кошмар, именуемый реальностью

*****

Утро началось не с кофе. Всё почему? Потому что Чонина не было дома. Первым, кто заметил его отсутствие, разумеется, был заспанный Джисон: — Чонин что, проснулся раньше меня? — его голос звучал наигранно-побеждённым. — И слава богу, — хмыкнул Чанбин. — Мне не придётся сегодня потеть, пытаясь разбудить вас обоих. Они продолжили вести свою высокоинтеллектуальную беседу, в то время как Минхо и Чан молча переглянулись. — Кстати, а где он вообще? — спросил Джисон, внимательнее осматривая кухню. Здесь были только Чанбин, Чан, Минхо и Феликс. Чан сидел за столом, листая что-то в телефоне, но его брови были слегка сведены. Минхо стоял у раковины, наполняя стакан водой, его спина была напряжённой, а плечи неестественно прямыми. Феликс же медленно жевал тост, уставившись в тарелку. — Его не было в комнате, — сказал Джисон. — Да и в ванной тоже. — Может, он в комнате с Хёнджином и Сынмином? — предположил Чанбин, постукивая пальцами по столу. Для половины мемберов это показалось разумным, потому что Чонин чаще всего проводил время именно с ними. — Нет, — ответил Минхо, не оборачиваясь. Его голос был ровным, почти монотонным. — Его там тоже не было. Я только оттуда. — Тогда… — Феликс отложил тост, его голос прозвучал неуверенно. — Может, он просто на пробежке? Раньше мы с ним постоянно бегали по утрам. Помнишь, хён? Он посмотрел на Джисона, ища подтверждения. Хан кивнул, но его лицо не просветлело. Да, раньше. Раньше Чонин действительно бегал по утрам, всегда предупреждая, всегда возвращаясь к завтраку с румянцем на щеках и влажными висками. Но это было раньше. В последние недели утренние пробежки прекратились, как и многие другие привычки Чонина. — Он мог бы хотя бы предупредить, — вздохнул Чан, откладывая телефон. Его пальцы сжались в кулак на секунду, затем расслабились. Он знал, как глупо это звучало. После прошедшей ночи Чонин вряд ли бы сделал это. Но всë же логически Чан понимал, что с Чонином должно было быть всё в порядке, пусть и нехорошее чувство отказывалось покидать его грудь. Дверь на кухню распахнулась с такой силой, что все вздрогнули. В проёме стоял растрёпанный Хёнджин, его волосы торчали в разные стороны, глаза были прищурены от сна, но в них уже бушевало раздражение. — Кто-нибудь мне объяснит, что не так с Сынмином? — его голос звучал хрипло и громко, нарушая утреннюю тишину. — Какого чёрта он уже с утра такой буйный? Я только проснулся, а он уже три раза меня обматерить успел! На его вопрос никто ничего не ответил, только Хан промычал что-то невнятное, отводя взгляд. Хёнджин недовольно плюхнулся на стул рядом с Феликсом. Он взглядом окинул всех парней, и его нахмуренные брови ещё сильнее сдвинулись. — Чонин что, ещё не проснулся? — Ну-у, — Джисон как-то криво улыбнулся. — Он уже не спит. Только вот… мы не знаем, где он. — В смысле? — Хёнджин выпрямился на стуле, его сонливость мгновенно испарилась. — Его, наверное, нет дома, Джинни, — мягко ответил Ёнбок, не зная, что ещё добавить по этому поводу. — И где тогда он? — Хёнджин взглянул на Чана, надеясь, что получит ответ хотя бы от него, но тот просто промолчал. Хван почувствовал, как тревога начинает подниматься по его позвоночнику холодными мурашками. Он посмотрел на Минхо — старший стоял спиной ко всем, но его поза говорила о напряжении больше, чем любое слово. — Сказал же: мы не знаем, — пробормотал Хан, скрестив руки на груди, словно защищаясь. — Давайте просто позвоним ему, — неожиданно прозвучал голос Минхо, в нëм слышались нотки беспокойства, что заставило остальных напрячься. Он наконец обернулся, и все увидели его лицо. Оно было бледным, под глазами — тёмные круги. Минхо выглядел так, будто знал что-то, чего не знали они. Минхо нахмурился, услышав безразличный голос