Нулевая удача

I am a little bit of loneliness, a little bit of disregard

Handful of complaints, but I can't help the fact that everyone can see these scars

Faint — Linkin Park

      Мэзэо Шиджо действительно оказался фанатиком Сандайме.       На любое подозрение в неуважение к нынешнему Мизукаге, любое подозрение в непослушании Мизукаге и, в принципе, если я хоть немного отхожу от роли цепного пса, джинчуурики Рокуби становится придирчив к любому действию, отстранённое от идеала. На спаррингах буквально втаптывает в грязь всеми средствами, в словах цепляется за каждую мелочь, а все действия подвергаются критике. Спокойствия нет даже в уборной.       Давно меня кто-то не бесил больше, чем Сандайме Мизукаге. — Давай просто убьём его, — пробился раздражённый голос Исобу из подсознания. Я уже сбился со счёта, в который раз он это говорит. — Это вызовет проблемы сейчас, — ответил я ему.       За два месяца, что биджу запечатан во мне, мой контроль над собой то и дело трещал по швам. Закрытие сознания от подсознания не слишком помогало — Исобу мешал мне качественно возвести барьер, а тот что получался он с ломал за один день максимум.       Также, как я понял, когда он разламывает тот чёрный лёд в моём подсознании, это отражается на моих эмоциях и контроле. Последнее становится катастрофически слабым, а первое становится похожим на шторм.       Похоже, что под этим льдом, в той воде, находятся те чувства и эмоции, которые я скрываю даже от себя.       И факт того, что запечатанный во мне биджу обитает именно в этих водах, приводит в ужас.       Но один факт меня ставит в тупик: при долгом нахождении на поверхности, Исобу начинает покрываться ледяной коркой, но та вода не позволяет ему распространяться. Дело точно не в её теплоте, иначе её пар не позволил бы в принципе появляться этой наморози. — Удар сейчас пропустишь, — выдернул меня из размышлений Исобу.       В следующий момент мне пришлось уворачиваться от сремительного удара ногой. Я отскочил в сторону и, провернув свой двукрючковый посох в более удобное положение, ринулся в атаку. От первого маха одним крюком Мэзэо увернулся, присев вниз, а от последующего маха вторым крюком отскочил в сторону. — Какой медленный. Какого вообще чёрта именно ты стал джинчуурики? — надменно произнёс Мэзэо, пока я вернул посох в изначальное состояние — бóльшим крюком к земле, чуть за спиной.       Так-то в четырнадцать лет считается невероятным достижением иметь скорость подобную моей. Точнее ту, которую я показываю при всех. Этому шиноби не нужно знать мой максимальный предел. Однако то, насколько он любит к этому цепляться, как бы хвастаясь своей скоростью, бесит.       Внезапно, на меня налез покров чакры биджу.       Похоже, что Исобу тоже очень сильно раздражает мой новый наставник. — Импульсивный мальчишка, — Мэзэо тоже активировал покров, раскинув за спиной все шесть полупрозрачных хвостов.       Так-то четырнадцатилетние шиноби в этом мире считались уже взрослыми...       Похоже раздражение биджу влияет и на его носителя.       Мы продолжили танцевать по закрытому и обнесённому печатями полигону. Мэзэо Шоджи — тот противник, с которым я действительно сражаюсь, а не делаю вид. Об этом свидетельствуют царапины различной глубины на моём теле. Они быстро заживают из-за покрова чакры биджу.       Само собой, я с такой же частой периодичностью оставляю ответные раны. Однако не думаю, что это стоит упоминания. — Правильно. Лучше бы он был мёртв, — влез Исобу в мои мысли.       Иногда у меня создаётся впечатление, что этому биджу до того наскучило перетаскивание из печати в печать, что заимев того, кто не может его не слушать, начал по-полной веселиться. А именно: вставлять свои комметарии и предложения.       Но только иногда. Большую часть времени он спит. Либо делает вид — не могу быть уверенным.       Бок Мэзэо открылся для атаки. Медлить я не стал и нанёс удар ногой, сразу же отскочив от оппонента и его ответного удара катаной. По его боку начали расползаться кораллы — техника, разученная мной буквально вчера, — однако, достигнув подмышечной впадины, начали с шипением осыпаться.       Похоже на чужой чакре такой трюк около бесполезен. Есть вероятность, что я приложил недостаточно силы и контроля для этого. Также возможно, что на чакре другого биджу это не работает — Коралловая Ладонь является техникой Исобу. Кто знает, как они друг на друга влияют. Но технику надо совершенствовать. Моё исполнение слабое.       Мы продолжали так мутузить друг друга, пока не пришёл шиноби-посыльный и не передал приказ Сандайме явиться к нему. Примечательно, что не в привычном кабинете Мизукаге, а в специальной переговорной, где с доверенными лицами обсуждаются особо важные стратегии Киригакуре и выдаются им же приказы. Именно за этими дверьми было вынесено решение о запечатывании биджу...       