Random wish

      Хогвартс никогда не был таким тихим. Даже ночью, когда все спали, замок жил своей жизнью? он дышал сквозняками, шептал старыми камнями под ногами случайных прохожих. Но в тот вечер он затаил дыхание. Элли стояла у окна в башне старост и смотрела в темноту, ей казалось, что даже стены вокруг неё сжались в ожидании удара.       Внизу, там, где начинался Запретный лес, она видела огни. Они двигались медленно, как светлячки в ночи, но она знала, что это не светлячки. Это магия. Это смерть, которая шла к ним, не торопясь, смакуя каждое мгновение, которое осталось до того, как она обрушится на замок. Элли сжала пальцами холодный подоконник и почувствовала, как камень вибрирует под её ладонями, будто замок знал, что происходит, и боялся так же, как и она.       За её спиной дышал Тео. Она слышала его дыхание, ровное, медленное, как у человека, который уже принял то, что должно произойти. Она не оборачивалась, но знала, что он стоит у стены, опершись на неё плечом, затягиваясь последними горячими затяжками цитрусовых сигарет и смотрит на неё так же, как она смотрит на огни за окном. В его глазах не было страха. Только усталость, смешанная с той решимостью, которую она так хорошо знала. — Они уже близко, — сказала девушка, и её голос был тихим, почти шёпотом. Она не хотела нарушать тишину, но не могла молчать.       Тео шагнул к ней. Бросил окурок куда то в даль, в темноту раскрытого окна. Его шаги были бесшумными, она всегда удивлялась, как он умеет двигаться так тихо для человека его роста. Он встал за её спиной, и она почувствовала тепло его тела, когда он положил руки ей на плечи. Его пальцы были тёплыми, даже когда воздух вокруг них стал холоднее, и она закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть о том, что происходит. — Мы справимся, — сказал он, и его голос был низким, почти бархатным. — Мы всегда справлялись.       Элли открыла глаза и снова посмотрела в окно. Огни стали ближе. Она видела, как они движутся по склону холма, и знала, что у них осталось не больше часа. Она чувствовала запах дыма, который доносился из леса - сухой, горький, как предчувствие. Где-то вдалеке крикнула птица, и звук её голоса был резким, тревожным, неестественным для этого часа. — Я не хочу, чтобы сегодня кто-то умер, — сказала она. — Я не хочу, чтобы умер ты. Тео наклонился к её уху, и его дыхание коснулось её кожи. — Я не умру, — прошептал он. — Я обещал тебе все мелодии мира. Я ещё не сыграл тебе самую важную.       Она повернулась к нему и посмотрела в его глаза. В них не было страха. Только любовь, та самая любовь, которая держала её на плаву в самые тёмные моменты. Она видела в нем отражение своих собственных чувств, и это придавало ей сил. — Какую? — спросила она.       Он улыбнулся той самой озорной улыбкой, тёплой, его улыбкой, которая всегда заставляла её сердце биться быстрее. — Ту, которую я напишу, когда всё закончится. Когда мы будем старыми и седыми. Когда наши дети будут смеяться в соседней комнате, а мы будем сидеть на крыльце и смотреть на звёзды.       Она хотела ответить, но не смогла. Вместо этого она просто прижалась к нему, чувствуя, как его руки обвивают её, как его дыхание согревает её шею. В этом объятии было всё… страх, надежда, любовь и обещание, которое она не позволяла себе нарушить. Она слышала стук его сердца ровный, сильный, живой. И в этом стуке было больше уверенности, чем в любых словах. — Пора, — сказал он и крепко прижался губами к ее лбу. Она кивнула.       В Большом зале было невыносимо душно. Элли вошла внутрь и сразу почувствовала тяжесть воздуха. Он был спёртым, пах потом, страхом и воском, который капал с плавающих свечей. Студенты сидели за столами своих факультетов, но никто не говорил. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. Пыль, поднятая их шагами, медленно оседала на длинные скамейки и мантии, но никто не обращал на это внимания. Все смотрели на Макгонагалл.       Она стояла у главного стола. Её лицо было бледным, почти серым, но она держалась прямо, как всегда. Её руки лежали на столе, и пальцы её были сжаты в замок единственный признак того, что её накрывает волнение. Рядом с ней стояли Флитвик и Слизнорт. Лицо Флитвика было серьёзным, и его маленькая фигура казалась почти незаметной на фоне массивного стола. Слизнорт выглядел так, будто не спал несколько дней, но в его глазах горел тот же свет, что и в глазах студентов. — Я не буду читать вам долгих речей, — сказала Макгонагалл, и её голос разнёсся по залу, заставляя всех затихнуть. — Вы знаете, что происходит. Пожиратели идут на Хогвартс. Они хотят разрушить всё, что мы построили. Они хотят убить нас. Снова. Потому что мы - магия. Мы - то, что они не могут уничтожить.       Она сделала паузу и обвела взглядом зал. Элли видела, как её глаза задержались на Гарри, потом на Гермионе, после на Драко, Тео, Блэйз и Пэнси. Она смотрела на них с такой же гордостью, с какой когда-то смотрела на своих учеников. — Те, кто хочет уйти - уходите. Я не буду вас осуждать. Но те, кто останутся, запомните: мы сражаемся не за стены. Мы сражаемся за право жить. За право учить. За право любить. Элли смотрела на директрису и чувствовала, как по её спине пробегают мурашки. Она слышала голоса за спиной, шёпот, всхлипы, шаги. Но она не оборачивалась. Она смотрела вперёд.       А потом один за другим студенты начали вставать.       Первым поднялся Гарри. Элли видела, как он сжал палочку, как его плечи распрямились. Он смотрел на Макгонагалл и не отводил взгляд. Он был готов.       Потом Гермиона. Драко. Блейз. Пэнси. Джинни. Рон. Фред. Джордж. Даже Невилл Лонгботтом, который всегда был тихим и незаметным, встал и сжал палочку, и в его глазах был тот же огонь, что и у всех остальных. Элли чувствовала, как внутри неё разрастается тепло. Не от магии. От того, что она не одна. Она посмотрела на Тео, и он улыбнулся ей. Макгонагалл одарила их той редкой улыбкой, которую никто не видел уже много лет. — Тогда готовьтесь, — сказала она.       И замок ожил.       Хагрид, который до этого стоял у входа в Большой зал, вдруг стал двигаться с неожиданной для его габаритов скоростью. Его голос, низкий и гулкий, перекрывал шум голосов, прорезая воздух, как гром среди ясного неба. Он подхватывал растерянных первокурсников и студентов постарше, бережно, но настойчиво подталкивая их в сторону портрета Арианы Дамболдор, которая уже открыла проход в тайный коридор, ведущий в Хогсмид. Портрет дрожал от каждого его шага, но держался - магия замка, древняя и упрямая, не давала ему разрушиться. — Живо, живо! — гремел Хагрид, и его голос звучал почти отечески, несмотря на панику, которая застыла в глазах малышей. — В Хогсмид! Там профессор Спраут, она вас встретит. Она укроет вас. Она позаботится о вас. Бегите, не оборачивайтесь, поняли?       