Шэньчжоу: царство пустоши

      — Итак, по причине того, что это ваше первое занятие со мной как с новым преподавателем, предлагаю сегодня просто познакомиться. Староста, назовитесь, пожалуйста.       На первом ряду бойко поднялась высокая девушка, которая громко прокричала свое имя. Се Лянь вежливо ей улыбнулся, прося попозже подойти к нему, чтобы обсудить некоторые организационные вопросы касаемые расписания и зачетных занятий. Лан Цяньцю все это время никак не мог оторвать глаз от мужчины перед ним, и только чувствовал, как нога начинает нервно дергаться, заставляя рядом сидящего Ичжэня недовольно посмотреть на нее.       После того, как Се Лянь еще немного побеседовал со старостой, он начал знакомиться уже с каждым присутствующим, стараясь запомнить лица всех учеников. Он внимательно смотрел в свой список, пока не добрался до знакомого имени и издал неосознанный тихий смешок:       — Хм… Лан Цяньцю. Представьтесь, пожалуйста.       Парень сначала не отреагировал, пока сосед по левую руку не начал уже конкретно тормошить его. Он почесал затылок и встал, то открывая, то закрывая рот, не понимая, что именно должен сказать — все-таки представляться заново в такой обстановке по истине крайне неловко. Видимо, из-за того, что сейчас они находятся в аудитории, где сам Цяньцю студент, а его дагэ — учитель, им теперь предстоит разделять личную жизнь и работу, где в пределах одних рамок они друзья, а других чуть ли не «подчиненный» и «служащий».       — Эмм…я Лан Цяньцю, третий год обучения, вторая группа. Специализируюсь на борьбе с тяжелым мячом и винтовке…       Цяньцю под конец фразы немного затих, в то время как Се Лянь невольно распахнул глаза, сдерживая порыв похлопать в ладоши.       Какой самородок! Мужчина, конечно, знал еще с разговоров на межпланетном лайонере, что парнишка умеет стрелять из огнестрельного оружия, но про борьбу на мечах даже упоминания не было!       — Ох, это просто замечательно!       — Учитель Се, Вы совершенно не поверите насколько он крут! — Одноклассники начали выкрикивать различные слова поддержки. — Лан Цяньцю выступал на нынешних соревнованиях по боевым искусствам на планете Си[1], и смог занять третье место среди старшекурсников!

[1] С кит. Си 四 (sì) — два. Напомню, что империи состоит из в общей сложности 14 планет, которые названы в соответствии с их порядковым номером.

      — Да, да, Цяньцю очень крут!       — Учитель Се, ему даже дали прозвище Тайхуа!       — Еще в социальных сетях показывали!       Лан Цяньцю весь покрылся краской от летевшей со всех сторон похвалы. Он начал что-то бубнить, однако, поняв, что его никто не слышит, тихонько присел на свое место. Его глаза смотрели на что угодно, кроме Се Ляня — это слишком смущает!       Сам Се Лянь только добродушно засмеялся, пытаясь утихомирить возбужденных учеников:       — Это очень и очень хорошо, что вы поддерживаете Цяньцю! Продолжайте это делать и в будущем!       — Да, учитель!       — Кхм, перейдем к следующему студенту, — Се Лянь кашляет в свой кулак, заглядывая снова в свой список, — Итак, Цюань Ичжэнь.       — Се…учитель Се, мы ведь уже знакомы.       Цяньцю выпучил глаза на эту фразу, и сжав кулаки на коленях, сдержал свое желание ударить себя, Ичжэня, да и всех вокруг в принципе. Какой же этот придурок до жути простой! Взял и легко сказал то, из-за чего он сам так сильно переживал!       — Ох, Ичжэнь, тогда мы все-таки познакомились неофициально. Так что давай еще раз представимся друг другу.       — Ум, хорошо.       На этой фразе множество студентов повернули головы в сторону Цюань Ичжэня, кидая на него достаточно любопытные и заинтересованные взгляды. Со всех рядов послышались звуки быстро передвигающихся пальцев по планшетам — ребята начали безостановочно строчить длинные сообщения в общий чат, отмечая аккаунт Ичжэня, чтобы он отреагировал и написал ответы на интересующие их вопросы. Однако он не только не взял в свои руки телефон, но и как только сел обратно на место, очень громко приложился лбом о стол, видимо, готовый погрузиться в свой ежедневный полуденный сон. Ученики издали разочарованные вздохи, кроме Цяньцю, который почему-то почувствовал какое-то самоудовлетворение.       Се Лянь, наслаждаясь теплой атмосферой в классе, даже не заметил, как быстро пролетело занятие. Он понял по счастливым лицам, что достаточно сильно понравился студентам, и незаметно издал вздох облегчения. Объявив о конце урока, мужчина собирался вернуться в учительскую вместе со старостой, но не успел, так как его обволокла толпа маленьких учеников. Его глаза забавно округлились — вопросы, в основном личного характера, полетели с разных сторон, и он совершенно не знал, как на них реагировать.       — Учитель Се, учитель Се, а Вы откуда? Наверное, все-таки из столицы?       — Мне кажется, что он пришел с планеты У[2]! Там же находится основной центр по изучению и разработке межпланетных истребителей? Недавно по новостям транслировали, что ученые оттуда собираются наконец приступить в разработке человекоподобных роботов-истребителей!       — Какое же ты пустое яйцо[3], откуда понабрался таких глупостей?!       — Почему ты обзываешься, что я такого сказал?!

