Эндрю не должен знать

Спустя неделю после возвращения из больницы Аарон решился поговорить с Кейтлин. Он бы оттягивал этот разговор и дальше, но Эндрю заявил, что им нужно уезжать на каникулы в Колумбию, чтобы не просидеть все лето в общежитии, и Аарон знал, что они не увидятся с Кейтлин до сентября. Нужно было действовать сейчас. Так что он написал ей и предложил встретиться. Всю ночь перед встречей с ней ему снились кошмары. Снилась его мать, снилось, как он принимал наркотики. Снилось, как в него стрелял Ичиро. Он проснулся разбитый. Но отступать было некуда, так что он оделся, предупредил Эндрю, что уйдет погулять на пару часов, и выскользнул из комнаты. К разговору с Кейт он не готовился так, как к разговору с Эндрю. Он твердо решил рассказать ей всю правду, потому что она заслуживала этого. Она была самой умной девушкой из всех, кого он знал, и она наверняка знала, что достойна лучшего, чем Аарон. Ему не нужно было ее обманывать, чтобы защитить. Она могла сама постоять за себя — в этом он не сомневался. Кейтлин ждала его в кафе, в которое они раньше ходили после занятий, когда Аарон мог ускользнуть от опеки брата. Она мягко улыбнулась, когда он вошел. — Привет, Аарон. — Привет, Кейт. Они заказали себе кофе, а Кейтлин взяла еще и десерт. Аарон не мог понять этой всеобщей любви к сладкому: что у брата, что у Кейт. Сам он предпочитал черный кофе без сахара. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Кейтлин, и Аарон почувствовал, что она искреннее переживала за него. Боже, он не заслуживал ее хорошего отношения. — Лучше, — откликнулся он. — Ранение почти не беспокоит. Это была правда: после панической атаки на приеме у Би грудь больше не болела. Хотя он все еще быстро выдыхался даже во время обычной прогулки, но он и так знал, что полное восстановление займет много времени. — Это хорошо, — она улыбнулась. Им принесли кофе. Аарон поспешно сделал глоток, чтобы отвлечься от предстоящего разговора, и обжегся. — Я тоже нервничаю, — тихо заметила Кейтлин, глядя на него. — Но мы справимся, Аарон. Он кивнул. Она слишком хорошо его понимала. Понимала его неуверенность, его страхи. Аарон не знал, с чего начать. Он потер руки, вспотевшие от стресса. — Я не хочу на тебя давить, так что если ты решишь, что не хочешь этого… Мы всегда можем остановиться, хорошо, Аарон? Он кивнул, стараясь не думать о том, что ее аккуратные слова напомнили ему Бетси. — Сможешь рассказать, что произошло? Почему ты оказался в больнице? И почему… почему за несколько дней до этого ты позвонил мне и сказал, что изменил? Аарон вздохнул. Чтобы объяснить Кейтлин, что произошло, ему нужно было бы объяснить все про мафию и Нила… Впрочем, подумал он, ее отец — офицер ФБР, который разбирался с этим дерьмом, так что она, пожалуй, могла справиться с осознанием происходящего. Так что Аарон кратко описал, какие отношения связывали Нила и Морияма, а затем рассказал, что Ичиро решил надавить на Нила через Эндрю, но наемники перепутали близнецов и вместо этого напали на Аарона. Второй раз за несколько дней Аарону пришлось признать вслух, что его изнасиловали, но в этот раз он заставил себя смотреть прямо на Кейтлин. Ее лицо было пустым, но в глазах собирались слезы, и Аарон чувствовал, что она сдерживается изо всех сил, чтобы не ужаснуться и не расплакаться. Он не мог винить ее, хотя понимание, что она жалеет его, было ему отвратительно. Она долго не могла собраться с ответом, и они молчали некоторое время. Аарон не выдержал и опустил взгляд. Наконец, она сказала: — Аарон, ты же знаешь, что это была не измена? Ее голос был спокойным, почти ласковым. В нем не было ужаса, слез, разочарования, боли. Но почему-то Аарон подумал об Эндрю: тот тоже никогда не выказывал эмоций, особенно если действительно чувствовал их. Он заставил себя сказать: — Знаю, конечно. На самом деле, в глубине души он продолжал думать, что было бы, будь он сильнее. Если бы хотя бы попытался сопротивляться…. Все могло быть по-другому. И все же рациональной частью сознания понимал, что ничего по-другому быть не могло. И в этом не было его вины. — Тогда