Маленькие фигурки одна за другой исчезали в проходе, оставляя позади приглушённые всхлипы и шепот. Хагрид стоял у портрета, как стена - непоколебимый, огромный, и каждый раз, когда кто-то из младшекурсников колебался, он мягко, но настойчиво подталкивал его вперёд. Его рука была тяжёлой, но тёплой, и дети, чувствуя это тепло, переставали бояться. Некоторые оборачивались в последний момент, и он махал им свободной рукой, улыбаясь сквозь бороду. — Идите, идите, маленькие мои. Всё будет хорошо. Мы вас защитим.       А те, кто остались - старшекурсники и преподаватели - уже занимались своей работой. Словно один организм, словно единый механизм, который запустила Макгонагалл. Они рассредоточились по замку, и каждый знал своё место.       Флитвик стоял у входа в Большой зал, его голос звенел, как натянутая струна. Он накладывал щиты на здание, в его стены - слой за слоем, вплетая магию в старые камни, которые помнили ещё основателей Хогвартса. Каждое его движение было почти ритуальным, и каждый новый слой защитной магии делал воздух плотнее. И в этот миг, когда его маленькая фигурка казалась такой хрупкой на фоне массивных дверей, никто не сомневался: он был больше, чем просто профессор. Он был стеной. Он был щитом. И пока он стоял, замок держался. — Протего Максима, — шептал он, и его голос звучал как молитва. — Протего Тоталум. Протего Мортис.       Слизнорт, пыхтя, стараясь быстро передвигать конечностями и параллельно вытирая рукавом пиджака, льющийся пот со лба, накладывал защитные чары на окна, на каждую щель, через которую могла просочиться тьма. Он что-то бормотал себе под нос - то ли заклинания, то ли молитвы. — Мы не сдадимся, — сказал он, ни к кому конкретно, но его голос разнёсся по залу, заставляя остальных ускориться, — Мы не сдадимся.       Профессор Спрут, которая должна была встречать студентов в Хогсмиде, уже стояла у тайного выхода из замка. Она держала палочку наготове и внимательно следила за окрестностями, проверяя, нет ли врагов поблизости, чтобы принять первую партию сбегающих детей. Её голос был спокойным, уверенным, и каждый раз, когда группа студентов появлялась у неё, она тихо пересчитывала их, подбадривая, направляя в сторону Хогсмида, где их уже ждали безопасные дома, которые могли защитить их до конца битвы.       По всему замку старшекурсники возводили баррикады. Столы, статуи, доспехи - всё, что могло задержать врага, летело в коридоры, закрывая проходы, превращая знакомые пути в лабиринты. Некоторые накладывали маскирующие чары на определённые проходы, пытаясь запутать врага и заставить его тратить время впустую. Всё должно было быть готово к приходу пожирателей – ученики Хогвартса не позволят ему пасть.       Взрыв разорвал тишину, словно сам воздух раскололся на части. Элли почувствовала удар раньше, чем услышала его. Тело отреагировало инстинктивно, ноги подкосились, и она упала на пол, прикрывая голову руками. Каменная крошка посыпалась сверху, острая, как стекло, и она чувствовала, как она впивается в её плечи, в спину, в руки. Где-то рядом закричали, и крик был таким пронзительным, что она не могла понять, кто его издал, студент или преподаватель.       Она поднялась на ноги и сразу же выставила палочку. Её руки дрожали, но она заставила себя успокоиться. Вокруг начался хаос. Студенты бежали, кто-то падал, кто-то кричал, кто-то пытался накладывать щиты. Элли видела, как Флитвик вскочил на стол и начал отбивать заклинания, от появившихся темных облаков над головами, которые метались в звездном потолке зала. Макгонагалл выбежала вперёд, и её палочка уже двигалась, анимируя статуи, которые с грохотом поднимались с каменного пола.       Пожиратели ворвались в зал, как поток чёрной воды. Их было слишком много. Они не кричали, не издавали боевых кличей, они двигались молча, синхронно, как единый организм. Их маски скрывали лица, холодные, пустые, безжалостные. Они не смотрели на студентов, как на людей. Они смотрели на них, как на мишени.       Элли не успела наложить щит. Зелёная вспышка ударила в стену рядом с ней, и камень разлетелся осколками, которые впились ей в руку. Она почувствовала боль, но не остановилась. Она отступила на шаг, присела и метнула заклинание в ответ. — Остолбеней!       Тело Пожирателя застыло на месте, как статуя. Его глаза расширились, и она увидела в них ужас. Она не хотела его убивать. Она просто хотела, чтобы он остановился. Но на его месте уже были двое других.       Битва была жестокой. Элли двигалась быстро, почти инстинктивно. Она уклонялась, парировала, атаковала. Её палочка была продолжением её руки, и она не думала о том, что делает. Она просто делала.       Тео был рядом. Она слышала его дыхание, чувствовала его присутствие, и это давало ей силы. Он отбивал заклинания, прикрывая её спину, и она знала, что пока он рядом, она не упадёт.       Блейз стоял с другой стороны, его движения были быстрыми, почти танцевальными. Он уворачивался от заклинаний, падал, перекатывался и вставал, продолжая атаковать. Элли видела, как он сбивает с ног Пожирателей одного за другим, и удивлялась его силе. — Я всегда знал, что мой стиль будет выглядеть эффектно! — крикнул он. — Блейз, заткнись и сражайся! — крикнула она в ответ, но улыбнулась. Они держались. Вместе. ***       Битва длилась уже больше часа. Элли потеряла счёт времени. Казалось, что прошла целая вечность, хотя солнце ещё не успело показаться на горизонте. В зале было темно, только вспышки заклинаний освещали лица, и каждый раз, когда одна из них проносилась над головой, она видела тени, которые падали на пол. Воздух был пропитан дымом и магией, и каждый вдох обжигал горло, оставляя после себя привкус металла и гари.       Макгонагалл сражалась с тремя Пожирателями одновременно. Её палочка двигалась так быстро, что Элли едва успевала следить за ней. Она отбивала заклинания, контратаковала, и каждый раз, когда один из Пожирателей падал, она не останавливалась. Она была как машина, как сама магия в её чистом виде. Её лицо было напряжённым, но в теле горел огонь. Каменные рыцари, химеры, грифоны поднимались из пола и шли в бой. Их каменные кулаки сокрушали Пожирателей, их мечи сверкали в полумраке, и каждый удар отдавался глухим грохотом по каменному полу.       Флитвик стоял на перевёрнутом столе в центре зала. Его маленькое тело было почти незаметно среди хаоса, быстро, что казалась невидимой. Он отбивал заклинания, его голос звенел, как колокольчик, и каждый раз, когда он произносил новое заклинание, кто-то из Пожирателей падал, обезоруженный или оглушённый. Он не боялся. Он сражался так, будто всю жизнь только и ждал этого момента. Его маленькая фигура металась по столу, уклоняясь от радужных вспышек, и он не позволял себе ни секунды передышки.       