Шэньчжоу: царство пустоши

      Атмосфера в главном зале особняка четы Хуа душила как никогда.       Хуа Чэн перевел пустой взгляд на зеркало, которое скромно стояло рядом с ним в темном углу и не мог не ужаснуться отражающемуся в нем перебинтованному детскому лицу, на котором немного, но очень пугающе красовался черный бездонный глаз. Матушка говорила, что он похож на маленького демона, сеющего проклятия на их благородный дом, и часто ругала его за непослушание. Хуа Чэн не до конца понимал, что именно делал не так, но послушно следовал каждому ее слову.       Он быстро отвернулся, поборов желание разбить вдребезги это перекошенное в изысканном стекле лицо.       Его взор переметнулся на центр комнаты, где в напряженной застывшей позе на диване сидел отец. По правую руку от него расположилась красивая и элегантная старшая госпожа Хуа, — его родная матушка, — а в другой локоть вцепилась своими наращёнными цветастыми ногтями старшая сестра, которая смотрела на мужчину с непередаваемой обидой в глазах.       — Папа, я не хочу выходить замуж за какого-то непонятного оборванца с никчемной неизвестной планеты!       — Изабель, как может благородная леди бросаться такими вульгарными ругательствами!       — Мама, помолчи! Не тебя тут собираются свести с бедняком!       Хуа Чэн поджал тонкие губы, сдерживая порыв не зажмуриться от такого невероятно громкого и пискливого голоса. За каждым его движением следила главная горничная, которая периодически цокала языком и смотрела на него с таким огромным отвращением, что мальчик невольно хотел закрыть свое лицо истерзанными ладонями, не имея желания быть бельмом на глазу. Когда он поднял взгляд снова на центр комнаты, то случайно столкнулся своим взором с глазами, напоминающими сверкающий изумруд и невольно задержал на них взор чуть-чуть подольше. Однако сразу же пожалел, почувствовав скрытую угрозу в этих зрачках, которые моментально красивый переливающийся зеленый оттенок превратили в торфяное зеленое болото.       Обладатель столь красивых глаз сидел перед отцом, вздыхая от усталости из-за глупой младшей сестры. Хуа Чэн побоялся снова взглянуть на старшего брата, поэтому виновато опустил голову, единственным глазом всматриваясь в грязные ободранные руки. Тем временем интенсивная дискуссия, кажется, достигла своего пика — Изабель в гневе и истерике кинула в стену чашку из дорого фарфора, моментально разбив ее вдребезги. Слуги молча подобрали осколки и незаметно скрылись в углах этого помещения, не смея своим присутствием привлекать внимание хозяев дома.       Хуа Чэн был одним из них.       — Сяо Мэй, у нас нет выбора.       — Я же просила не называть меня этим именем!       — Хуа Мэй [1], прекрати сейчас же!

[1] Мэй — с кит. Měi 美 — прекрасная

      Поняв, что отец по истине сильно разозлился на нее, девушка громко разревелась, и от переполняющих ее чувств легла всем телом на диван. Госпожа Хуа моментально подхватила ее, начав обдувать милое личико своим большим веером, а рядом стоящему слуге приказала принести холодное полотенце. Тот покорно кивнул и, развернувшись в сторону выхода из комнаты, по дороге прихватил с собой Хуа Чэна по безмолвной просьбе первого молодого господина Хуа — Хуа Цзиньлуна [2], того самого старшего брата.