автоответчика, который сообщил, что телефон Чонина выключен. Либо его телефон просто сел, либо он сам его вырубил. Либо ещё что-то, о чём Минхо даже не хотел думать. — Ну? — потеряв терпение, спросил Хёнджин. — Его телефон выключен. — Твою мать, — Хван со стоном откинулся на спинку стула, спрятав лицо за ладонью. Его пальцы впились в кожу лба, как будто он пытался сдавить нарастающую панику. — Так ладно, без паники, — послышался голос Чанбина. — Мы просто дождёмся, когда он придёт. В любом случае… — Ты издеваешься? — Хёнджин резко опустил руку, его глаза горели. — А если с ним что-то случилось? Ты так и будешь сидеть и ждать не пойми чего? — А ты что предлагаешь делать? — съязвил Джисон, но в его голосе слышалось не раздражение, а та же самая тревога. — Его телефон выключен, мы понятия не имеем, где он. Чонин сейчас может быть где угодно. Где нам его искать? Даже не факт, что с ним что-то случилось. — Давайте не будем препираться хотя бы сейчас, — твёрдо произнёс Чан, встав на ноги. — Если вы продолжите ругаться друг с другом — никому лучше от этого не станет. — Чан прав, — полушëпотом проговорил Феликс, неловко ёрзая на стуле. Он ненавидел ссоры, они заставляли его сжиматься внутри, как будто мир вокруг становился слишком громким и резким. — Давайте просто успокоимся? Минхо не участвовал в их разговоре. Он просто стоял у раковины и смотрел в окно, но его взгляд был пустым, направленным внутрь себя. Боже, он знал, что не должен был так давить на Чонина прошлой ночью. Но Минхо устал ждать, когда тот сам подойдёт, когда решится заговорить с ними. Он видел, как макнэ менялся с каждым днём — как его улыбки становились всё более натянутыми, как взгляд чаще уходил в пол, как плечи ссутулились под невидимой тяжестью. С Чонином явно было что-то не так. Он отличался от того Чонина, которого Ли знал с самого дебюта. Минхо не мог сказать, что их макнэ был самым читаемым человеком в группе. Он часто многое держал в себе и скрывал за улыбкой своё беспокойство. Но иногда Чонин был не просто открытой книгой, а огромным жирным шрифтом на первой же странице. Порой каждая перемена настроения была отчётливо видна на его лице. От радости до грусти. От злости до страха. Но сейчас Чонина стало сложнее читать. Его эмоции были какими-то… натянутыми, что ли. Однако Минхо по-прежнему мог отличить его фальшивую улыбку от искренней, понять по его языку тела, чувствует ли он себя некомфортно. А складывалось такое впечатление, словно некомфортно ему было практически постоянно. Особенно на танцевальной практике… Да, Чонину действительно иногда требовалось больше времени, чтобы понять, как правильно делать то или иное движение. Он не схватывал всё на лету, а доводил хореографию до совершенства путём бесконечных отработок. Но когда ему указывали на ошибку, он тут же исправлял её и никогда не допускал больше. Но сейчас… Чонин словно пропускал всё мимо ушей. И не потому, что не хотел исправиться, а потому, что был сосредоточен на чём-то другом. И Минхо никак не мог понять, о чём тот постоянно думал. Ли нередко замечал, что хореограф задерживал на Чонине взгляд дольше, чем на всех остальных. Этому можно было дать множество объяснений, но он был уверен, что за этим крылось нечто большее. Давон никогда не разрешал оставаться кому-то с Чонином, когда оставлял того дополнительно. Минхо много раз пытался уломать его, но тот из раза в раз вежливо посылал его. Он понятия не имел, чем они занимались с Чонином наедине, но Ли наивно думал, что, если там происходит что-то не то, макнэ сам подойдёт к ним. Но теперь он потерял надежду на это. Чонин постоянно сжимался, когда Давон подходил к нему. Минхо не упускал из виду, как взгляд младшего темнел, когда хореограф просил остаться его дополнительно. И Ли не понимал, почему Чонин