почему… — Потому что это еще не все. — Аарон сделал глубокий вдох и выдохнул. — Я делал этот раньше. Спал с мужчинами, хотя не хотел этого. В детстве… то есть, когда я был подростком. Я спал с мужчинами, чтобы получить наркотики. Ее глаза расширились. Аарон не сводил с нее глаз. Он знал: ему еще можно простить то, что случилось по прихоти Ичиро. В этом он, может, и не был виноват. С этим еще можно смириться. Но проституция? Такое не прощается. — В детстве? — спросила она странным высоким голосом. Это совсем не то, что он ожидал от нее услышать. — Сколько тебе было лет, Аарон? Он честно посчитал. В тринадцать он встретил мистера Хьюстона. Значит… да, верно. Все это началось спустя год. — Четырнадцать. — Господи, — все-таки вырвалось у Кейтлин, и она закрыла глаза руками. Внутри Аарона что-то сломалось. Он ведь хотел, чтобы она ужаснулась и бросила его. Так почему ему самому так больно теперь? Это был его выбор. Ему хотелось отключиться, ему хотелось ничего не чувствовать, а это был единственный способ достать наркоту. Он все осознавал. Он сам хотел этого. — Мне жаль, — прошептала она, и по ее лицу теперь катились слезы, которые она больше не могла сдерживать. Аарон чувствовал лишь пустоту. — Не надо меня жалеть. Я сам хотел этого. Это был мой выбор. Она так посмотрела на него, что Аарон вдруг понял: он мог повторить это хоть тысячу раз, но больше не мог себя в этом убедить. — Аарон, это не… Ты был ребенком. Они были взрослые. Это же… — Нет, — он прервал ее быстрее, чем она успела произнести это слово. — Нет. Я сам туда пришел. — Аарон… — снова прошептала она, но больше не могла ничего сказать. Слова словно застряли в горле. — Теперь ты понимаешь, — сказал он спокойно. — Я ведь даже не сопротивлялся, когда люди Ичиро напали на меня. Я ничего не сделал. До этого я думал, что изменился. Ведь после того, как Эндрю снял меня с наркоты, я больше ни с кем не спал. Эта часть жизни была закончена. И я думал… думал, что смогу стать нормальным. Смогу жить дальше. Смогу быть другим. Но потом… потом они напали на меня, и я даже не попытался сопротивляться. Я словно… словно стал тем Аароном, каким был раньше. И тогда я понял, что ничего не поменялось. Я навсегда останусь тем Аароном, которого я ненавижу. И с которым не стоит связываться нормальным людям. Он выдохся под конец речи, но говорил, не сводя взгляда с Кейтлин. Она, напротив, не смотрела на него. Подняла взгляд только тогда, когда он замолчал, и сказала: — Думаю, я понимаю, почему ты не хочешь отношений… Но не надо решать за меня, ладно? Ты можешь сказать честно, что не хочешь этого. Но прикрываться тем, что с тобой не стоит связываться… Это чушь. — Я же рассказал!.. — Рассказал, что в твоей жизни было много дерьма. И мне очень, очень жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но это не делает тебя человеком, от которого стоит держаться подальше. — Кейтлин… — Выслушай меня, Аарон. Я тебя люблю. И я уже говорила, что знаю тебя. Да, я знаю о тебе не все, но думаю, что все-таки знаю тебя настоящего. Потому что то, что случилось с тобой в прошлом, не определяет тебя настоящего, понимаешь? Я люблю тебя. И я принимаю тебя и твой выбор. И если ты действительно, по-настоящему, не хочешь этих отношений, я пойму. Но если ты все же хочешь этого… То прошу тебя, Аарон, давай попробуем все исправить. Это будет нелегко, я знаю. Но мы что-нибудь придумаем. — Черт, Кейт… — простонал Аарон. — Я же тебе все рассказал! — Если ты думал, что это отпугнет меня, то ты плохо меня знаешь, Аарон Миньярд. Твой брат буквально угрожал мне ножом, а ты думаешь, я испугаюсь тебя? Она мягко улыбнулась сквозь слезы. — Пока ты думаешь… Я тебя не тороплю. Но я тоже хочу рассказать тебе историю, если ты не против. — Конечно, — пробормотал он. — В детстве я профессионально занималась фигурным катанием. Не просто подавала надежды, а была лучшей фигуристкой штата. Мне пророчили место в олимпийской сборной. Но однажды… один парень попытался изнасиловать меня. Тоже фигурист, мы тренировались вместе. Он зашел в раздевалку, когда я переодевалась, попытался поцеловать