[2] С кит. 五 (wŭ) — пять.

[3] С кит. 笨蛋 (bèndàn) — дурак, глупый

      Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. В конце концов, он ответил, что толком родины как таковой у него нет, потому что всю жизнь кочевал от одной планеты к другой. Ребята еще больше всполошились, зажимая мужчину так, что он практически повернуться корпусом не мог, пока Лан Цяньцю не вышел вперед, начав всех разгонять по разные стороны, и напомнил, что через пятнадцать минут у них уже начнется другая лекция. Из-за того, что парень имел среди сверстников достаточно высокий авторитет, к нему сразу прислушались, и ученики вышли из класса, переключив свои разговоры уже на другие темы.       — Фух, Цяньцю, ты просто спас меня! — Се Лянь вытер краем рукава пот, параллельно говоря старосте группы, чтобы она шла вперед него. — Ты такой крутой, ахаха!       — Даг.! Учитель Се, почему Вы сразу не сказали, что являетесь новым преподавателем в моей академии? — Цяньцю так сильно разволновался, что почувствовал, как закружилась голова, поэтому оперся рукой о край стола у доски, где стояли он разговаривал с учителем. — Теперь.! Небеса, я же столько Вам наговорил!       — Извини, пожалуйста, мне действительно сначала стоило об этом сказать, — Се Лянь неловко потер переносицу носа, отводя взгляд немного в сторону, чтобы не смотреть на мальчика, — я боялся, что как только раскрою тебе эту информацию, то ты сразу же испугаешься и не будешь со мной больше вести беседы.       Лан Цяньцю хотел было открыть рот, чтобы как-нибудь возразить, однако понял, что не может придумать ни одного аргумента.       Молодой мужчина заулыбался так, словно изначально на все сто десять процентов был уверен в своей правоте:       — Не волнуйся, все, что было за пределами этого корпуса, там и останется. — Он погладил Цяньцю по голове, и тот немного успокоился. — Если тебе так будет легче, то можешь продолжать называть меня дагэ.       Лан Цяньцю быстро замахал руками:       — Нет, нет, нет!       — Ахаха, — Се Лянь легко рассмеялся и развернулся в сторону двери, забрав попутно со стола свою ключ-карту и портативный компьютер, — мне нужно идти в учительскую, пойдешь дальше на занятия?       Парень немного подумал, после чего помотал головой и сказал:       — Да, у меня стрельба по плану, а потом самообучение.       Се Лянь снова добродушно улыбнулся:       — Тогда удачи вам.       — Угу, — Цяньцю поклонился, ожидая, когда учитель скроется за створками дверей, а потом повернул голову в сторону парт, сложив руки на груди и недовольно нахмурив брови, — эй, Цзиин, хватит спать!              ✦✦✦       Хуа Чэн легкой, но при этом вполне самоуверенной и ленивой походкой шел по коридору в сторону лифта, совершенно не обращая внимание на глубокие поклоны своих сотрудников. Он зашел в кабинку, нажимая на кнопку нужного этажа, и оперся о ее стенку, прохладным взглядом осматривая через стекло снующих туда-сюда людишек в черных и белых одеждах. Через пару минут его ноги ступили по твердой земле, идя по двенадцатому подземному этажу, и так он продвинулся дальше, пока не остановился по центру коридора, хмурясь от возникшего покалывания в висках и наблюдая, как из самой дальней лаборатории начали выбегать с криками люди. Одна девушка по неосторожности случайно взрезалась в грудь генерала, отчего весь окружающий балаган моментально сошел на нет и стало даже слышно звуки пикающего оборудования в ближайших помещениях.       — Ой, простите, — сотрудница, подняла голову, обнаруживая перед собой невероятно привлекательного мужчину, и совершенно не стесняясь, оперлась на него еще больше, — я кажется подвернула ногу…       Окружающие люди почувствовали, как волосы на спине встали дыбом.       Да она сумасшедшая! Неужели новенькая работница, поэтому ни разу не видела в лицо человека, заправляющего этим местом?! Абсурд, по телетрансляциям все равно должна была видеть!       