Эндрю не должен знать

Когда Аарона выписали из больницы, летние каникулы были в самом разгаре. Все, чего Аарону хотелось — уехать в Колумбию, спрятаться в своей комнате и ни с кем не разговаривать до начала учебного года. Но у Эндрю, разумеется, было совсем другое мнение на этот счет. Поэтому Аарону пришлось вернуться в общежитие. Он знал, что лисы уже давно разъехались кто куда. Кевин остался с Ваймаком, но в общежитии появлялся редко. Никки планировал в ближайшие дни улететь в Германию к Эрику, но дожидался возвращения Аарона из больницы. Аарон пытался уговорить кузена уехать — знал, как сильно тот скучал по своему парню — но Никки умудрялся быть восхитительно упорным, когда дело касалось здоровья любого из Миньярдов. Когда Эндрю привез Аарона в общежитие, Никки тут же крепко сжал его в объятиях. Аарон позволил ему и не стал вырываться. Он тоже скучал. — Как ты, Аари? — Никки был предельно серьезен, и Аарон знал, что это был тот самый редкий случай, когда с Хэммиком не стоило шутить. — Жить буду, — откликнулся Аарон. — Все в порядке, Никки. Никки кивнул и больше его не трогал, за что Аарон был ему благодарен. Нил поздоровался с ним кивком головы и тоже ничего не сказал. Аарон сходил в душ, переоделся в чистое и сделал себе кофе. В больнице кофе был под запретом, так что Аарон позволил себе немного знакомого наслаждения. Было приятно оказаться наконец-то дома. Не Колумбия, но хотя бы что-то. Мыслей в голове не было. И думать ни о чем не хотелось. Но он вспомнил, что обещал написать Кейтлин, когда доберется домой, так что он достал телефон и напечатал: «В общежитии. Все в норме». От нее почти сразу пришел ответ: «Отлично!». Он знал, что им нужно поговорить, но точно так же понимал, что она даст ему время. Позволит самому выбрать лучший момент. Она всегда была очень понимающей. В отличие от Эндрю. Его шаги Аарон услышал и обернулся: брат вошел в кухню и остановился, оглядывая Аарона с головы до ног. Потом сказал: — Допивай и поедем. — Куда? — устало выдохнул Аарон. Ехать никуда не хотелось. — К Би. Аарон выругался сквозь зубы. Чертов братец! Тащит его к психологу, не дав даже пару дней прийти в себя. В этом был весь Эндрю. Тот как будто бы услышал его мысли: — Ты две недели в больнице валялся. Было время очухаться. Какой эмпат, вы только посмотрите, подумал Аарон и вздохнул. Спорить с братом было бесполезно. К тому же, за две недели в больнице он выработал стратегию. Он знал, что, раз Эндрю было известно про то, что с Аароном сделали люди Морияма, отпираться было бессмысленно. Нужно было поговорить об этом с Би. Но нужно было молчать обо всем другом. Было еще множество вещей в жизни Аарона, о которых Эндрю не знал и, надеялся Аарон, никогда не узнает. Будь на месте Эндрю кто угодно другой, Аарон смог бы объяснить ему, что вовсе необязательно присутствовать на сеансе психотерапии вместе с ним. Но это был Эндрю, и понимание личных границ для него отходило на задний план, когда речь шла о его брате. Аарон никогда себе не признался бы в этом, но в глубине души он был рад, что Эндрю будет рядом с ним. Он допил кофе, и они с Эндрю отправились к Би. Перед самым выходом Аарон поймал на себе сочувствующий взгляд Нила и закатил глаза. Тот чуть усмехнулся. Они ехали в молчании. Аарон смотрел в окно, прижавшись носом к стеклу, и старался ни о чем не думать. Би предложила им горячего шоколада. Аарон отказался, Эндрю — тоже. Это не был хороший знак, и Аарон почувствовал, что начинает нервничать. Это было плохо, очень плохо. Ему нужно было оставаться спокойным, что бы ни происходило. Би начала с вопроса про его здоровье, и Аарон заставил себя ответить чуть подробнее, чем обычное «нормально». Она казалась удовлетворенной его ответом. Потом перевела взгляд на Эндрю и спросила его то же самое. — Мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне, — сказал Эндрю. — Но мы всегда говорим о тебе, — пожал плечами