаюсь его проникновением в мой мыслительный процесс, и нежно провожу рукой по мягким, русым волосам. Приятно прокатываются по пространству между пальцами, и я наслаждаюсь. Мгновением. Оставляю легкий поцелуй в уголке его рта и одариваю самой милой улыбкой. — Смотри, машина у меня есть… — некая наигранность в голосе Жени смешит, и я надавливаю на нижнюю губу, стараясь сдержать веселый поток. — С этапов и прочих соревнований, контрактов я накопил определеную сумму. Около двух миллионов. Можем снимать квартиру или же ввязаться в ипотеку… Выставляет большой палец вперед, и я разрываюсь. — Класс, как раз попадем под программу «молодая семья»! Диафрагмальные мышцы сжимаются, и женское тело немного дергается в эмоциональных и веселых конвульсиях. Отличный статус! Добавим вк и будем называть друг друга только муж и жена. Я хочу показать нас всему миру! — У меня после чемпионатов кое-что осталось. Возможно, около полутора миллионов… Но спортивный бренд ежемесячно переводит мне около ста пятидесяти тысяч только за то, что я периодически отмечаю их в инсте. А скоро вновь съемки и коллаборации. — резкая смена на серьезность проникает в моё сознание, и я припоминаю валюту, сохранившуюся на счетах. — Ты совсем не хочешь жить в этой квартире? Отрицательное покачивает головой, и я понимающе киваю. — Тогда мы точно обязаны выиграть ЧР, дабы забрать призовые. — улыбаюсь, пока Женя оставляет множество влажных отпечатков на моём лице. Озаряет. Немного приподнимаю руку, ощупывая пространство кровати. Небольшая вещица после нескольких минут поисков взбирается в женскую кисть, и я ловко спускаю смартфон для осуществления задуманного. — Ты что-то потеряла? — недоумевает. В фотопленке неустанно ищу необходимый кадр. Двое чудесных людей на закате залива. Выбираю снимок, перехожу в социальную сеть и на мгновение застываю над подписью к новенькому посту. Уверена, что большинство болельщиков искренне обрадуются, но намного важнее, что я поборю свой страх перед психологическими травмами, нанесенными книгой семейных ценностей.

Лучшие друзья 🤍!

— Я тебя невероятно люблю, Есь. — Именно поэтому я и согласилась. — усмехаюсь. Утыкаюсь в шею молодого человека, ощущая как вибрирует телефон в новом потоке догадливых поклонников. Ведь теперь им необходимо находиться в поиске засекреченного и не отмеченного человека около часа. Пока я не закончу наслаждаться контактом с самым чудесным парнем, а после Женя не добавит себе схожий пост на страницу. Или вовсе репостнет. — Хочу показать наши фото всему миру! — визжит, накидываясь на женское тело с щекоткой. Кажется, у дураков мысли сходятся. Так?

