кошмар, именуемый реальностью

*****

Глаза Чонина панически расширились. Он искренне надеялся, что ему каким-то чудом послышался голос за дверью и всё это происходило не наяву. Второй раз за чёртов день он попадался в туалете. Он не понимал, как это работало. То несколько дней никто ничего не замечает, то в один день он пятьсот раз впутывается в неприятности. Если он будет сидеть тихо, то, может быть, человек за дверью просто уйдёт? Неужели Чонин был слишком громким, раз кто-то проснулся? Если это действительно так, то это просто ужасно… Дверная ручка начала дёргаться, и Ян отполз от унитаза как можно дальше, упираясь спиной в ванную. Его сердце испуганно колотилось в груди. Он мечтал оказаться сейчас где угодно, но только не здесь. Сейчас он уже никак не отвертится от разговора. — Просто открой дверь… пожалуйста. Чонин не мог чётко расслышать голос, из-за чего не понимал, кто именно стоял за дверью. В его голове был сплошной туман, а уши заполнял монотонный шум. Кости ломило, а мышцы подрагивали от усталости за весь прожитый день. Он ощущал себя оторванным от собственного тела, и только боль, испытываемая им, помогала понять, что он — это всё ещё он. К сожалению. — Открой! — ручка снова начала дёргаться. — Если ты не откроешь, я позову Чана! Интересно, человек за дверью знал, кто именно сейчас был в туалете? По крайней мере, Чонин смог убедиться, что за дверью был не лидер, но это всё равно его не успокоило. — Хён, я… я не могу, — прохрипел он, но этого всё равно было достаточно для того, чтобы ручка вновь задёргалась. Видать, кто-то всё равно услышал, что он сказал. — Чонин? Чонин, это ты? Что происходит? Открой дверь! — голос звучал практически отчаянно, из-за чего в горле Яна встал горький ком. «Перестань строить из себя жертву. Ты заставляешь других волноваться. Просто открой эту грёбаную дверь!» Чонин еле как услышал за дверью какое-то копошение. Голосов стало несколько. Ян с ужасом смотрел на дверь, всё меньше и меньше желая открывать её. Только она разделяла его от ужаса, с которым ему придётся столкнуться в дальнейшем. — Чонин, открой дверь. Позволь нам просто поговорить с тобой. Ты же не хочешь, чтобы мы её выломали? Чонин сглотнул, чувствуя слёзы на своих щеках. — Пожалуйста, просто уходите… — Чонин, я считаю до трёх. Либо ты сам выходишь к нам, либо мы приходим к тебе. Ян тихо захныкал, пытаясь встать на ноги. Живот по-прежнему неумолимо болел, а голова пульсировала. — Раз. К своему ужасу, он вновь услышал громкий голос за дверью, из-за чего заторопился. С Божьей помощью он принял вертикальное положение на ногах и подошёл к раковине, второпях избавляясь от следов рвоты. — Два. Чонин выключил воду и стёр слёзы с лица. Он едва ли не помчался к выходу из туалета. — Три. Он открыл дверь. Перед ним стояли Сынмин и Минхо. Два человека, перед которыми он облажался больше всего за последнее время. Ну, был ещё и третий, но сейчас он спал в их комнате. — Боже, Чонин, ты нас до смерти напугал, — взволованно выпалил Сынмин, схватив Яна за руку. Они с Минхо повели его в пустую гостиную, чтобы не выяснять ничего в коридоре, но Чонин всё равно всеми силами сопротивлялся, пытаясь вырвать свою руку из хватки Кима, но она была стальной. — Нет… — голос Чонина дрожал. Он был не в себе, он чувствовал, что вот-вот начнёт сильно паниковать. — Пожалуйста, не надо. — Йен-а, мы просто хотим поговорить, — мягко проговорил Минхо, пытаясь его успокоить. Он разговаривал с ним как с маленьким ребёнком. Они