Хуа Чэн услышал звуки учащенного сердцебиения всех присутствующих, и выпустил крупицу своей духовной силы, которая начала оказывать неописуемое давление, ощущаемое даже на верхних этажах. Кислород вокруг сгустился, отчего увеличилась концентрация углекислого газа, поэтому люди вокруг начали задыхаться и просить о помощи. Больше всего досталось девушке, которая на данный момент уже лежала на полу, держась за горло с выпученными слезящимися глазами:       — Ваше превосходительство…прошу, смилуйтесь! Эта поняла…совершенную ошибку!       Военачальник смерил всех презрительным взглядом, и запечатав обратно духовную энергию, перешагнул через девичье тело, словно через навоз в поле. Штабники глотнули побольше воздуха, не веря, что они смогли пережить эту катастрофу. Парочка сильных мужчин подобрала с пола потерявшую сознание женщину, и все оставшиеся люди, собравшись в кучку, отправились в пункт помощи — так на целом этаже в итоге не осталось ни души.       Практически.       Хуа Чэн добрался до последней двери отдела клинических испытаний, подождав, когда стеклянные створки медленно разъедутся в стороны. Смотря на их тщетные попытки плавно двигаться по траектории, мужчина изогнул бровь, понимая, что проход кто-то снова умудрился сломать.       — Гребаный Хуа Чэн, какого черта ты разбрасываешься своей духовной силой налево и направо, хочешь, чтобы я помер?! — Хэ Сюань, поднялся с упавшего стула, поправив съехавшую одежду, и уставился яростным взглядом в сторону входа в лабораторию, где, опершись на один из столов, стоял расслабленный военачальник.       — Видимо, общение с этим невежеством Ци Жуном пошло тебе во вред. — Хуа Чэн высокомерно усмехнулся.       — Хэ-сюн, Хэ-сюн! Прекрати ругаться, я же говорил тебе, что если сегодня будешь сквернословить и не наберешься терпения, то тебя начнет преследовать злой рок до самого конца дня!       — Заткнись, хватит говорить всякий бред!       Из-под соседнего стола вылез молодой мужчина, больше смахивающий на юношу двадцати лет, с живыми горящими глазами, утонченным вытянутым носом и чуть припухлыми губами. Он поправил очки на переносице и отряхнул свой до ужаса мятый халат — Хэ Сюань рядом скривился, отчего вены на его лбу заметно вздулись.       — Все, я ухожу, сил моих больше нет!       — Не надо, Хэ-сюн!       Ученый начал безостановочно трясти спецназовца за рукава халата под его громкие ругательства. Хуа Чэн, уставший наблюдать на очередную драму этих двоих, зевнул, широко открыв рот, и отправился к шкафу у стены, чтобы найти дополнительный халат и надеть его. Засовывая плечи в рукава, он кинул на мужчин чуть грозный взгляд:       — И долго мне смотреть на эту сцену клоунов из цирка?       — Военачальник, это все Хэ-сюн!       — Ши Цинсюань!       Молодой ученый только недовольно затопал ногами от негодования, однако все-таки отстал, и обидевшись, отвернулся в противоположную сторону от Хэ Сюаня, недовольно надув губы. Спецназовец же вздохнул полной грудью и сам шагнул в другое направление, не собираясь больше ни с кем разговаривать.       Хуа Чэн раздраженно цокнул:       — Вы смеетесь надо мной? Мне надо вас всех уволить?       Хэ Сюань:       — Этот придурок решил смешать странные реактивы и устроить эксперимент, который даже я понял, что является смертоносным! Какая тогда у меня должна быть реакция?! Ши Цинсюань, услышав чужой разговор, не выдержал и снова начал спорить:       — Чушь собачья, все пошло не по плану, потому что у тебя руки-крюки!       — Так какого дьявола тогда ты меня позвал?!       — Это потому…потому…! — Ши Цинсюань густо покраснел, и осознав, что не может выговорить и слова, только сложил руки на груди, повернув голову в сторону.       Да у него язык не повернется сказать, что он хотел провести время с Хэ Сюанем!       Спецназовец кинул на ученого взгляд полный сомнения и вопросов, когда заметил чужие покрасневшие уши. Он плотно сжал челюсти, когда сел за свободный стол и откинулся на спинку стула, закрыв уставшие глаза, а потом погрузился в медитацию, чтобы усмирить свой разбушевавшийся дух.       Хуа Чэн, переводя взгляд с одного на другого, сдержал недовольный цок, прекрасно понимая, что возможно, такое сделать будет все-таки не совсем тактично. В конце концов только слепому монаху не понятно, что за ситуация здесь сложилась, да и в принципе мужчина еще со времен университета знает, какие чувства связывают его старых знакомых.       