Танго вдвоём

Елена.       Что на меня нашло? Всю свою жизнь я успешно отражала попытки чужаков повлиять на меня и мои ощущения, пока во мне что-то не сломалось. Неужели теперь участие совершенно постороннего человека может так воздействовать на меня? Я знаю этого парня буквально пару часов, а уже растаяла от одного его присутствия. Я попросила совершенно незнакомого молодого мужчину остаться со мной. Попросила, потому что боялась. Боялась повторения приступа, боялась остаться одна, боялась той бури эмоций, что сейчас бушевала внутри меня. Меня страшила сама мысль, что он исчезнет так же, как появился.       — Не уходи, Чимин… Пожалуйста, не уходи, — мой голос затихал, я почти шептала. — Не оставляй меня сейчас одну. Я…       — Хорошо, я не уйду, — парень не дал мне закончить, — ничего не говори, не надо.       И я замерла, увидев его лицо в опасной близости от моего. Он склонялся ко мне, его глаза заволокло дымкой, ещё мгновение и он коснётся моих губ. Что он делает?! Так не должно быть! Я до боли прикусила нижнюю губу, которая тут же треснула. Кровь выступила яркой каплей, а Чимин замер.       — Ну вот, ты снова испытываешь боль, Лена. Всё наше знакомство — сплошная боль для тебя, — он грустно усмехнулся и поднёс ладонь к моему лицу: — Можно?       — Что? — я словно загипнотизированная смотрела на его руку с цифрой «13» на запястье.       Чимин подушечкой большого пальца коснулся моей губы:       — Надо промокнуть кровь. У тебя есть салфетка?       — А, не надо, можно же проще, — я слизнула языком соленую каплю, а Чимин невольно повторил жест за мной, облизнув свои губы.       Чёрт, как же это соблазнительно! Ну, давай, Лена, твой выход! Тебе же не впервой наступать на одни и те же грабли. Я поспешно отодвинулась от своего гостя, между нами воцарилось неловкое молчание. Умею же я всё портить… Как, ну как я умудряюсь попадать в такие ситуации? В голове медленно и тяжело колыхались неповоротливые мысли, которые никак не могли или не желали оформиться во что-то определённое. Одно было ясно — всё, что сейчас происходит, одна большая ошибка, и я ещё горько пожалею об этом.       — Прости, я тебя напугал, — Чимин отвёл взгляд и стал рассматривать свой палец, словно он был чужим и незнакомым, — не знаю, что на меня нашло. Я подумал, что было бы неплохо тебя отвлечь и…       — Не придумал ничего лучше, как поцеловать меня? Неплохая попытка. А что было бы потом? — я не обвиняла парня, мне было просто любопытно, что им двигало. — Может, мы просто поговорим, пока пьем кофе? Если тебе интересно, я отвечу на твои вопросы. Устраивайся на диване, а я сейчас что-нибудь перекусить сделаю.       Чимин послушно уселся на небольшой уютный диванчик, продолжая наблюдать за мной и потягивая свой бамбл. Я прошла к холодильнику и достала отварную говядину и сыр. Порезала хлеб и засунула его в тостер подсушиться. Через несколько минут я поставила на столик перед Чимином горячие бутерброды и свой любимый маринованный дайкон. Ну и куда ж в Корее без кимчи.       — Прости, когда я одна, то с готовкой не заморачиваюсь. Но бутерброды точно вкусные. Попробуй! — я сделала приглашающий жест и склонила голову в поклоне.       — Ты сказала, что ответишь на все мои вопросы, — парень зацепился за моё опрометчивое обещание и теперь ждал, вопросительно уставившись мне в лицо.       — Хорошо, — я коротко выдохнула, уселась напротив Чимина и кивнула, приглашая к разговору.       — Зачем ты приехала сюда? — первый вопрос не поражал оригинальностью, но и подвоха в нём не было.       — Сюда? В смысле в Корею или в эту деревушку? — потребовала я пояснений.       — И в Корею, и в деревню, — снова пытливый взгляд сканировал моё лицо, заглядывал в глаза, пытаясь поймать меня на лжи.       — Всё просто, — я вздохнула от навязшей в зубах истории моего появления в этой стране. — Сейчас я на завершающем этапе своего лечения, можно сказать, я привыкаю жить среди людей заново. И это сложно для меня и тех, кто меня окружает, — я ненадолго замолчала, пытаясь справиться с комом в горле. — Моя подруга убедила меня, что в Корее очень неплохая медицина, что мне непременно надо набраться положительных эмоций и вообще сменить обстановку, — и снова я взяла паузу, прикидывая, как далеко я могу зайти в своей откровенности. — Живут они с мужем в этом доме. Сейчас их нет, они путешествуют, а я убиваю двух зайцев разом: лечусь и присматриваю за домом.       — Ты правда меня не узнала? — острый взгляд Чимина не оставлял сомнений в том, что именно его интересует. — И ты точно не наша фанатка?       — Тебя так волнует этот вопрос? — я вскочила на ноги и, пытаясь унять вызванное вопросом негодование, принялась ходить по комнате. — Как можно узнать человека, которого ты видела только на экране телевизора, да еще прячущегося за маской и кепкой так, что даже глаз не видно? — замерев перед Чимином, я уставилась на него, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но он хранил непроницаемый вид. — А я и правда не из армии фанатов. Я даже представить себе не могла, что такое возможно в принципе — встретить айдола! Если честно, я устала это повторять.       — А я, точнее все мы, не можем просто поверить в это, — парень тоже поднялся с дивана и преградил мне путь. — Ты должна понять нас. Мы слишком часто сталкиваемся с сасэнами.       — Уж лучше бы я не ходила сегодня на берег. По крайней мере, мне сейчас не выносил бы мозг озабоченный айдол, — пробормотала я по-русски. — Прости, но вам придётся в это поверить. Следующий вопрос.       — Почему… Почему ты испугалась, что я поцелую тебя? — теперь Пак не смотрел на меня, словно страшился услышать ответ и в то же время желал этого.       Я задумалась. На самом деле я больше испугалась своей реакции, чем не свершившегося поцелуя. Я хотела его и боялась одновременно. Я боялась влюбиться. Безответно. Безнадежно. Я не хотела потом страдать от того, что предмет моей любви окажется лишь миражом. Просто представила себе этот беспросветный мрак и струсила. Позорно струсила. Вот только сейчас я лгала самой себе: я уже влюбилась. Глупая женщина среднего возраста, с оледеневшей душой, прячущаяся под панцирем неприступности, отгородившаяся от всего мира холодом и безразличием, загнавшая себя в тупик депрессии. И этот панцирь сейчас пошёл трещинами, потому что в мою жизнь вошёл красавчик-кореец, сердцеед Пак Чимин.       — Ты уверен, что я испугалась? — мой вопрос застал Чимина врасплох, он даже сделал шаг назад. — Может, я дала тебе шанс оставить всё как есть? Пока ещё не поздно. Этот поцелуй изменит, как минимум, две жизни: твою и мою.       — Разве это ответ на мой вопрос? — снова пошёл в наступление парень.       ­— Боюсь, моих познаний в английском не хватит, чтобы объяснить, — грустно ответила я. — Подожди, возьму телефон.       Аня закачала мне корейский переводчик, вот им я и хотела сейчас воспользоваться, хоть и не надеялась на хороший результат. Набрала текст, перевела, перечитала, поправила откровенные ляпы и снова перевела. Мне не стыдно было признаться в своей слабости, ведь здесь меня никто не знал. А Чимин, раз задал вопрос, пусть принимает такой ответ.       Молодой человек прочитал перевод и довольно улыбнулся:       — Хороший переводчик! Значит, поцелуев ты не боишься. А кто сказал, что любовь будет безответной?