все воспринимали его как чёртового ребёнка, за которым нужно было постоянно следить, чтобы он не натворил глупостей. Это выводило Яна из себя. Сынмин пытался усадить его на диван, но Чонин, как обезумевший, схватился обеими руками за его футболку, сильно сжимая ткань пальцами. — Чонин, успокойся, пожалуйста, — Минхо положил свою ладонь поверх рук Яна, стараясь ослабить его хват. — Мы просто поговорим, ты не сделал ничего плохого. Не сделал ничего плохого? Это прозвучало до жути смехотворно, из-за чего Чонину пришлось подавить нервный смех. Да он по всем фронтам облажался! Вёл себя как дебил на трансляции, сорвался, вызвал рвоту, из-за чего спалился и разбудил остальных. Этого было слишком много. Чонин уже не мог выносить это. — Нет, нам не о чем говорить, просто оставьте меня в покое, — процедил Чонин, убрав руки с футболки Кима. — Нет, Чонин, ты ошибаешься, — возразил Сынмин. — Нам много о чём предстоит поговорить. — Неужели этим нужно заниматься прямо сейчас? — воскликнул Чонин, совершенно не волнуясь о том, как громко и резко звучал его голос. — Ты время вообще видел? Вам нужно идти спать! — Если мы не поговорим сейчас, то потом ты начнёшь избегать нас, — вклинился Минхо, стараясь сохранять спокойствие. — Нет, обещаю, просто оставьте ме… — Как мы можем оставить тебя прямо сейчас, не зная ничего о том, что произошло и что ты будешь делать дальше? — перебил его Сынмин. — Просто поговори с нами и дай нам помочь тебе, — Минхо протянул руку в сторону Чонина, но тот оттолкнул её. — Мне не нужно, чтобы ты меня спасал, — яростно прошипел Чонин. — Да угомонись ты! — едва ли не вскрикнул Минхо, явно обиженный его словами, хотя старательно не показывал это. — Перестань быть таким упрямым. Мы не отвяжемся от тебя, пока ты хоть что-нибудь нам не объяснишь. Я уже давно заметил, что у тебя не всё в порядке. — Да что ты хочешь от меня? Что мне нужно объяснять? — Чонин знал, что потом будет жалеть о том, как разговаривал со своими хёнами прямо сейчас, но он тупо поддался эмоциям, не контролируя себя, как это было в прошлый раз с Хёнджином. — Ну, например, то, чем ты занимался в туалете, — вмешался Сынмин, скрестив руки на груди. — Я уже во второй раз ловлю тебя там. Ты что, рвоту вызываешь? Минхо несильно стукнул Кима по шее за прямой вопрос, хотя сам искренне желал услышать объяснение. — Ты смеёшься надо мной? — усмехнулся Чонин, пытаясь не показывать свой испуг. — Я, по-твоему, настолько тупой, чтобы заниматься этим? Я не знаю, что я такого съел сегодня, но мне было очень плохо, поэтому меня и рвало. Чонин всматривался в лица парней напротив, пытаясь увидеть на них либо сомнение, либо смягчение, но он ничего не увидел. Их лица были нечитаемыми. — Но ты похудел… — Я сбросил всего пару килограммов, потому что в последнее время много занимался в танцевальном зале. Чонин и нагло врал, и не врал одновременно. Танцы действительно неплохо помогали в сжигании калорий, но большую роль в его похудении, безусловно, играли голод и очищение. — Чонин… Просто будь честен с нами хотя бы сейчас, иначе мы ничем не сможем помочь тебе. — Я разве не сказал, что мне не нужна помощь? — Чонин маленькими шагами отходил назад, сжимая кулаки. Слёзы грозили хлынуть из его глаз, но он всеми силами старался держаться. Он не должен разреветься… только не сейчас. — Чони… — Нет! — вскрикнул Ян, схватившись за голову. Он знал, что со стороны выглядел как сумасшедший, но на данный момент это не имело никакого значения. — Просто