Спаянный лед

Лейтенант Чжан — зеркальное подобие своего начальника. Отраженного в серебре куска льда. Вот только если подлинный лед может сверкать, сиять и блестеть улыбками, то отражение гораздо тусклее. (Восьмой господин может считать иначе, но это только его мнение.) Его Превосходительство сдержан, поскольку стремится к совершенству. Лейтенант Чжан сдержан, поскольку ему нечего выпускать наружу. (Единственный свой секрет, единственное сильное чувство он оберегает столь тщательно, что даже Его Превосходительство до сих пор не в силах разгадать загадку.) Но слова Чэньпи о Его Превосходительстве в какие-то секунды доводят лейтенанта до точки кипения. И он ошибается. Всякий раз, утрачивая самоконтроль, он ошибается. Поэтому и знает, что не должен терять самообладание. Но что уж теперь. Докладывая Его Превосходительству о побеге Чэньпи, лейтенант собирает все силы, чтобы не опускать взгляд. Порицание следует принимать в полной мере. Правда, Его Превосходительство не усматривает в случившемся особой неприятности и рядовым тоном отдает распоряжение усилить охрану и поймать беглеца; но лейтенант не сомневается, что Чжан Цишань им недоволен. Как можно быть довольным таким нерадивым служащим? Он не обещает приложить все усилия для исправления ошибки; вместо этого он действительно их прикладывает. И, зная, что является целью Чэньпи, рискует предложить собственный план действий: — Чэньпи обязательно попытается вас убить. Я займу ваше место. Побуду приманкой. Чжан Цишань внимательно смотрит на него и качает головой. — Нет. Слишком рискованно. — Вот именно, — соглашается лейтенант. — Поэтому вы не должны подвергать себя опасности. — Я и не буду, — отвечает Чжан Цишань. — Приманкой станет госпожа Синьюэ. Она предложила этот вариант, и я согласился. Сделаем так... — И он в подробностях излагает лейтенанту, какие именно слухи следует распространять и где, чтобы Чэньпи как можно скорее клюнул на крючок рыбака. Лейтенант слушает, кивает и уже готов повернуться и выйти, но все же не выдерживает. — Ваше Превосходительство, я прошу прощения за дерзость, но не могу не спросить: почему вы готовы рискнуть любимой супругой, но отказываете мне в праве действовать так, как требует долг? Это необъяснимый поступок. Его Превосходительство не сердится; улыбается так ярко, как редко удается увидеть. — Видишь ли, лейтенант, для Чэньпи главное — не убить, а отомстить. А месть включает и, так сказать, моральное удовлетворение. Чэньпи жаждет не просто убить виновного, но и подробно объяснить, за что тот несет наказание. Пожалуй, для Чэньпи это даже важнее. Он обязательно захочет высказать все госпоже, если уж та окажется в полной его власти. Но со мной он так не поступит — слишком опасно вести разговоры с тем, кто сильнее. Меня — или того, кто меня заменит — он постарается убить сразу, напав внезапно, не давая возможности оказать сопротивление. В этом случае риск намного выше, чем для Инь Синьюэ. А я не хочу тебя потерять. — И все-таки, как вы можете выбирать пусть даже малый риск для госпожи? — не понимает лейтенант. — Я согласен — с вами Чэньпи разговаривать поостережется, ударит из-за спины и наверняка. Но какая разница, если это все равно будете не вы, а подмена? В этом случае не пострадаете ни вы, ни госпожа! Это оптимальный вариант, Ваше Превосходительство, а вы всегда выбирали именно такие. Поэтому и достигли столь многого. На губах Его Превосходительства витает легкая улыбка, вызванная непривычной горячностью лейтенанта, а в глазах... Чжан Жишань не может понять, что прорывается во взгляде Его Превосходительства, когда тот произносит: — Я ведь уже сказал, лейтенант, — я не хочу тебя потерять. И лейтенант продолжает не понимать — пока распространяет по городу слухи, отбирает людей для охраны госпожи, готовит ловушку для Чэньпи, помогает Восьмому господину, который в его присутствии почему-то гораздо быстрее находит верные ответы. Чжан Жишань искренне благодарен госпоже Синьюэ за помощь, за самоотверженность, за готовность пойти на риск; но всякий раз, когда он слышит им же самим пущенные сплетни о разрыве Его Превосходительства с супругой, сердце мгновенно и сильно сжимается, будто на долю секунды верит, что сказанное — правда. Лейтенант презирает себя за эти крохи ложной надежды, которую не должен чувствовать, но никак не может приказать сердцу угомониться. Ему кажется — он настолько слаб и лишен самообладания, что не достоин служить Его Превосходительству. Он готов скорее умереть, чем причинить Его Превосходительству малейшую неприятность, и уж тем более не может всерьез желать, чтобы их брак с госпожой Синьюэ распался. И все-таки, все-таки, слыша из уст других людей слова об отъезде госпожи, лейтенант ловит себя на неподобающих чувствах, которые не успевает подавить. Лучше бы он был приманкой.