Больше, чем кажется

Они светились ярче солнца. Они горели ярким непотушимым огнём: любовью и счастьем. И это грело лучше любых одеял и напитков. А глаза их сверкали весь день и всю самую светлую ночь. В них была только нежность и ласка. Они были словно маяки друг для друга. К сожалению не долго продлилась эта сказка. Что-то точно их убило. Не просто же так маяки не светили, глаза не сверкали, чувства не грели. Лишь всё постепенно тлело от раньше непотушимого огня и коркой толстого льда поверх покрывалось. Они уже не были теми, кто душу просто так открывает. 11 ноября, Санкт-Петербург Каток Юбилейного. Это место для него что-то слишком родное. Он ощущает здесь себя живым. Чувствовал боль и радость. Он мог делать здесь всё. И вот Женя заходит на квад. Заход с дуги назад-внутрь, толчок от внутреннего ребра левой ноги, обороты, лёд и боль. И вновь он падает. Падает с сальхова. Это был не первый случай на сегодняшней утренней тренировки. Ещё не одного чистого четверного! То степ-аут, то недокрут. Одно хуже другого. Он всегда отдаёт себя льду. Всего себя. Но порой, он слишком усердствует на льду. И в пользу это не идёт. И чем больше провалов, тем больше он выходит из себя и делает снова и снова. — Женя! Сюда! — кричит ему Алексей Николаевич. Он стоит у бортика, внимательно смотря на молодого парня. Он не опускает не одной детали. Его замечания были всегда по делу. И всегда он был чертовски прав. Женя поднимается. Он не замечает ничего вокруг себя. Не то, что все уходят, не то, что Мишин его зовёт. Он полностью погружён в своё безумие. Слишком большое и сильное. Слишком привлекательное. Он едет ещё на один прыжок. И снова выходит на дугу назад-наружу, толчок от зубца левой ноги, обороты, приземления на правую ногу и степ-аут. Чёртов тулуп! Почти без перерыва Женя делает дугу назад-наружу. И толчок. Он не успокоится пока не сделает всё чисто. И в воздухе он понимает, что его клонит в сторону. Вспышки воспоминаний быстро проносятся перед глазами. Но он приземляется. Нет степ-аута, нет недокрута. Чисто. Только подкошенная нога и глубокий выезд. — Семененко! — вновь кричит Мишин. И тогда парень обращает внимание на тренера. Взгляд Жени бегает по всему катку, пытаясь ухватиться за реальность. Дыхание сбито, руки с ногами трясутся. Сперва он медленно подъезжает к бортику, а уже потом, вдоль него, к тренеру. Алексей Николаевич взвалновано глядит на парня. — Жень, всё впорядке? — он кладёт ладони на плечи Семененко и сжимает их, встряхивая. В ответ на вопрос слабый кивок и шаг парня в сторону раздевалок. — Отдохни. Через 3 часа вылет. — напоминает Мишин, провожая взглядом ученика. Это состояние появляется не часто. Но если и появляется, то слишком сильное. Он уходит из реальности. Теряется в пространстве, забывая что такое разум. Его волнует лишь результат через любые потери. И был лишь один случай, когда Женя чувствовал это дерьмо на катке с большим количеством на себе взглядов. Олимпиада. Проклятая олимпиада 22 года. Проклятая произвольная программа. Она сломала его жизнь. Лёд — для него спасением. Но спасения от льда нет Быстро собравшись, не обращая ни на кого внимание, Семененко выскакивает из здания. Ему нужен воздух. И именно такой, который сейчас. Холодный, морозный. Он облакачивается на свою машину, закидывая голову вверх. Хлопья снега падают на лицо. Женя глубоко дышит, пытаясь привести себя в порядок. Сердце всё не успокаивается и кажется, что ещё чуть-чуть, он будет на земле. — С тобой все в порядке? — из не откуда появляется Лиза и ладонями обхватывает его лицо. Её вопрос и действия были странными. Слишком взволноваными. Хотя как по-другому может поступить близкий человек? Разве только, что этому человеку полностью на тебе наплевать. Как ей. Но Туктамышева не была такой. Она не общается, если