Аарон. Эндрю хмуро глянул на него, и Аарон почувствовал, что начинает дрожать. Он не хотел начинать этот разговор с конфликта. Но это была правда — в конечном счете, они всегда говорили об Эндрю. И этот разговор никак не мог стать исключением, потому что Эндрю бы спросил: зачем ты это сделал? И Аарон бы ответил: я хотел защитить тебя. А потом они бы разругались, потому что Эндрю бы сказал, что ему не нужна защита. У Аарона было много времени в больнице, так что он успел много раз прокрутить разговор с братом в своей голове. И ни разу у него не получалось закончить этот разговор на хорошей ноте. — Я не уверен, что мне стоит обсуждать это с Эндрю, — сказал он, глядя на Би. — Почему ты так думаешь, Аарон? — Потому что я не хочу навредить ему. — Твои слова мне не навредят, — безэмоционально откликнулся Эндрю. — Но я спрашивал не тебя, Эндрю, — резко сказал Аарон. — Я спрашивал Би. Та внимательно посмотрела на них обоих. Она знала, конечно, что случилось с Аароном. И она знала историю Эндрю. — Давайте поступим так, — мягко сказала она. — Аарон начнет рассказывать то, чем ему хотелось бы поделиться, а Эндрю, если захочет остановиться, скажет об этом. И тогда мы остановимся, и я поговорю с каждым из вас по отдельности. Как вам такой вариант? — Да, — сказал Эндрю. — Ладно, — сказал Аарон. Он сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться. Он должен был говорить хладнокровно. Он справится. Лучше один раз содрать этот пластырь, чем вечность бегать от Эндрю. — Что с тобой случилось, Аарон? — тихо спросила Би, подталкивая его. — Я… — он сделал глубокий вдох. — Меня изнасиловали. Что-то надломилось в нем в этот момент. Он знал, знал, конечно, что с ним произошло, что с ним случилось на самом деле. Но знать и говорить об этом вслух — совсем не одно и то же. Но самое ужасное было не в этом. Он так надеялся, что ему никогда не придется произносить это вслух, зная, что Эндрю услышит. Он так надеялся, что брат никогда не узнает. Что брат никогда не вздрогнет так, как сейчас, услышав эти слова. Он знал, что у Эндрю было сердце и оно разбилось сейчас, после того как его брат озвучил вслух его самый страшный кошмар. Ему пришлось закрыть глаза и посчитать до десяти и обратно, чтобы заставить себя говорить дальше. — Они напали на меня. Я ничего не успел сделать. Я… — Аарон снова сделал глубокий вдох. — Я же могу не рассказывать подробности?.. — Конечно, Аарон, — мягко сказала Би. — Когда все закончилось, я хотел… закинуться наркотой, чтобы ничего не чувствовать. Все, чего я хотел — навсегда забыть, что это произошло. И ничего не чувствовать. Улететь так, чтобы весь мир вокруг перестал существовать. Он с трудом перевел дыхание. — Но я смог остановиться. — Почему ты остановился? — Из-за Эндрю. — Аарон не смотрел на брата. — Я знал, что он будет… разочарован. И я не хотел, чтобы все то хорошее, что у меня было, сломалось. Я не хотел терять все это. — И как ты справлялся? — Херово. Исполосовал себя ножом. Мне стало легче, меня отпустило. Я знаю, что это не здоровая фигня, Би. Но мне стало лучше. — Ты делал так еще раз, после этого? — Нет. — Ложь, — резко откликнулся Эндрю. Аарон обернулся к нему: — Чего? Я не лгу. Я, правда, и пальцем себя больше не тронул с того раза. — Неужели?.. — Эндрю прищурился. — А вот это не считается? Он ткнул пальцем в грудь Аарона. Тот вздрогнул: — Что ты имеешь в виду? — Ты бросился под пулю. Как скажешь, Би, это тянет на селфхарм? В голосе Эндрю была слышна злая усмешка. — Я спасал твоего Джостена! Разговор с Эндрю пошел совсем не так, как планировал Аарон. Он не думал, что Эндрю захочется обсудить то, что в Аарона стреляли. — Ложь. — Я буквально защищал его! Он мог быть мертв! — Но вместо этого ты решил, что мертвым будешь ты. — Я вообще не думал об этом, Эндрю! Это были доли секунды, пока летела пуля, я ни о чем не мог думать и ничего не мог решать! Это был инстинкт! — Никто не бросается