Однако прояснять их дырявые головы Хуа Чэн уж подавно не будет. Достаточно того, что он не вмешивается — это уже великая честь.       — Исследователь Ши, как продвигаются твои эксперименты в области разработки специализированных блокаторов для стражей?       Военачальник принял серьезный вид, тем самым давая наводку на то, что собирается обсудить причину своего визита. Ши Цинсюань, развернувшись корпусом в сторону Хуа Чэна, снова отряхнул подол старого халата и нахмурил брови. Его ноги ступили в сторону мусорного бака, пока руки стали снимать с пальцев загрязненные перчатки, переменившие свой цвет с белого на грязно-желтый, а голос завел неторопливую чуть тихую речь:       — Провал. Лабораторных мышей моментально парализовало, я не могу понять в чем причина. — Он подошел к одному из столов, на которых стоял прозрачный средних размеров куб. Его печальный взгляд опустился на несколько мертвых крыс внутри. — В результате погибло двадцать экспериментальных образцов из тридцати возможных.       Хуа Чэна эта новость совсем не порадовала. Он перевел взгляд на стойку рядом с Ши Цинсюанем, возле которого маленький андроид складывал в кучу разбросанные документы, а большой монитор, висящий на стене, горел красным, показывая огромные светящиеся иероглифы, со значением «Опасность». Исследователь подошел к нему ближе, проводя пальцами по экрану, и режущий глаз цвет дисплея сменился на более приятный белый оттенок. Еще через несколько мгновений после манипуляций Ши Цинсюаня над компьютером возле Хуа Чэна появилась голографическая трехмерная модель крысы.       — Примерно через минуту после введения транквилизатора подопытные образцы с более сильной аурой духа, которые до этого постоянно подвергались сильной стимуляции нервной системы, из-за чего нервно-мышечные синапсы стали передавать сигнал практически до пяти сот метров в секунду, — изображение на голограмме изменилось, выдвигая на первый план аксоны нейронов, — поперечнополосатая мускулатура перешла в режим тетануса и…       Ши Цинсюань случайно перевел взгляд на Хуа Чэна и, увидев, что тот сильно нахмурился будто от недовольства, почувствовал, как его драгоценная хризантема сжалась от испуга, а пот пошел градом по вискам:       — То есть.! Кхм.! Простите, военачальник Хуа, я заговорился…       — Все нормально, можешь продолжать.       — О, тогда отлично! — Ученый вновь воодушевился, начав быстро щебетать. — В общем говоря, их мышцы, находившиеся в состоянии постоянного напряжения и сокращения из-за минимальной фазы плато в потенциале действия, через минуту расслабились под прессом препарата. Однако буквально через тридцать секунд двигательные нейроны крыс полностью начали отказывать, — Ши Цинсюань разочаровано помотал головой, — и они умирали. Я не могу найти ошибку, на какой стадии блокатор ведет себя неправильно. Простите, генерал.       Цинсюань покрутился еще некоторое время вокруг зверушек, а потом, видимо, не имея сил больше их рассматривать, снова развернулся корпусом к Хэ Сюаню, начав дергать его за плечо и напевать на уши «Хэ-сю-ю-юн». Хуа Чэн, ничего не сказав, уставился на формулу препарата, вышедшую на экране, и погрузился глубоко в свои мысли.       Транквилизатор, который должен был быть издан по официальным документам для стражей, работающих в первых трех военных подразделениях, на самом деле изготавливался в первую очередь для Хуа Чэна.       Потому что ни один из действующих блокаторов по подобию ацетилхолинэстеразы не способен полностью избавить его от страданий и мучений, которые генерал испытывает каждую минуту и секунду своего существования.       Людей в этой галактике разделяют на две категории: проводник и страж. Стражем называют человека с самой сильной духовной энергией, способной не только влиять на окружающих существ, но и на саму материю в принципе. Обладатель такой силы имеет сверхмощное тело, невероятный слух и скорость, а глаза способны видеть все в мельчайших деталях на расстоянии более чем десять чжан.       