ей не хочет. Она не делает то, что ей не нравится. Она всегда говорит то, что думает. И без разницы, что подумают окружающие. Осуждают её или же наоборот. Ей не всё равно только на своё желание. Она хочет — делает. И да, она воспитанная. Так что не может послать человека на три буквы. И у неё был потрясающий талант: видеть то, что не видят другие в Жене. Лиза всегда знает, что с ним. Что бы то не было. Женя же не обладает такими способностями. Возможно, на первый взгляд, их можно принять за пару. Но потребуется лишь несколько минут рядом с ними, чтобы понять как ошиблись. Одна. Женя улыбается одним краем губ. Ему стало спокойней, не было уже той дрожи. Он знает, что она точно поняля и увидела, что с ним случилось. И что она спросит, уже зная ответ. Он лезет руками в карманы, пытаясь нащупать ключи. Лиза закатывая глаза, зло сспрашивает и убирает руки: — Идиот, ты угробить себя хочешь? — А ты волнуешься, что некого будет учить? — улыбаясь, спрашивает парень, открывает дверь машины и садится внутрь, кидая на заднее сидение сумку. Девушка всё так же стоит, смотря на парня. — Не тормози, Лиз. — он знает её условия наизусть: «или идёшь пешком один или едем вместе». Но сейчас она как будто не собирается ничего из этого делать. Они смотрят друг на друга в полной тишине. Слышно только звук машин и ветер. Очевидно девушка думает о чём-то слишком серьёзном. В то время как парень пытается собрать все свои мысли. — У тебя всё получиться, — неожиданно говорит Туктамышева и обходит машину, залезает. Свою сумку она кидает туда же, куда и Женя. — Сначала ко мне, потом к тебе и в аэропорт, — командует девушка, как будто она хозяйка этой машины. — По легче, Туктомышева. Иначе пойдём пешком. — парень смеётся и заводит машину. Неожиданно в висках колит. Из-за чего он резко глаза жмурит. Увидя это, Лиза сразу же обхватывает пальцами его кисть. — Может и правда пешком? — шёпот и поглаживание руки — лучшее от Лизы. Эти последствия были не единственными. Но сейчас Женя категорично запрещает себе думать об этом. Считает до трёх. Его также быстро отпускает, как и накрывает. Он быстро открывает глаза и с успокаивающей улыбкой смотрит на девушку. Лиза руку убирает, продолжая взволновано смотреть. Женя на педаль нажимает. Быстро едят в одно место, забрав вещи, и едут в другое. Они едут спокойно. Без каких-либо помутнений в голове Жени. Почти вся поездка в тишине. Они лишь изредка шутят. И в салоне машины нет никакого напряжения. Спокойно сидя на диване, Лиза пьёт кофе и наблюдает за парнем, который носится из одного угла в другой. В квартире неь той тишины, что в машине. Девушка подшучивает над ним каждый раз, когда он что-то роняет, потом забывает. С ним что-то не так. — Мы будим в Москве достаточно долго. Куда пойдёшь? — Туктамышева задаёт вопрос, который её волнует. Она надеятся, что он не проведёт это время в одиночестве. — В отель, — спокойно говорит, застегивая чемодан. Он поднимает взгляд на Лизу, чьи глаза горели интересом. Интересом к его личной жизни. Жаль, что у него этого интереса нет. — К себе. В полном одиночестве. — уточняет Семененко и топчет мелкую надежду девушки. Он не любит куда-то ходить в Москве. Женя знает там всё. И ничего нового он бы для себя не открыл. И для парня намного комфортнее сидеть в номере. — Так нельзя. — делает вердикт Лиза. — Тебе нужно куда-то сходить, с кем-то встретиться. — она встаёт с дивана и идёт к его телефону. Девушка знает пароль, поэтому без проблем разблокировает. Женя тяжело вздыхает. Она часто делает то, что ему не нравится. Но за рамки она не выходит. — Итак. Марк Кондратюк. — вбивает она в поисковою строку интаграмма эти слова. Вот тогда Женя и напрягается. — Или ты пишешь сам или пишу я. Третьего варианта не дано. — протягивает телефон хозяину с открытым