под пулю инстинктивно. Потому что обычно люди хотят жить. Аарон вдруг понял, о чем говорил брат. Он что, думал, что это такой изощренный способ для самоубийства — спасти жизнь Джостену? — Ты бы сделал на моем месте то же самое, — сквозь зубы сказал он. — Ты бы тоже его спас. — Возможно. Но для тебя он никто. — Ты всегда говорил, что для тебя тоже. Эндрю зло посмотрел на него: — Это не одно и то же. Он тебя раздражал. Ты его ненавидел. Не так, как я. Для чего тебе погибать, чтобы спасти человека, который ничего не значит? Мысль, промелькнувшая в голове Аарона, совсем ему не понравилась. — О господи, — вырвалось у Аарона. — Я точно спасал Джостена не потому, что он нравится мне. Даже не смей думать это! Фу, гадость. Эндрю не сводил с него взгляда. — Только не говори, что ты серьезно все это время считал, что мне не безразличен Джостен! Что я… о боги, Эндрю. — Тогда зачем ты умер? — Я не… — Но мог бы. Зачем? — Я хотел защитить тебя. Ну вот, пожалуйста, подумал Аарон, они все-таки пришли к этому. «Я хочу защитить тебя». «Мне не нужна твоя защита!». Ну давай, давай, Эндрю, скажи это! Тебе никогда ничего от меня не нужно! Эндрю ничего не сказал. Так и молчал, не сводя взгляда с Аарона. Спустя несколько минут тишины Би аккуратно спросила: — Что ты чувствуешь, Эндрю? — Я не понимаю. Все равно не понимаю, зачем он это сделал. Он мог погибнуть. — Ты тоже, — сказал Аарон и отвел взгляд. — Ты тоже мог погибнуть. Тогда, в машине. Но все равно хотел защитить меня. — Это не то же самое. — Разве? Джостен нужен тебе. Заткнись, не спорь. Он… хорош для тебя. Тебе с ним лучше, чем без него. И я сохранил его для тебя. Мне было бы лучше без матери, и ты убил ее ради меня. Эндрю молчал, и Аарон продолжил: — Это не была попытка самоубийства, Эндрю. Я бы сделал то же самое в любом случае. Я точно знаю это. — Тогда ты совсем идиот. — Не мог бы ты развернуть мысль? — спросила Би, когда стало понятно, что Эндрю ничего не скажет. — Ты думаешь, мне было бы лучше, если бы Джостен выжил, а ты — нет? — спросил Эндрю. У Аарона чуть не вырвалось «да, конечно», но он проглотил слова. В вопросе Эндрю явно был подвох. — Ээ… я не думал об этом так. Хотя в глубине души он, разумеется, знал ответ. Да, Эндрю было бы лучше, если бы Джостен был жив, даже если бы Аарону пришлось умереть. Но с мертвым Аароном Эндрю бы справился. Потому что у него был бы Джостен, который его бы поддержал. Аарон чувствовал, что у него разболелась голова. Этот разговор пошел совсем не так, как он думал. Он был уверен, что больше всего Эндрю должно было волновать то, что Аарона изнасиловали, что Эндрю так и не смог защитить его от того, чего он боялся больше всего на свете. Но, черт, он совсем не думал, что Эндрю будет волновать его ранение! — Аарон, что ты думаешь? — снова спросила Би, стараясь поддержать диалог между братьями. — Я тоже не понимаю. Не понимаю, почему Эндрю так волнует, что в меня стреляли. Он ведь и сам полез к Морияма! Если бы не Кейтлин, они с Джостеном оба были бы мертвы! Так какая разница, что в меня стреляли! Едва у Аарона вырвались эти слова, он пожалел. Взгляд Эндрю словно пригвоздил его к месту — таким тяжелым он был. — Действительно, — медленно произнес Эндрю. — Какая мне разница, сдохнешь ты или нет. Аарон устало потер лоб. Голова болела все сильнее, и, как назло, начала болеть еще и грудь. Он неосознанно потер место ранения. — Я не хотел умирать, Эндрю. — Неужели? — Да. Мне нравится… ладно, может, мне не нравится моя жизнь. Но я не пытался умереть. — Почему ты считал, что живой Джостен лучше, чем живой ты? — Потому что так и есть, — Аарон пожал плечами. — Без меня ты справишься, Эндрю. Эндрю резко поднялся, и Аарон инстинктивно вжался в диван. Брат долго смотрел на него сверху вниз, молча разглядывал его лицо. Потом сказал так тихо, что Аарон едва расслышал: — Нет. Без тебя я не справлюсь. И быстро вышел из комнаты, даже не посмотрев на Би.