[2] Цзиньлун — с кит. 金龙 Jīnlóng — золотой дракон

      Склонив голову, мальчик шел прямо за слугой в прачечную, где ему в руки грубо впихнули пиалу с прохладной водой, которая чуть не пролилась интенсивными брызгами на пол.       — Неси, уродец.       Хуа Чэну не нравилось такое обращение. Но он терпел, потому что, если будет бунтовать, то матушка снова раздерет его спину плетью в куски мяса.       Настроения в главном зале особо не поменялись за время его отсутствия. Тихо подкравшись к дивану со стороны спинки, чтобы его не было видно, мальчик старательно выжал красочный платок, избавившись от воды, и бесшумно подал его в руки матери. Та схватила тряпку, не особо обращая внимания, кто ее принес — сейчас ее больше волновало состояние ее дорогой дочери.       — Ох, Изабель…       — Ма-а-ам-а-а….       Хуа Чэн тихо-тихо вздохнул. Он до сих пор не понимал, почему мама потыкала всем желаниям Хуа Мэй, даже в том, где она попросила матушку сменить свое имя на имя какой-то принцессы из романтического популярного фильма.       По прошествии еще десяти минут Хуа Цзиньлун, который до этого не проявлял каких-то признаков участия в диалоге, резко открыл рот, переведя все внимание присутствующих на свою персону:       — Это твои обязанности, Хуа Мэй.       Хуа Мэй, которая до этого изображала бедную и несчастную, резко подскочила на ноги, рассвирепев как бешеный зверь:       — Ты!..       — Мне плевать. Представляясь молодой госпожой семьи Хуа, являющейся второй по власти после императора, ты не имеешь права пренебрегать своими обязанностями.       — Тогда сам выходи за него!       Цзиньлун высокомерно усмехнулся, сложив руки на груди:       — Меня уже дифференцировали как стража, так что не выйдет. Пораскинь хоть когда-нибудь своей губкой, которая у тебя за место мозгов, а то иногда кажется, что ты больна серьёзной прионной болезнью. [3]

[3] Прионы — низкомолекулярные белки, которые в основном вызывают поражение мягких оболочек мозга, превращая его в массу, похожую на губку.

      Согласно законам империи, молодые люди, которые прошли дифференцировку пола по принадлежности к духовной силе, не могут заключать договорные браки с другими представителями, которые сами это разделение еще не прошли. Говоря вообще про разграничение населения по данным половым признакам, необходимо отметить, что люди здесь не рождаются сразу стражами или проводниками. Когда происходит гормональная перестройка организма, параллельно с этим настраиваются каналы духовной силы, которые и определяют в будущем ее мощь и поток, а соответственно и тем, кем вы станете в дальнейшем. А раз это связано с половым взрослением напрямую, то и присвоение определения «стража» или «проводника» происходит в районе четырнадцати — пятнадцати лет.       Хуа Цзиньлуну в этом году уже исполнилось девятнадцать, в то время как Хуа Мэй только три месяца назад стукнуло четырнадцать.       — Но раз на то пошло, то разве это незаконно сводить двух людей, принадлежность духовной силы которых неизвестна у обоих?!       — Изабель, ты же знаешь, что твои духовные каналы не развиты. По сути ты не отличаешься от обычного человека, поэтому несовместимости духовных сил быть не может.       Несовместимость означает то, что люди, вступившие в брак еще до дифференцировки энергетических каналов, могут в последующем стать оба стражами или проводниками, что вызовет сильное отталкивание внутренней энергии, что похоже на отпихивание двух одинаковых полюсов магнита друг от друга. Поэтому существуют негласные правила заключения брачных контрактов между молодыми наследниками древних семей, которым они должны безоговорочно следовать. Но все равно есть некоторые лазейки — их вполне можно использовать, чтобы выйти сухими из воды в подобных происшествиях.       Если честно, Цзиньлун подметил уже одну. У него даже есть один подходящий ключик для этой запертой, казалось бы, двери.       — Отец, у меня есть одна идея, как можно поддержать этот брак и при этом получить из него максимальную выгоду.       Господин Хуа, который до этого хмуро глядел на капризную дочь, заинтересованно перевел взгляд на парня, ожидая того, что он скажет. Этот брачный договор вообще подсунул ему император, чтобы закрепить связь между их великой империей Лун и новым стремительно развивающимся королевством, у которого есть глубокие золотые жилы. Вообще военачальник примерно знал истинную причину произошедшего: скорее всего глупый император растратил всю казну на новые разработки прибора, способного совершать межпространственные прыжки, поэтому ему необходимо было сейчас приобрести глубокий заполненный запасами денег кошелек.       