никогда не говорил ему «нет». Ведь по нему было видно, что он не хотел оставаться на эти сраные допы! Было много странностей, которые Чонин пытался скрыть, но Минхо всё равно многое видел. Он пару раз ловил макнэ за дверью танцевального зала. Он видел, как тот сжимал и разжимал ручку двери, словно не хотел заходить во внутрь. Минхо видел, как во время небольших перерывов Чонин садился в самый угол зала, будто пытаясь скрыться от хореографа и от остальных. Ли не забыл реакцию Чонина, когда Чан сказал ему, чтобы он пропустил дополнительное занятие, дабы присутствовать на трансляции. Едва заметная улыбка всплыла на его лице на пару секунд. Это было странно. И вопрос… Вопрос про Давона, который задал ему Чонин на днях. Возможно, он просто хотел услышать его мнение о нём, но опять же… потемневший взгляд макнэ говорил о чём-то большем. Это лишь окончательно подтвердило догадки старшего, что между Чонином и хореографом, скорее всего, было что-то не так. Но Минхо не знал, как ему поговорить с ним об этом. Чонин был чересчур упрямым и порой закрывался в себе, не подпуская никого близко. Поэтому Минхо осталось только наблюдать за ним. За его поведением, состоянием, чтобы, в случае чего, попытаться предотвратить нечто ужасное. Минхо отвлёкся от своих мыслей и наконец посмотрел на мемберов. Ли заметил, что Чана уже не было на кухне, однако он слышал его голос из коридора. Скорее всего, тот говорил по телефону с менеджером. Джисон и Чанбин тихо о чём-то разговаривали. Феликс молча раскачивался на стуле, смотря в одну точку, скорее всего, тоже думая о чём-то своём. Сынмина же всё ещё здесь не было. А Хёнджин… Хёнджин ходил по кухне туда-сюда, держа телефон у уха. Наверное, он пытался дозвониться до Чонина, и по его встревоженному лицу было очевидно, что всё безрезультатно. Он буквально не находил себе места. Хван всегда был слишком взвинченным, когда дело доходило именно макнэ группы. На самом деле, Минхо больше всего хотел поделиться своими подозрениями по поводу резкого изменения Чонина именно с ним, поскольку знал, что они оба были достаточно близки. Но Ли боялся, что от этого Хван просто сойдёт с ума, если учесть, что он уже паниковал из-за отсутствия младшего. Поэтому он решил пока всё держать при себе. — Да всё без толку! — Хёнджин вдруг резко пнул ногой стул, который стоял на его пути. Звук удара по металлической ножке прозвучал оглушительно громко. — Он не мог просто так уйти, не предупредив никого! Что-то же случилось, верно? Хван посмотрел прямо на Минхо, и в его взгляде читался немой вопрос, как будто он подозревал, что старший что-то знал и скрывал это. И он искал на его лице подтверждение своим худшим опасениям. Однако Минхо был невозмутим. Это только сильнее разозлило Хёнджина. — Такое ощущение, будто мне одному не всё равно! — процедил Хван, засунув руки в карманы штанов. — Знаешь, если мы все будем беситься так же, как и ты, Чонин вряд ли мнгновенно тут появится, — хмуро проговорил Хан. — Плевать, — Хёнджин развернулся к ним спиной, его плечи напряглись. — Я ухожу. — Куда? — Чан снова появился на кухне, словно почувствовал нарастающую бурю. — В компанию. — С чего ты вообще взял, что он там? — снова послышалось от Джисона. Хёнджин ничего не ответил, молча покинув кухню. Он просто больше не знал, где ему искать Чонина. В Сеуле было множество мест, куда тот мог пойти, но первое, что Хвану пришло в голову, — это именно компания. Хёнджин не успокоится, пока не обыщет там каждую комнату. — Постой, — Чан положил руку ему на плечо, но Хван дёрнулся, как от прикосновения раскалённого металла. — Даже не думай меня отговаривать, — прошипел Хван, и в его голосе прозвучала такая отчаянная решимость, что Чан на секунду замер. — Я и не собирался, — тихо ответил лидер. — Я иду с тобой.