***

Девушка позади воодушевлённо вздыхает, сообщая о привлекательности моего образа. Этакая зефирка в торжественном пространстве. Усмехаюсь, немного расправляя шифоновую юбку, состоящую из множества слоев. Что-то быстренько шепчет мне на ухо и спешным шагом направляется в уборную. Надеюсь, не опорожнять желудок от столь сладковатого платьица на моём теле. — Фото перешлю! — кричит Лиза, уже скрываясь за поворотом. Старый знакомый радостно направляется ко мне с распростертыми объятиями. Улыбается. Ему идет. Прикрывает беззаботством истинный страх за подопечных. Утыкаюсь подбородком в плечо Дани и приветливо поглаживаю мужскую спину. — Выглядишь… Очаровательно. — усмехаюсь подбором его слов, всматриваясь в радужку глаз собеседника. — Не слишком приторно? — улыбаюсь. — Просто хочется тебя съесть. — смеется, захватывая женские запястья в свои ладони. — Ты в порядке? Положительно киваю, припоминая недельную психологическую подготовку к чемпионату. Специалисты усердно проработали над моим физическим и ментальным здоровьем. И вот, я уже перестала винить себя за произошедшее. Ну ладно, почти. — Его вытащат. — успокаивает. — Да и хуже не будет. — Будет, если за наследством заявится моя биологическая родственница. — шепчу я, желая сокрыть произнесенное от всевозможных галактик. Там, где возникает возможность озолотить свою гнилую ладошку, мать мгновенно оказывается в самой пуще событий. Выжидает, лыбится, портит окружающим жизнь и ежесекундно давит на жалость. — Хотя, я дала полный карт-бланш юридическим силам. Пожертвую все накопления Кира, лишь бы его выпустили. Ощупывает мои пальчики и в мгновение глаза хореографа округляются до размера пятирублевых монет. Судорожно перемещает взор с безымянного на моё лицо, и я немного поджимаю губу, всматриваясь по сторонам. Быстро прикладываю палец к губам Глейхенгауза, надеясь не нарваться на эмоциональный поток среди федерации и ее представителей. — Кто? — на выдохе шипит он, сканируя мимику моего лица. — Прекрасный юноша. — стебусь. — Дышите, Даниил Маркович, просто дышите! — И как давно? Почему ты мне не сказала? Кто-то уже знает? — в спешке интересуется наставник, явно опасаясь не успеть разузнать главное. — Полегче! — смешливо восклицаю я, и аккуратно поправляю карманчик на его велюровом пиджаке. Отрицательно покачиваю головой, совершенно не понимая на какой именно вопрос отвечает моё сознание. Кажется, что мысли спутаны. Сейчас главное иное. Продемонстрировать достойный результат, обеспечить некую подушку безопасности для наших взаимоотношениях и наслаждаться моментами ощущения тотального счастья. — Это же не Савелий? — почти рычит. — Я бы никогда не стала носить его клеймо, — грубовато и уверенно заявляю я, оборачиваясь по сторонам. Приветствуем немногочисленную группу тренерского штаба Соколовской и совершаем несколько шажков назад, немного прижимаясь к настенному покрытию. — Тебе восемнадцать! — Я влюблена! — Я понимаю, но чувства ослепляют, Есения! Ты первое время не замечаешь недостатков, а позже разгребаешь все эмоциональное дерьмо другого человека, в надежде не потонуть в нем самой. — отговаривает. — Ты не прав! — срываюсь. — Моё детство закончилось там, где и не начиналось. Я ежедневно воображала о человеке, который сможет заменить мне реальность. Того, чьи недостатки я не буду принимать, а просто не буду их замечать. Мы всю жизнь способны гоняться за мнимыми идеалами, а в итоге оказывается, что их попросту нет… Так вот, моя гонка закончилась, а идеал воссоздался. Несколько мгновений всматривается в моё лицо, а после неуверенно кивает. Своеобразное принятие с очевидной гордостью отображается на лице Дани. Некое наставничество давно сменилось на что-то родное и тёплое. Кажется, что воплощает роль близкого родственника, которого у меня никогда не было. Всегда честного, не подкупленного и откровенного. — Ты слишком хороша для этого мира. — Отсутствие воспитания способно на многое. — шучу, и лицо собеседника озаряется широкой и самой искренней. — Кто он? — аккуратно задаёт вопрос, явно руководствуясь внутренним любопытством. — Женя. На долю секунды отводит взгляд в сторону, явно припоминая образ довольно именитого спортсмена. А после лыбится и кивает в качестве утверждения моего выбора. — Ну, врач в семье необходим. Сможет тебя отодрать со льда, если ты не перестанешь заходить на попытки четверного акселя, — подкол из уст Глейхенгауза звучит наигранно, и я недовольно ударяю его в плечо. — Не прекращу. — Тебе стоит поднабрать массу для исполнения акселя. Увы, это так. Но вместе с ростом мышц пойдет и разрушение твоих выученных ультра-си. — и вновь преподавательство в его тоне. Недовольно киваю, явно осознавая очевидную информацию. Он прав. Идеальная форма не позволит прыгнуть невозможное и войти в именитую книгу рекордов. Здесь стоит выбирать. Здоровая соревновательная деятельность уже с выученными прыжками или же риск по набору массы в результате которой я потеряю всё. А аксель так и не покорится. — Мне просто нравится пробовать. — откровенно произношу я, припоминая кривоватые, но всё же удачные попытки на удочке. Понимающе кивает и одобрительно поглаживает женское предплечье. — Какой у тебя номер? — Тринадцать. Счастливое число всех сатанистов и Есении Лисецкой. Смеемся. — Будет интересно, — подводит некую черту диалога Даня и всматривается в циферблат массивных часов. — Пора выдвигаться на фуршет. Киваю. — Извини. — Что? — Я не оставлю ни единого шанса твоим девочкам. — спокойно заявляю я, и глаза знакомого вновь округляются. — И заберу звание чемпионки. Показательно хлопает в ладоши, явно не ассоциируя мои слова с возможной действительностью. Всегда верит в лучшее, сутками пропадает на работе и взращивает в каждой ученице свои таланты. Но я здесь не просто так, мои цели масштабны и необъятны. Пора демонстрировать всё, на что способно моё тело. — Я и не сомневаюсь. — шепчет на ухо и одаривает добродушной улыбкой. И я не сомневаюсь.

***