Танго вдвоём

Чимин.       Завтра она придёт на пляж. Завтра. На пляж. Она смеётся надо мной? Я что, похож на идиота? Что за секреты у неё, да ещё с этим мальцом? Я, конечно, не ревновал её к Чону, поскольку был абсолютно уверен в том, что Лену интересовал только я. Но всё равно в душе что-то неприятно царапало. Значит, всё же ревновал. Сначала Тэхён, потом Шуга, теперь Чон — они что, сговорились?! И кто следующий в этом списке желающих научить меня жизни?       Я не собирался ждать до завтра и просто приехал к знакомому дому, загнал машину во двор и устроился поудобнее на диване в гостиной. Я вспоминал сегодняшнее утро, весёлую игру-возню Лены и Гука, её внимательные глаза, проницательно наблюдающие за всем вокруг, жёсткие откровенные слова о нас, непозволительные в корейском обществе. Что ещё скрывается в этой женщине? Как же она не похожа на нас, и как же это цепляет, интригует.       Я видел за эти годы десятки тысяч самых разных девочек, девушек, женщин, похожих друг на друга своим преклонением перед нами, айдолами, своим обожанием и слепой «любовью». Они стремились к нам, писали во всех социальных сетях милые глупости и жестокие угрозы, слали подарки, устраивали фан-поддержку, скупали мерч… Но никто из них не задержал на себе мой взгляд долее минуты. Почти всё, что мы говорили на камеру, было одной большой ложью. Хотя, что скрывать, были встречи и даже короткие отношения без продолжения. И вот сейчас мне на голову свалилась эта женщина. За что мне это? Я невольно выругался сквозь зубы.       Незаметно наступили сумерки, в комнате стемнело, и я включил свет. Вскоре послышался звук подъезжающего автомобиля, стук закрываемой двери и скрип открывшихся ворот. Я вышел на порог и следил за приближавшейся женской фигурой. Моё сердце отчего-то колотилось под рёбрами, не давая нормально дышать. Мне одновременно хотелось отчитать её, как непослушную девчонку, затискать, как милую плюшевую игрушку, и любить до изнеможения, до звона в опустошенных яйцах. Но я стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и ждал, когда она заметит меня. А она рассматривала своё запястье и кусала губы, словно решала сложную задачу.       Наконец, она оторвалась от созерцания руки и пошла к дому.       — Наверное, я знала, что ты не захочешь потерпеть до завтра, — кончиками пальцев Лена коснулась моей щеки и легко погладила. — Ты голоден?       — Ага, голоден. От недостатка информации, — мой голос прозвучал грубее, чем я хотел.       Лена проскользнула мимо меня в дом, разулась и, с явным облегчением, плюхнулась на диван. Не глядя на меня, приглашающе помахала ладошкой, и тут же улеглась, подтянув колени к животу. Похоже, она сильно устала. Ну и чем они занимались с Чоном всё это время, что она так вымоталась? Я сел рядом с ней, придвинулся вплотную, укладывая её голову к себе на бёдра. Лена немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, поймала мою ладонь и подсунула её себе под голову.       — Чимин, я кое-что сделала, — осторожно начала она. — Только не знаю, как ты к этому отнесёшься.       — Что ты сделала, милая? — я не знал, чего ожидать, но Лена выглядела настолько неуверенной, что вся моя злость испарилась.       Лена перевернулась на спину, подтянула вверх левый рукав и показала мне запястье:       — Everything, — прочёл я. — Значит Чон возил тебя бить тату? Но зачем? — я рассматривал надпись, которая казалась мне очень знакомой. — Лена, это ведь пара к моей татуировке, да? Ты сделала тату из-за меня? Это идея Чонгука?       — Лишь отчасти, Чимин, — Лена вздохнула, убирая со лба непослушные волосы. — Мне нужно что-то, чтобы, когда мы расстанемся, всё это не казалось сном. Что-то реальное, но не явное, о чём буду знать только я. И в этом слове для меня очень много всего заключено. От нашей первой встречи и до последнего слова, которое я услышу от тебя. Понимаешь?       — Но почему Чон? — я искренне не понимал, почему она со мной не поделилась своими мыслями.       — Потому что я думала, ты начнёшь меня отговаривать, или снова будешь за меня платить. А я так не хочу. Это должно быть только моим. Моим желанием, моим решением, моим воплощением. И Чонгук оказался лучшим вариантом в качестве поддержки. А ты опять ревнуешь, так, Чимин?       Я ничего не ответил, хотя очень хорошо понимал, о чём именно говорила Лена. Она уже сейчас готовила пути отступления, а я в это время думал, как продлить время, отведённое нам. Мы словно разыгрывали партию в шахматы, два стратега на одном поле битвы, вот только играли мы на одной стороне. Тату Лены не давало мне покоя: с одной стороны, мне льстил такой символичный жест, с другой — страшно бесил. Почему она это сделала без моего участия? Я же причина её желания сделать татуировку. Она не доверяет мне?       