отцепитесь от меня! Уже поздно, вам нужно спать. У нас завтра расписание, и я не хочу, чтобы из-за меня вы недостаточно отдохнули. У меня всё в порядке, ясно? Я не хочу, чтобы вы волновались за меня. Я не хочу, чтобы по моей вине вы не выспались. Я просто хочу, чтобы вы ушли. Пожалуйста… Под конец его голос сорвался, и он упёрся спиной в стену. В комнате было невыносимо жарко, воздуха критически не хватало. Чонин задыхался, он чувствовал, будто бы вот-вот умрёт. Из его горла вырвался судорожный всхлип, и он низко опустил голову. — Что здесь происходит? Сердце Чонина сжалось в ледяной комок. Он узнал бы этот голос из тысячи — спокойный, глубокий. Однако сейчас в нём слышалась лишь сонная хрипотца и нарастающее недоумение. Ян не повернулся. Он зажмурился, желая, чтобы прямо сейчас пол под ним надломился и поглотил его. Только не он. Только не Чан. Только не сейчас В дверном проëме стоял лидер. Он был в растянутой футболке и спортивных штанах, его волосы были растрёпаны, а одна щека покраснела от подушки. Он потëр глаза, пытаясь стряхнуть остатки сна, и его взгляд медленно скользнул по напряжённым фигурам в комнате: Сынмин, взъерошенный и сердитый; Минхо, бледный и неловко отводящий глаза; и Чонин… Чонин, который стоял, мелко дрожа всем телом. — Чонин? — Голос Чана прозвучал тише, но в нём уже не было сонливости. Он сделал шаг вперёд. — Чонин, посмотри на меня, — приказ прозвучал таким тоном, который нельзя было проигнорировать. Медленно, будто каждое движение причиняло боль, Чонин всё же поднял голову. Он робко посмотрел на Сынмина и Минхо, молясь, чтобы они ничего не рассказали. Он хотел, чтобы об этой неловкой ситуации не знал никто, кроме них. И тем более, чтобы об этом ничего не знал именно Чан. Ян чувствовал, что напряжение в комнате стремительно росло, и это давило на него ещё больше. Его губы задрожали, и он всё так же прерывисто дышал. А вдруг своими криками он разбудил абсолютно всех? Если сейчас Чан стоял перед ними, то была вероятность, что кто-то ещë проснулся. — Кто-нибудь мне что-нибудь объяснит? — Чан перевёл взгляд на Сынмина. Его собственное лицо стало невозмутимым, но в глубине глаз плескалась тревога. Он и раньше видел эти ночные «разборки», но они никогда достигали такого градуса напряжения. Сынмин мотнул головой в сторону Яна, его голос звучал устало и сдавленно: — Думаю, он должен объяснить всë сам. — Чонин? — Чан выжидающе посмотрел на младшего, подняв брови. «Если ты будешь молчать, то разозлишь его», — ядовитый шёпот в голове Яна звучал громче любого голоса в комнате. Чонин шумно вздохнул, пытаясь успокоиться и собрать мысли воедино. Ему просто хотелось улизнуть от разговора, как он обычно это и делал, но он знал, что на этот раз ни Минхо, ни Сынмин, ни Чан не позволят ему этого. Однако он ни за что не мог сказать правду. — Я… — Чонин сильнее вжался спиной в стену, опустив взгляд в пол. — Всё нормально. Слова прозвучали настолько фальшиво и жалко, что самому Чонину захотелось закричать от стыда. — Да ты что, издеваешься, Чонин? — Сынмин, кажется, уже не мог выносить весь его дебилизм. Его терпение лопнуло окончательно. — Ты жутко напугал меня! Эти звуки из туалета… — он сделал резкий жест рукой, будто отгоняя неприятное воспоминание. — Честное слово, мне казалось, ты там уже свой желудок вырвал. Это и значит — «всë нормально»? Глаза Чана сузились. Взгляд, который он бросил на Сынмина, был быстрым и отрезвляющим: — Сынмин, хватит. Однако теперь лидер начал смотреть