Слизнорт, который всегда казался Элли толстым и неуклюжим стариком, сейчас преобразился. Его лицо было красным от напряжения, его палочка дрожала в руке, но он не отступал, он стоял перед группой первокурсников и прикрывал их собой, отбивая заклинания один за другим. Он не был героем. Он никогда им не был. Но сейчас он защищал тех, кто был слабее, и в этом было больше мужества, чем в любой битве, которую она когда-либо видела. Его дыхание было хриплым, но он не останавливался.       Хагрид выбежал из бокового коридора, и его шаги сотрясали пол. Он не использовал палочку, он не мог, но это не имело значения. Его кулаки были тяжелее, чем любой камень, его тело было крепче, чем любая магия. Он схватил одного из оборотней за шиворот и отшвырнул его в сторону, как тряпичную куклу. Оборотень ударился о стену и затих, далее было двое других. Хагрид неугомонный, он разворачивался, бил, отбрасывал, и каждый его удар был как удар молота. Его лицо было искажено яростью, и он не чувствовал боли, когда когти оборотней впивались в его кожу. Лишь в этот момент можно было действительно убедиться, что добрый и отзывчивый житель хижины за школой, настоящий потомок великанов.       Гарри. Гарри был везде. Он перемещался по залу с такой скоростью, что Элли едва успевала за ним следить. Его олень патронуса метался между Пожирателями, ослепляя их, сбивая с ног, и каждый раз, когда он касался врага, тот падал, теряя сознание. Поттер не останавливался. Он не мог. Слишком много людей нуждалось в его защите. Его палочка метала заклинания, накладывала щиты, перетаскивала большие отломанные части стен, что бы прикрыть других бьющихся студентов. Его дыхание было прерывистым, но он отодвинул усталость на другое время. Завтра, никак не сейчас.       Гермиона стояла в углу зала, накладывая защитные чары на раненых студентов. Её голос был тихим, но уверенным, и каждое её движение было точным, как у хирурга. Она не сражалась. Она спасала. И это было так же важно, как любая битва. Её руки двигались быстро, она перевязывала раны, накладывала заклинания, и её лицо было спокойным, даже когда вокруг неё взрывались заклинания. Рон сражался рядом с ней. Его палочка двигалась быстро, и Элли видела, как он отбивается, защищая Гермиону, пока та работала. Он был просто другом, который делал то, что должен.       Драко стоял в центре зала, и его лицо было спокойным, как у человека, который давно перестал бояться. Он сражался с Пожирателем, и его движения были точными, выверенными. Он не тратил силы на крики. Каждый его удар был точным, смертельным. Пожиратель, который стоял напротив него, был сильным, но Драко не отступал. Он парировал, атаковал, и его лицо было спокойным, даже когда он уклонялся от зелёной вспышки Авады, которая пронеслась в сантиметре от его головы. И пару раз Элли заметила, как Малфой использовал оружие пожирателей против них же. Он формировался в такое же темное облако и оказывался за спинами дуэлянтов, после чего наносил удар.       Пэнси была рядом с Гарри, и она не отступала ни на шаг. Она была сильной. Она была смелой. Она была той, кого боялись враги. Её заклинания летели точно в цель, и она уклонялась от ответных ударов с грацией, которая походила на кошачью. Выворачиваясь и изгибаясь телом, она лавировала между потоком огня, и нагоняла противника.       Джинни сражалась рядом с Блейзом. Её лицо было бледным, но глаза горели тем же огнём, каким была яркая девушка. Она была Уизли. Она защищала свою семью. Её рыжие волосы развевались в воздухе, и она не обращала внимания на кровь, которая стекала по её руке.       Фред и Джордж использовали свои изобретения. Взрывающиеся петарды, оглушающие конфеты, дымовые шашки. Всё, что они придумали за годы работы в своём магазине, летело в Пожирателей, отвлекая их, заставляя ошибаться, и каждый раз, когда один из них падал, близнецы смеялись. Они не боялись. Они никогда не боялись. Их голоса перекрывали шум битвы, и они не останавливались ни на секунду.       Билл и Флёр сражались как команда. Билл отбивал заклинания, прикрывая жену, а Флёр атаковала, она была безжалостной. Она не была просто женой. Она была воином. Её лицо было спокойным, и она не позволяла себе страха.       Чарли и Перси прибыли с подкреплением из Министерства. Чарли сражался с яростью, которая была свойственна всем Уизли, а Перси, который когда-то отошёл от семьи, теперь стоял рядом с братьями, защищая их. В нем читалась решимость.       Но битва становилась неуправляемой. Элли видела, как один из студентов Пуффендуя упал, как его тело ударилось о каменный пол и затихло. Она видела, как преподаватель травологии пыталась наложить щит, но не успела. Она видела, как кровь растекалась по камню. Она не могла остановиться. Она не могла смотреть. Она должна была сражаться. Хаос в Большом зале достиг своего пика. Воздух был раскалённым, пропитанным магией, дымом и криками. Элли видела, как падают студенты, как преподаватели держат оборону, как Пожиратели просачиваются в зал, коридоры, с каждым новым ударом. Она не знала, сколько их уже пало, сколько своих, она перестала считать, когда увидела, как один из младшекурсников Гриффиндора рухнул на пол, и его тело застыло в неестественной позе.       Не думать, не чувствовать боли, не замечать, как кровь с её лба и рук стекает по пальцам, пачкая палочку. Вот все что она могла. Тео был рядом, она слышала его дыхание, чувствовала его присутствие, и это давало ей силы, когда силы уже почти не осталось. Блейз был с другой стороны, его голос иногда прорывался сквозь шум битвы. То ли он кричал заклинания, то ли ругался. Элли не разбирала слов, только звуки, и этого было достаточно, чтобы знать - они живы.       В какой-то момент она заметила, что Макгонагалл стоит в центре зала, отдавая приказы. Её голос был твёрдым, но в нём слышалась усталость. Её палочка двигалась широкими, размашистыми жестами, и каждый раз, когда она произносила новое заклинание, Пожиратели отступали на шаг. Она была центром обороны, и пока она стояла, держался и зал. — ОТСТУПИТЬ К ЗАПАДНОЙ БАШНЕ! — крикнула она, и её голос перекрыл шум битвы.       Элли видела, как студенты начали перемещаться, как преподаватели прикрывали их, отбивая заклинания. Она тоже хотела двинуться вперёд, но что-то заставило её замереть. Она не знала, что именно, может быть, инстинкт, может быть, та самая магия Блэков, которая иногда просыпалась в ней в самые опасные моменты. Она обернулась и увидела его.       