Что ж, он может его понять, но все-таки какого черта это снова должна быть семья Хуа! Они же просто потомки своих предков, которые веками управляли войсками империи!       «Ваше поколение главнокомандующих и так дряхнет без дела в своем доме, так что отплатите хоть таким образом предкам за то, что сейчас вы проживаете в такой роскоши» — глава Хуа чуть не плевался кровью после этой фразы! Император же напрямую сказал, что они бесполезная кучка мусора!       Нахмурившись из-за накативших болезненных воспоминаний, мужчина махнул рукой.       — Ах, Сяо Цзинь, говори быстрее.       — Разве мы не можем отправить кого-нибудь вместо Хуа Мэй?       Честно говоря, Цзиньлун сам не был в восторге от такого спонтанного брака, который пока неизвестно имел ли выгоду. Судя по слухам потенциальный муж его младшей сестры являлся выходцем из королевской семьи, которая сама изначальна представляла из себя сборище пролетариата, а по информации, раздобытой им лично, они вообще являлись неизвестными механиками. Королевство, во главе которой стояли простолюдины, уже предрекало на себя погибель! Цзиньлун не мог допустить порчи репутации их дворянского благородного рода!       Поэтому почему бы не отправить того, кто только косвенно связан с их семьей? Хуа Мэй же может чуть позже выйти замуж за того, кого он выберет сам.       — О чем ты говоришь? — Глава Хуа еще сильнее свел брови в кучу, неодобрительно глядя на сына. — Где ты в нашем доме найдешь еще кого-нибудь, кто способен выполнить приказ императора?       Губы Цзиньлуна на этот вопрос только растянулись в самоуверенной улыбке.       На самом деле на протяжении всего этого разговора он сам еще не знал, где ему достать подобную золотую рыбку.        До того момента, пока эта глупая рыба сама не показалась ему на глаза.       — Ох, дорогой отец, разве ты не забыл о нашем маленьком братишке А-Чэне [4]?

[2] А-Чэн — уменьшительно-ласкательное имя Хуа Чэна

      Мужчина будто замер на мгновенье, не понимая, что несет его старший сын. Зато притихшая на диване Хуа Мэй сразу все поняла — ее глаза загорелись жутким блеском, а взгляд быстро метнулся за спину, где ошеломленно стоял неприметный Хуа Чэн.       — Да… — она резко подскочила, быстро переметнувшись в сторону мальчика, — да, да, да! Вот оно! Маленькая дрянь, считай, что ты словил огромный куш!       Хуа Чэн, который стал моментально центральной фигурой сегодняшних обсуждений, растерялся и бросил взгляд на мать, которая сама брезгливо отвернулась. Он почувствовал, как грудь обдало жаром несправедливости и обиды от осознания, что женщина, которая обычно ругала свою недалекую дочь за грязные ругательства, ни слова не сказала ей сейчас — тогда, когда старшая сестра называла его мелкой дрянью!       Мальчик перевел свой потемневший глаз на отца, который сделал удивленное лицо, будто встретил Хуа Чэна первый раз в жизни, а брат, вовлекший его во всю эту ситуацию, только бросил очередной равнодушный взгляд, словно смотрел не на человека, а на какой-то предмет мебели!        Горло сперло от того, что мальчик начал задыхаться.       И вот от этой семьи он ждал до последнего хоть каплю теплоты? Что, если он исправится, то его наконец признают частью этого дома?!       Да катитесь к черту! Они даже человеком его не считают!       — Хм…а твое предложение не лишено смысла.       Хуа Мэй, толкнув Хуа Чэна, из-за чего тот упал на пол, быстро подбежала обратно к главнокомандующему, снова вцепившись ему в руку. Она тыкнула пальцем в поднявшегося мальчишку, совсем не заметив того, как его покорный до этого момента взгляд, моментально превратился в кровожадный. Если бы хоть кто-то из присутствующих обратил на него чуть больше внимания, то могли заметить густую темную ауру, которая постепенно начала собираться вокруг его тела.       — Папа, старший брат прав! Давай отправим дрян… Хуа Чэна вместо меня! Все равно его каналы тоже повреждены, так что он ничем не отличается от меня, ведь так?       — Ах, Изабель, как ты можешь сравнивать себя с ним?       — Ой, извини, матушка, я просто так разволновалась, что даже почувствовала к этому черту каплю благодарности за спасение моей жизни. Смотрите же, от него действительно появился прок! Разве это не чудо, что мы можем обеспечить семье процветание, да и к тому же избавиться от этого проклятия на наши души?       Слушая речи этих людей, Хуа Чэн хотел одновременно избить их всех до смерти и параллельно сбежать куда-нибудь подальше.       Он не хотел быть связанным с ними. И уж тем более спасать их собачьи шкуры.              Через мгновенье его голос громкими криками раздался по всей комнате:       — Я ничего не буду делать! Оставьте меня, выбросите, избавьтесь! Лучше буду жить с псами!       Хуа Мэй со старшей госпожой удивленно ахнули, а Хуа Цзиньлун издал смешок. Только отец продолжал сидеть с непроницаемым лицом. Хуа Чэн заметил небольшое сожаление, которое промелькнуло у него в глазах.       Кажется, только этот человек понимал, что это немного жестоко.       После минутной тишины раздался смачный звук пощечины и шуршание дорогого платья.       — Чего ты тявкаешь? С чего решил, что у тебя есть право выбора?       Хуа Мэй на этом не остановилась, еще раз ударив мальчика, только сильнее, почти попав по глазу. Хуа Чэн, получая удар за ударом, почувствовал, как постепенно тело привыкло к боли, зато его до этого пустое сердце наполнилось густой ненавистью, которую он уже не смог вынести. От переполнявших эмоции он вцепился со всей хваткой в девичью руку, вонзившись зубами в ее нежную плоть. Металлический вкус крови совсем не отрезвлял — только больше усиливал желание разгрызть все вплоть до кости.       Истошный крик Хуа Мэй ввел всех в панику. Никто не ожидал, что мальчишка в конец обезумит и осмелится нанести кому-то вред. Глава Хуа моментально подскочил с дивана и, схватив Хуа Чэна за шею и голову пытался оторвать его от дочери, однако делал ей так только больнее. Изливаясь потом, он с подоспевшим Цзиньлуном смогли только спустя минуту отодрать зубы от когда-то чистой и нежной кожи милой девушки. Мальчика отшвырнули в сторону, и тот с грохотом ударился о стену. Он не сделал и писка, только подавился кровью, которая заполнила весь его рот.       Дальше Хуа Чэн почти не помнил, что происходило. Сознание вернулось к нему, когда его привели в подвал и начали беспощадно избивать плетью, превратив спину в сплошное мясо — были видны даже оседающие на полу ошметки кожи.       Но он сопротивлялся до самого конца.       — Не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду, не буду!       Хуа Чэн не сдастся. Он превратит эту землю в песок, а дом сделает пеплом.       ✦✦✦       Сильная боль в пояснице заставила мальчика разлепить слипшиеся веки. Открыв глаза, Хуа Чэн еще некоторое время привыкал к тусклому свету, немного неприятному запаху сырости и испорченного мяса. Осмотрев в первую очередь обстановку вокруг и убедившись, что он находился не в подвале, парнишка подозрительным взглядом вперился в закрытую дверь, ожидая, когда с другой стороны послышатся шаги и перед ним предстанет человек, который его сюда привел. Однако ни через десять, ни через двадцать минут внутрь никто не зашел, поэтому парень, немного расслабившись, откинулся спиной на деревянную коробку. Потом его глаз наткнулся на забинтованные руки и торс вместе с головой и ногами — так Хуа Чэн был действительно похож на настоящую мумию. Это очень поражало — в конце концов, после причинения вреда Хуа Мэй, он думал, что семья военачальника отправит его в первую очередь на эшафот. Хотя, если подумать, то, что Хуа Чэн в принципе не смог умереть во время таких адских пыток уже являлось чудом.       Что же происходит?       Не придя ни к какому адекватному ответу, мальчик в итоге решил оставить пока все как есть и поспать, чтобы набраться сил — скорее всего его заставят проходить какие-нибудь испытания на выживание. Но стоило только ему опустить веки, как та самая дверь напротив открылась с громким хлопком, чуть не слетев с петель.       Это был Цзиньлун.       — …       Он ничего не говорил.       Красивый молодой человек уставился своими изумрудными глазами на Хуа Чэна в любимой манере — словно смотрел на непослушного жалкого песика. Если до этого мальчик хоть как-то старался уважать старшего брата перед ним, то сейчас единственное его желание — это плюнуть рот слюни в чужое лицо, чтобы тот стер эту противную грязную ухмылку с бледных губ. Цзиньлун, конечно заметил свирепый взгляд, которым на него смотрел Хуа Чэн, и в каком-то смысле, даже забавлялся этим. Тихий послушный щенок, наконец, показал свои острые зубки — разве не интереснее, когда такое животное бьется в конвульсиях, пытаясь выбраться на свободу и откачать себе права, чем склонивший голову шакал перед своим хозяином?       — Эх, и зачем ты все время усложняешь себе жизнь? — Цзиньлун подошел к мальчику ближе, останавливаясь от него на небольшом расстоянии. — Ты должен быть мне благодарен. Если бы не я, то ты еще минимум месяц дряхнул в том сыром месте, где тебя без конца били бы электрошокером и разгрызали все внутренности. Хотя думаю, ты бы умер намного раньше.       Он высокомерно усмехнулся, расставив руки по бокам. Хуа Чэн не повелся на такую провокацию, продолжив прожигать этого сумасшедшего яростным взглядом. Молодой господин, видимо, не ожидавший такой простой реакции, грустно вздохнул, а потом, приложив силы, пнул мальчика по лицу, совершенно не обращая внимание на подавленный им жалобный писк.       — Увы, это все, что я могу сделать. Если продолжу, то снова придется лечить твои раны.       Хуа Чэн сжал зубы.       — Зачем вам все это? Разве вы не хотите меня убить?       — Хм? Зачем? — Цзиньлун выгнул вопросительно бровь, проигнорировав второй вопрос. — Для выгоды. Отправим тебя замуж за того оборванца-принца, получим необходимую сумму денег, а Хуа Мэй найдет себе более выгодную партию из нашей империи. И тебе хорошо, и нам. Это считай, — он наклонился ниже, шепча прямо в лицо Хуа Чэну, — благословение. Отец даже готов обеспечивать тебя, как своего сына, чтобы ты прожил неплохую жизнь.       Цзиньлун поднялся, вернув на лицо бесстрастное выражение, и ничего больше не сказал. В следующее мгновенье он уже скрылся за пределами этой комнаты, оставив парня снова в одиночестве.       Хуа Чэн не верил ему. Ни единому слову.       Его моментально постигла пустота. Осознание того, что придется в очередной раз стараться и жить ради этой проклятой семьи неизбежно мучила и душила.       Нет, ни за что. Он сделает все, чтобы сбежать и разрушить все их планы.       ✦✦✦       Через три дня Хуа Чэна выпустили из комнаты под присмотром охраны. Когда он вышел наружу, то понял, что все это время его держали в какой-то старой каюте межпланетного корабля, на котором они летели на планету, где он должен был остаться. Прибыв в частный аэропорт, парня высадили вместе с Цзиньлуном на землю, и потом они отправились прямиком в отель. Там охранники заперли его в номере, особо не заботясь о нуждах мальчика.       Но он посчитал это хорошей возможностью.       Подождав до вечера, Хуа Чэн спрятался в вентиляционном отсеке в ванной комнате, и стал прислушиваться к шуму снаружи, убедившись, что охранники заметили его пропажу, когда они зашли внутрь комнаты и не нашли его фигуру. Еще немного просидев так какое-то время, он незаметно выбрался из номера. Как хорошо, что он проверил слепые зоны камер видеонаблюдения, когда его вели по коридорам отеля — иначе бы его сразу засекли, стоило выбраться из помещения.       Когда парень пробрался в прачечную, то наплел лапши на уши какой-то старенькой тетке уборщице и попросил незаметно провести его через запасную дверь, которая предназначалась для персонала. Спустя еще час, он наконец оказался на другой стороне от центральной двери здания и облегченно вздохнул — сердце билось от волнения настолько сильно, что готово было остановится в любой момент.       Он не верил, что своими собственными силами смог провернуть такой опасный трюк. Как же отреагировал Цзиньлун?       Ах, стоит ли ему называть этого человека «братом»? В глазах Хуа Чэна он довольно никчемен.       Так как на улице было уже довольно темно, парень решил найти укромное место, чтобы немного переждать, когда наемники нанятые молодым господином, прекратят сторожить окрестности отеля. Конечно, логичнее бы продолжить передвижение вглубь города ночью, — так он был бы более незаметен. Но Хуа Чэн мало того, что не ведал, куда ему идти, так еще и совсем не знал, как ведут себя здесь «ночные переулки» — вдруг его в любой момент могут избить какие-нибудь подонки или схватить, для того, чтобы продать в рабство?       К сожалению, в империи такое было возможно.       Что же насчет этой планеты?       Как же она там, кстати, называлась…       — Эй, проверьте здесь!       