Сопровождающий проводил нас до нужной двери и поспешил откланяться. Мэзэо постучал, проговаривая своё и моё имена. Двери открыли изнутри. — А вот и наши джинчуурики, — проговорил советник и, по совместительству, правая рука Сандайме, в то время как позади послышался характерный шорох закрывающихся дверей.       Этот советник был на десять или больше лет старше нынешнего Мизукаге, который точно разменял четвёртый десяток, и прошёл на свой пост из-за наставничества над последним. Ещё два советника — сэмпаи правой руки Сандайме, хотя пользы от них больше.       Ещё в помещении присутствовали некоторые доверенные дица, в числе которых были командующий АНБУ, капитан специального отряда, командир отдела пыток и допросов, а также главнокомандующий первого фронта, который подчинялся только Совету и Мизукаге.       Итого: в помещении находится десять человек.       В центре комнаты небольшой стол, за которым расположились Сандайме и советники. Остальные должны стоять на колене перед ними. Джинчуурики должны быть ближе всех. Капитан спецотряда и командующий АНБУ будут следующими. Затем главнокомандующий первого фронта и командир отдела пыток и допросов.       Когда все были на своих местах, начал говорить Сандайме: — Как уже знают советники, недавно лично мне в руки передали одно весьма интригующее послание. Мне было предложено то, от чего я никак не могу отказаться. И очень нажеюсь, что вы, мои советники и доверенные, будете считать точно так же, — словоблудия столько, что аж портиться.       Уже чувствую раздражение, нехарактерно сильное для меня. Похоже Исобу опять лёд ломает, но понять можно.       Из-за несовершенства печати, у биджу есть доступ к поступаемой информации через носителя. А раз я обязан в данной зале ловить каждое слово, дабы ничего важного не упустить, то и до Исобу доходит всё пустословие.       Соответственно, спокойно спать он не может. Ситуацию делает хуже и то, что меня это так же сильно бесит, из-за чего, по словам Исобу, вода начинает кипеть и колоться.       Я несколько раз думал о том, что этот биджу чересчур дружелюбный. В какой-то степени. Однако, пока мне это не мешает, решил отложить до лучшего времени. — ...и если говорить совсем коротко, — закончил тем временем Сандайме расписывать гордость за "товарищество" здесь находящихся, — Райкаге предлагает нам, совместно с Ивагакуре, убрать с карт остров Узу, — на этих словах, меня как ледяной водой окатили.       Уничтожить остров, на котором живёт много гражданских?.. — Хм... — задумался правая рука Сандайме, — Дельное предложение. — Действительно, — заговорил другой советник, — Узумаки являются главным союзником Конохи и стоят костью в горле. Для нас — особенно.       Да вам же просто хочется покапаться в их тайниках с фуиндзюцу, до которых допускаются только самые доверенные лица. — Шиджеру, — обратился третий советник к главнокомандующему первого фронта, — Насколько я помню, твоим шиноби приходилось вести преследование до самого барьера Узушио. Однако у самой границы они спешно отступили. Почему? — По их отчётам, барьер Узушиогакуре обладает способностью отталкивать и создавать гендзюцу, — раздался приятный барритон названного, — Барьер откинул их и нанес некоторый вред. Затем их атаковали дальнобойными техниками. — Какие успехи в изучении этого барьера? — обратился Сандайме к, очевидно, командующему АНБУ. Такое в их юрисдикции. — Высокая прочность. Нейтрализует техники S-ранга. Проникнуть с помощью шуншина не удалось, — донёсся заглушённый из-за маски голос. Звучит он моложе, чем мне казалось. — Прошу прощения за свою вольность, Мизукаге-сама! — заговорил Мэзэо, — Но что, если попробовать выпустить биджудаму на этот барьер? — Если он хочет взорвать собственную армию, это можно организовать намного проще, — раздался голос Исобу в моей голове. — Хм. Думаю, это может сработать. А что думают другие на этот счёт? — согласился Сандайме. — Есть вероятность, что Узумаки могли это предугадать, — выразил своё мнение капитан спецотряда. — В таком случае, в основном плане стоит сделать упор на проникновение шпиона, — вновь заговорил главный советник. — Стоит переговорить с Райкаге, — решил Сандайме, — Всем остальным: готовиться к осаде Узушиогакуре.       Ещё немного речей да приказов и всех распустили по делам.       Я не понимаю, как я должен к этому отнестись. Вроде, Узумаки и наши враги из-за их союза с Конохой. Но вроде и...       Остров Узу славится не только печатями — это полноценное государство, на территории которого проживают и простые люди, никак не связанные с Узумаки. Как те жители из моей родной деревушки. Самые обычные крестьяне. — Слабак, — прокомментировал Исобу.       Возможно, что как минимум оставить сообщение об этом для Юихо, будет правильным.