Честер Дэвис стоял у выхода из Большого зала. Его лицо было спокойным, слишком спокойным. Он смотрел на Макгонагалл, и в его глазах была та же холодная улыбка, которую Элли видела у него в кабинете. Его палочка была направлена на директрису, и в ней уже накапливалась магия. Он ждал. Он выжидал момент, когда все будут слишком заняты битвой, чтобы заметить его.       Элли хотела крикнуть, но слова застряли в горле. Она видела, как Честер поднимает палочку, как его губы шевелятся, произнося заклинание. Она видела, как свет собирается на кончике его палочки — не Авада, что-то другое, более тонкое, но не менее опасное. — Конфундус, — прошептал он.       Заклинание ударило Макгонагалл в спину, и она споткнулась. Её палочка выпала из рук, и статуи, которые она контролировала, замерли на месте. Каменные рыцари застыли, их мечи повисли в воздухе, и Пожиратели, которые ещё секунду назад отступали, снова двинулись вперёд. Макгонагалл упала на колени, пытаясь подняться, но её движения были неуверенными, словно она не понимала, где находится. — Так вот кто оставил брешь в защитном заклинании, — выплюнула она, отталкиваясь руками от согнутых колен.       Элли почувствовала, как в груди похолодело. Она не могла поверить в то, что видела. Честер Дэвис, преподаватель, которого они все считали союзником, был предателем. Он стоял в центре зала и смотрел на них с откровенной насмешкой, его маска, маска учителя, друга, союзника, наконец упала. — Вы думали, что я здесь, чтобы учить вас? — сказал он, и его голос был ровным, почти скучающим. Он шагнул вперёд, его палочка всё ещё была направлена на директрису, хотя та уже почти поднялась на ноги. — Я был здесь, чтобы следить за ними.       Он указал на Элли, Тео, Драко и Блейза. Его жест был медленным, почти театральным, и Элли видела, как его глаза скользят по их лицам с холодным любопытством, с отвращением, с ненавистью, которую он не сильно и скрывал. — Дети Пожирателей, — продолжил он, и его голос стал громче, перекрывая шум битвы. — Я должен был убедиться, что они не предадут наше дело. Но они предали. И теперь я лично отправлю их к Тёмному Лорду. — Какой же ты ебаный придурок! — послышалось со спины Элли.       Это был Тео. Он вышел из тени, держа палочку наизготовку, и в его глазах горел холодный, расчётливый огонь. Он был зол. Не на Дэвиса. На себя. За то, что позволил этому ублюдку так долго оставаться в их школе, притворяться учителем. — Иди ко мне, раз мы предатели, — Тео сделал шаг вперёд. — Отодрите мне задницу, профессор Честер… Дэ-э-эвис.       Он растянул фамилию, как пощёчину. Дэвис скривился. — Нотт, — процедил он. — Сынок Пожирателя. Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента. — О, представляю, — Тео ухмыльнулся, но его улыбка не касалась глаз. — Ты мечтал убить меня с тех пор, как увидел в Хогсмите. Но знаешь, что самое смешное? — И что же? — Дэвис поднял палочку. — Я тоже мечтал. Но не убить. Я мечтал увидеть твой страх, когда ты поймёшь, что проиграл. И знаешь, что я вижу сейчас? — Тео медленно обошёл его. — Я вижу страх. Ты боялся, что тебя раскроют. Что твоя идея - мусор. Что ты никто. Поэтому явился сюда так глупо. В надежде что эти все псевдо друзья тебе помогут после сбежать. — Заткнись! — Дэвис выстрелил. Сектумсемпра.       Тео не увернулся. Он поднял щит в последний момент, но заклинание было сильным, парня отбросило назад, он упал на одно колено, и на его плече расцвело красное пятно. — Тео! — Элли рванула к нему, но тот поднял руку. — Не подходи, — прохрипел он. — Это моя драка, — Он встал. Кровь стекала по плечу, перетекая на грудь, раскрашивая белую рубашку, капая на каменный пол. — Ты сильный, — сказал Дэвис, и в его голосе послышалось удивление. — Я недооценил тебя. — Ты недооценил всех нас, — ответил Тео.       Он ударил первым. Серия заклинаний - одно за другим, без паузы. Ступефай, затем Экспульсо, затем Инкарцеро. Дэвис парировал каждое, но не отступал. Шаг. Второй. Третий. — Дерьмо, — прошептал Блейз, стоявший рядом. — Он его теснит. — Поддержите его, — крикнул Гарри. — Все сразу!       Они ударили одновременно. Гарри, Блейз, Пэнси, Джинни с разных сторон. Дэвис выставил круговой щит, но он треснул. Ещё удар и он бы рухнул. — Я не позволю! — зарычал Дэвис. — Авада Кедавра!       Зелёный луч ударил в щит Гарри. Тот лопнул, как мыльный пузырь. Гарри отлетел к стене и замер. — Гарри! — Пэнси бросилась к нему, но Дэвис уже перевёл палочку на неё. — Ты следующая, — прошептал он. — Нет, — сказал Драко.       Он стоял за спиной Дэвиса. Как тень. Как призрак. Как смерть. Дэвис обернулся. Слишком поздно. — Ты забыл про меня, профессор, — Драко улыбнулся и резко, по магловски всадил палочку ему в шею, — Ты думал, я буду прятаться, как раньше? Нет. Я больше не прячусь. — Ты… — прошипел Дэвис. — Твой отец был никчёмным предателем. И ты такой же. — Может быть, — Драко пожал плечами. — Но знаешь, что я понял за этот год? — Он наклонил голову, и в его серых глазах заплясали льдинки. — Семья не определяется кровью. Теперь ты никто, — сказал Драко. — Без палочки. Без магии. Без защиты. Без жизни.       Дэвис забулькал кровью с желанием зарычать, и бросился на Драко, пытаясь ударить его кулаком, но тот легко ушёл в сторону и врезал ему ногой в грудь. Дэвис упал на спину, хватая заполненным кровью ртом воздух. Его глаза судорожно стали маячить по всему что он мог видеть, придумывая план побега. Но бежать было некуда. Руки были прижаты к тонкой шее, пытаясь остановить брызгающую кровь. — Ты… — прохрипел он. — Ты… просто сопляк… — Сопляк, который только что тебя обезоружил, — Драко наступил ногой на запястье Дэвиса, и тот вскрикнул. — Ты никогда не был учителем. Ты был шпионом. Ты использовал школу, чтобы находить слабых. Чтобы проверять, кто может быть перевербован. Но ты забыл одну вещь. — Какую? — Дэвис смотрел на него с ненавистью. — Студенты Хогвартса не слабые, — Драко наклонился к нему. — Мы не дети Пожирателей. Не жертвы. Не оружие. Мы те, кто выбрал себя. И мы не предатели. — Один все же предал…вас… — все понимали, что он на последнем издыхании, — Тупой…блядс…блядский мальчишка…От него всего то треб…требовалось заставить Нот…та страдать за подр…подружку… — Кормак? — удивился Тео, — Он с тобой? Где… — Мертф… Я убил… — Передай ему привет, — ухмыльнулся Теодор и убежал в другую часть зала, вместе с завороженной всей сценой Элли. Туда, где нужна была их помощь.