Однако не всякий хищник является царем зверей. Везде есть свой гений и свои неудачники.       Каждый из стражей получает свой уровень в зависимости от способностей, и такие классы имеют особую классификацию: категории делятся от D до S. Класс D считается подлинно незначительным, однако при этом является самым многочисленным. Вопреки данному, уровень S уникален, и никто практически не знает настоящую область возможностей, которой способен обладать человек этой категории. Таких личностей во всей галактике можно пересчитать по пальцам одной руки.       Хуа Чэну удалось попасть в этот список, но не совсем понятно, к счастью или все же к неудаче.       — Вот черт. — Генерал схватился за голову, чувствуя, как острая боль прошлась по вискам и загудели уши. — Цинсюань, дай еще дозу.       — Военачальник, это уже будет третья за день! Так нельзя!       — А что мне еще остается? Спокойно слушать как летают мухи этажом ниже?       Ученый быстро побежал к шкафу с таблетками, начав искать необходимый препарат. Хуа Чэн, наблюдая за ним, оперся снова о край стола.       Духовная энергия, способная подчинять и изменять целые планеты и галактики, является только одной стороной медали — обратная же отражает все истину природы высококлассных стражей.       Последствием большой силы становится высокая восприимчивость, которая со временем перерастает в жгучую невыносимую боль. По причине обострения всех пяти чувств разум никогда не сможет достичь покоя из-за малейших шорохов, смеха, шуршаний, особенно криков и взрывов вокруг, а чувствительная кожа раздражается от любых движений ткани на теле — все становится настолько невозможным, что стражи в итоге быстро сходят с ума. Только самые стойкие способны вынести такие мучения и то под действием различных разработанных лекарств.       Несмотря на это, духовная сила сама создала естественный способ решения подобных глобальных проблем, а именно проводников. Это люди, обладающие светлой нежной энергией, которые сводят на нет мучения стражей, помогая постичь им внутреннюю «тишину». Их успокаивающие чуть тихие голоса будто чарующие сирены заставляют вслушаться и обособиться от окружающего мира, и наконец, сладко уснуть. Телесные контакты, разговоры, да и обычное времяпровождение считается самым лучшим созданным и существующим лекарством. Поэтому стражи как бешеные псы ищут себе в пару проводника, которого выбирают по течению духовной силы — все-таки у кого-то она более свирепа или недостаточно сильна, а бывает, что и сама по себе ощущается благо неприятно. Проводники, как и стражи, делятся по уровням, но главенствующим критерием для классификации является универсальность духовной силы и ее способность массово действовать на стражей, то есть чем большему проценту стражей понравится духовная энергия проводника, тем более она будет считаться качественнее и сильнее.       Вроде все достаточно просто и понятно, так? Надо же просто найти себе проводника!       Тем не менее, на свете нет человека, способного стать тихой гаванью для Хуа Чэна — его энергия слишком буйная и беспредельная, и не может быть обуздана никем иным кроме него самого.       По крайней мере, так думают остальные.       Хуа Чэн же знает, что такой человек существует. И он верит, что тот жив.       Генерал сложил руки на груди, повернувшись на звук скрипящих ножек стула о поцарапанный пол. Ши Цинсюань беспокойно дергался возле сидевшего неподвижно Хэ Сюаня и надоедливо тыкал в него пальцами. У спецназовца потихоньку начало сдавать терпение, поэтому невольно нервно задергалась левая бровь и, кажется, крепко сжались пальцы в кулаки.       — Хэ-сю-ю-юн, ну хватит обижаться! Перестань бездельничать и выходи уже из своей медитации!       — …       — Я же говорил, что сегодня богиня удачи не благоволит тебе! Предсказания врать не будут!       — …       — Хэ-сюн!       — Тишина и безмолвие совершенствуют тело.       — Да ты.!       Хуа Чэн, скривившись от происходящей перед ним картины, скинул с себя халат, швырнув его в сторону спецназовца, который достаточно громко недовольно прошипел. Генерал твердоватой походкой вышел из лаборатории, желая еще поберечь свои глаза и нервы.