меня. Когда я оттолкнула его, он не остановился. Кейтлин замолчала на мгновение. По ее пустому взгляду Аарон понял: она вспоминала тот день. — И я схватила коньки. Я еще не успела убрать их в сумку. Я просто хотела, чтобы он прекратил. Была напугана. И врезала ему коньками по лицу. Аарон вздрогнул. — Повезло, что не убила. — Кейтлин продолжила. — Только сильно покалечила. Сейчас у него шрам на пол-лица. — Это была самооборона, — тихо сказал Аарон. — Это было превышение самообороны. Так решил судья. — Нет… — Меня отправили в колонию. Всего на два года, и я вышла по УДО. Но тогда мне казалось, что вся моя жизнь закончена: ведь я больше не могла заниматься профессиональным спортом. Прямых запретов на это нет, но… никто бы не взял в олимпийскую сборную фигуристку с криминальным прошлым. Да и я растеряла форму без года тренировок. Аарон сидел оглушенный. Он с трудом верил в то, что слышал. Ни разу за почти два года, что они с Кейт общались, она не рассказывала, что сидела в колонии. И не упоминала, что занималась фигурным катанием. Какие же они оба были невыносимые лжецы. — Я перестала заниматься фигурным катанием. — Продолжила Кейтлин. — Мы с мамой переехали в Пальметто, чтобы все забыть. Здесь она познакомилась с моим отчимом, офицером Маккензи… Он стал мне как отец. Я смогла начать жить заново. Я справилась. Конечно, мне повезло. Мама поддержала меня, всегда была рядом. Она глубоко вздохнула: — Я ни о чем не жалею. И мне не стыдно за то, что я сделала. Просто иногда… иногда мне хочется, чтобы все сложилось по-другому. — Я понимаю… — внезапно осипшим голосом сказал Аарон. — Мне жаль, что это случилось с тобой. — А теперь скажи мне, Аарон, бросил бы ты меня из-за того, каким человеком я оказалась на самом деле? — Что? Нет, нет, конечно! — Но ведь я монстр. Я покалечила человека и не жалею об этом. Я сидела в колонии, черт возьми! Он знал, к чему она клонила. Он точно знал. — Ты не монстр, ты защищала себя. — Значит, я была ни в чем не виновата? — Конечно. — Но ведь я могла закричать. Я могла бы драться руками, а не хвататься за коньки. Я не раздумывала ни мгновения, хотя знала, что этот удар мог его убить. К тому же, ну какая разница — парень хочет замутить с красивой девчонкой, чего такого-то? Они ж ровесники. Зачем так реагировать. Она провоцировала его. Аарон точно знал это. Но также он знал, что в глубине души она раз за разом повторяла эти слова про себя, и они душили ее. — Нет. Это была не ерунда, Кейт. Ты защищала себя. Ты все сделала правильно. И это не делает тебя плохим человеком. — Как и тебя, — тихо сказала она. — Мы оба… совершали разные вещи. Не все из них были «правильными». Но если мы продолжим ненавидеть себя за них, то кому от этого станет лучше?.. Тем Аарону и Кейтлин, которые ненавидели себя в прошлом? Мы не можем изменить то, что было. Но можем попытаться с этим справиться, понимаешь? Он кивнул, не в силах больше говорить. Слишком много всего было сказано. Слишком о многом нужно было подумать. Они сидели в тишине некоторое время, и Аарон пытался успокоить бьющееся сердце. Не хватало ему еще одной панической атаки. Кейтлин тоже выглядела плохо: вся заплаканная, она казалась ужасно уставшей. Они оба знали: им нужно время, чтобы осознать все, сказанное здесь, понять, что они хотят делать дальше. Наконец, она тихо сказала: — Наверное, нам уже нужно идти. Аарон… Что бы ты ни решил про нас с тобой, помни, пожалуйста, что я всегда рядом, если ты захочешь поговорить. Даже если просто по-дружески. Хорошо? Я рядом. — Хорошо, — кивнул он. — И ты тоже, Кейт… Я всегда поддержу тебя. — Спасибо, — она нежно улыбнулась ему. Они разошлись в разные стороны: она ушла домой, он — в общежитие. По дороге Аарон думал о ее словах, о том, что в ее взглядах, в ее речах не было ни капли отвращения к нему. О том, как она хотела бороться за их отношения, несмотря на все, что он рассказал о себе. Она хотела бороться за него, пусть даже он больше не был «нормальным Миньярдом» в ее глазах. Он был монстром для других, но и она тоже была монстром для других. Возможно, это и была их «нормальность»?..