***

      Битва продолжалась. Пожиратели отступали, но они не уходили, они перегруппировывались, наносили удары, где могли, и снова отступали. Элли чувствовала, как силы уходят, как руки начинают дрожать, как легким становиться больно работать в таком быстром ритме. Она не знала, сколько времени прошло. Час, два, целая вечность. Вокруг неё всё ещё летали заклинания, всё ещё падали люди, всё ещё кричали. Но она не могла остановиться.       Она не видела Роули в толпе Пожирателей. Но она знала, что он здесь. Она чувствовала его присутствие, липкое, грязное, как его пальцы на её коже в лесу. Она искала его глазами среди масок, среди теней, но не находила. Он не хотел ее искать. Он хотел, чтобы она искала его сама. Она понимала это, он хотел увидеть её страх, её отчаяние, её ярость. Он хотел, чтобы она пришла к нему.       Элли почувствовала его запах, когда он появился на секунду в проходе коридора. Тот самый запах, запах страха, запах грязи, запах того, что она запомнила на всю жизнь. Она не видела его лица, но она знала, что это он. Она узнала бы его даже в полной темноте, даже если бы он был в маске. Рванув за ним она забыла о боли в груди, в разорванной ране на предплечье и увидела.       Он стоял в проходе, ведущем в Западную башню, и смотрел на неё. Он ждал. И будучи уверенным, что его заметили, пропал за овальной аркой. — Я нашла его, — сказала она Тео, который бежал за ней следом, и её голос был тихим, но твёрдым. — Я с тобой, — ответил он.       Блейз поравнялся в ними. Его лицо было бледным, но он не отступал. — Хрен вы пойдете одни. Я прикрою вас.       Коридоры были пусты, но воздух был тяжёлым, спёртым. Казалось, что сама тьма обволакивала их, сгущаясь в углах, прячась, прислушиваясь к каждому их шагу. Элли слышала своё дыхание хриплое, быстрое. Она слышала шаги Тео и Блейза, синхронные, уверенные, и это было единственное, что удерживало её от того, чтобы сорваться и побежать вперёд сильнее.       Она знала, что он там. Она чувствовала его. Его присутствие было как зуд, как боль, которую невозможно игнорировать. Она проходила через этот коридор много раз, она знала каждую трещину в камне, каждый поворот, каждую ступеньку. Но сейчас всё выглядело иначе. Стены казались выше, тени гуще, воздух холоднее.       Она открыла дверь в ту самую комнату, где когда-то видела звёзды вместе с Тео. Где он впервые сказал ей, что любит её. Где она впервые почувствовала, что у неё есть дом. Роули стоял у окна. Его лицо было обращено к ночному небу, и она видела, как его рука сжимает палочку. Он не обернулся, когда они вошли. Он знал, что они придут. Он ждал их. — Ты пришла, — сказал он, и его голос был хриплым, как кашель. Он всё ещё не оборачивался. — Ты не могла не прийти. Ты хотела увидеть меня снова, не так ли?       Элли сжала палочку. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна - не гнев, не страх, а что-то более древнее, более глубокое. Сила Блэков и ненависть. Она просыпалась в ней, как зверь, который долго спал. — Я пришла посмотреть, как ты умрёшь, — сказала она, и её голос был ровным, почти спокойным. Она не узнавала себя. Она слышала свой голос, и он звучал как чужой.       Роули повернулся к ней. Его лицо было бледным, почти серым, и на его губах играла та же ухмылка, что и в лесу. Он был тем же грязным человеком, жалким, но уверенным в своей силе. — Ты? — он засмеялся, его смех был схож с собачим лаем. — Ты, которая даже не могла пошевелиться, когда я был внутри тебя? Ты, которая лежала на земле и плакала, пока я драл твое тело и делал с тобой всё, что хотел? — его взгляд переплыл на парней, — А твои два слюнтяя что здесь делают? Один хочет глянуть как я кину и вторую палку? А другой помочь своему другу передернуть?       Элли не ответила. Она не думала о том, что он сказал. Она просто подняла палочку. Битва началась мгновенно. Роули был силён, бил без остановки. Элли уклонялась, парировала, падала и вставала. Тео с Блэйзом помогали, отвлекали пожирателя на себя, не давая ему легко прицеливаться ни в одного из них. Но девушка сосредоточилась на Роули. Она видела только его. — КРУЦИО! — крикнул Роули.       Элли упала на пол, уклоняясь от летящей вспышки. Она перекатилась и вскочила, её палочка уже была готова. — ИММОБИЛИЗУС!       Роули увернулся, и его смех разнёсся по комнате. — Ты слаба, — сказал он. — Ты всегда была слаба. — Заткнись, — сказал Тео, и его голос был холоден, как лёд. Он выбросил руку вперёд, и его палочка метнула заклинание, от которого Роули едва успел уклониться.       Битва продолжалась. Они сражались втроём против одного, но Роули был опытен, он знал, как использовать тёмную магию, как уклоняться, как наносить удары, от которых невозможно защититься. Элли ослабевала от каждого своего движения. — Ты не сможешь убить меня, — сказал Роули, и его голос был уверенным. — Я сильнее тебя. Я всегда был сильнее. — Ты ошибаешься, — сказала раздосадовано Элли.       На секунду она действительно поверила что победит и тело подалось ей. Оно почувствовало - внутри неё что-то сломалось. Или освободилось. Магия хлынула из неё, как поток, как волна, как взрыв. Она не контролировала её, она просто позволила ей течь. Она чувствовала, как её пальцы горят, как палочка вибрирует в её руке. Как заклинание, которое она произнесла, было не её, а кого-то более древнего, более сильного.       А потом она увидела их.       Они стояли по обе стороны от неё, не в полный рост, не осязаемые, а скорее как тени, сотканные из света и тьмы, из магии, которая текла в её венах с самого рождения. Элли не могла разглядеть их лиц, но она чувствовала их присутствие тяжёлое, древнее, как сама земля под её ногами.       Женщина была слева. Её силуэт был тонким, почти прозрачным, но от неё исходило тепло, которое Элли никогда не знала. Она протянула руку - прозрачную, почти невесомую - и коснулась плеча девушки. Это прикосновение обожгло, но не болью. Силой. Магией, которая дремала в ней годами и ждала своего часа. —«Ты - наша кровь», — услышала Элли голос, похожий на шёпот ветра, — «Ты - наследница Блэков. Сила, которую они пытались убить, живёт в тебе. Она всегда жила».       Элли хотела ответить, но не могла. Её тело двигалось само, подчиняясь воле той древней магии, которая пробуждалась в ней. Она чувствовала, как её пальцы сжимают палочку, как свет собирается на её кончике. Не зелёный, не красный. Белый. Чистый. Как звёздный свет, который она видела в ночь, когда Тео впервые признался ей в любви.       Мужчина был справа. Его фигура была выше, твёрже, и от него исходил холод, который не был злым. Он был холодом знаний, холодом силы, которая не боится смерти. Он тоже протянул руку, но не коснулся её - он просто держал ладонь открытой, будто передавая ей что-то невидимое. На его запястье она заметила тусклый отблеск старых чёрных меток, которые уже почти исчезли, но не до конца. —«Ты - не они», — услышала она его. — «Ты - не те, кто сдался. Ты- та, кто выбрала свет, даже когда тьма звала тебя по имени. Ты - наша наследница. И мы даём тебе всё, что осталось от нас».       