Хуа Чэн сначала замер на мгновенье от испуга, но потом быстро подскочил с земли за мусорным баком, где он решил на время спрятаться. Он никак не думал, что приспешники Цзиньлуна так быстро скооперируются.       Черт, тогда времени нет! Придется действительно бежать дальше в город!       Сорвавшись с места, парень побежал со всех ног дальше по переулку, надеясь, что его не заметили. Но как назло, его неудача решила напомнить о себе совсем не вовремя — мужчины моментально побежали за ним! Да будьте вы прокляты!       Оставьте вы его уже в покое!       В сердце появилась надежда, когда Хуа Чэн оказался на довольно оживленном перекрестке. Бежавшие за ним охранники заметно замедлились из-за того, что сталкивались с людьми, в то время как парень маневрировал среди толпы как самый скоростной истребитель. Однако, чем он дальше двигался, тем все меньше становилось народу. Переживания снова начали съедать сердце Хуа Чэна. В итоге в глазе начало плыть, а грудь отдавало сильнейшим жаром. Не заметив впереди стоявшего человека, он случайно столкнулся с ним и упал на землю.       Беда, беда, беда!       Хуа Чэн быстро поднялся, прошептав извинения.       — П-прошу п-прощения.       Он не посмотрел на лежавшего и ринулся дальше в путь, так как услышал слишком близко от места, где он остановился, крики мужчин. Решив запутать этих амбалов среди темных и узких переулков, парень свернул за ближайший угол.       И конечно же это оказался тупик!       — Да черт! Черт!       Однако бежать обратно было уже поздно.       Перед ним предстали четверо телохранителей Цзиньлуна, трое из которых имели при себе лазерные пистолеты и один обычный патронный. Если они выстрелят лазером, то от Хуа Чэна не останется и мокрого места — его небольшое тело сразу будет продырявлено наполовину. Если до момента прилета в королевство, Цзиньлун мог сохранить ему жизнь из собственных соображений, то сейчас эта вероятность снизилась практически до одного процента. Слишком много дерьма за последнее время наложил ему Хуа Чэн.       Так что ему в принципе уже нечего бояться. Последние минуты жизни он проведет в узкой улочке среди кучи мусора и запаха мочи.       — Вы такие медлительные, даже инвалид без ног справится быстрее.       — Мелкий уродец, не слишком ли ты осмелел? Не ты ли бежал от нас как заяц от тигра? — Один из охранников омерзительно ухмыльнулся, хрустя костяшками. — Если честно, я даже не знаю, куда мне тебя бить. И так уже весь забинтованный.       Хуа Чэн судорожно вздохнул и двинулся вперед. Быстро оказавшись напротив мужчины, чем ввел его врасплох, он наступил одной ногой на чужую стопу, из-за чего охранник громко вскрикнул, а второй ударил под место сгиба коленки. Мужчина подогнул ноги, чем и воспользовался парень — он с силой зарядил пяткой по согнутой коленке, от чего та неестественно выгнулась, а кулаком попал прямиком в солнечное сплетение.       В итоге у телохранителя не только треснуло пару ребер, но и полностью сломалась нога.       Абсолютно все присутствующие были ошарашены.       — Ты!..       Хуа Чэн мог бы справится с одним человеком, но тут была целая толпа. Меньше, чем через пять минут все его бинты снова пропитались кровью.       Вот так все и закончится?       — Фэн Синь, Му Цин, хватайте их!       Мальчик вздрогнул, когда услышал вдалеке мягкий юношеский голос. Он поднял с земли голову, увидев только краем глаза троих парней, которые начали раскидывать направо и налево его преследователей. Увидев, насколько легко они справлялись с этими вооруженными наемниками, Хуа Чэн, наконец, осознал, что семья Хуа оказалась полностью права — он действительно слишком никчемный и бесполезный.       Приподняв голову чуть выше, мальчик увеличил свой кругозор. Свет ночных фонарей падал на лицо юноши, который быстро подошел к нему, после того, как убедился, что последний побитый им мужчина вырубился на земле. Большие неоновые вывески придавали атмосфере какого-то томления и таинственности. Истекающий в крови Хуа Чэн вперился взглядом в чужие шелковистые длинные волосы и очаровательные карие глаза, которые смотрели на мальчика с большим беспокойством.       Хуа Чэн был ошеломлен. На него никогда и никто не смотрел таким пылким взглядом.       Его сердце бешено забилось.       — Эй, ты в порядке?!       Он хотел ответить, но сознание стало быстро покидать его.       Как же не вовремя.