Спаянный лед

Его Превосходительство смотрит на лейтенанта не чаще, чем прежде, но его наблюдательности позавидует любой. — Ты стал реже улыбаться, — констатирует он, пока они мерзнут в засаде, ожидая появления жителей деревни, где пропала доктор Мо. Это не так, мог бы ответить Чжан Жишань. Или: неужели ты заметил? Или: никакой причины нет. Но он не хочет ни лгать, ни уходить от ответа, он никогда не позволял себе такого с Его Превосходительством, не позволит и впредь. — Сейчас не слишком подходящее время для улыбок, — говорит он то, что абсолютно соответствует действительности, но не открывает правды. Однако от задумчивого Чжан Цишаня не так-то легко отделаться. — Сложное время вовсе не повод замыкаться в себе. — Для тех, кто счастлив, — безусловно. Они имеют полное право на улыбки. Он понимает свою ошибку тут же, но вырвавшиеся слова уже не вернуть. Чжан Цишань вцепляется в них, как охотничья собака господина Ву. — Так, значит, ты несчастлив, лейтенант? — Ваше Превосходительство, — его голос тверд, — вот сейчас совершенно точно неподходящее время, чтобы обсуждать настолько незначительные вещи. Сейчас стоит подумать о другом. Но сбить Чжан Цишаня с темы — задача невозможная. — Дело не только в улыбках, — неторопливо рассуждает он. — Ты вообще изменился. — Я стал хуже как помощник? — Беспокойство во взгляде лейтенанта абсолютно искреннее. — Я менее усердно исполняю ваши поручения? — Конечно, нет. — Чжан Цишань вглядывается в быстро наступающие сумерки. — Лучшего лейтенанта и желать нельзя. Но меня волнует не только твоя служебная деятельность. Чжан Жишань опасается произнести еще хоть слово. Его Превосходительство невероятно умен и проницателен, он понимает слишком многое по мельчайшим намекам. — Все в порядке, честное слово, — уходит он в глухую оборону. — Я не болен, ничем не обеспокоен, у меня все хорошо. Его Превосходительство хмыкает и бросает лукавый взгляд искоса. — Уж не влюбился ли ты? Доля секунды — всего лишь доля секунды. Чжан Жишань мгновенно берет себя в руки, но на долю секунды задерживается с ответом. — Я угадал? — тут же уточняет Чжан Цишань. — Так и есть? Не так легко понять, что с тобой, ты ведь ничего о себе не рассказываешь. — Не думаю, что в мои обязанности входит рассказывать о подобном даже вам, — уже взяв себя в руки, отвечает лейтенант. — Конечно. — Чжан Цишань, кажется, даже немного растерян. — Просто... Мы же друзья. Я полагал, что узнаю о таком одним из первых. Лейтенант молчит, не сводя глаз с пустынной улицы. Пока гудели моторы и деревья бежали вдоль дороги, он думал именно об этом: кто они друг другу? Не братья, не возлюбленные и, учитывая его чувства, не друзья. Но они и не посторонние люди. Быть чужими было бы проще. Но их роли — начальник и подчиненный, и следует выполнять свою роль возможно более хорошо. И не выходить за ее границы. Все просто. Все очень сложно, потому что со стороны Чжан Цишаня звучит нетерпеливое «Лейтенант?». Лгать нельзя — это недостойно, да и Его Превосходительство легко раскусит ложь. Лейтенант не видит выхода, кроме честности. Да, говорит он, все дело в этом, есть чувства, есть человек, на которого они направлены, но нельзя ни признаться в них, ни рассказать о них кому-либо. Пожалуйста, просит он, Ваше Превосходительство, не расспрашивайте больше, я не могу вам ответить. Чжан Цишань пристально смотрит на него — и кивает. Вопросов он больше действительно не задает, но быстрые взгляды дают Чжан Жишаню понять: тема не закрыта. Его Превосходительство любит знать о людях даже то, что, казалось бы, не имеет значения. Историю загадочной любви лейтенанта он непременно пожелает прояснить. Лейтенант прав: Чжан Цишань не просто хочет это знать — он испытывает мучительное желание разгадать, что же скрывается за его недомолвками, из-за кого он так страдает, из-за кого изменился, кто смог так сильно повлиять на всегда невозмутимого Чжан Жишаня. Его Превосходительство не знает в их окружении ни одной женщины, наделенной подобной силой. А может быть, мелькает в голове, речь не о женщине? Тогда многое становится понятней. Восьмой господин, Второй господин - крайне достойные люди, могло ли случиться, что его лейтенант покорен кем-то из них? Нет, конечно, нет, глупости; хотя всякое ведь случается... В последующие дни Его Превосходительство не перестает бросать беглые испытующие взгляды на своего лейтенанта. Тот всегда представлялся закрытой шкатулкой, но от Чжан Цишаня у него не было секретов. Этот — первый, и Чжан Цишаню кажется, что на его права посягают. Он не задумывается, откуда у него вдруг появилось право — и потребность — знать, для кого бьется сердце Чжан Жишаня.