Магия хлынула в неё с новой силой. Элли чувствовала, как её тело наполняется светом, как её пальцы перестают дрожать, как её воля становится твёрже стали. Она больше не боролась с Роули. Она просто была сильнее его.       Она подняла палочку, и свет, который вырвался из неё, был не просто заклинанием. Это был крик всех Блэков, которые жили до неё. Это была сила тех, кто выбирал тьму и света, кто любил и ненавидел, кто жил и умирал. Это была её сила. Её наследство. Её выбор. Когда свет погас, видения исчезли. Элли стояла одна в тишине, чувствуя, как магия уходит, оставляя после себя пустоту. Но она знала, что это не конец. Это начало. Сила Блэков больше не спала в ней. Она пробудилась.       Роули упал на колени. Его глаза расширились, и он не мог понять, что произошло. — Что... что ты сделала? — прошептал он.       Элли не ответила. Она не знала. Лишь смотрела на него, стоящего на коленях, и чувствовала, как её магия медленно уходит, оставляя после себя пустоту. Но она знала, что этого достаточно. Она ослабила его. Теперь Тео мог закончить это. И будто прочитав мысли, он шагнул вперёд. Его мимика выглядела как замершая статуя. Ноль эмоций. Ноль жалости. — Ты трогал её, — сказал он. — Ты прикасался к ней своими грязными руками. Ты думал, что сможешь жить после этого?       Роули усмехнулся, даже лёжа на полу. Его ухмылка была кривой, почти безумной. — Ты слаб, Нотт. Твой отец всегда говорил, что ты ничтожество. Он был прав.       Тео ответил ему ухмылением, но в ней не было тепла. Была только холодная, спокойная решимость. — Он ошибался, — сказал Тео.       Он выбросил руку вперёд, и его голос разорвал тишину. — КРУЦИО!       Заклинание ударило Роули в грудь, и его тело согнулось. Он скривился в дуге, из широко раскрытого рта послышался хрип. Тео не остановился. Он усилил заклинание, и свет стал ярче. Элли видела, как глаза Роули расширяются от ужаса он понял, что это не просто боль. Это была смерть. — Ты умрёшь, — прошептал Тео. — Ты умрёшь, как и должен.       Но перед тем, как его тело ослабло, его рука дернулась. Элли увидела, как его палочка движется в сторону Блейза. Крик! Но было поздно.       Красный луч ударил Блейза в плечо и слизеринка увидела, как его рука отделяется от тела. Кровь хлынула на каменный пол. Блейз вскрикнул и упал на колени, прижимая культю к груди. — НЕТ! — закричала она.       Подлетев почти не касаясь ногами пола, она упала на колени рядом с ним, прижимая руки к его плечу. Её пальцы тут же покрылись чужой тёплой, липкой кровью. Она не знала, что делать. Она просто не давала ему умереть. Красная жидкость сочилась, стекала по запястью, капала на каменный пол, смешиваясь с пылью и пеплом. Она попыталась зажать рану сильнее и услышала, как мулат зашипел сквозь зубы. Его тело под ней напряглось, но он не оттолкнул её. Не мог. — Держись! — крикнула она. — Держись! — Это... просто рука... — прошептал он, и его голос был слабым, но он пытался улыбнуться. — У меня... ещё одна есть...       Тео сорвал с себя мантию и прижал её к ране. Его руки дрожали. — Ты не умрёшь, — сказал он. — Слышишь? Ты не умрёшь.       Блейз улыбнулся сквозь боль. — Я знаю... я не оставлю вас.       Мантия Тео, которую он прижимал к плечу Блейза не спасала от потопа. Кровь растекалась по каменному полу, собираясь в тёмные, липкие лужи, которые медленно застывали в холодном воздухе Западной башни. Элли не чувствовала собственной боли, хотя плечо саднило от глубокой царапины, которую она забыла во время дуэли, а пальцы были изрезаны осколками камня, разлетевшимися от ударов заклинаний.       Блейз лежал на полу, прижимая к груди руку. Или вернее то, что от нее осталось. Его лицо быстро бледнело, становилось почти серым. Таким же серым, как камень стен, окружавших их. Она видела, как его глаза закрываются, как веки тяжелеют, как дыхание становится поверхностным, прерывистым, словно он боролся за каждый вдох. Она сжала его руку и почувствовала, как он слабо ответил на её прикосновение кончиками пальцев. Едва заметно, но она почувствовала это, и это было главное. Он был жив. Он боролся. — Держись, — прошептала она, и её голос почти не был слышан от слёз, от усталости, от того, что она больше не могла сдерживать себя. — Ты слышишь меня? Ты не умрёшь. Я не позволю тебе умереть. — Я... слышу... — прошептал он. Она знала, что он борется, что он не сдаётся, что он слишком упрям, чтобы умереть. — Я... не умру... я слишком красив, чтобы умирать... особенно в такой... грязной комнате...       Элли засмеялась сквозь слёзы, судорожно, почти истерически, но она засмеялась. Она не знала, откуда в нём столько сил, чтобы шутить в такой момент, но она была благодарна ему за эту шутку. Она держала его руку и не давала ему закрыть глаза, не позволяла ему уйти в ту темноту, которая уже начинала окутывать его.       Тео стоял на коленях рядом с ней. Его лицо было осунувшимся, и она видела, как он тяжело дышит, как его плечи напрягаются от каждого вздоха. Он был ранен, глубокий порез на боку, кровь всё ещё сочилась из раны, пропитывая его рубашку тёмным пятном, которое медленно расползалось по ткани. Он не обращал на это внимания. Он смотрел на Блейза, и в его глазах была та же боль, что и у неё. Он был её опорой, и сейчас она видела, как он тоже устал, как он тоже держится из последних сил. — Он выживет, — сказал он, и его голос был твёрдым, хотя она знала, что он не был уверен в этом. — Он сильный. Он справится. Он всегда справлялся.       Элли кивнула. Она верила в это. Она должна была верить в это. Она не могла позволить себе думать о другом. — Я не оставлю вас, заебали, — прошептал он, — Я обещал. Дайте передохнуть.       Тео поднялся на ноги. Резко прижимал руку к боку, толи от боли, толи, пытаясь остановить кровь. Он поморщился, но не произнёс ни звука. Отрепетированный организм. Отрепетированная реакция. — Нужно увести его отсюда, — сказал он. — Нужно найти целителей. Мы не можем оставаться здесь.       Элли кивнула. Она знала, что он прав. Блейз нуждался в помощи, и каждая секунда была важна. Она не могла позволить себе думать о том, что будет, если они не успеют. — Я помогу тебе, — сказала она.       Они поднялись на ноги, чувствуя, как их тела протестует против каждого движения. Мышцы горели, суставы ныли, и она чувствовала, как её руки дрожат. Приложив огромное усилие, они подняли бугая на ноги. Он был тяжёлым, тем более после того как его тело обмякло, как его вес надавил на её плечи, как он опирается на них, почти полностью перенося свою тяжесть. Ребята не отпускали его. Держали, пока они шли по коридору, пока они спускались по лестнице, пока они не вошли в Большой зал.       