*****

Здание JYP в утренние часы выглядело пустынным и безжизненным. Охранник у входа, узнав их, лишь коротко кивнул, даже не спрашивая о цели визита — на их лицах было написано всё. Хёнджин ворвался внутрь первым, его шаги гулко отдавались в пустом холле. Он даже не стал ждать лифта — рванул к лестнице, перескакивая через две ступеньки. — Хёнджин! — крикнул ему вслед Чан, но Хван уже исчез на лестнице. Его сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось. Он нёсся по коридорам, распахивая двери без стука, заглядывая в каждую комнату — в пустые студии для вокала, в тёмные переговорные, в комнаты отдыха с выключенными телевизорами. — Чонин! — его голос звучал отчаянно. — Чонин, ты здесь? Однако только эхо отвечало ему из пустых коридоров. Хёнджин забежал в первый танцевальный зал — огромное, пустое помещение с зеркалами от пола до потолка, в которых отражался только он один, растерянный и запыхавшийся. Никого. Второй зал — тот, где они чаще всего репетировали с Давоном. Дверь была приоткрыта. Сердце Хвана ёкнуло надеждой. Он влетел внутрь. — Чонин? Ответом ему была тишина. Свет был выключен, только утреннее солнце пробивалось через жалюзи. Хёнджин стоял посередине зала, его грудь тяжело вздымалась. Отчаяние начинало подступать комом к горлу. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Где же Чонин? Хван больно сжал волосы на голове, и тут… Его осенило. Хёнджин резко развернулся и бросился обратно к лестнице, поднявшись на этаж выше. Он бежал по коридору до самого конца. Хван чувствовал, где сейчас находился Чонин. Вернее, он просто знал это. Он добежал до двери зала, в котором они один раз занимались вместе, и резко остановился, вдруг охваченный странным чувством. Что, если он ошибся? Что, если и здесь пусто? Что, если Чонин и вправду где-то на улицах Сеула? Он, глубоко вдохнув, взялся за ручку. Его пальцы были ледяными. Дверь открылась беззвучно. И мир Хёнджина рухнул. В дальнем углу зала, у зеркала, на холодном паркете лежало тело. Чонин был тут. — Чонин! Хёнджин не помнил, как оказался рядом. Он рухнул на пол, больно ударившись коленями об пол. — Чони-и-ин, — отчаянно протянул он, чувствуя, как слёзы собираются в уголках глаз. Он схватил Яна за плечи и легко тряхнул. Но Чонин не отреагировал. Его голова беспомощно откинулась назад обнажив исхудавшую шею. Хван закусил губу, смотря на его спокойное, но чертовски бледное лицо. Щёки Яна были впалыми, и их покрывал лихорадочный румянец. Старший приложил тыльную сторону ладони ко лбу младшего и тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. Чонин едва ли не горел. Он обхватил тело макнэ и притянул к себе, усадив к себе на колени. Чонин безвольно обмяк в его объятиях, а голова упала на грудь Хёнджину. Хван прижался губами к его макушке, закрыл глаза, вдыхая знакомый, но теперь такой слабый запах его шампуня, смешанный с потом и чем-то горьким. Он начал прислушиваться к его тяжёлому дыханию. Хван не понимал, что именно сейчас чувствовал. Облегчение? Злость? Сожаление? С одной стороны, прямо сейчас макнэ был у него на руках, но с другой… Хёнджин не понимал, из-за чего он вообще здесь оказался. Просто потому, что хотел дополнительно попрактиковать хореографию? Но почему в одиночку? Почему в такую рань? Сколько он вообще мог здесь находиться? Хван провёл рукой по грудной клетке Чонина, ощущая каждое ребро, каждый выступ ключицы. Его пальцы снова задрожали. Он помнил, каким крепким и живым было это тело всего несколько месяцев назад. А теперь… теперь это был хрупкий скелет, обтянутый кожей. Его свободная рука в кармане штанов нащупала телефон. Пальцы скользили по экрану, набирая Чана, чтобы тот помог ему с Чонином. Лидера не пришлось долго ждать. Буквально через две минуты он уже стоял в дверях зала. На секунду Чан замер на пороге, и Хёнджин увидел, как его лицо исказилось от ужаса и боли. Но тот быстро взял себя в руки и без лишних слов подошёл и опустился рядом. Он аккуратно провёл рукой по шее Чонина, проверяя пульс, и наклонился, чтобы послушать его дыхание. — Вставай, Джинни, нам нужно отвезти его домой, — мягко сказал Чан, пытаясь спрятать своë напряжение. Хёнджин кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он помог Чану поднять Чонина — тело макнэ было пугающе лёгким, как у ребёнка. Они молча вынесли его из этого холодного зала, которое стало свидетелем его падения.