диалогом. — Лиз, послушай. У меня нет никакого желания проводить завтра вечер с компанией. — пытается отговорить парень подругу, но та мотает головой. Женя делаеь вид, что что-то пишет. Иногда останавливается, будто думает. — Написал, — почти успевает убрать телефон, но Лиза перехватывает его. Сматрит на Семененко и закатывает глаза. Сама начинает что-то писать. Женя думает, что успеет удалить. — Значит так. Завтра в 21:00, около «Токио City». — девушка передаёт телефон обратно. И сразу же раздаётся звук. На телефоне новое сообщение. Чёрт! Почему ты так быстро читаешь сообщения, когда не надо. Лиза улыбается. 12 ноября. Москва. Погода в центре страны не теплее, чем в Питере. Всё тот же снег и мороз. А на арене Хрустального горячо. Даже слишком. Один за другим фигуристы сменяются на катке. И все показывают не чистый, но хороший прокат. Все прыгают четвёртые. И Женя думает, что будет хорошо оказаться хотя бы в десятки лучших. Утренняя тренировка на этом катке не очень удачная. Меньше падений, но не чистые. Хотя кто после травмы ставит такие цели. Здесь, кажется, всё по-другому. Не тот лёд, не та атмосфера, не тот город. И конечно не вся арена, но много людей. И вот тот момент. Начальная поза, крики болельщиков, мелодия «Adagio». Ты можешь и ты сделаешь. Лучше, чем когда либо. Сделай для себя и неважно, что скажут другие Первая минута. Каскад. Заход на тулуп и двойной вместо четверного тулупа, но чистый тройной. Соберись, Семененко. Программа идёт дальше. А как её остановить-то можно по середине? Заход с дуги назад-внутрь и чистый четверной сальхов. Отлично. Остался последний. Тройной аксель. И тоже чисто. Он о другом и мечтать не мог. Уже не последний. И конечные вращения. Громкие аплодисменты и крики. А может и не громкие и ему просто кажется из-за шума в ушах. Это был твой максимум на сейчас. Большее сможешь только через труп Одевая чехлы на коньки, он всё пытается успокоить себя. — Такое выступление стоит многое, — говорит тренер, хлопая парня по спине. Уже сидя перед камерой, он смотрит на повторение и с трясущими ногами ждёт результата. Время идёт мучительно долго. И вот показывают финальные вращения. Он ничего не слышит. Ему всё равно, что говорят. На экране до жути знакомое лицо, прикрытое руками. Распущенные каштановые волосы, напряжённый взгляд, аплодисменты и улыбка. Этот кадр в замедленной съёмки. На арене крики людей, но он слышит всё приглушённо. Лишь мельком видит свой балл 88,75. Но ему сейчас это так не надо. В глазах мутнеет только от мыслей. Почти сразу же Женя в уборную идёт. Он на себя холодную воду выливает. В душ под ледяную — лучше, чем это. Это не очень помогает. Но перед глазами уже не стоят их общие воспоминания. Ему было хорошо, когда он не видел её и почти ничего не знал. Он поклялся себе больше не думать о ней. По началу это было сложно, а сейчас ещё сложнее. Мысли о Ани были в голове Жени почти постоянно. Только не на катке и не рядом с кем-то. Он научился с этим справляться и жил. Не сказать, что как раньше, но тоже не плохо. Только теперь вместо целого сердца и чувств были остатки. И то что Женя позволил Ане, позволить никому больше не смог. Он отдал ей свою любовь. Она растоптала её лишь несколькими словами. Ему казалось, что это было взаимно. Что её влечёт к нему также сильно, как и его. Но видимо он совершил ошибку и поплатился за неё. В её словах и в действиях в тот день не было ни капли сомнения. Он благодарит себя за то, что решил сходить к ней тем вечером. И не важно, что сейчас он не чувствует себя живым. Он точно уверен, что она такого не ощущает. flashback — Уверена? — спрашивает Александра с удивленными глазами. — Абсолютно. Большего нет, — уверенно говорит Аня, и легко убирает волосы назад. Будто для неё ничего не значит то, что было между ней и Женей. Игра?