Зал был почти пуст. Пожиратели отступали, их чёрные фигуры исчезали в проходах, и Элли видела, как авроры преследуют их, как заклинания летят вслед, как тени растворяются в темноте. Битва была почти окончена. В воздухе всё ещё витал запах дыма и магии, но крики стихали, взрывы становились реже, и наступала та особенная тишина, которая бывает только после битвы.       Элли видела, как целители бегут к ним, как их мантии развеваются на бегу. Она видела, как они укладывают Блейза на носилки, как их палочки двигаются быстро, накладывая заклинания, чтобы остановить кровь. Она смотрела, как его уносят, и чувствовала, как внутри неё что-то отпускает. Напряжение. Напряжение, которое держало её всё это время, наконец, начало спадать. — Всё будет хорошо, — сказал Тео, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Всё будет хорошо.       Она повернулась к нему и не смотря ему в лицо, нырнула в его протянутую руку и обвила раненое тело в объятия. Аккуратные объятия, ведь не хотела причинить боли. — Ты тоже ранен, — пробубнила она в крепкую грудь. — Это всего лишь царапина, — ответил он, но она-то знала, как он сжимает зубы от боли. Не стала спорить. В этом объятии она позволила себе на мгновение забыть о битве, о боли, о смерти. Она позволила себе просто дышать. Но тишина длилась недолго.       Двери Большого зала, которые совсем недавно припечатали обратно к петлям, открылись, и Элли услышала шаги. Медленные, тяжёлые, уверенные шаги, которые разносились по залу, как удары. Все присутствующие повернули головы и почувствовали, как у каждого внутри всё сжалось.       Нотт-старший стоял в проходе. Он был спокойным, почти безразличным, но в его глазах горел холодный свет, который Элли узнала. Он облизнул взглядом их, своего раненого сына, на наследницу Блэков, на её руки в крови Блейза. Он смотрел так, будто уже знал, что произойдёт дальше. — Ты думала, что всё кончено, грязнокровка? — сказал он, и его голос разнёсся по залу.       Мужчина шагнул в зал, и воздух вокруг него, казалось, сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Каждый его шаг отдавался эхом по каменным плитам, и Элли чувствовала, как этот звук проникает в неё, заполняет лёгкие, сжимает горло. Она не могла дышать. Она не могла думать. Она смотрела на него и видела в его глазах ту же холодную решимость, которую он носил в себе все эти годы. Его палочка была направлена на неё, и свет уже начинал собираться на её кончике, пульсируя в такт его дыханию.       Тео встал перед ней. Закрыл своим израненным телом, но он стоял прямо, не отступая ни на шаг. Его палочка была направлена на отца, и его руки дрожали от напряжения, но он не опускал их. Он смотрел на своего отца и не отводил взгляд. Элли видела, как его плечи напрягаются, как он сжимает зубы, пытаясь подавить боль. Как двигались желваки на его челюсти. Но он не отступал. Он никогда не отступал. — Ты всегда был слабым, Теодор, — сказал Нотт-старший, почти безразличным. Он не смотрел на сына - он смотрел на Элли. — Ты всегда думал, что любовь - это сила. Ты ошибался. Любовь - это слабость. Это то, что делает тебя уязвимым. Это то, что позволяет мне уничтожить тебя. — Ты не знаешь, что такое любовь, — ответил Тео, хрипло, но твёрдо. — Ты никогда не знал. Ты думал, что власть - это сила. Ты ошибался. Власть - это пустота. И ты пуст внутри.       Нотт-старший улыбнулся. В его улыбке было холодное удовлетворение, которое заставило Элли содрогнуться. — Ты думаешь, что можешь защитить её? — сказал он, и его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Ты думаешь, что можешь изменить мир? Ты ничто. Ты грязь, которая посмела поднять руку на меня. Но я не буду убивать тебя. Нет. Я сделаю кое-что хуже.       Он поднял палочку, прошептал то злосчастное Левиоса, и швырнул в сторону сына. В стену, ударяя его головой и раненным боком. После вернул взгляд Элли, зашевелил губами, произнося слова, которые она не могла разобрать. Она почувствовала, как воздух вокруг неё становится холоднее, как он начинает сгущаться, как тени на стенах удлиняются, выползая из углов. Она хотела крикнуть, но не смогла, её тело перестало слушаться её. Её руки опустились, её палочка выпала из пальцев, и она услышала, как она ударилась о каменный пол, покатившись в сторону. — Империус, — прошептал Нотт-старший, и его голос был как шёпот змеи.       Элли почувствовала, как сознание начинает затуманиваться. Она слышала голос тихий, настойчивый, который заполнял её разум, подавляя её волю. Она пыталась сопротивляться, но не могла. Её тело перестало принадлежать ей. Её руки поднялись сами собой, её пальцы сжались в кулаки, и она чувствовала, как её мышцы напрягаются, как её ноги начинают двигаться не потому что она хочет, а потому что кто-то управляет ею. — Нет... — прошептала она, и её голос был едва слышен. — Нет... — Да, — сказал Нотт-старший, и его улыбка стала шире. — Ты убьёшь его. Ты убьёшь того, кого любишь. И ты будешь помнить это всегда.       Тео смотрел на неё. Его глаза расширились, когда он увидел, как её руки поднимаются, как её пальцы сжимаются вокруг палочки, которую она только что подняла с пола. Он не мог понять, что происходит, но он знал, что это не она. Он знал, что она не хотела делать то, что делала. — Элли? — сказал он, и его голос дрогнул. — Элли, что ты делаешь?       Она застыла не как человек, который испугался, не как человек, который раздумывает. Она застыла так, будто кто-то выключил свет в её глазах. Её тело медленно, неестественно повернулось к нему. Её руки поднялись не её движением, не её волей. Они двигались так, как двигаются марионетки, когда кукловод дёргает за нитки. Он видел это. Он видел, как её пальцы сжались вокруг палочки, как её плечи напряглись, как её голова чуть наклонилась вбок словно она пыталась сопротивляться, но не могла. Тео почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он знал это заклинание. Он видел его действие. Он знал, что оно делает с человеком. Но он никогда не думал, что увидит его на ней.       Девушка не могла ответить. Палочка была направлена на него, и зелёный свет уже начинал собираться на её кончике. Стоящие студенты молниеносно начали запускать заклинания, но невербально наложенный щит закрыл доступ к врагу. Девушка с белой ненавистной белой прядью чувствовала, как магия накапливается внутри неё, как она готова вырваться наружу, и она не могла остановить её. Она видела его лицо, видела его глаза, и она хотела закричать, хотела сказать ему, что она не хотела этого, что она не может контролировать себя. Но слова не выходили. — Нет... — прошептала она. — Нет, Тео... я не хочу... — Я знаю, — сказал он, и его голос был тихим, спокойным. — Я знаю, Элли. Это не ты.       