Лена снова повернулась, теперь она упиралась лбом мне в живот. Её дыхание проникало через одежду, согревая и щекоча кожу, запуская вереницу мурашек. Правой рукой она поглаживала мне спину над штанами, но не пересекала границу пояса, а левую положила себе под голову, и я хорошо видел чёртову тату. Как мне хотелось наказать эту женщину за такое своеволие!       Я приподнял бёдра, стягивая с себя штаны вместе с бельём. Лена оперлась на локоть, наблюдая за мной. Её рот приоткрылся, язык мазнул по верхней губе. Я взял в ладонь просыпающийся член, другой рукой надавил Лене на затылок:       — Давай, поработай своим ротиком. Лучше пусть он будет занят моим членом, чем разговорами с Чоном.       Лена сверкнула глазами, слезла с дивана и опустилась на колени между моих широко раздвинутых ног. Она склонила голову, рассматривая меня, и тёмные шелковистые волосы скрыли её лицо. Ладонью я скользил по напрягшемуся стволу, то обнажая головку, то вновь скрывая её, размазывая выступающие прозрачные капли. Горячие мягкие губы плотно обхватили член, следуя за моей рукой, прохладные пальцы накрыли мошонку, мягко массируя и словно невзначай задевая анус, вызывая у меня нервную дрожь. Вторая рука вытеснила мою ладонь, задавая новый ритм движений, то усиливая давление на член, то вновь ослабляя его. Я хотел видеть всё, что делала сейчас эта колдунья, и рукой отвёл волосы от её лица, зажав их в кулак, заодно глубже насаживая пошло причмокивающий рот на свой член. Господи, как сладко, как жарко, как возбуждающе!       Я наблюдал, как влажные губы скользили по возбуждённой плоти, задерживаясь на головке, почти полностью обнажая её, язык задевал уздечку, раздражал уретру, заставляя меня вздрагивать всем телом. И снова движение вниз до самого паха. У меня перехватило дыхание, когда женщина сомкнула зубы, а член заскользил по ним, чётко проступая под её щекой. Я готов был кончить уже от одного этого вида, но Лена вдруг выпустила член на волю. Чёрт! Ну нет, я ещё не наказал тебя со всей строгостью.       Я поднялся над сидящей на коленях Леной, за подбородок приподнял лицо и надавил на щёки, принуждая разомкнуть рот. А она слегка прогнулась в спине, оперлась локтями о стоящий позади низкий столик, и, дразня меня, медленно обвела розовым языком губы и приглашающе открыла рот. Раз за разом я погружал свой член в горячую глубину, чувствуя, как он проходит в горло, сжимаемое моей рукой. И каждое моё движение вызывало сдавленный женский стон, от которого мне сносило крышу.       Я притормозил, только почувствовав нежное проникновение в анус. Что она делает?! Исподволь растягивая сжатые мышцы, мягкий пальчик через тонкую преграду гладил простату, заставляя меня тонуть в запредельном удовольствии, почти захлебнувшись от собственного крика. Накрываемый волнами оргазма, я изливался в женский рот, как мне казалось, бесконечно, не понимая, как такое может быть возможно.       Я бессильно опустился на колени рядом с Леной, жадно наблюдая, как она с видимым удовольствием языком слизывала с губ стекающую сперму, словно это были взбитые сливки или сладкий крем. И было непонятно, то ли я её наказывал за недоверие, как мне того хотелось, то ли она великодушно меня прощала за мою ревность.       — Милая, прости меня, — на меня нахлынуло внезапное раскаяние. — Но я не понимаю, почему ты не сказала мне о своём желании. Почему Чон? Почему не я? Наши отношения словно американские горки! Объясни мне, как научиться тебя понимать? — я почти сорвался на крик. — Я чувствую твоё желание быть рядом со мной, но через минуту ты ускользаешь, и около тебя тут же появляется кто-нибудь другой. И этот другой отбирает тебя у меня. Что я должен сделать, что бы ты была только со мной?       — Чимин, тебе не надо ничего делать, — Лена сменила позу, обнимая себя за колени. — У тебя нет соперников. А Чонгук просто любезно предложил свою помощь, он же знает лучших тату-мастеров. Ну кто, как не он? А ты стал бы меня отговаривать. Я же видела твоё недовольство. Тебе не понравилась моя татуировка.       — Она мне понравилась, Лена. Но это же больно, — я осторожно приподнял её руку, вновь рассматривая рисунок. — Я огорчён твоим недоверием. А идея и воплощение прекрасны. Я не смог бы придумать лучше.       — И ты решил наказать меня? Вот так?       — А как ты хочешь, чтобы я наказал тебя? — я пристально смотрел ей в глаза, не позволяя разрывать контакт. — Как тебя трахают другие? Твой муж или любовник? Как он тебя наказывает? Ты тоже стонешь под ним? Кончаешь, как подо мной? Сосешь ему член? Глотаешь? — ревность снова накрыла меня с головой. — Когда ты вернёшься к нему, ты хоть раз, в постели с ним, вспомнишь меня?