на Чонина иначе. В один момент в его голове словно сложился пазл, и теперь он стал серьёзнее. — Который раз за день тебя рвёт? — спросил Чан прямо, без предисловий. Чонин вздрогнул. Он всё ещё не сводил взгляда с пола: — Первый. — Тогда зачем ты из студии выходил? — Чан не отступал. — Тебя довольно долго не было, поэтому Сынмин пошёл тебя проверять. — Меня не было от силы пять минут, — пробормотал Чонин, и в его голосе прорвалось то самое раздражение, которое он так старательно подавлял перед Чаном. — Пятнадцать, — флегматично поправил Ким. — Тебя не было пятнадцать минут. Глаза Яна расширились. Он не мог быть там столько времени. Его же даже не вырвало. Порой минуты для него казались часами, а иногда минуты — секундами. Но он серьёзно не думал, что пятнадцать минут могут пролететь как одно мгновение. — Неважно, — выдохнул Чонин. Это слово сорвалось само, как защитная реакция. — Неважно? — переспросил Чан, слегка хмурясь. — Да, неважно! — вдруг воскликнул Чонин, и в его голосе прорвалось всё — усталость, страх, голод, злость на себя и на эту бесконечную слежку. — Какая разница, сколько и где я был? Разве это имеет значение? Меня бесит эта ваша вечная слежка за каждым моим шагом! Может, уже хватит?! Он не видел, как Минхо нахмурился, а Сынмин сжал кулаки. Он видел только Чана. И выражение на лице лидера изменилось. Из строгого оно стало… уставшим. Глубоко, до боли уставшим. — Мы перестанем тогда, когда ты начнёшь вести себя нормально! — вспылил Сынмин, сжимая и разжимая пальцы на руках. — Сынмин, — предупреждающе произнёс Чан, смотря на него. — Да что «Сынмин»? — Ким яростно махнул рукой. — С меня достаточно. Мы, чёрт возьми, из кожи вон лезем, пытаясь заговорить с ним, а ему всё равно. Если он отказывается от помощи — пусть. Я сделал всё, что мог, — Сынмин резко повернулся, чтобы уйти. — Сынмин! — Чан шагнул вперёд, пытаясь его остановить, но Ким просто увернулся от протянутой руки. — Я спать, — бросил он на ходу и скрылся в тёмном коридоре. Наступила гнетущая тишина. Минхо потёр ладонью лицо: — Знаешь, Чонин… Отчасти он прав, — он посмотрел на младшего, и в его глазах прочиталась досада. — Я тоже больше не буду давить на тебя, — после этих слов он последовал за Сынмином, оставив Чана и Чонина наедине. Теперь тишина стала абсолютной. Чан смотрел на Чонина, а тот, снова опустив голову, стоял, словно приговорённый, ожидая удара. Его плечи тряслись мелкой, неконтролируемой дрожью. Чан не спеша подошёл ближе. Он не касался Яна, просто стоял рядом, и его присутствие казалось одновременно и утешением, и самым страшным наказанием. — Чони-ин, — тяжело протянул он. — Просто иди сейчас спать, ладно? — Ян промолчал, лишь сильнее сжав веки, чтобы сдержать новые слёзы. — Только учти, что этот разговор далёк от завершения. Но сейчас у нас явно не тот настрой, чтобы продолжать его. Ноги едва держали Чонина. Его челюсти были плотно стиснуты, а кулаки крепко сжаты. Ян знал, что не уснёт сегодня, но он всё равно молча кивнул Чану. Лидер ещё секунду постоял, глядя на него, затем медленно повернулся и направился к двери. На пороге он остановился и произнёс, не оборачиваясь: — И, Чонин… Завтра мы обязательно поговорим. — проговорив это, он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Чонин остался один в полумраке гостиной. Тишина после его ухода оглушала. Он медленно сполз по стене на пол, обхватив голову руками. Тяжёлые, беззвучные рыдания наконец вырвались наружу, сотрясая его истощённое тело.