Он поднялся на ноги и шагнул к ней. Он не убегал. Он не уклонялся. Он шёл к ней, и в его глазах не было страха. Только любовь, та самая, которая держала её на плаву в самые тёмные моменты. — Тео, нет! — крикнула она, одновременно с нападающими на отца-пожирателя друзья. Их голоса сорвались на один общий крик. — Не подходи! — Я не боюсь, — сказал он. — Я не боюсь тебя. — Элли! — воскликнул Гарри, бегущий со всех ног с другого конца зала, — Стой!       Он вскинул палочку, не раздумывая, инстинктивно. Остолбеней вырвался с кончика, красный луч метнулся к ней, к той, кого он хотел спасти. Но Нотт-старший, который стоял и наблюдал за всем с надменной улыбкой, уже видел этот удар. Он не пошевелил даже пальцем. Просто наклонил голову чуть в сторону, и вокруг Элли замерцал невидимый, но прочный барьер - невербальный, беззвучный, идеальный. Остолбеней ударил в щит и рассыпался, как стёкла в стену. — Ты слишком медлителен, Поттер, — прошептал Нотт-старший, и его голос был тихим, почти нежным. — Всегда был слишком медлителен.       Элли почувствовала, как её палец сжимается на выдуманном спуске палочки, как зелёный свет вырывается из кончика, как он летит прямо в его грудь. Она смотрела, как он падает. Смотрела, как его тело мягко опускается на пол, как его глаза встречаются с её глазами в последний раз, как его губы шевелятся, произнося слова, которые она едва слышала. — Я... люблю тебя... — прошептал он.       Империус отпустил её.       Элли упала на колени рядом с ним, прижимая руки к его груди. Она чувствовала, как его сердце бьётся слабее, как его дыхание становится тише, как он уходит от неё. Она смотрела на свои руки, на то что уничтожило его. Она чувствовала, как её магия уходит, оставляя после себя пустоту. — Нет! — закричала она. — Нет, Тео! Ты не можешь умереть! Ты обещал мне! Ты обещал мне!       Он открыл глаза в последний раз. Его взгляд был слабым, но он улыбнулся ей, той самой улыбкой, которую она так любила. Шепот. «Моя принцесса». Его глаза закрылись, и его рука разжалась.       Элли закричала.       Она кричала так громко, что её голос разнёсся по залу, и все, кто был рядом, замерли. Она кричала, пока не поняла, что он больше не услышит её. Это был не крик ужаса. Это было то, что разрывает на части. Она кричала, не слыша себя, не чувствуя горла. Она кричала, вцепившись в его безжизненное тело, прижимая его к себе так сильно, будто могла вдохнуть в него жизнь через собственную боль. Она кричала, пока её голос не сорвался на хрип, пока слёзы не застлали глаза, пока в груди не осталось ничего, кроме пустоты. Она кричала. Кричала.       Все вокруг замерли.       Пэнси, стоявшая в трёх шагах, закрыла лицо руками. Драко, который только что держал палочку, опустил её, глядя в одну точку. Гермиона всхлипнула, прижимая ладонь ко рту. Гарри сделал шаг вперёд и застыл, не зная, что делать. Лежащий на носилках Блейз сжал челюсть, а Джинни отвернулась и плюхнулась лицом в шею мулата, поливая свежие порезы слезами.       Элли не видела никого. Она слышала только звон в ушах и биение собственного сердца, которое почему-то продолжало стучать, хотя должно было остановиться вместе с ним. Она опустила голову на его грудь. Холодную. Тихую. Ту, в которой больше не билось его сердце. — Может пора вернуть внимание ко мне, крикунья, — напомнил о себе убийца. Отец. Пожиратель. Ублюдок.       И тогда она открыла глаза и посмотрела на Нотта. Старшего. Единственного из выживших. — Ты сделал это, — сказала она ледяным шипением, — Ты сделал меня убийцей.       Нотт-старший улыбнулся. В его улыбке было удовлетворение. — Ты убила его, — сказал он. — Ты. Не я. Ты будешь помнить это всегда.       Она сжала палочку в руке. Она не позволяла себе отступить. Она смотрела на него и чувствовала в себе ту же ненависть, которую он, этот мужчина носил в себе долгие годы. И она знала, что должна остановить его. Не ради себя, ради Тео. Ради всех, кто пострадал от его рук. — Ты умрёшь, — сказала она, и её голос был как шёпот смерти.       Она подняла тонкое ледяное оружие. Не было страха. Не было сомнений. Была только пустота, та самая, которую оставил после себя Тео. И в этой пустоте рождалась ярость. Нотт-старший почувствовал это. Его улыбка дрогнула на мгновение, но он быстро восстановил контроль. Он выставил щит, тот самый, который только что выдержал удары Гарри, Драко и остальных. — Ты думаешь, что сможешь победить меня, девочка? — прошептал он, и его голос был шелестящий, как у настоящей змеи, — Ты, которая только что убила свою любовь?       Элли не ответила. Она просто шагнула вперёд. И ударила. Зелёный свет сорвался с её палочки - не обычная Авада, а что-то большее. В нём была вся её боль, вся её ненависть, вся её любовь, которую у неё отняли. Он ударил в щит Нотта-старшего и барьер дрогнул. Но не рассыпался. — Ч-что? — голос Нотта-старшего впервые дрогнул.       Гарри понял это первым. — Сейчас! — крикнул он. — Все вместе!       Они ударили одновременно. Гарри, Драко, Гермиона, Пэнси, Джинни - с разных сторон. Красные, синие, белые лучи врезались в щит Нотта-старшего, и он начал трескаться, как лёд под весной. Каждый удар добавлял новую трещину, и свет, который просачивался сквозь них, становился всё ярче.       Нотт-старший зарычал. Он попытался усилить щит, но не мог - слишком много атак, слишком много ярости, слишком много боли, которую они вкладывали в каждый удар. — Ты не сможешь победить меня! — закричал он. — Я сильнее вас всех! Я - Нотт! Я - наследник древнего рода! Я - тот, кто переживёт вас всех! — Нет, — сказала Элли, и её голос был тихим, как ветер перед бурей. — Ты - тот, кого мы похороним.       Изумрудная вспышка, которая вырвалась из её палочки, было не просто заклинанием. Это буря. Она ударила в щит барьера, и по нему пробежала дрожь,. Звук был противным визгливым, металлическим, как скрежет железа о камень. Он резал слух, заставляя людей вокруг вздрагивать и прижимать уши к плечам. Защита рухнула, рассыпаясь на тысячи осколков. Хлопок ударил в грудь Нотта-старшего, и тот упал на колени.       Его глаза расширились. Он не мог понять, что произошло. Он не мог понять, как она это сделала. Он смотрел на неё, на эту девушку, которую он считал слабой, которую он считал ничтожеством, и в его глазах впервые появился страх. — Ты... ты... — Авада…— выплюнула девушка, не желая слушать тираду отца своего любимого, — Кедавра!       Его тело ослабело, палочка выкатилась из разжатой ладони, и он замер, глядя в пустоту перед собой. Элли смотрела на него. На лицо главного Пожирателя, которое навсегда останется с застывшей мимикой страха.       Она сделала это. Она убила его. Но цена была слишком высока.       Девушка упала на колени рядом с телом Тео. Взяла его руку и прижала к своей груди. Она смотрела на его лицо и не верила, что он ушёл. — Я люблю тебя, — тихий шепот. — Я всегда буду любить тебя.