*****

Чонин натягивал на себя спортивные штаны. Он был так зол, расстроен и разочарован, из-за чего внутри него скопилось много негативной энергии, которую он должен был выплеснуть. Ян не мог сидеть сложа руки на кровати, дожидаясь утра. Его буквально трясло от желания сделать что-нибудь с собой. Но снова прибегать к лезвию было опасно, ибо он вновь мог потерять контроль над собой. Нужно было придумать что-нибудь другое. Перед тем, как выйти из комнаты, Чонин взглянул на часы. 3:32 Отлично, у него было ещё много времени. Он направился к входной двери и надел на ноги кроссовки. Ему нужно было подышать воздухом и устроить пробежку, дабы проветрить голову. Как только он вышел из общежития, тут же начал бежать. Обычно, когда Чонин устраивал пробежки, то бежал на небольшой скорости, но сейчас он нёсся изо всех сил. На улице было прохладно. Холодный ветер дул Яну прямо в лицо, щекоча его щёки, но ему было плевать на это.   Голова гудела, ноги пульсировали. Его сердце билось так сильно, что ему казалось, что оно с минуты на минуту выскочит из груди. Из-за быстроты бега Чонин не мог разобрать здания, окружающие его, поэтому он полностью концентрировался на пути впереди себя. На самом деле он даже не знал, куда именно бежал. Он только знал, что куда подальше от общежития. Периодически его зрение темнело, но Чонин тут же встряхивал головой, не давая себе ни секунды на передышку. Он не переставал бежать, даже когда его грудь начала болеть, а бок — колоть. Он чувствовал, что заслуживал всё это. В один момент впереди Чонина всё начало расплываться. Его мозг хотел продолжать бежать, а тело уже отказывалось. Его колени столкнулись с холодным асфальтом раньше, чем его туловище и руки, поэтому весь основной удар они приняли на себя. Поначалу боль не ощущалась, лишь слегка покалывало, поэтому Чонин просто проигнорировал это. Он развернулся на спину, тяжело дыша, и взглянул на небо. Уже светало. Господи, чем он только занимался? Он, как последний дебил этого мира, лежал почти в четыре утра на земле посреди Сеула. Класс. Крупные капли пота стекали по его лицу, а его мокрые волосы наверняка стали уже грязными от лежания на асфальте. Чонин медленно принял сидячее положение, одной рукой опираясь на пол, а второй держась за тяжёлую голову. Он взглянул на свои ноги. Правая штанина на уровне колена потемнела от крови, а левая и вовсе была разорвана. Чонин лишь вздохнул. В этих штанах он чаще всего ходил на танцевальную практику. Как жаль, что ему придётся от них избавиться. Чонин поднялся на ноги и отряхнул одежду. Его ноги болели, да и бок по-прежнему колол, но он должен был продолжать бежать. Внутри него всё ещё бурлила ярость. Он злился на мемберов, хотя и не должен был, и на себя за свою слабость. Да и к тому же, он должен отработать всё, что съел за ночь. Рвоты сто процентов было недостаточно.

*****

Чонин не знал, сколько по времени он бегал, но его ноги чудесным образом привели его к зданию компании. Хотя ладно, не чудесным. Прошлым вечером он пропустил дополнительную тренировку, ему стоило наверстать упущенное прямо сейчас. Всё равно заняться было нечем. Танцы без Давона помогали ему отвлечься. И танцы напоминали ему о Хёнджине… Он очень хотел оказаться рядом с ним прямо сейчас, но он знал, что не мог позволить себе этого. Находясь уже в зале, Чонин подключил свой телефон к колонкам. Во время бега телефон лежал в кармане штанов, и, когда он упал, в верхнем углу экрана образовалась пара трещин. Это было не критично, поэтому ему было всё равно. Чонин поставил громкость на максимум. Он просто пытался заглушить свои неспокойные мысли хоть чем-нибудь. Услышав знакомый бит, Ян тут же пошёл в отрыв. Плавные, уже практически до совершенства отточенные движения, переходили в резкие в нужный момент. Шаги были широкими, спина ровной, взмахи рук чёткими, прыжки лёгкими. Только вот лицо ничего не выражало. Слышно было только громкую песню, скрип обуви по паркету и слегка сбившееся дыхание. Под конец, когда музыка прекратилась, Чонин замер в конечной стойке, смотря куда угодно, но только не в зеркало. Видеть самого себя для него было так же отвратно, как и прислушиваться к собственным мыслям. Вдруг снова послышался знакомый бит; песня крутилась на репите. Без передышки Чонин вновь задвигался. Он хотел танцевать до чёрных точек перед глазами, пока в конечном счёте не свалится на пол от бессилия. Однако хватило его ненадолго. Шёл, наверное, третий прогон. Прямо после припева ноги Чонина подкосились, и он ощутил, как стремительно сгущалась тьма вокруг него. Он даже не понял, что упал. Никакой боли от падения не было, а глаза, как оказалось, были уже закрыты. Он ничего не чувствовал.